Квартира Соседа. Посреди комнаты стол, уставленный бутылками и едой. За окнами хмурый дождливый день. Входят Волик и Жена Соседа, оба в плащах, мокрые.
Жена Соседа (весело). Майская гроза в октябре.
Волик. Зачем вы меня позвали?
Жена соседа. На день рождения. Муж заказал чудесные пригласительные у фотографа. В правом углу целуются голубь с голубкой, в левом углу цветут розочки. Посреди я с мужем, головка к головке.
Волик. Мы с Лизой придем вечером. Там написано в семь, а сейчас три.
Удар грома. Жена Соседа хватается за ноги. Смеется.
Жена соседа. Говорят, когда грохочет, нужно хвататься за больные места. У меня тромбофлебит. Видишь, как я с тобой откровенна. Разве хоть одна женщина призналась бы своему любовнику, что у нее тромбофлебит.
Волик (раздраженно). Оставьте ваши шутки. Я не намерен... Я вообще... Я и Лиза не придем... Мы не придем к вам... Я решил...
Жена Соседа (другим тоном, искренне, даже несколько испуганно). Ну извини меня, ну прости... Я смеюсь... Я смеюсь... Да, я смеюсь... Дура старая... Я сегодня получила телеграмму от дочери... Она не приедет... Поздравляет и так далее... У нее своя жизнь, уже наверное с кем-нибудь встречается... С каким-нибудь... Этим... Зачем ей мать... Я совсем одна... Когда я думаю о себе, я думаю о тебе... О нас двоих... Я знаю, как тебе тяжело... Ты похудел... (Она проводит пальцами по его лицу, щекам). У тебя воспаленные глаза, ты тоже не спишь. Я знаю, эти слухи, сплетни, эти анонимки... Сегодня ко мне гости придут, чтобы разглядывать тебя... В основном... Видишь, я признаюсь... На четвертое после сладкого стола, современный праведник...
Волик. Как это гнусно... Неужели вы не видите сами... Ну скажите... Пригласить человека... Ох, как это гнусно...
Жена соседа. Да, это гнусно... Я знаю... Я все знаю... Я знаю, Лиза уже несколько раз хотела уйти от тебя... Приезжал отец ее. Он кричал на тебя. В твое отсутствие он рылся в твоих вещах... Он нашел коробку с камешками, пробками, веревочками... Он кричал, что Лиза не имеет права иметь от тебя детей... Впрочем, и его можно понять... Он получил ужасную анонимку... А эти камушки, веревочки у пожилого, лысого человека... Эта коллекция... Согласись сам... Все-таки он отец...
Волик. Да, конечно. Я не обижен, я понимаю... Коллекция веревочек и пробок... Но откуда слухи, анонимки... Неужели он... Эта щука... Впрочем, я достаточно сам болтаю... Лиза — это прекрасная женщина... Как она несет свой крест... Мне больно смотреть... У меня снова к ней чувство... Не то что раньше... То я растоптал... Я обнищал... У меня ничего нет более внутри... Отец прав, он выбросил камни в мусоропровод. Чудно, чудно... Вы знаете, раньше я испытывал к Лизе неприязнь. Раньше, когда любил ее по старому... С камушками... Иногда, на мгновение вдруг неприязнь... А теперь у меня к ней такое ровное чувство... Такое теплое...
Жена соседа. Это потому, что ты остановился на полдороге. Упал с крыши, да зацепился за балкон...
Волик. Ах, при чем здесь... И почему я вообще говорю о своих чувствах с вами... Впрочем, полдороги — это мысль... Это замечательная мысль... Нельзя висеть, это мучительно... Вот о чем я думал, но не сформулировал. Надо либо стоять, либо падать до конца. И тогда наши отношения с Лизой сделаются более ясными, более определенными... Мы сможем расстаться, не испытывая друг перед другом ничего... Вернее, Лиза ничего не должна испытывать. Ни тени угрызений совести. Лиза молода, еще полюбит... Я должен полностью освободить эту благородную женщину от меня... Самоубийство не выход... Это может ее потрясти... Здесь может быть неясность... Может быть грязь, которая ее запачкает... Да, в этом есть мысль: падать до конца... Я должен запачкать себя... Так, чтобы она отвернулась брезгливо... Отряхнула и ушла... Это хорошо... Это нужно... (Смотрит на Жену Соседа.) Вы говорили здесь о своих чувствах ко мне...
Жена Соседа подходит к Волику, запрокинув голову, она обходит его вокруг, потом кладет ему ладони на шею.
Жена соседа. Я думала о тебе давно, я искала тебя и все время это был не ты, не ты, не ты... Мне тридцать семь лет... Тридцать семь, и вот наконец это ты... Сними плащ... Ты мокрый... Я хочу, чтоб ты был без плаща, будто ты дома... И я буду без плаща... Мы оба сегодня дома... Не все дома — это про ненормальных говорят... Как смешно... Это я по ассоциации... Мы оба ненормальные... Я хочу быть с тобой сегодня... Я хочу тебя...
Она прижимается к нему, трется головой о его грудь. Волик стоит, опустив руки, прямой, неподвижный, словно мертвый.
Волик. Изменить, а потом в ванну... Есть такой анекдот... Это в графе... Это нормальное отклонение от морали... Это не камушки и веревочки... Как хорошо придумано. Все будут довольны. Я — потому что казню себя нравственно за предательство чувств своих. Лиза — потому что, не испытывая уж никаких сомнений, развяжется со мной, все эти гости — потому что увидят: я ничем не угрожаю их спокойствию... Ничем непонятным... Я самый обыкновенный прелюбодей из анекдота...
Жена Соседа (она точно не слышит, что говорит Волик). Дай я поухаживаю за тобой... Дай я расстегну пуговицы, сниму плащ... Какой ты смешной, какой ты мягкий, какой ты добрый... (Снимает с него плащ, целует его лицо, шею.)
Волик по-прежнему неподвижен. Звонок. Жена Соседа, не обращая внимания, гладит Волика, затем берет его руки и кладет их себе на грудь, на шею, гладит себя его безжизненно висящими руками. Снова звонок.
Волик (словно очнулся и ищет спасения). Надо открыть...
Жена соседа. Сожми меня, сожми меня крепко (кричит). Сожми меня так, чтобы стало больно!
Звонок. Волик вырывается, бежит в переднюю. Жена Соседа стоит, закрыв глаза, посреди комнаты. В передней шум, поцелуи. Входит Волик, волоча Пьяного гостя. Это мужчина лет пятидесяти с баками и огромной, завернутой в целлофан коробкой.
Пьяный гость. По случаю, так сказать, и принимая во внимание... (Обнимает Волика, целует и сует коробку.)
Волик. Простите, но вы ошиблись... Вы меня путаете... Я тоже гость...
Пьяный гость (грозит Волику пальцем). Ах ты пострел...
Жена Соседа подходит к Гостю.
Жена Соседа. Вы пришли чересчур рано.
Пьяный гость. Принимая во внимание (сует коробку), тогда я пойду... Я ухожу... (внезапно начинает отстукивать чечетку). Я уже ушел... (Идет к двери.)
Волик. Постойте.
Пьяный гость. С удовольствием.
Волик. Вы играете в шахматы?
Пьяный гость. С удовольствием.
Волик торопливо берет с полки шахматы, расставляет фигуры, они садятся друг против друга. Жена Соседа ходит по комнате.
Пьяный гость. Понимаете, иду я по центральной аллее парка, вдруг какая-то барышня: хи-хи-хи... Оглядываюсь — все в порядке. Иду дальше. Подхожу к центральному гастроному. Две молодые женщины: хи-хи-хи... Оглядываюсь уже с беспокойством. Иду дальше. Группа подростков-девочек: хи-хи-хи... Оглядываюсь с ужасом. Снимаю пиджак. На нем птичий помет. И тут я подумал: какое счастье, что коровы по воздуху не летают... (Хохочет.) Удивительно, удивительно. Говорят, этот страстный праведник ходит за своей женой с ломиком и следит, на какие именно булыжники мостовой она наступила своими галошами... Потом выковыривает их, то есть не галоши, а булыжники и целует... Но позвольте, ведь это вызов человечеству. Это вызов светочам мировой культуры. Семья из ячейки превращается в религиозную секту...
Жена Соседа вдруг подбегает к Пьяному гостю, хватает его и волочит к дверям. Пьяный гость молча сопротивляется, по дороге цепляясь за мебель. Слышна возня в передней, хлопает дверь. Жена Соседа возвращается, тяжело дыша. Она подходит к Волику, обнимает его. Волик встает, кладет ей ладони на плечи. Жена Соседа тушит свет. В темноте они бредут по комнате долго, словно слепые. Жена Соседа включает телевизор. Затем оба скрываются в спальне. По телевизору голос с приятным тембром вещает: "Нептунисты считали, что земля возникла из воды и вновь в нее обратится. Плутонисты, например, Гераклит, что огонь составляет основу всего существующего. Все рождается из огня, чтоб вновь в него обратиться. Огонь порождает море, море — землю и жир, поднимающиеся пары образуют солнце. Существует также созданная в более позднее время гипотеза тепловой смерти вселенной. "Пульс природы беспрерывно замирает, ее жизнь погасает, в бесконечной дали вырисовывает призрак тепловой смерти", — утверждает один из приверженцев этой гипотезы. А Джинс говорит: "Энергия еще сохранится, но она потеряет всякую способность к изменению. Она также мало будет способна привести в движение вселенную, как вода в стоячей луже заставить вращать колесо мельницы". Критика гипотезы дана в "Диалектике природы" Фридриха Энгельса. Тепловая смерть немыслима для бесконечной природы. Мир существует вечно, проходя через периоды разрушения и созидания"...
Входит Волик, силуэт его маячит в темноте. По телевизору продолжают передавать лекцию. Затем входит Жена Соседа и выключает телевизор.
Волик. У тебя есть сигареты?
Жена соседа. Разве ты куришь? (В темноте натыкается на стул).
Волик (поспешно кричит). Не надо... Не надо искать.
Жена соседа. Что с тобой?
Волик. Мне показалось, что ты хочешь включить свет.
Жена Соседа подходит к Волику, усаживает его на стул, садится рядом.
Жена соседа. Расскажи мне о себе.
Волик. Я плановик. У меня есть старая мама. Она сейчас гостит у моей сестры и скоро должна приехать.
Жена соседа. Расскажи мне еще о себе. Рассказывай мне долго о себе.
Волик. Мне тридцать шесть лет.
Наступает продолжительная пауза. Оба молча сидят в темноте. Потом Жена Соседа зажигает свет.
Жена соседа. Тебе надо пойти домой. Отдохнуть, переодеться.
Волик. Допустим... А потом?
Жена соседа. А потом вернуться с Лизой.
Волик. А потом?
Жена соседа. Зачем ты повторяешь это слово: потом, потом. Кто знает, что будет потом. Зачем думать, что будет потом... Надо торопиться.
Волик. Куда?
Жена соседа. Домой, домой... К Лизе...
Волик. Ты не такая, как минуту назад...
Жена Соседа (раздраженно). Да, я не такая. Я живу сейчас, а не минуту назад, скоро я буду жить минуту спустя... Один умный человек сказал тебе главный твой недостаток: ты не в ладах с хронологией... С движением времени.
Волик. Минуту назад ты была нежной и неловкой. Ты была искренна... И все это, вся твоя нежность, твоя искренность были порождены похотью...
Жена Соседа (кричит). Замолчи... Не смей... Да, я как-то вдруг разочаровалась в тебе... Обыкновенный мужчина... После близости хочет курить... Я искала в тебе сон... Видишь, я тоже способна на поэтические сравнения... Глупо как... Я, может, тоже хочу путать хронологию... У меня никогда не было даже альбома со стишками... Этот сукин сын прятал меня в шкаф от участкового... В семнадцать лет я уже стирала ее пеленки... А теперь она прислала телеграмму... Научи путать хронологию...
Волик. Прости меня. Я тебя оскорбил. Я не умею ничего путать. Я обыкновенный человек... Я такой, как все... Вот только сейчас прямо и ударило: главная беда моя, главная трагедия моя не в разрушении некоего моего интимного мира, не в предательстве неких чувств своих. Я обманывал, а теперь меня поймали. Вначале я обманывал себя, потом начал обманывать окружающих... Я всегда знал, что камни это камни, нет, конечно, временами я увлекался и весьма искренне. Но на дне сознания, понимаешь, я всегда был обыкновенным... Вот дети... Когда ребенок скачет на палочке, ведь он в любой момент понимает, что под ним не лошадь, и все-таки чувствует себя всадником... Тут какая-то загадка... Ее объясняют просто, но это не то...
Жена соседа. Когда ты говорил, я смотрела на твое лицо. Мне тридцать семь лет, я впервые вижу такое лицо.
Волик. Как у меня болит голова. Мне кажется, я умер и родился опять другим человеком... Щукой... Я хочу запачкать себя... Я должен, понимаешь... Теперь особенно... Я не смею смотреть на эту благородную женщину... Я уехал бы давно, бежал бы, но не я ее, а она меня должна оставить... Как болит голова... Это был чудный план... Все до конца... Но в нем был просчет. Ты. Твоя судьба. Ты права. Мне надо быстрее уходить. Нет, не домой... Я могу случайно коснуться Лизы локтем, рукой. И смотреть... Нет, тут уж не до благородства. Просто надо придумать что-либо более удачное.
Жена соседа. Это я тебя позвала. Я хотела тебя...
Волик. Нет, я должен был один, один, только один. Может, украсть что-нибудь мелкое? Я уже крал. Я украл в вашем доме консервный нож... Или разбить витрину... Конечно, оплатить, но чтоб был скандал... Лиза не должна испытывать ни тени симпатии ко мне... Отряхнуть меня как пыль, как грязь... Я пойду... Я пойду и разобью витрину...
Жена соседа. А может, я поговорю с ней. Я попробую ее убедить...
Волик. Ее не надо убеждать. Она поймет сама. Она поймет и останется. И будет нести свой крест. Она благородна. Даже теперь, когда я дошел до крайней степени падения, она поймет, если я искренне признаюсь ей во всем. Но ведь это мучительно. Я не хочу этого. Я хочу ловчить, обманывать. Я хочу вызвать ее презрение... Она должна освободиться от меня...
Звонок. Оба вздрагивают.
Жена соседа. Вот ты уже и не ушел.
Волик. Я не хочу, чтобы меня здесь нашли. Это был глупый план.
Жена соседа. Я не боюсь ничего...
Волик. Скажи мне, этот человек... тогда... как он очутился в ванной? Это очень важно для меня... Для нас...
Жена соседа. В ванной?.. В ванной можешь пустить воду... Плеска не слышно... Хорошая плотная дверь... И коридор... Я повешу замок... Ремонт...
Волик. Да, да... Это мысль... Ты скажи, ванна не работает... Повесь замок... Как это мерзко... Это так мерзко, что я даже уже не испытываю презрения к себе...
Звонят снова, уже беспрерывно, настойчиво.
Жена соседа. Я хочу поцеловать тебя.
Волик молча смотрит на нее с испугом, лицо его искажается, он прижимает ладони к лицу. Жена Соседа подходит, отводит его ладони и целует несколько раз, глубоко, теряя дыхание. Потом они уходят в боковую дверь. Жена Соседа возвращается одна, идет в переднюю, отпирает. Шум, смех. Входит Гость с бородкой и Гостья с голубыми волосами. Меж ними висит Пьяный гость.
Гость c бородкой. Мы подобрали его на лестнице. Спал и спать продолжает. Посмотрите, какое ясное младенческое лицо. Точно он понял жизнь. А ты что-то долго не отпирала.
Жена соседа. Я целовалась с любовником. (Общий смех.)
Гостья с голубыми волосами. Тонко, тонко. Поздравляю, дорогая.
Гость c бородкой (сваливает Пьяного гостя на стул). А где хозяин?
Жена соседа. Ищет семгу.
Звонок. Жена Соседа отпирает. Вваливается шумная компания. Мужчины и женщины. Объятия, поздравления, поцелуи. Кто-то включает магнитофон. Гость с бородкой берет об руку Гостя с перекошенным лицом.
Гость c бородкой (вполголоса). Понимаете, коллега, сегодня мне приснилась женщина. Понимаете, не дух, а с удивительно конкретными признаками, хоть в этом мире я ее никогда не встречал. И представьте себе, она говорит мне: вы плохо выбрили шею. И я, представьте себе, не нахожу никакого остроумного ответа. Вернее, что-то возникало потом, как говорится, уже на лестнице... Но все не туда, все не то... Я проснулся в ужасном смятении духа и целый день сегодня думал и даже сейчас думаю, но все не мог сконструировать остроумный ответ на эту колкость.
Гость с перекошенным лицом (вынимает зеркальце и начинает гримасничать перед ним). У меня на нервной почве простужены мышцы. Врачи рекомендуют грязи, а также гимнастику лица. Язык свертываю в трубочку... (гримасничает).
В углу собралась группа гостей. Гостья с голубыми волосами рассказывает.
Гостья с голубыми волосами. И вот перед этой девицей он попросту на коленях... Прости меня, говорит, что я случайно читал твое письмо... Что хочешь бери... Сейчас зову нотариуса и оформим. Половину квартиры бери. Мебель бери. Деньги у меня есть на сберкнижке — бери... Все бери — только прости...
Гостья с утиным носиком. Ух ты... А она?
Гостья с голубыми волосами. Отказалась. И еще пощечин надавала.
Гостья с утиным носиком. У х ты... Дура... Знала б я, специально свои письма по городу раскидала...
Пожилая гостья. А нотариус не оформит. Это больной человек. Да. А где совесть у тебя больного грабить?
Гостья с утиным носиком. Подумаешь. А может, ему удовольствие от этого. Я читала, есть люди, которым удовольствие, когда гвоздь в ботинке колет...
Пожилой гость. Совершенно с вами согласен, девушка. Это он из гордости юродствует. На стремлении возвыситься над простым рабочим человеком. Это из нынешних...
Гостья с голубыми волосами. Может он рядом. Стоит и слушает. Надо у хозяйки спросить. Хозяйка. Тот праведник... Тот, который камушки собирает...
Жена Соседа (очень тихо). Волемир Потапович сегодня не будет... Он занят...
Гостья с утиным носиком. Ах, как жаль... Я давно мечтала познакомиться с каким-нибудь аскетом, потанцевать с ним... Ах, как я хочу умного разговора.
Гость c бородкой. В Англии существует специальный закон о сплетницах. Их публично погружают в воду, посредством особого снаряда, специально для этого приспособленного...
Гость с перекошенным лицом (аплодирует). Браво, браво. Остроумно...
Гость c бородкой. Ну, подумать только. Обидно. Мимоходом что-нибудь как скажешь — самому удивительно. А тут воображаешь специально целую ночь, целый день и ничего. "Вы плохо выбрили шею". Удивительно. Ничего. (Уходит, сжав виски руками.)
Звонок. Жена Соседа возвращается с Лизой. В руках у Лизы пакет. Она протягивает пакет Жене Соседа.
Лиза. Я зашла только поздравить вас. Волемира Потаповича до сих пор нет с работы, а я чувствую себя не очень хорошо. Так что извините.
Жена соседа. Волемир Потапович звонил. Он просил передать вам, что выезжает в срочную командировку. Я замоталась, забыла, извините... Спасибо большое за поздравление, за подарок. Проходите... Знакомьтесь...
Лиза. Вот как. Не думала, не знала...
Гостья с голубыми волосами (громким шепотом). Это его жена.
Гостья с утиным носиком. Ой, как интересно.
Жена Соседа (Лизе). Простите, можно вас (они отходят в сторону). Скажите, только поймите меня правильно... Как человек близкий к Волемиру Потаповичу... Что вы думаете о нем?
Лиза. Вот как. Странно. А почему это вы, посторонняя женщина, задаете жене постороннего вам мужчины такой рискованный вопрос? Ну хорошо, не станем ворошить. Не будем прикасаться. Знаете, я даже отвечу вам. Волемир Потапович очень несчастный человек.
Жена соседа. Всего навсего? И вы уважаете его?
Лиза (они говорят уже откровенно враждебно). Поделом мне. Не следовало отвечать с самого начала. Но я рассчитывала на вашу тактичность. Впрочем, раз уж начала, надо продолжать. Хуже всего недоговорить. Тогда возникают домыслы, слухи. У меня были с ним счастливые минуты, даже дни. Не очень много, но были. И потому я чувствую перед ним определенные обязанности. Особенно при его полнейшей беспомощности в жизни.
К беседующим подходит Гость.
Гость (к Лизе). Прошу извинения... Разрешите вас на танец.
Лиза. Вы приезжий?
Гость. Математик из Харькова, Прорезинер.
Лиза. Как это удачно. Вы мой партнер на целый вечер...
Прорезинер. С радостью. У вас нет двоюродной сестры в Харькове?
Лиза танцует. Кажется, она не слышит вопроса. Потом внезапно говорит: "У меня ничего нет, Прорезинер".
Звонок. Входит Сосед, нагруженный покупками. Человек из ванной и Девушка. Они тоже с покупками.
Человек из ванной. Общий привет и поздравление. Хорошо, что мы встретили и частично разгрузили хозяина. Гнулся, как верблюд. Вы, конечно, извините, я шучу.
Сосед. На улице дождь, а здесь как весело, как прелестно (жене). Семгу я достал.
Девушка (тихо. Человеку из ванной). Я не вижу его. Неужели его нет. Я пришла только, чтоб извиниться.
Человек из ванной. Тише. Вот Лиза, сейчас узнаем. Неудобно ведь повернуться и уйти.
Гость без особых примет (держа бокал). Товарищи, я предлагаю выпить за наших женщин, за наших жен, за наших матерей... За наших мам, то есть...
Гость с перекошенным лицом (слегка уже подвыпивший). А почему не за пап? Папу всегда игнорируют...
Пьяный гость (мертвым сном, как казалось, спавший до этого на стуле, вскакивает). Я п-презираю папу Пия двенадцатого.
Гость c бородкой (почесывая пальцами шею). У вас... То есть вы плохо выбрили шею. Удивительно. Ничего.
Шум, теснота, возгласы, музыка, танцы.
Ползет занавес.
Стол уже сдвинут в сторону, еда и бутылки на нем в беспорядке перемешаны. Лица у всех красные, мужчины без пиджаков. Лиза стоит у окна с Прорезинером. Гостья с голубыми волосами и Гость с перекошенным лицом сидят прямо на полу по-татарски. Человек из ванной танцует с Девушкой. Пожилой гость с Пожилой гостьей. Гостья с утиным носиком кормит Соседа конфетами и хохочет. В комнате еще гости, мужчины, женщины. За столом сидят друг против друга Гость без особых примет и Пьяный гость.
Гость без особых примет (монотонно). Предлагаю выпить за наши идеалы...
Пьяный гость. Протестую.
Сосед (Гостю без особых примет). Не надо путать идеалы с одеялами (хохочет).
Гостья с утиным носиком тоже хохочет.
Жена Соседа (входя в комнату, она слышит слова мужа, морщится). Я прошу тебя... Хоть бы в день моего рождения...
Сосед. Ну, ну, ну, ну... Серьезина какая... Ты беспрерывно выходишь, лапочка... Кажется, ты что-то ищешь... Может, ты ищешь идеалы? Не надо, лапочка. Я сам иногда бываю серьезиной. Помнишь, когда ты уехала. Я говорил такие слова... Я думал про закон всемирного тяготения... Да... Все эти мировые открытия сделаны неудачниками... Когда у человека нет возможности обнять жену, он находит себе другие занятия.
Гостья с утиным носиком. Это хорошо (аплодирует. К Жене Соседа). Где у вас, простите за грубость, удобства?
Жена соседа. Ванна на ремонте... Налево по коридору...
Сосед. Неправда, неправда. Первое апреля. Пойдемте вместе. У нас превосходные удобства.
Жена Соседа (хватает мужа за плечо). Ванна на ремонте.
Сосед. Шутит, шутит... (Хохочет.)
Гостья с утиным носиком (тоже хохочет). Есть такой анекдот. Муж говорит: "Хочу идти в ванную". А жена говорит: "Ванная на ремонте..." А муж говорит: "Что ж там испортилось..." (Внезапно замолкает. Сосед уже не смеется, с побледневшим лицом он смотрит на жену. Жена смотрит на мужа).
Жена Соседа (медленно). Мне известен конец анекдота. В ванной притаился любовник.
Сосед. Дрянь... (кидается к дверям).
Все затихают, смотрят на них. Жена Соседа отталкивает мужа от двери.
Жена соседа. Там висит замок.
Лиза. Скажите, Прорезинер, что знает математика о человеке?
Прорезинер. На голове человека в среднем сто пятьдесят тысяч волос. В месяц их выпадает в среднем три тысячи. По этим данным можно высчитать, в среднем конечно, сколько держится на голове каждый волос.
Лиза. Спасибо, Прорезинер. Вы честный математик. Сосед оглядывается вокруг, замечает Человека из ванной и облегченно вздыхает.
Сосед. Простите... Извините... Я выпил, я пьян...
Человек из ванной. Заранее прощаю. Но что?
Сосед. Я выпил... Все в порядке... Друзья мои... Прошу прощения... У меня недостатки... Я вырос в мещанской семье... Давайте танцевать (хочет обнять жену, та отстраняется). Я понимаю, я оскорбил... Но ты простишь... Давайте танцевать.
Снова задвигались пары. Смех, шутки. Привставшая было Гостья с голубыми волосами и Гость с перекошенным лицом садятся опять за стол.
Жена Соседа (мужу). Тебе бы отдохнуть. Ты позеленел от вина.
Сосед. Все в порядке, лапочка... Дай три рубля, покажу голую ногу. (Хохочет.)
Девушка (танцуя с Человеком из ванной). Правда ли, что Волемир Потапович не живет с женой... Сразу же после свадьбы предоставил ей полную свободу и удалился?
Человек из ванной. Это наглая ложь. Наоборот. Волемир Потапович страдает не от воздержания, а от чрезмерности.
Девушка. А ты?
Человек из ванной. Я человек счастливый, но кое-чем недовольный. Этот ответ я украл у одного известного писателя.
Гость без особых примет (лежа подбородком на столе). Да здравствует большая часть человечества!
Пьяный гость. Я презираю пацифизм! (Разбивает бокал.)
Гостья с голубыми волосами. Утихомирьте его. Он мешает тосковать.
Несколько мужчин, в том числе Гость с перекошенным лицом, пытаются вытащить Пьяного гостя из комнаты, но он разбрасывает их.
Пьяный гость. Я сейчас буду бить целый ряд товарищей!
Человек из ванной. Мне кажется, планета уж чересчур перенаселена.
Неожиданно набрасывается на Пьяного гостя сзади. Пьяного гостя выносят. Звонок. Входит фотограф.
Фотограф. Добрый вечер, поздравляю. Тариф прежний (отдувается, вытирает пот). Ну и времена. Я многого не требую. Иметь хотя бы твердых два покойника в день.
Сосед. Внимание, внимание. Групповой снимок.
Человек из ванной (фотографу). Вы странно продолжили мою мысль, которую я высказал за минуту до вашего прихода. Вы тоже считаете, что планета перенаселена?
Фотограф. Я считаю, что тариф на живых ниже тарифа на мертвых. Мне выгоднее фотографировать одного мертвеца, чем трех живых младенцев.
Человек из ванной. Почему?
Фотограф. Это штучки бухгалтерии коммунхоза.
Человек из ванной. А я согласен с вашим главбухом. Если бухгалтерия коммунхоза не поощрила бы смерть более высокой тарифной ставкой, в каких-нибудь два-три десятка лет материки покрылись бы непроходимыми лесами и степями, где кишели бы миллионы животных, борющихся между собой за место. Океан наполнился бы рыбой до того густо, что судоходство стало бы невозможным, а воздух сделался бы едва прозрачным от множества птиц и насекомых. Что касается человека... Сколько в настоящее время на Земном шаре людей?
Прорезинер. Поверхность Земного шара пятьсот миллионов квадратных километров. Между тем, объем тех нескольких миллиардов людей, которые живут сейчас на Земле, так скромен, что если б все человечество потонуло, например, в Ладожском озере, то вода в нем поднялась бы только на полсантиметра.
Человек из ванной. Простите, вы кто?
Прорезинер. Я математик.
Лиза. Это Прорезинер. Ему можно верить, он честный математик.
Человек из ванной. Превосходно. Значит, вы не считаете смерть благом, единственным, что спасает от перенаселения... Знаю, подобными теориями пользовались варвары, каннибалы... Но что с того? Почему ж мы не отрицаем химию, ею ведь тоже пользовались гитлеровцы в своих душегубках.
Прорезинер. Если человечеству и может угрожать когда-либо опасность перенаселения, то это как раз результат войн и массовых убийств, эпидемий, голода и нарушения всех прочих человеческих норм. Перенаселение при более внимательном рассмотрении, как это ни парадоксально, есть порождение неестественно короткой человеческой жизни. Перенаселение есть дробление человеческой жизни. Общая сумма лет, отпущенных поколению, остается неизменной. Недаром, как правило, перенаселение угрожает наиболее отсталым странам.
Человек из ванной. Мне ваша мысль не совсем ясна. Тут какая-то поэзия, мистика, а я думал, что вы, математики, люди беспощадно точных свежих до холода мыслей.
Прорезинер. Я поясню свою мысль простым арифметическим примером. Какой-нибудь человек, допустим, согласно биологии, должен жить сто лет. Однако существующее нарушение естественных законов сокращает его жизнь вдвое. Поэтому вместо одного человека должны жить два. Общая сумма остается неизменной, хоть, безусловно, при прочих равных условиях одна столетняя жизнь значительно ценнее двух пятидесятилетних.
Человек из ванной. Вы меня не совсем переубедили... Впрочем, надо подумать... Вы не знакомы с Волемиром Потаповичем? Природа все-таки не математическое уравнение...
Во время разговора кое-кто из гостей пытается слушать, но вскоре отходит. По телевизору передают ритмические танцы. Входит Гость с бородкой.
Гость c бородкой. О чем тут? То бишь для чего тут?
Гостья с утиным носиком (кивнув на Человека из ванной). Этот гадкий мужчина пугал нас концом света.
Гость c бородкой. Так долго? По-моему лучше зарычать: "бу-у-у". Это компактнее, а результат одинаков.
Человек из ванной. Вы оптимист.
Гость c бородкой. Вы сказали так, точно уличили меня в чем-то аморальном.
Человек из ванной. Нет, просто я думал раньше, что оптимист — это сказочная синяя птица, а здесь они разгуливают табунами, как в заповеднике.
Девушка. Ну не надо (к Гостю с бородкой). Простите его, он устал, он встревожен.
Лиза. Мне кажется, все мы как-то встревожены. Шутим, рассуждаем, а лица тревожные. Даже самые пьяные лица. Какие-то флюиды беспокойства витают в этой комнате.
Пьяный гость появляется из коридора. Он весь перепачкан штукатуркой.
Пьяный гость. Почему он рыдает? Шепчет и рыдает. Я хотел посмотреть, помочь, но там темно... Темно и пауки...
Жена Соседа (обняв Пьяного гостя). Сейчас мы будем фотографироваться на память. Вы станете рядом со мной.
Пьяный гость. Вы знаете, как я вас уважаю... Я разделяю все ваши симпатии и антипатии... Но скажите, почему он рыдает, так беспомощно и безнадежно, почему он не зовет на помощь в этой густонаселенной квартире?.. (Он опускает голову и начинает вдруг похрапывать.)
Сосед. Станем здесь. Полукругом.
Гости становятся в полукруг. Пьяного гостя, Гостя без особых примет и еще несколько "тепленьких" фигур укладывают штабелями на пол перед группой. Шум, разговоры.
Гостья с голубыми волосами. При круглом овале лица следует подчеркивать верхнюю губу. При продолговатом — нижнюю.
Гость c бородкой. Новейший анекдот. В вестибюле метро "Маяковская" в Москве сидит еврейский бог Иегова и торгует лотерейными билетами. Подходят Пушкин и Лермонтов...
Гость с Перекошенным лицом начинает хохотать, каждый раз вынимая зеркальце и глядя на себя. Одновременно он гримасничает.
Фотограф. Внимание (щелкает). Она... (бормочет). Дело не в мертвецах, дело в тарифной ставке... Разве мне при¬ ятно фотографировать мертвецов?.. Они мне снятся... От них воняет порошком против насекомых...
Пожилая гостья и Пожилой гость усаживаются за стол и начинают есть.
Пожилая гостья. Сосиску надо отваривать так, чтоб шкурка была целехонькая, не на пределе и лопалась от прикосновения горчицы. Тогда первый мясной сок смешивается с горчичными парами...
Пожилой гость берет куски мяса, нюхает их, а затем кусает, широко разинув рот. Запивает водкой.
Девушка (Человеку из ванной). Как они едят. Посмотри, как он впивается зубами в мясо, отдирает мякоть от костей. У меня прямо холодок по коже...
Человек из ванной. Мы живем в четвертичный период, это пока еще предыстория человечества. Плохие ученики в грядущем обществе будут путать нас с неандертальцами.
Прорезинер. Но скептикам грядущего ведь тоже может показаться, что они в предыстории и потомки будут путать их с неандертальцами и с нами. А в конце концов окажется, что предыстория и была, собственно, историей.
Человек из ванной. Это мелко. Прошлое ваше возражение было интересней.
Гость c бородкой (Гостье с голубыми волосами). Эррудиция. Какое слово. Два "эр". Можно обучить попугая. Кстати, о попугаях. Неужели ты думаешь, миленькая, что попугай, умеющий говорить "попка дурак'', умнее попугая, не умеющего говорить "попка дурак".
Человек из ванной (Гостю с бородкой). Согласен с вами. Помимо эрудиции существует еще и первородная мудрость. Один немецкий ученый, например, утверждает, что ребенок, достигший трехлетнего возраста, приобретает треть тех идей и познаний, с которыми он стариком ложится в могилу.
Гость c бородкой. Вы сегодня слишком много цитируете. Закусывали бы хоть соленым огурцом. Как бы не стошнило.
Девушка (Человеку из ванной). Пойдем танцевать.
Человек из ванной (смотрит на Гостя с бородкой). Однако быстро вы иссякли...
Гостья с голубыми волосами. Вы оба милые, умные люди, просто у вас какое-то фрейдистское отталкивание. Я люблю тоску, разговоры, такие тихие, такие щекотные... Знаете стихи: "Вчера давно уже умчалось, быть может завтра не придет, и лишь в одном сегодня радость бесспорно человек найдет".
Пожилой гость (охмелев, неожиданно ударяет кулаком по столу). Молчать! Я старый чекист, едри вашу кость!
Сосед и еще несколько мужчин берут Пожилого гостя об руки и ведут к дверям.
Пожилой гость (кричит). В тридцать восьмом на мне числились: наган, винтовка, противогаз и шелковая вожжа для связывания... Раз-два... (Вырывается и пытается приемом скрутить Соседу руки. Его вновь хватают и уводят).
Лиза. Так что ж все-таки знает математика о человеке, Прорезинер?
Прорезинер. В теле человека примерно в четырнадцать раз меньше литров крови, чем килограммов в его весе. Каждое кровяное тельце имеет поперечник семь тысячных миллиметра, а толщину две тысячных миллиметра.
Фотограф. Товарищ Прорезинер, у вас золотая голова (выходит).
Пьяный гость и Гость без особых примет одновременно выползают откуда-то из задней комнаты и подходят к столу.
Пьяный гость. Он рыдал так искренне, так нежно.
Гость без особых примет. Либерализм. Голосую за строгий выговор с предупреждением (подымает руку.)
Пьяный гость. Не умея прощать, вы не достойны... Это самое... Рецен-дрецен-пере-пере-тацен... То есть, тьфу, что я сказал... Хотел изложить серьезную мысль и вдруг вот здесь, в черепе, я даже почувствовал в каком месте, сантиметра на два повыше правого уха что-то затрещало, точно искра, и из мозга моего, растоптав глубокую и гуманную мысль, вырвалось что-то нечленораздельное и нерусское...
Вдруг в передней раздается крик, топот, и в комнату вваливается перепуганный Фотограф.
Фотограф. Там, там... Оно стоит и колышется... Я хотел перезарядить пленку, а оно стоит на пороге...
Гость c бородкой. Лет сто назад один наш парижский коллега вызывал с помощью спиритизма духи умерших, фотографировал их, а карточки продавал родственникам покойного. Был процесс, его обвинили в мошенничестве, но вы в данном случае могли бы его реабилитировать, как очевидец (смеется).
Фотограф. Товарищ Прорезинер, вы, конечно, отрицаете тот свет, как опиум для народа. В молодости я видел представление в театре... На базарной пустой площади ночью собираются мертвецы... Он похож... Он весь белый... То есть оно... Я не знаю, как это... Оно стоит на пороге ванной...
Гостья с утиным носиком. Ой, как интересно.
При слове "ванна" Сосед, благодушно похохатывавший до этого, заинтересованно поднимает голову, потом меняется в лице, вскакивает, в два прыжке пересекает комнату, роняет что-то в передней, издает дикий вопль, вталкивает в комнату человека в купальном халате и в тапочках, подбегает к телевизору и двумя умелыми ударами по крышка разбивает его. Гости вначале смотрят оторопело, потом начинают хохотать. Человек прикрывает лицо полотенцем, стоит согнувшись. Только Человек из ванной не смеется, смотрит пристально и серьезно.
Гости. Анекдот! А может, это розыгрыш... От дает... Остро...
Сосед (подскакивает, рвет полотенце, замирает, потом медленно начинает отступать). Волемир Потапович? Вы...
Наступает тишина. Лиза внешне выглядит спокойно, лишь побледнела и опирается на руку Прорезинера.
Гость c бородкой (после паузы). Посмотрите, какие у этого праведника белые худые ноги... Это всегда тревожно, когда рядом праведник... Это всегда упрек, само существование его, нам, грешным... Но теперь я успокоен... Оказывается, и праведники оголяют свои худые ноги...
И начинается хохот. Смеются икая, хватаясь за бока, кружась волчками на месте, повалившись на стулья и дергаясь всем телом. Не смеются лишь Лиза, Прорезинер, Человек из ванной, Девушка и Сосед. Волик стоит с застывшим лицом, изредка поглядывая на Лизу, но такое впечатление, что он как бы удовлетворен происходящим. Появляется Жена Соседа. Она в плаще, видно, выходила куда-то. Она подбегает и становится против Волика.
Жена Соседа (тихо). Зачем ты вышел... Я заказала такси... Все было бы так хорошо...
Волик. Я не мог... Я сидел на краю ванны и слушал... Вначале мне показалось даже проще, чем я предполагал... Временами я забывался... Вода пахнет хвойным раствором... Мягкий свет... Удобно... Коже приятно... Вот в этом суть... Почему человеку трудно выдержать пытку? Не потому, что тело жгут раскаленным железом, а потому что иногда перестают жечь... Он не выдерживает именно этих мгновений... Он запоминает их так ярко... Его ломает не боль, а это сравнение с секундами блажества... Вернее, тогда это просто секунды без чувств... Как блаженство он их ощущает потом, при сравнении. Они существуют одновременно с болью, и это ее удесятеряет.
Жена соседа. Зачем я сняла замок, зачем я послушала тебя...
Волик. Я не мог... Там у тебя на потолке пятно сырое... Я смотрел на него... Мне вдруг показалось, еще немного, еще мгновение, и я закричу... Страшно... Это напомнило мне другое состояние, когда я сидел ночью на лодке, переполненной счастьем... И мне тоже хотелось крикнуть... Нечто общее было... В чувстве, доведенном до предела, что ли... На какие-то доли мгновения забываются причины, и остается лишь состояние без эмоций... И тогда и теперь... Ни радости, ни тоски... Лишь мгновение... В нем-то и вся пытка... Когда перестают жечь тело...
Смех утих. Гости смотрят, некоторые с испугом, некоторые с удивлением. Жена Соседа проводит ладонью Волику по мокрому лицу, запахивает халат.
Гостья с голубыми волосами (шепчет). При живом муже... Господи, господи...
Гость c бородкой. Молчи.
Лицо Лизы вдруг искажается.
Лиза (кричит). Блудница... Подлая проститутка...
Волик. Лиза, ты не можешь так... Ты благородна... Это несчастная женщина... Одинокая... Я виноват во всем... Меня презирай...
Жена Соседа (кричит Лизе). Я люблю этого человека... Мне наплевать на всех, пусть слышат... Я непорядочна, да... Но я искала и нашла... Я понимаю, что недостойна... А ты... Тебе выпало такое счастье... Но разве ты способна понять... С таким зубастым лицом...
Волик (Жене Соседа). Ты не смеешь... Она чистая, она прекрасная... Мы с тобой перед ней пустота... Спасибо тебе, Лиза, за то счастье... В общем за то... За все...
Лиза. Паяц, лицемер... Сначала ты опозорил меня своими камушками... Над нами смеялся весь город... А теперь так мерзко, так пошло...
Волик. Ты оставишь меня?
Лиза. Разумеется. Сегодня же.
Волик. Спасибо, Лиза... Вот сейчас я себя немножко лучше почувствовал... На самую малость... Нет, конечно, вернуть уважение к самому себе — это утопия... После моего предательства, после вероломства... После жизни меж двух замочных скважин, в которых лишь один я повинен... И венец всему этому ванная... Я — Человек из ванной... Кстати, вот и вы... Добрый вечер...
Человек из ванной. Поверьте, невзирая ни на что, я продолжаю глубоко уважать вас. Я понимаю, как страшна была бы жизнь, если б все люди были такими, как вы... Но жизнь была бы не менее страшна, если б не было ни одного такого человека... Простите, может, я слишком много на себя беру, но зачем вы это сделали?.. Вы ведь это сделали умышленно, ведь правда?
Волик. А зачем вы это сделали?
Человек из ванной. Я купался...
Сосед подходит к жене и смотрит не нее заискивающе.
Сосед. Мы уладим, мы простим, мы свои люди тут... Зачем, зачем усложнять... Бывает, все бывает... Я сейчас починю телевизор... Мы возьмем в кредит шубу...
Жена соседа. Для чего мне шуба, муж мой дорогой... У меня жизни нет... Шуба есть, а жизни нет...
Волик. Я не позора боялся. Позор мой справедлив. То есть я достоин... Но я боялся, что ты, Лиза, в благородстве своем пожертвуешь жизнью, молодостью, чистотой ради меня... В позоре, в унижении... Это значит — все напрасно... Это значит — я палач, я осквернитель... Это значит — я погубил навек такую женщину... Нет, это было бы слишком жестокое наказание, даже при моих позорных поступках... Тем более что где-то в глубине у меня проскакивала такая мысль... Даже желание... Ты останешься, простишь... Разделишь мой позор... Мы вернемся и будем сидеть всю ночь молча, не касаясь друг друга и даже не глядя... А утром уже новая жизнь... Да, в этой мысли весь я, весь мой эгоизм... Это самый дурной мой поступок... Дурнее ванной...
Лиза (кричит). Ты интриган... Теперь я раскусила тебя... Ты пытаешься тихонько пролезть, опутать... Мой отец... Я не слушала его, он раскусил тебя раньше...
Волик (испуганно). Лиза, поверь, я искренне. Впрочем, я рад. Я все-таки тоже повинен в этой справедливости. Я помог отсечь от живого тела мертвое, гнилое...
Жена Соседа (Волику). Вот сейчас ты отвратителен. Вот сейчас ты дерьмо. Да посмотри на нее. Ведь она перед тобой блоха. Она уродлива. Она глупа, как индюшка.
Волик (после паузы). В первое мгновение меня обдало жаром... А теперь мне смешно. Как она смотрит на тебя. Что значим мы оба перед ней... Спасибо, Лиза, что ты позволила мне хоть недолго быть счастливым возле тебя... И если любовь моя к тебе остыла, то только потому, что я обнищал вот здесь, внутри... Я перестал любить тебя, Лиза, потому что начал себя презирать...
Человек из ванной. У каждого свой лебедь, свой рак, своя щука... У одних большая щука, маленький лебедь, у других большой лебедь, маленький рак...
Прорезинер. В математике это называется сложением сил по параллелограмму. Главное, в какую сторону направлена равнодействующая...
Волик (Прорезинеру). Вы стоите рядом с Лизой... Я вам немного завидую, может, даже крепче завидую... Но я искренне желаю вам всего, всего... Раз Лиза рядом, я испытываю к вам глубокую симпатию...
Прорезинер. Мне интересны ваши суждения... Мне кажется, чувства тоже поддаются математическому анализу... Чувство — это энергия живого вещества... Насчет нейтральных точек в чувствах чрезвычайно занятно... Достигая предела, они утрачивают знак... Остается только абсолютная величина... Недаром в сильном горе человек не плачет, а в сильной радости не смеется... Где-то чувства смыкаются... Конечно, на крайне малом промежутке... Может потом, когда после проникновения в неорганическое вещество, наступит черед вещества живого, когда после века атомной физики наступит век биологии, мы расчетным путем найдем этот промежуток.
Человек из ванной. Как только математика проникнет в человеческие внутренности, жизнь станет понятной и скучной.
Гость c бородкой. Я не пойму. Может, я не совсем ощущаю ситуацию. Муж изменил жене — раз. Он спрятался в ванной — два. Его нашли — три. Он стоит перед нами в халате — четыре. У него худые белые ноги — пять (смеется). Вышел зайчик погулять. Вот и вся математика...
И снова начинается смех. Правда, смеются уже не так громко. Фотограф, например, смеясь, непрерывно оглядывается. Гость с перекошенным лицом смеется, смотрясь в зеркальце. Пожилой гость, неизвестно откуда появившийся весь в пуху, смеется, удивленно протирая глаза, точно не веря происходящему. Пьяный гость, Гость без особых примет, Гостья с голубыми волосами тоже смеются как-то не в полный голос.
Человек из ванной (Гостю с бородкой). А вы ведь боитесь чего-то. Так со страха смеются. Вы хорохоритесь, как подросток, у которого со страха дрожат колени, да он поет и смеется, чтоб подбодрить себя.
Гость c бородкой. Вот как. Чего же я такого боюсь?
Прорезинер. Бесконечности. Есть такой математический значок. Восьмерка, лежащая на боку. Там, где властвует эта спящая восьмерка, все непохоже. Параллельные пересекаются, от перестановки слагаемых сумма меняется...
Гость c бородкой (продолжает). Муж, изменивший жене и спрятавшийся в ванной, становится поводом для научной дискуссии.
Лиза. Ах, все мы боимся бесконечности... Вернее, большинство... Это очень к месту, насчет бесконечности... Я кричала, я ругалась... Это под настроение... Вернее, потому что я не знаю, как поступать иначе в такой ситуации... Я не сердита на тебя, Волемир, у меня просто голова кружится. Я долго думала о тебе, я не соглашалась со своим отцом... Да он и неправ, я в этом даже теперь уверена... Но все-таки я ухожу от тебя... Даже без сегодняшнего, я бы все равно ушла...
Волик (тихо). Вот теперь верю. Знаешь, Лиза, я ведь до этих твоих слов думал, что все образуется... Это так нагло, даже смешно... Я уверен был, конечно, нам надо расстаться... И в то же время не было ни секунды, лишь теперь я понял, ни секунды, когда б я верил, что это перейдет из области чувств в область реальную с чемоданами, с обменом квартиры... Насчет любви я тоже лгал... Нет, не подумай... Я всегда лгу по цепочке... Вначале я обманываю себя, а потом уже честно обманываю других... Конечно, я люблю тебя... Кого ж мне еще любить, как не тебя... Я просто лишил себя этого права за предательство чувств... За вероломство... Подобно тому, как лишают себя жизни... Понимаешь... И многие поступки мои, как в лихорадке... Я боялся не выдержать и торопился... Старался сделать невозможным возвращение... Бесконечно любимое приносится в жертву бесконечно истинному... Как это верно сказано там, в этом... В общем не помню где...
Человек из ванной. Волемир Потапович, вы б вышли с женой, объяснились наедине.
Волик. Нет, теперь уж все равно. Теперь я поверил.
Сосед. Вот и хорошо, вот и все в порядке. Раз поверили, значит, помиритесь... Опыт моей семейной жизни... Знаете, у вас такое грустное лицо, вроде у белуги. (Смеется.) Знаете, эти ребята как скажут... Иду я раз, школьники дразнят школьницу: белуга, белуга... Оглядываюсь — точно... До чего похожа... Губы вытянуты, нос... Белуга (хохочет). Кстати, тоже не менее смешно. Говорят, какой-то грабитель, это раньше, не теперь, оставлял ограбленным женщинам драгоценности, часы, платья, а снимал только бюстгальтеры...
Кто-то хохотнул, но сразу же замолк. Наступила тревожная тишина. И вдруг Жена Соседа подбежала к мужу и подняла над ним обе руки, точно желая ударить его ладонями по голове. Сосед перехватил ее запястья и испуганно зашевелил губами.
Гость c бородкой (Гостье с голубыми волосами). Какой фейерверк семейных драм.
Сосед (испуганно). Но ведь я хотел поднять... То есть развеселить... Я так смеялся, когда мне рассказали...
Гость c бородкой. По-моему, вы просто рассеянный человек. Вы не произносите слова, а теряете их... Просто из вас выпадает то, что лежит с краю и плохо закреплено... Впрочем, все мы немножко рассеянны... Скажите, вас никогда не упрекали за плохо выбритую шею?
Жена Соседа смотрит на мужа, потом подходит к Волику, останавливается и вдруг, привалившись к его плечу, начинает всхлипывать. Волик осторожно прикасается ладонью к ее волосам. Сосед ходит вокруг, делая странные глотательные движения и шевеля руками, вроде пытаясь что-то взять, подгрести к себе.
Пожилой гость (вылавливая пух в голове и дуя на него). Что это такое? Путается у меня все, путается...
Гость c бородкой. Это конец света. Апокалипсис. Скоро появится железная саранча.
Жена Соседа поднимает голову, смотрит на Волика, потом выходит в коридор. Сосед хочет пойти за ней, но останавливается, подходит к столу, садится, прикрыв глаза ладонью...
Пожилая гостья (шепчет). Скандал. Подарочек ко дню рождения.
Волик садится перед Соседом.
Волик. Давайте поговорим. Мы с вами по-настоящему не говорили еще сегодня. А ведь между нами теперь какие-то новые отношения...
Сосед (устало). О чем нам говорить?
Волик. Давайте поговорим о человеке. О его миссии на земле... О таких вещах обычно говорят в мантиях. Поэтому у нас все-таки какое-то своеобразие. Какая-то иная плоскость. Особый взгляд на эту проблему. Вы только что сказали ужасно пошлую сальность... Я вылез из чужой ванны... Из вашей... Тут круг... Я ведь помню вас мальчиком... Помните горсад... Впрочем, об этом мы уже вспоминали... Почему же теперь наши взаимоотношения так запутались?.. Что постигаем мы, взрослея? Впрочем, дело не в нас двоих... Человек слишком много не допускает, а потом стремится наверстать... Отсюда лихорадка...
Сосед. Помирали б люди в семнадцать лет. Только, чтоб все, чтоб никому обидно не было.
Лиза. Как много здесь говорят сегодня вздора. Прорезинер, вы математик, скажите тоже что-нибудь.
Прорезинер. Геометрическая симметрия невозможна для произведений живой природы. А всякое отсутствие симметрии влечет движение по дуге. Обратили ли вы внимание на полет ослепленных птиц? Они летят по кругу. По кругу движется и заблудившийся человек.
Гость c бородкой. Это меня успокаивает. Значит, мы прячемся в чужих ванных или говорим сальности только потому, что не симметричны? Потому что правая нога толще левой...
Волик (Соседу). Нам мешают. Так мы никогда не выясним с вами истины.
Лиза. Я все-таки не поняла, Прорезинер.
Прорезинер. Жизнь требует постоянного напряжения. Иначе она движется по дуге. Человек существует ради этого напряжения.
Гость c бородкой. Наслушаешься таких слов и захочется вдруг стать симметричным (раздвигает руки в стороны, смеется).
Волик. Вот нам и ответили, ради чего мы существуем. Мы существуем ради напряжения, выпрямляющего дугу в прямую... Или в спираль... Знаете, Прорезинер, в вас есть что-то щучье. Нет, я по-прежнему испытываю к вам симпатию... Вы щука на какой-то другой манер... Вы полезный хищник. Знаете ли вы историю со змеями, крысами и мангустами?
Входит Жена Соседа. С ней Старушка.
Жена Соседа (Старушке). Вот он (зовет). Волемир Потапович.
Волик оглядывается, замечает Старушку, кидается к ней, целует.
Волик. Здравствуй, мама. Я думал, ты на следующей неделе. Я встретил бы тебя.
Старушка. Мне сказали, ты на свадьбе. Приехала, квартира закрыта (показывает на Жену Соседа). Это твоя новая жена?
Волик. Что ты мама, это соседка, разве ты не узнаешь? А вот Лиза.
Лиза подходит, прикасается губами к щеке Старушки.
Лиза. Здравствуйте, мама.
Старушка. Вы, молодые, так торопитесь... А почему ты в халате? Ты купался? У тебя волосы мокрые...
Волик. Да, мама, я купался.
Старушка. Катя тебе привет передает. И Ферапонт. И Танечка.
Волик. Спасибо, я напишу... Я устал немного, ты не обижайся
Старушка. Нет, нет, нет. Сейчас ты будешь с Лизой танцевать. На той свадьбе ты куда-то спрятался. Уплыли на лодке. Я мать, я думаешь не переживала... Знаешь Ферапонта... Ну его к собакам. Я поругалась и уехала. Над тобой смеялись, а теперь ты плюешь... У тебя красивая жена, и ты должен танцевать, чтоб они лопнули... О чем это я? Ах да... Как я рада тебя видеть...
Волик. Но у меня болит голова, мама.
Лиза. Он сейчас переоденется после купанья и мы потанцуем.
Жена Соседа подводит Старушку к столу, ставит перед ней тарелку с кусками пирога. Волик смотрит на Лизу, на мать, выходит. Появляется Сосед с Мастером по ремонту телевизоров. Волик поворачивается опять к Прорезинеру.
Волик. Чтоб избавиться от ядовитых змей, жители одного из островов привезли специальных птиц, истребляющих змей. Змеи исчезли, но развелись крысы, поедавшиеся ранее змеями. Тогда развели мангуст, истребивших крыс. Однако расплодившись, мангусты стали истреблять домашних животных, посевы... В общем, что-то в этом роде...
Человек из ванной. Мораль вашей прозаической басни ясна. Существовать должны одни травоядные. А не станет ли жизнь после этого двигаться по дуге?
Девушка (подойдя к Волику). Я хотела бы извиниться... Я поступила глупо. Я не поняла вас тогда.
Волик (смотрит на Девушку). Да, да... Я пытался забыть ваше письмо. Вначале я вспоминал его до малейших подробностей, а потом начинал думать о барашках. Но это все бесполезно.
Гости, сбившиеся ранее в кучку, теперь разбрелись, каждый занимается своим делом. Кто ест, кто танцует, кто беседует. Пожилой гость рассказывает что-то Пожилой гостье и Гостье с утиным носиком.
Пожилой гость. Числился также на мне пинджак в полоску и брюки такие же, хе-бе. Это на случай маскировки, чтобы незаметно приблизиться, весь сержантский состав имел. А кепку каждый на свои деньги покупал, у кого какая. (Гостья с Утиным носиком начинает хохотать.) Ну и дура.
Гостья с утиным носиком (разозлившись). Сам, сам, сам... Вас теперь всех разоблачили...
Гость c бородкой (Гостье с голубыми волосами). Обрати внимание, после семейных неурядиц всегда возникают неурядицы политические. (Танцуют.)
Мастер (Соседу). Вы платите за свет благодаря счетчику? Может, это проводка горит? (Подходит к телевизору.) Нет, опять упало что-то сверху.
Сосед (Мастеру). Однако каково... Представьте себе, я знал человека очень солидного, уважаемого, главу семьи, безукоризненного поведения и неглупого. И кто бы мог подумать, что, оставшись наедине с собой, он иногда, разумеется не всегда, но иногда возникает потребность... он одевает крахмальную свежую рубашку, перламутровые запонки, галстук, новый пиджак, а снизу он, простите, без брюк и вообще, так сказать, в натуральную величину. И вот в таком виде ходит перед зеркалом. Разумеется, заперев дверь и опустив шторы. Не подумайте, что он ненормальный. Просто он приоткрывает клапан и выпускает определенного рода энергию, которая существует в каждом и подавление которой ведет к больным нервам. Он советовался с врачом, и это даже одобрили. Хотя насчет врачей точно утверждать не буду.
Входит Волик в костюме. Они с Лизой медленно танцуют.
Волик (тихо). Я пойду ночевать к приятелю.
Лиза (тихо). Матери мы скажем, ты в командировке. А потом я рассчитаюсь на работе и уеду... Как я рада, что мы расстаемся друзьями.
Старушка (Жене Соседа). На третьей неделе Волик уже сам садился в коляске. Чепчик с головки срывал... Сорвет и бросит. (Смеется, жует пирог.)
Лиза (тихо). Хорошо, что у нас не было детей.
Волик. Да, Лиза, хорошо... Хорошо, что мы встретились, жили... Как это началось? Это началось тут... Он прятался в ванной... Почему он прятался в ванной, такой мыслящий?.. Все началось с белого пятна, потому так запуталось... Я ему рассказал... Нет, какая-то необходимость была, но крайне незначительная... Я вдруг почувствовал потребность рассказать. Опять пятно. На географической карте существование белых пятен признано, потому-то они и исчезли. А нам еще предстоит долгое плаванье... Знаешь, в утробе матери мы проходим все этапы жизни. Вначале мы одноклеточная плазма. Потом многоклеточная. Потом мы приобретаем форму существ нам не известных. Потом мы становимся рыбой. Потом земноводным. Потом пресмыкающимся... Это не поэзия... Это биология, это медицина так считает. За девять месяцев утробной жизни два миллиарда лет. С двухмиллиардной историей каждый из нас появляется здесь, и все эти многоликие существа живут в нас, мы несем их в себе и тут тоже пятно... Главное, признать существование пятен. В познании это первый шаг. Смешно противопоставлять взгляд из глубин вселенной на человека, взгляду из глубин человека на вселенную. Это все равно, что противопоставлять неорганическую химию органической... Впрочем, я несколько отвлекся...
Жена Соседа танцует с Прорезинером. Лицо ее усталое, но более оживленное.
Жена соседа. Я люблю осенние яблоки. Летние яблоки мягкие, гнилые, теплые, а осенние крупные, чистые, с толстой чистой кожурой.
Танцуют Гостья с голубыми волосами и Гость с бородкой.
Гостья с голубыми волосами (томно, капризно). Как я устала от своей фамилии. Мне нравится фамилия Хиггенс. Как бы я хотела быть Хиггенс.
Гость c бородкой. Это уж как повезет. У меня есть приятель, так его фамилия Ципес. Счастливчик.
Гостья с голубыми волосами (кладет партнеру голову на плечо, говорит с грустью). Уехать бы в какую-нибудь сельскую местность и там пахать почву. (Танцует.)
Проносится в танце Гостья с утиным носиком и Гость с перекошенным лицом.
Гостья с утиным носиком (щебечет). Он такой умный, такой образованный... Над столом у него висит плакат Лермонтова... (Хохочет.)
Пьяный гость. Я должен провозгласить тост, но руки у меня уже не функционируют... (Задумавшись.) А все-таки на чем жизнь зиждется?
Волик (медленно танцуя с Лизой). Математики говорят, человек существует для выпрямления геометрической дуги в спираль. Ну и профессия... Знаешь, мальчишкой я выпрямлял стальные стержни... Один конец зажимаешь в тиски, на второй наваливаешься... Или болванки таскал чугунные... В шестнадцать лет... Вдруг вспомнилось... Шея разбухает, глаза выдавливает наружу, и вот здесь, повыше затылка что-то горячее начинает под волосами по коже поглаживать так нежно, лениво... Зато потом душ... И сразу обволакивает всего, тело еще помнит тяжесть, и эта тяжесть сталкивается мгновенно с покоем. На мгновение ты как бы весь испаряешься... Это тоже высшая точка... Как тогда на лодке, помнишь?.. Потом тяжесть исчезает, начинает плескать вода, барабанить по ушам, ноги твои опять вырастают, упираются в пол... Впрочем, о чем я?.. Снова забыл, что мы расстаемся... Быстрей бы Прорезинер подсчитал математические точки... Бредешь вслепую, теряешь дугу. Все-таки жаль, что у нас нет детей. Это не к слову, просто подумалось... (Внезапно останавливается, впивается руками в кожу, точно хочет что-то отодрать от лица.) Что я натворил?.. Лиза... Прошу тебя, останься... Умоляю... Все вздор... Солнышко мое... Ты плохо одета... Мне больно... Я буду работать ночами. Мы возьмем в кредит шубу...
Лиза смотрит на него, затем просовывает свои пальцы под его ладони.
Лиза (тихо). Это мгновение, Волик. Это секунда... Ты устал... Ты настоящий... Ты милый мой... Ты такой, как всегда... Ты чистый... Я тебя по-прежнему уважаю... Нет, даже по-новому... Невзирая ни на что... Я люблю тебя... Я влюблена в тебя... Но жить с тобой не могу... Не умею... Это было бы нечестно притворяться... Я хочу жить с человеком рядом. Я не могу жить все время запрокинув голову...
Старушка (улыбается, жует пирог). Волик, я только сейчас заметила, какие у тебя большие ноги. А у тебя ведь были такие маленькие ножки...
Гости танцуют. Звучит тихая музыка.
Ползет занавес.