Комната Соседа. Мебели немного, но расположена она как-то неудобно, отчего Сосед, нервно шагающий, беспрерывно обо что-то ударяется. У стены на стульях сидят Волик и Лиза. Волику 36, он лысоват. Лиза моложе, хоть ей тоже не менее 30-ти. Сосед время от времени останавливается перед Воликом и Лизой, прижав руки к груди, видно он хочет на чем-то сосредоточиться, что-то сформулировать, однако, постояв секунду-другую в молчании, проходит дальше. Волик и Лиза тоже сидят молча. Волик изредка пытается прикоснуться к Лизе пальцами, но она отстраняется, осторожно кивает на Соседа. Сосед наконец начинает говорить, он стоит спиной к Волику и Лизе, у него пересохло горло, первые звуки его нечленораздельны.
Сосед. Я застал его одного... Нет, моей жены не было... Абсолютно пустая квартира и посторонний голый мужчина... Я пришел, абсолютно все на месте... Ужин на столе... Чистая салфетка... Газ выключен... Краники повернуты... И только в ванной... У меня хороший слух... Он сидел на краю ванны... На кафеле было много мокрых следов... Вначале он смотрел даже удивленно... Потом начал дрожать... Я держал дверь настежь. Он сидел прямо на сквозняке...
Волик. Это недоразумение... Все выяснится...
Сосед (некоторое время он смотрит на Волика в упор, пригнув голову. Внезапно начинает злобно кричать.) Утешители... Человек попал под машину... Или вымазал краской новый костюм... Или черт знает что с ним случилось... С женой его... А вокруг стоят утешители...
Лиза (встает). Мы уходим... Я вообще с вами незнакома... Я и мой муж... Мы не можем позволить...
Сосед. Ах, и ваш муж... Молодожены... Медовый месяц.,. Прелестная свадьба... У жениха лысына, у невесты первая седина.
Лиза. Волик, меня оскорбляют... Меня оскорбляют в твоем присутствии...
Волик. Он не в себе... У него большое горе.
Сосед (стоит вытянувшись неестественно прямо). Да, у меня горе... А у вас все в порядке? Прелестно... Кстати, я знаю вашего Волика уже лет двадцать... Однажды возле стадиона его побили палками... Как он бежал по бульвару и всхлипывал... (Сосед начинает смеяться.)
Лиза. Волик, ты должен его ударить...
Волик молчит.
Лиза (взвизгивает). Ты должен его ударить... Или... Или я тебя не знаю... Клянусь моим отцом... Моей жизнью...
Сказав это, она сама пугается и замолкает. Наступает тишина. Все трое молча смотрят друг на друга. Потом Волик осторожно начинает подходить к Соседу. Он идет, волоча ноги, словно чугунные, затем останавливается, долго смотрит в застывшее лицо Соседа, прикрыв глаза, отвернув голову, замахивается и неумело бьет, рука его попадает по краю уха, соскальзывает и падает Соседу на плечо. Некоторое время все стоят, боясь шелохнуться, и вдруг за стеной слышен шум, гулкий, металлический. Сосед поворачивает голову на шум, а потом словно переламывается, сгибается, прикрывает лицо локтем.
Волик. Я вас больно?.. Вы простите...
Сосед. Это он стучит... Я запер его в ванной... Я втянул вас в эту грязь... Вы мирно пили чай... У вас так уютно... Вы любите друг друга... Это хорошо, что вы так поздно полюбили... Это крепче... Впрочем, я не то говорю... Я попросил вас как свидетелей и оскорблял... Вы простите... Елизавета Гавриловна... Кажется, так...
Лиза (она несколько смущена и растеряна). Но может, он просто случайно... Просто по соседству... Просто помыться... А жена пошла к подруге... Или к матери...
Сосед. Да, конечно... Какая простая идея... Как я был ослеплен, взволнован. Ведь надо всегда проверить... (Он ходит, оживленно потирая руки.) У нее действительно есть подруга... Культурная женщина, много читает... Я не надолго, я очень не надолго... Как я вам благодарен... Как я в долгу перед вами...
Сосед убегает так быстро, что ни Лиза, ни Волик не успевают ничего сказать.
Лиза (приоткрывает дверь, ведущую в коридор). А он не вырвется из ванной?
Волик (бессмысленно повторяет). Лиза, я счастлив... Это, может, кощунство... Мы свидетели... У человека неприятности... И тут произошла неприятная сцена...
Лиза. Мой милый лысый плановик горкомхоза.
Волик подходит к Лизе, прижимается лицом к ее волосам, некоторое время они стоят молча. Грохот уже беспрерывный.
Лиза. Его надо выпустить.
Волик уходит, слышна возня за сценой, потом он возвращается с с мокрым мужчиной в мохнатом купальном халате и шлепанцах.
Лиза. Добрый вечер.
Человек из ванной. Анекдот, нелепость... Простите, вы родственники этого гражданина? Простите, где же гражданин?
Лиза. Мы свидетели. Хождение в голом виде по чужой квартире... Какая это статья?
Человек из ванной рассмеялся. Держится он с достоинством. Волик ходит вдоль стены. Такое впечатление, что он вообще уже забыл о происходящем и мечтает о чем-то своем.
Человек из ванной. Нелепость, нелепость... Жена этого гражданина моя сослуживица... Она предложила мне помыться в ванне... Где же гражданин?
Лиза. Ты слышишь, Волик?.. Все в порядке... Он просто мылся... Какой он скучный, господи... Какой он скользкий, какой он мокрый... Я пойду... Мне надоел этот уголовный процесс... Я хочу спать... (Уходит.)
Человек из ванной. Это ваша жена?
Волик подходит и садится перед Человеком из ванной. Молчит.
Человек из ванной. Это не ваша квартира?
Волик молчит.
Человек из ванной. Здесь нет никаких ваших вещей?
Волик молчит.
Человек из ванной. В таком случае вы вор.
Волик (растерянно). Почему? Здесь ошибка... Путаница...
Человек из ванной. Иногда похищают чужие предметы по рассеянности. Этому есть даже объяснение в медицине... Кажется... Но ни один суд еще не оправдал на основании подобных медицинских объяснений.
Волик. Вы ошибаетесь, уверяю вас.
Человек из ванной (твердо). Прохаживаясь по комнате, вы взяли с ночного столика возле зеркала предмет и положили его в правый карман. Затем, продолжая прохаживаться, вы подняли с пола другой предмет, очевидно оброненный хозяевами, и положили его в левый карман. Разумеется, свидетелей у меня нет... Даже наоборот, вы в данной ситуации свидетель против меня (усмехается), но ведь дело не в свидетелях, правда?
Волик сидит сгорбившись, прикрыв лицо ладонями.
Человек из ванной. Поверьте, мне тоже тяжело и неловко... Я даже сожалею, что заметил... Но раз заметил, нельзя кривить душой, правда?
Волик. Да, я взял... Но это не представляет ценности большой... Для хозяев...
Человек из ванной. Милый мой, воровство прежде всего нравственный убыток... В таком случае, попросили бы хозяев подарить вам эти ненужные предметы.
Волик. Видите ли... Это крайне неудобно... Людям незнакомым может показаться странным... Это интимно...
Человек из ванной. Простите, что интимно?
Волик. Я сказал "интимно"? Я оговорился... А, впрочем, Чехов ловил шляпой солнечные зайчики... Впрочем, я говорю путано.
Человек из ванной. Это интересно. Я тоже иногда люблю поговорить. Разумеется, мне еще многое неясно в вашей теории. У вас ведь есть теория, я угадал? И все-таки меня мучают сомнения насчет предметов.
Волик (тихо). На столике я взял пробку от пивной бутылки. А с пола я поднял старый погнутый консервный нож...
Человек из ванной. Превосходно. Вы видите, я не смеюсь. Я даже не считаю вас сумасшедшим, хоть, простите, для этого есть основания. Вы не обижаетесь?
Волик. Нет. Поэтому я и скрываю, что со стороны мне самому иногда кажется... Бывает, я сам гляжу со стороны... В древние времена человек жил, да и теперь в детстве живет чувством, верованием... Потом, с приходом цивилизации, или ныне с возрастом верование гибнет под ударами рассудка... Я читал где-то про ребенка, который испытывал большую нежность к букве "В". Я знал мальчика, которому камни казались несчастными, потому что они лежат неподвижно и видят одно и то же. Он переносил их с места на место... Впрочем, сознаюсь, я сам в детстве переносил камни с окраины в центр... Вы простите, я говорю не совсем понятно... Я долго думал над этим. А то, над чем долго думаешь, всегда трудно изложить и не опошлить.
Человек из ванной. Вы несколько отвлеклись. Хоть в общем я что-то угадываю. Камни — это еще понятно. Камни это природа... Неподвижные камни... Далекие звезды... Вы не любитель лунных ночей? Я приду к тебе, милая, в голубых сапогах (он захохотал коротко), но ржавый консервный нож... Жирные пятна... Пошлый запах пищи... Отрыжка и тому подобное отсутствие романтики...
Волик (заговорил вдруг горячо, сбивчиво, точно боясь, что его остановят). Ах, сам по себе предмет ничего не значит. Важно состояние, с которым он связан. Предмет, к которому прикоснулась любимая женщина, случайно, даже не заметив, прикоснулась, хранит в себе все... Дыхание, запахи, дрожь мою в то мгновение... Тут важно не иметь никакой четкой системы... Случайные предметы всегда естественнее и полней сохраняют ощущение той минуты...
Человек из ванной сидит, пощипывая подбородок.
Волик. Ночью, после нашей свадьбы мы поехали кататься на лодках... Было много гостей. Они отстали, и мы с Лизой очутились в какой-то бухте... Вы никогда не сидели ночью с женщиной в лодке? Она едва видна... И в то же время ты знаешь, стоит протянуть руку, и ты ее почувствуешь... Но ты не протягиваешь руки, а сидишь с этим ощущением возможности почувствовать ее в любой момент... Ты такой легкий, такой совершенный... Как бог... В тебе нет ничего лишнего и нет ничего, что бы тебе не доставало... В конце концов тебе даже становится тяжело от этого своего совершенства... И хочется криком нарушить его... Но ты не кричишь, а сидишь и только дышишь полной грудью... Сидишь, сидишь, сидишь до звона в ушах.
Человек из ванной пристально смотрит на Волика. Они оба громко дышат. Потом Человек из ванной быстро подходит и распахивает окно. Слышен шум машины, шаги прохожих. Кто-то на улице засмеялся. Человек из ванной проводит ладонью по лицу.
Волик. На дне лодки лежал обрывок каната... Совсем небольшой... Лиза держала на нем голые ступни... Иногда я беру этот обрывок, прижимаю его к лицу... Лучше всего лечь вытянувшись, так, чтоб ныли суставы... Но не касаясь стены... Почувствовать себя легким... Приятная слабость и опять эта ночь, это дыхание...
Человек из ванной (после долгой паузы). Мне пора. Мне было очень интересно с вами. Насчет интимности можете не сомневаться. Подумать только, какими нелепыми путями и в каких нелепых обстоятельствах совершаются иногда полезные встречи.
Он встает, уходит в коридор. Волик сидит, думая о чем-то. Человек из ванной возвращается одетым. Он в костюме из шелкового полотна.
Человек из ванной. В дальнейшем я согласен платить в бане двойной тариф... Я страшно тороплюсь... Я засиделся... Да, ревность... Мы могли бы встретиться. У меня тоже есть кое-что...
Он помахал рукой, вышел. После разговора Волик как-то сник. Выглядит усталым. Вряд ли он до конца слышит и понимает сейчас Человека из ванной. За окном шаги, голоса. Женский голос: "И главное он обижается... Я за ним не слежу, я за ним не ухаживаю... Жаркие погоды, на два дня не приготовишь... Остается вставать ночью и варить обед..." Шаги удалились. Крик книготорговца: "Интересный, захватывающий роман из жизни геолога и дипломата, погибших в период культа личности..."
Голос Девушки. А он стиляга?
Голос второй девушки. Наполовину. Пиджак у него стильный, а брюки широкие. Тридцать восемь на тридцать девять...
Смех.
Голоса то усиливаются, то затихают. Слышны гудки автомобилей. Кто-то в соседнем доме включил приемник, шарит по эфиру. Доносятся обрывки джаза, куски "последних известий" о вооруженных конфликтах и футбольном турнире. Медленно входит Сосед. Он в капроновой шляпе, сбитой на затылок. Сосед несколько раз обходит вокруг стола, потом садится против Волика, не снимая шляпы.
Волик (тихо). Знаете, он ушел.
Сосед. Да, конечно...
Волик. Кто этот человек?
Сосед. Вы о ком?
Волик. Кто этот человек из ванной?
Сосед (повторяет, как бы пытаясь вникнуть). Из ванной? А где вы его встречали?
Волик (начинает нервничать). У вас в ванной... У вас в ванной был человек...
Сосед. Ах, в моей ванной. И чем это кончилось?
Волик. Не знаю... У меня тяжелые предчувствия... Со мной что-то произошло... Знаете, когда столько лет скрываешь... Когда не пускаешь к себе никого... Мать, жену... А потом первому встречному... Оно давило меня, оно стояло под горлом. Это был бред... Я даже не помнил, что ему говорил... Это расплата...
Сосед. Она не вернется... Она обругала меня, она сказала, чтоб я сдох... Она обругала моих родственников... Она живет у подруги... Конечно, может у меня предрассудки... Я воспитан в мещанской семье... Но я старался... Я все делал, чтоб ей было лучше... Я сегодня кончил выплачивать кредит за телевизор... На работе меня уважают... Я получаю премию ежеквартально... Конечно, я поступил глупо. Я устроил сцену. Я позвал посторонних свидетелей... У человека нет удобств... Я понимаю... Но я растерялся... Я прихожу, а он ходит голый по моей квартире...
Волик. Это произошло как-то внезапно. Я даже не помню причины. Я рассказал ему все, ему единственному во всем мире... А кто он? Он мне не нравился с первой минуты. Он прятался в чужой ванной... Ах, впрочем, что-то было... Какаято необходимость была... Но дело не в ней... Может, вы думаете, я испугался? Я испытал вдруг желание выложить все сразу... Я разделся перед ним... Я не могу остановиться... Природа умеет мстить... Вернее, приводить в равновесие... Мне кажется, самые развратные сны снились библейским отшельникам в пустыне... Впрочем, к чему я об этом...
Сосед. Главное, хорошо зарабатывать и чтоб жена уважала... У вас с женой тоже неприятности?
Волик. Нет, мы живем хорошо... Знаете, я сейчас почему-то вспомнил одного человека. Просто случайного прохожего. Он был в плаще. Да, он бежал мимо с встревоженным лицом. Тяжело дышал. Потом перешел на шаг, видно устал. Потом снова побежал и скрылся за углом. Я стоял и смотрел ему вслед. Это было еще прошлой весной, но почему-то мне очень запомнилось... Улица, лужи, заборы...
Сосед. Ну и что? Я не понимаю ваших намеков.
Волик. Или, может, вы знаете на окраине возле хлебозавода есть озеро. Неподалеку грохочут трамваи, поток машин... И вот люди выходят из трамвая, из машин, делают всего несколько шагов к озеру, и лица у них меняются... Я наблюдал... Разные люди: старики, дети, мужчины, а лица у них становятся похожими... Просто поразительно. Озеро окружено деревьями... Рыбаки сидят, лодки плавают...
Сосед. Простите, мне трудно следить за вашей мыслью. У меня болит голова...
Волик. Да, конечно... Я пойду... Спокойной ночи.
Волик выходит. Сосед вынимает из кармана яблоко, начинает катать его по столу. Под окном устроились влюбленные. Слышен их шепот и поцелуи. Сосед поднимается, ходит по комнате и притрагивается к вещам.
Сосед. Я старался. Квартира не хуже, чем у людей... Кончил выплачивать кредит...
Шепот усиливается. За окном уже не поцелуи, а ссора. Сосед сердито захлопывает окно, включает телевизор. Какая-то эстрадная передача. Он садится и смотрит. Лицо его постепенно каменеет. На экране телевизора хохот. Он берет яблоко, откусывает его, сразу половину и проглатывает, не жуя. Потом медленно подходит к телевизору, смотрит пристально на хохочущий экран и вдруг четко, с коротким "хы" бьет кулаком по полированной крышке. Экран хохочет. Он снова бьет, уже спокойно, деловито. Экран надрывается от хохота. Тогда он складывает обе руки вместе, подпрыгивает с выпученными глазами и рубит с плеча. Экран дернулся, вздохнул и притих.
Сосед. Умер...Тихо как...
Он вытирает рукавом лоб, словно после тяжелого труда, распахивает окно. За окном вновь шепот, поцелуи. Он хватает трубку телефона, набирает номер.
Сосед. Вы меня узнали? Мне жену. Позовите мою жену. Здравствуй. Телевизор я уже разбил... Что? Да... Понимаю... Как?.. Куда?.. Понимаю...
Он вешает трубку, стоит некоторое время и вдруг, точно его толкнули, вырывается из комнаты. За окном шаги, голоса.
Женский. На Восьмое марта он мне подарил тройной одеколон для бритья... Такой осел...
Кто-то зовет и не дозовется: "Маня... Маня, Маня... Маня..." Сосед возвращается с Воликом. Волик в брюках, в тапочках и пижамной куртке. Лицо у него усталое, помятое.
Сосед. Мне нужно с вами посоветоваться. Мне нужен срочно мастер по ремонту телевизоров.
Волик. У вас поломан телевизор?
Сосед. Да, жена любит смотреть телевизор... В сто пятнадцатой квартире, кажется живет... Он ремонтирует...
Оборвав на полуслове, Сосед исчезает. Входит Лиза. Она в длинном халате, сонная, зевает.
Лиза. Что случилось? Опять этот сумасшедший?
Волик. Не надо, Лиза. У этого человека своя жизнь. Я все время думаю о нас. Я не спал... Я сегодня совершил предательство... Ты помнишь того, из ванной?
Лиза (подходит, прикасается губами ко лбу Волика). Ты простужен.
За окном крик: "Маня... Маня, Маня..."
Входит Сосед и Мастер по ремонту телевизоров. Сосед торопится, семенит впереди, а мастер наоборот, едва передвигает ноги, усмехается.
Мастер. Некоторые футболисты играют индивидуально, а некоторые на энтузиазме... (К Лизе и Волику.) Привет. Вы не знаете, что дали тому убийце?
Лиза. Какому?
Мастер. В газете было. Он шел по улице весь окровавленный (начинает копаться в телевизоре). Пустяк, пустяк... Наверное упало что-то сверху... (работает).
Волик (негромко). Лиза, ты помнишь день рождения у Кнориных?
Лиза (несколько раздраженно). Помню...
Волик. Мы встретились впервые у Кнориных... Я вошел... ты сидела и читала журнал...
Лиза (с досадой). Как это не к месту, какой ты нудный временами.
Волик. Я вошел. Кнорин стоял вплотную передо мной, лицо у него было в порезах после бриться и зажим на галстуке с цепочкой... Ты меня не понимаешь, а тот из ванной понял... В этом весь ужас...
Неожиданно за спиной их вновь захохотал телевизор. Сосед вздрогнул, посмотрел пристально и набрал номер телефона.
Сосед. Мне жену. Мою жену. Да. (Упавшим голосом.) Когда? Куда? (Вешает трубку, сидит некоторое время молча.)
Мастер. С вас пол-литра и двести грамм особой минской.
Сосед. Она уехала в другой город. Она уехала к своей маме.
Волик (Лизе). У человека неприятности, а я думаю о нашей жизни. Я черствый эгоист, Лиза. И это закономерно, что я стал предателем...
Лиза. Тебе надо выпить малины, попарить ноги, а потом отоспаться.
Волик. Главное не то, что я ему рассказал, а то, что он понял... Этот тип... А ты меня не понимаешь... Я ведь тебя так люблю...
Мастер (слушает эстрадную музыку). От дает! Ой, умру! Ой, ха-ха-ха... Ой, полные кальсоны смеха...
Сосед неожиданно вскакивает.
Сосед. Я на минутку. Я прошу остаться... На минутку... Я очень прошу. (Убегает.)
Мастер (Волику). Сыграем в поддавки. У меня есть с собой шашки.
Волик. Я не умею.
Мастер. Научим. Десять копеек партия.
Волик. Я не хочу.
Мастер. Боишься корову проиграть? Что-то вид у тебя серьезный. Что, жена пилит?
Волик (кричит). Замолчите, вы не смеете...
Мастер. Что ты психуешь? Тоже мне интеллигенция нервная. Иди, кушай гренки с бульончиком. (Выходит. В дверях останавливается.) Эту пол-литру я из него ногтями выцарапаю. (Уходит.)
Лиза. Почему тебя назвали Волемир?
Волик. Не знаю. Это, кажется, дядя Миша. Был у меня такой дядя. Он замерз в тайге.
Лиза. Меня тоже что-то знобит. Ну и лето.
Волик (внезапно кричит). Лиза! (Потом очень тихо повторяет.) Лиза, Лиза...
Лиза (встревоженно). Что случилось? Ты побледнел.
Волик. Я сейчас вдруг подумал... Показалось, что мне не хочется быть с тобой наедине... Я увидел вдруг тебя не так, как всегда... Поворот шеи, волосы прикрывают концы ушей, вздрагивающий рот, зубы... И все это показалось мне отвратительным... На мгновение... Мне страшно... Я рассказал тому из ванной... Я отдал тебя...
Лиза (подходит и обнимает его за плечи). Это лихорадка. Это бывает... Мы сейчас ляжем в постель... Мы сейчас уснем... Тебе надо согреться...
Он прижимается к ее груди, она осторожно гладит его по волосам, как маленького. Потом она медленно ведет его к двери. Вбегает Сосед. С ним какой-то человек в тюбетейке. В руках у человеке фотоаппарат.
Сосед. Одну минутку. Я прошу задержаться на минутку.
Лиза. Мой муж болен, ему надо лечь.
Сосед. Умоляю. От этого зависит моя жизнь. Моя семья. Прошу вас, станьте возле телевизора. Вы свидетели, вам она поверит.
Подталкивает Лизу и Волика к телевизору. Сам Сосед садится перед телевизором на пол. Фотограф смотрит на них, помахивая фотоаппаратом.
Фотограф. У каждого свое. Представьте себе, приезжает ко мне человек. Допустим, он мой брат. И, допустим, он тоже фотограф. И отправляется в окрестные села на левые заработки. И там его кусает собака. И он убегает тихо, быстро, пока финотдел не пронюхал. И он присылает мне открытку, чтобы я сообщил телеграммой, что собака не бешеная. Во-вторых, как найти какую-то собаку в каком-то селе. А во-первых, не примут ли такую телеграмму за шпионскую шифровку.
Лиза. Мы не можем здесь стоять. Моему мужу плохо.
Фотограф (щелкает фотоаппаратом). Еще раз. Привет (протягивает руку Соседу. Тот, пожимая, сует кредитку.) В общем, раньше, конечно, мы жили в подвалах, а теперь я одеваю в воскресенье белые брюки, белую рубашку, брезентовые туфли с кожаными носами, выхожу на бульвар и все вокруг думают: "что это за доктор пошел". В общем завтра готово.
Он уходит. Лиза и Волик тоже медленно выходят. Волик опирается на Лизино плечо. Сосед остается один.
Сосед. Я пошлю жене авиапочтой фото телевизора и свидетелей... Целенького телевизора и подтверждающих это свидетелей... Ради своей жены, ради своей семьи можно сделать все... Как хорошо кончился этот черный день. Я даже спокоен. Она, конечно, вернется. Мы возьмем в кредит холодильник. Все хорошо, все к лучшему. Хорошо, что я после такого дня один... Все к лучшему. (Он очень оживлен, ходит потирая руки.) Я сейчас закрою окна, и я свободен от общества. (Он закрывает окна, выходит в коридор, возвращается.) Я всю жизнь чувствую обязанности, дисциплину, рамки... И я доволен... Именно поэтому я умею наслаждаться безответственностью... Этим вольнодумцам не понять, что такое наслаждение полной безответственностью... Полной свободой... Сегодня вечером я владею этим пространством... Воздухом в этих комнатах... Я владею собой. Я владею своими поступками. Я старший ревизор Промбанка. Мне тридцать девять лет. Я женат, Моя двадцатилетняя дочь учится в университете (он ходит с сияющим лицом, глубоко дышит), я могу подпрыгнуть (подпрыгивает), стать на колено (становится на колено), боднуть диван (бодается), я свободен... (Хохочет.) Потанцевать могу... (танцует).
Ползет занавес.
Жаркий день в пригороде. Вдали панорама реки и пляжа на противоположном берегу. С одной стороны забор и вывеска: "Второе отделение дома отдыха "Труд". С другой стороны, через дорогу столики и надпись: "Котлетная "Якорь". За сдвинутыми вместе столиками несколько юношей и девушек что-то пишут, задают друг другу вопросы и хохочут, очевидно, играют в какую-то игру. Рядом двое отдыхающих пьют кефир. Один в майке-сетке, краснощекий, другой с впалыми щеками, в фетровой шляпе, пиджаке, галстуке и туфлях, похожих на сапоги, с квадратными стальными носами. Еще дальше в одиночестве за столиком сидит Человек из ванной. Перед ним бутылка фруктовой воды.
Юноша с шевелюрой (Девушке в панамке). Любишь ли ты щекотать обезьяну?
Девушка. Глупо.
Юноша. Запиши ответ. Нравятся ли тебе мужчины с бородавками?
Девушка. Дурак.
Юноша. Запишем ответ. Главное не суть ответа, а форма, оттенок, вибрация голоса... Меня интересует не сознание, которое обманчиво, особенно для тебя самой, а подсознание, которое естественно... Теперь реши задачку (пишет что-то, все склоняются над бумагой).
Отдыхающий в шляпе. Десять лет назад их бы посадили.
Отдыхающий в сетке. Зачем сажать, можно по попке.
Отдыхающий в шляпе. Да, порядка нет... Охрану сократили. Теперь больше на сознание... Траву топчут, тропинок понаделали, каждое дерево обтоптали (он пожевал губами), а сознание как смотрит: все топчут, значит, топчи... Порядка нет, хозяина нет... Котлетную рядом строят каменную... А на что мне каменная... Лучше бы ангар для самолетов построили...
Отдыхающий в сетке. Нервы тебе лечить надо.
Отдыхающий в шляпе. Доктора. Мошенники. Они вон правительство отравой поили. Монгольского маршала, фамилию забыл, отравили...
Отдыхающий в сетке. Но ведь это разоблачено. Это было сфабриковано. Какой ты странный...
Отдыхающий в шляпе. Сам ты странный. Не эти, так другие травили... Мошенники... Раньше кореньями лечились, чистотелом...
Отдыхающий в сетке. Анекдот слышал? Знахарь говорит больному: "На что ты в больницу пойдешь, доктора тебя до смерти залечат. А я тебя за двугривенный попользую". — "А коли ты меня до смерти залечишь?" — "Ну пропадет двугривенный, деньги невелики..."
Отдыхающий в шляпе. За такой анекдот тебя б раньше посадили (пьет кефир). И правильно бы сделали.
Юноша. Сколько членов на лапке таракана?
Девушка в панамке. Дурак, дурак, дурак!
Юноша. Оригинальный ответ. Запишем. Итак, подсчитаем. Плюс, три плюса, минус, минус... Отлично... Берем специальную таблицу... Внимание, сейчас перед нами откроется глубина души этой гражданки... Итак, ответ. Страстная девственница с прогрессивными намерениями...
Хохот. Девушка поднялась, крикнула: "Вы все скоты!" и ушла. Проходя мимо Человека из ванной, задержалась, словно желая присесть. Потом прошла дальше. Отдыхающий в шляпе смотрит ей вслед. Девушка вдруг вернулась, села за столик перед Человеком из ванной.
Девушка в панамке (тихо). Они хорошие люди... Каждый в отдельности... А когда собираются все вместе — скоты...
Человек из ванной смотрит на нее молча, серьезно. Девушка в панамке вдруг всхлипнула, вскочила, убежала. Входят Сосед, его Жена и Волик. Все трое распарены на солнце. Сталкиваются с ребятами, вставшими, чтобы уйти.
Сосед (хватает Юношу с шевелюрой). Держи его! Он дрыгнул ногой и попал по авоське.
Юноша с шевелюрой . Чего вы, ведь авоська не порвалась.
Жена соседа. Не порвалась... (Сует руку в авоську и достает сломанную пластинку.)
Сосед. Плати, не то милиционера позову.
Второй Юноша. Но ведь он нечаянно.
Вторая Девушка. Вы сами на нас налетели...
Отдыхающий в шляпе. Эти хулиганы бесчинствуют тут уже давно.
Сосед. Плати... Держи... Хватай...
Отдыхающий в шляпе вскакивает и хватает Юношу за другую руку. Волик осторожно обходит суетящуюся группу, приближается к Человеку из ванной, садится.
Человек из ванной. Рад видеть вас (кивнул на скандал). Какое безобразие.
Волик. Я искал вас давно... Я не люблю этих людей и все-таки я поехал с ними за город... Ради вас...
Человек из ванной. Жена тоже здесь?
Волик. Да, она осталась на пляже... Мы пошли прогуляться... С тех пор, с нашего разговора, я не могу найти себе места...
Человек из ванной. Разговор был очень интересный. Вы говорили так искренне, так умно...
Волик. Искренне. Я говорил искренне... Столько лет я оберегал и вдруг первому встречному... Я предал себя, свое чувство...
Человек из ванной. Поверьте, все это осталось между нами...
Волик. Ах, какая разница, один вы знаете или знают тысячи, миллионы... Важно, что я больше не хозяин в собственной душе... В собственной груди... Мне все время кажется, когда я хочу подойти... Обнять жену... Поцеловать... Кажется, что за мной беспрерывно наблюдают в замочную скважину... Впрочем, я опять говорю лишнее...
Человек из ванной. Да, вы излишне возбуждены. Нас слушают. Поговорим в другом месте, в другой раз.
Волик. Нет, я искал вас слишком долго. Я буду говорить тише. Знаете, я стал вспыльчив. Раньше я был тих, даже кроток. Совсем недавно. Потому что была моя тайна, которая делала меня недосягаемым для обид. Была гармония моей души и природы... И вселенной... Да, да... А теперь вы ворвались и разрушили... Нарушили... Знаете, я начал плохо относиться к жене... Может, если не на деле, то в мыслях. Раньше я прислушивался к ее шорохам, к ней, к ней всей... Ко всему... А теперь часто я о ней вовсе не думаю. Может пройти полчаса, час, два, и вдруг я спохватываюсь, вспоминаю, что она существует... Иногда радуюсь этой мысли... Но в основном это ужасно...
Человек из ванной (устало). Что же вы хотите от меня? Возможно, я немного виноват. Однако учтите ту нелепую ситуацию. И, наконец, я не заставлял ведь вас так подробно и искренне выворачивать передо мною душу. Впрочем, это вовсе не является недостатком, наоборот, если не теперь, то в будущем обществе, свободном от всякого рода... В общем и так далее... Вы очень интересный человек. Мне искренне жаль... Насчет гармонии вы очень хорошо сказали...
Скандал между Соседом и Юношей утих. Ребята собирают деньги, дают Жене Соседа. Та протягивает поломанную пластинку Юноше с шевелюрой.
Девушка. Заработал пластинку ногой.
Юноша с шевелюрой (берет пластинку). Помнишь ли ты, как улы... как улы... как улы... как улы... (вращая пластинку в руках, уходит).
Ребятя, хохоча, идут следом.
Отдыхающий в сетке (Отдыхающему в шляпе). Если бы они не были балбесами, я бы за них заплатил. А ты... Ты кирзовый сапог... Кирза чертова. (Уходит.)
Отдыхающий в шляпе садится допивать кефир. Сосед и Жена Соседа подходят к Человеку из ванной.
Жена соседа. Добрый день. Разрешите вас познакомить с моим мужем.
Человек из ванной. Очень приятно... Весьма, весьма...
Сосед (смущен). Мы собственно говоря... Разрешите мне... Искренние извинения, от всей души...
Человек из ванной. С кем не бывает... Уже забыто... Мне очень приятно, что в вашем доме я познакомился с Волемиром...
Сосед. Потаповичем.
Жена соседа. Да, Волемир Потапович любопытный человек... Я, правда, не верю слухам, но говорят, у него разные фантазии. Вы только не обижайтесь, Волемир Потапович... Говорят, то ли он пишет стихи, то ли пострадал в период культа...
Волик (нервно). Я всегда считал вас вздорной женщиной...
Жена соседа. Видите, он очень искренний, прямо в глаза говорит... Я таких люблю...
Сосед. У каждого свое стремление, у каждого свой секрет от общества. Человеку время от времени необходимо закрываться на крючок... На замок то есть... Побыть голым... То есть в переносном смысле... Духовно... Как в ванной для тела... То есть, тьфу, что я говорю... Простите, это случайно...
Жена Соседа (незаметно дергая его). Представьте, он выпил рюмочку фруктового вина... Всего-навсего. Ну и мужчины... Впрочем, на такой жаре...
Человек из ванной (серьезно). Ну что вы, что вы, какие намеки... Я не такой уж мещанин, чтобы придавать значение намекам... Тем более случайным. Тем более, что мысль понятна и она интересна.
Сосед (ободренный поддержкой). Представьте себе... Удивительно. Я знаю одного человека, между нами, конечно, очень уважаемого, немолодого, главу семьи. Так вот, оставшись наедине, он запирается и прыгает, ползает на четвереньках, лает и даже дует в детскую дуду... Не подумайте, что он ненормальный... Просто необходимо открыть клапан... Выпустить запас духовной анархии...
Все, кроме Волика, смеются. Волик сидит все время глядя на Человека из ванной, словно изучая его лицо.
Жена соседа. Пойдемте с нами. Покатаемся на катере. Позовем Лизу. Учтите, Лиза одна на пляже, а там много мускулистых, хорошо загорелых мужчин.
Волик (кричит). Убирайтесь к ядреной матери...
Жена соседа. Ах, я на него не обижаюсь... Это ребенок, подросток... По-моему, он впервые в жизни заругался...
Хохоча, она тянет за собой Соседа. Они уходят.
Человек из ванной. Глядя на них, я подумал: что же изменилось с тех пор, как тысячелетия назад человечество утратило хвост... Нет, не подумайте, я вовсе не пытаюсь отрицать прогресс... Просто надо разобраться... Для всякого изменения, то есть для движения необходима разность потенциалов... Это мы знаем из физики... В младенческом для человечества возрасте главным двигателем прогресса был голодный желудок. Постепенно разность потенциалов пришла к голодному сердцу. Но желудок тоже остался, и он тоже предъявлял свои права и выдвигал свои проблемы. Таким образом, жизнь усложнилась. Теперь жизнь усложнилась до предела, ибо разность потенциалов переходит к голодному мозгу, не решив, однако, проблем сердца и даже желудка. А ведь они тянут жизнь человека в разные стороны, как в басне Крылова...
Волик. Если б вы в прошлый раз говорили так же сильно и серьезно, я не пустил бы вас внутрь... К себе внутрь... Для откровенности необходима наивность, а вы вошли ко мне с лупой, с микроскопом... Не очень-то приятно, когда тебя изучают, как букашку... Я не хочу быть подопытной букашкой. Любви нужна тайна, ореол, сквозь который предмет едва проглядывает, потому что любовь не может быть без интереса, а интерес не может быть без тайны...
Оба говорят уже приподнявшись, почти касаясь лбами, упираясь руками о стол.
Человек из ванной. Наука нанесла человечеству два удара, некоторые говорят, даже три удара. Первый удар нанес Коперник. Он доказал, что земля не есть центр вселенной. Второй удар нанес Дарвин. Он доказал, что человек не возник отдельно от всего живого, самым отдаленным предком его является обычная слизь, плазма. Конечно, приятней быть центром вселенной, чем крошечной пылинкой в бездонных галактиках, но разве существовала бы цивилизация без этих жестоких ударов.
Волик (восторженно). Верно... Как верно... Зачем вам нужна была та ирония... Вы даже глупцом притворялись... Тогда, у Соседа я вас чуть не возненавидел... Знаете, я сейчас вспомнил одно свое состояние... Это не к месту, но к слову, просто вспомнил по непонятной ассоциации... Как-то, несколько лет назад я проснулся ночью. Мне снился какой-то сон, и я его сразу же тогда забыл, только ощущение осталось чего-то радостного, то ли о детстве, то ли о женщинах, но не в пошлом смысле, понимаете... Впрочем, это я уже потом припомнил, даже трамвай какой-то потом припомнил из этого сна и булыжную мостовую под гору, а тогда было только ощущение... Я открыл глаза и не понял, где нахожусь. Комната была необычно глубокой, залитой светом, настоящее сияние исходило от стен. Я не понимал даже, кто я, сколько мне лет, когда я родился. Я лежал как бы вне времени и пространства. Потом за стеной начала кашлять мать, и сразу все остановилось, как бы упало и замерло. Мне даже почудился короткий тяжелый удар об пол. Я приподнялся на локте. Глаза у меня были горячие, а лицо мокрое от слез, но голова необычно ясная. Впрочем, в сиянии я разобрался только лишь утром, проснувшись, ибо крепко проспал остаток ночи. Окна у нас всегда были завешаны плотными портьерами. И вот зачем-то мать сняла их на ночь, почистить что ли. Широкие окна обнажились, а ночь как раз была лунная.
Говорить Волик начал громко, а кончил едва слышно, опустился на стул, поник, съежился. Человек из ванной налил в стакан фруктовой воды, подвинул Волику, но тот слабо мотнул головой. Тогда Человек из ванной выпил сам, поднялся.
Человек из ванной. Простите, однако вынужден соблюдать распорядок... Весьма рад встрече... Уважаю вас и надеюсь на взаимность...
Идет к воротам дома отдыха.
Волик. Постойте.
Человек из ванной останавливается.
Волик. Как же это вы... Такой человек... Такой разум... И в чужой ванной... Голый...
Человек из ванной. Вы переутомлены. Да и я устал. Поговорим в другой раз. Советую вам искупаться.
Уходит. Отдыхающий в шляпа начинает кашлять, может, поперхнулся кефиром, а может, хочет привлечь внимание, но Волик по-прежнему сидит к нему спиной. Входит Жене Соседа. Осторожно, на цыпочках приближается к Волику и целует его в щеку. Волик испуганно вздрагивает, а Жена Соседа начинает смеяться.
Волик (кричит). Вы не смеете... Ваши шутки мне отвратительны... Я вам не паяц...
Жена соседа. Миленький, но почему ты думаешь, что я шучу?
Волик. У вас нет совести. И потом, мы не одни... То есть я не в том смысле... Я не собираюсь, хоть бы и одни...
Жена соседа. Это уже более серьезно. (Подходит к Отдыхающему в шляпе.) Старичок, иди поуди рыбочку. Иди, а то я возьму твой кефир и налью его в твою шляпу.
Волик. Не обращайте внимания, от нее вином несет.
Жена соседа. Мой любовник прав. Я действительно пьяна. И к тому же я старая хулиганка. У меня татуировка есть на правой ноге. Показать?
Отдыхающий в шляпе вскочил, поперхнулся кефиром и, страшно кашляя, пригнувшись, убежал в ворота дома отдыха.
Жена Соседа (подходит и садится рядом с Воликом). Теперь меня немножко мучит совесть... Я вспомнила, что этот соглядатай с цинковой мордой помог мне выручить деньги за разбитую пластинку.
Волик. И вы еще говорите о совести. У вас есть муж, у меня жена.
Жена соседа. Милый, не сердись. Неужели ты думаешь, что я могу полюбить такого лысого урода. Такую замухрышку, как ты... Я поцеловала тебя, как мать... Моей дочери двадцать лет. Я родила ее в семнадцать, я вышла замуж за моего мужчину, когда мне еще не было шестнадцати. Несколько месяцев мы жили нерасписанными, пока я достигла совершеннолетия. На нас писали заявления. Когда приходил участковый, муж прятал меня в шкаф. А знаешь, как меня муж наказывал? Он покупал конфетки и грыз их сам, а меня щипал...
Волик. Зачем вы мне рассказываете всю эту мерзость?
Жена соседа. Для общего развития. Ты еще малограмотный лысый бычок. Сосешь свои фантазии, как мой мужчина конфетки...
Волик. Оставьте меня. Вы не смеете...
Жена Соседа (после паузы). Где ж твой собеседник?
Волик. Человек из ванной? То есть я в том смысле... Я не знаю его имени, хоть мы с ним много говорили...
Жена соседа. Человек из ванной (хохочет). Как метко. Как остро. Ты говори с ним, говори. Он большой ученый. Он даже с женщинами спит по-научному, согласно советам медицинской энциклопедии.
Волик. Вы лжете. Вы клевещете... Вы... Вы ящерица... Ядовитая, проклятая...
Жена соседа. А разве есть ядовитые ящерицы?
Входит Сосед.
Сосед. Что за шум, а драки нет?
Жена соседа. Остроумно. У моего мужчины много таких оборотов. Например: занимайте места согласно купленным билетам. Следующий, сказал заведующий.
Сосед. Вечно ты пытаешься отравить лучшие минуты. Такой выходной. Сосны, солнце, река.
Жена соседа. Я поцеловала Волемира Потаповича, а он возмутился. Потому и кричали здесь.
Сосед (улыбаясь через силу). Стоит ей выпить немного, и она становится ядовитой...
Жена соседа. Какое совпадение. Минуту назад меня уже назвали ядовитой. Значит это правда. Пойду и ужалю кого-нибудь в сердце. Не пропадать же яду. Волемир Потапович, вы с моим мужчиной поговорите. Разговор у вас получится, у вас даже лица теперь одинаковые... (Уходит.)
Сосед (уныло). Я думал, после той истории все переменится... Взяли в кредит холодильник... Развестись, что ли? Дочка уже совершеннолетняя...
Волик. Не рассказывайте это мне. Это интимно, это свято, как бы не было запутано... (Кричит.) Не смейте говорить о таких вещах в котлетной! Я посторонний, понимаете?
Опускает голову на ладони. Некоторое время оба сидят молча. Вбегают двое юношей без компании, разбившей пластинку. Юноша с шевелюрой гонится за Стриженым юношей. Оба хохочут. Следом выходит, покряхтывая, Отдыхающий в шляпе.
Отдыхающий в шляпе. Вот-вот... Давай по газонам... Давай топчи... Крой, Ванька, бога нет... О-ха-ха... Давай... За хоботок его... (то ли кашляет, то ли смеется). Давай промеж ушей его...
Сосед и Волик тоже наблюдают за юношами. Поборовшись, оба убегают в ворота дома отдыха. Отдыхающий в шляпе садится к столику вытаскивает газету, разворачивает.
Волик (Соседу). Я вас теперь очень отчетливо вспомнил. Мы ведь с вами дважды знакомились. Недавно и в детстве, впрочем, в детстве мы были совсем другими людьми... Ах какой вы мальчик были смешной. С длинной шеей и в какой-то зеленой куртке байковой... Куртку вашу я отлично помню, рукава у нее были более светлые, из другого куска материи что ли? А гуляния в саду гортеатра... Теперь это вовсе и не сад, так несколько деревьев... На пятачке деревянном были танцы... А в павильоне по коммерческим ценам пироги... Квас... Модницы ходили в сапогах на высоких каблучках... Знаете, это было красиво... Ракеты... Это вас ракета ошпарила? (Смеется.)
Сосед (тоже смеется, лицо его оживлено). Нет... Меня сторож поймал и набросал мне колючек за шиворот... Репейник и другую чепуху... Как они кололись, как они чесались... (Хохочет.) Какое время было счастливое...
Волик. А зимой я вас чего-то не помню... Зимой мы с вами не дружили, что ли? Постойте, постойте, это вы ходили в таких женских рейтузах?.. И на лыжах, на лыжах однажды прямо на двор и в помойку...
Сосед. Нет, это Яшка. Он умер три года назад.
Волик (тихо). Да, я его помню... Наши сверстники уже умирают... Наше поколение... А только вчера было детство... Когда мы впервые узнаем, что смертны? Лет в пять, должно быть. А может, в восемь? Вы помните этот момент? Никто, пожалуй, не помнит. Во всяком случае никто не бывает потрясен. А предположим на миг, что мы пребывали бы в счастливом неведении до зрелых лет и это разом бы открывалось нам. Жизнь была бы абсолютно иной, не знаю, лучше или хуже, но иной. Были бы абсолютно иные отношения между людьми, иная история, иные государства. Это как в шахматы. Стоит поменять местами коней с офицерами, и игра полностью меняется.
Сосед. Я, знаете, не философ, мне трудно с вами спорить. Я как понимаю. Вот вы детством восхищались. А что такое детство? Это никаких тебе жен, никаких тебе холодильников, никаких тебе ванн, где купаются посторонние голые мужчины...
Волик (трет пальцами лоб). Да, да... Это совсем уж другой поворот мысли... Это совсем уж другое... То есть я с вами абсолютно не согласен, но дело не в том... Насчет того, из ванной, я сам не пойму... Я вот поехал с вами за город, потому что его ненавидел... То есть я себя ненавижу, как предателя чувств своих, но в нем причина... И вот я опять, кажется, наговорил... И ему и вам. То есть с вами ладно... С вами я на общие темы... А он в самую душу... Я поправить дело хотел, а еще хуже получилось... Впрочем, я вот что сию минуту подумал... В голову прямо и ударило... От него щукой несет... Помните, у Крылова... Однажды лебедь, рак да щука... Мы к одной телеге привязаны. Вас не шокирует подобное сравнение... Я — лебедь... Помните: я — ворон... В опере "Риголетто"...
Сосед. Я в оперы не хожу, а телевизор мы недавно купили.
Волик. Щука безжалостная и трезвая... Щуки едят молодых утят, молодых лебедят... Прямо за папку — цап... Господи, как я его ненавижу... Он обманывает меня своей трезвостью... Он приводит меня в восторг... Восторг идиота...
Сосед. Мы с вами, как пьяные говорим. На нас оглядываются.
Волик. Где он? В какой палате? Вы ведь знаете...
Сосед (испуганно поднимаясь). Оставьте меня... Из-за вас у меня могут быть неприятности по работе... Только замял один скандал...
Волик. Мне надо с ним поговорить, мне надо его увидеть. Что я ему такое наболтал. Я жену свою из-за него любить перестаю. Я его... (Он хлопнул кулаком по столу, недопитая бутылка фруктовой воды покатилась, упала и разбилась).
Сосед. Оставьте меня. Вам надо проспаться... То есть выспаться... Подлечиться...
Волик. Нет, тут гораздо сложнее... Вернее, гораздо проще... Тут было много разговоров о жизни, о вселенной, а налицо простой факт... Вернее, пример... Представьте себе, я ложусь с женой и специально своими руками открываю форточку, вернее, щелочку, и зову посторонних... Для любования собственными высокими чувствами... Чтоб иметь слушателя, зрителя... Слушай, мол, что шепчу я моей жене... Смотри, что я делаю... Оцени и восторгайся силой моих интимных чувств... Это пример неточный, но что-то есть... Меня одно лишь извиняет, что тут не был трезвый щучий рассудок, не умысел... Впрочем, пример крайне неточный. Я об этом уже говорил...
Сосед. Я ухожу... Мне по делу... То есть к жене... Я Лизу к вам пришлю. (Уходит.)
Отдыхающий в шляпе подходит к Волику.
Отдыхающий в шляпе. Прошу извинения, вы не иностранец?
Волик. Нет.
Отдыхающий в шляпе. Вы по-иностранному как-то говорили, я ничего не понял.
Волик. А зачем вам понимать? Кто вы такой?
Отдыхающий в шляпе смотрит некоторое время на Волика.
Отдыхающий в шляпе. Просьба у меня к вам, письмо почитайте. Почерк там — ничего не разберу. Я и в очках пробовал и без очков. А кроме вас, просить не у кого. Я к вам пригляделся, кроме вас, тут одни сволочи.
Волик. Хорошо, давайте письмо.
Отдыхающий в шляпе садится, достает из кармана исписанные листы. Волик начинает читать безразлично, монотонно.
Волик. "Я даже не знаю, зачем вам пишу. Наверно, чтобы развеять свои иллюзии о наших отношениях, которых, очевидно, не существует и которые придуманы мною. Но знайте, каждый вечер я встречаю с радостью, потому что предчувствую, как лягу в постель, погашу свет и буду думать о вас. Каждое утро я встречаю с радостью, потому что оно предвещает день, когда я увижу вас. О ночах своих я писать не буду. Ночи мои мучительно длинны. Я панически боюсь заснуть, ведь во сне я теряю вас. Иногда мне везет, и вы мне снитесь, но часто мне снится вовсе иное, ненужное или даже гадкое, особенно под утро, если пролежать долго в бессоннице. Когда у меня бессонница, я долго говорю с вами и представляю себе разные эпизоды нашей жизни. Ведь жизнь не может состоять из одной любви, правда? Я представляю, как вы приходите усталый, не в духе и ругаете меня очень несправедливо и мне обидно и горько, хочется реветь, но все равно, даже под этой горечью я ощущаю радость, потому что мы вместе и у нас уже свои, только наши с вами неполадки, наши с вами семейные обиды, которые мы скрываем от соседей, от знакомых и даже от родных, потому что мы с вами друг другу самые близкие на земле".
По мере чтения голос Волика становится все менее безразличным, даже начинает дрожать, а Отдыхающий в шляпе хныкает, покряхтывает и скребет шею под воротником.
Волик (прерывая чтение). Это вам... ваше?
Отдыхающий в шляпе. Упаси бог. Я эти листки подобрал. Раньше б за такое письмо посадили.
Волик (растерянно). Как подобрали? Где?
Отдыхающий в шляпе. Обыкновенно. С земли. На траве валялось.
Волик (кричит). Лжете... Лжешь... Украл его...
Отдыхающий в шляпе. Ты осторожней. Думаешь, волю дали, так и гавкать можно. Не бойся, еще прижмут.
Волик (стоит, закрыв глаза, бормочет сам себе). Подлец. Дрянь. Я ведь соучастник теперь. Я в чужом интимном мире... В чужих чувствах... Какое несчастье... Какой парадокс... Это закономерно. Какая естественная последовательность падения... Я украл чужого лебедя...
Отдыхающий в шляпе осторожно пятится к воротам. Волик вдруг подбегает, хватает его за плечи.
Волик. Стой... Нет, теперь ты мне выложишь... Кто, кто... кого?..
Отдыхающий в шляпе (испуганно). Тише. Не принимайте так близко к сердцу... Ну, украл этого самого... не понял кого... Ну, бывает... Ты спокойней... У нас тоже был один... Варфоломеев Петр. Все знали, что нечист на руку, начальство знало, а ценили. Главное, чтоб политических колебаний не было... В общем я ничего не слышал. И ты молчи...
Волик. Молчать. Значит сидеть притаившись, как шпион в чужой жизни и молчать...
Отдыхающий в шляпе. Шпионаж это другая статья... Это измена... Ты меня не запутаешь. Я таких пачками через себя кидал.
Волик (хватает Отдыхающего за лацканы). Кто?.. Назови...
Отдыхающий в шляпе (кричит). На помощь!
Волик. Кто? Чье ты письмо украл? Кому...
Отдыхающий в шляпе. Подожди... Пусти... Скажу... Пусти... Эта та, в белой панамке... С компанией... Она тому писала... Тому, с кем ты говорил... Отдыхающему нашему... Не тому, с кем ты пришел поначалу... Понял... Ну что смотришь... Пусти...
Волик. Человеку из ванной?
Отдыхающий в шляпе. Пусти. Какой такой ванной? Я это не знаю... Она с ним джазы в клубе танцует, это мне известно.
Волик отталкивает Отдыхающего в шляпе. Вбегает отдыхающий в сетке.
Отдыхающий в сетке. Что здесь? Кто кричал?
Отдыхающий в шляпе. Он... Он душил меня... Он покушался... Он украл... Он сознался... Он шпион...
Отдыхающий в сетке (Отдыхающему в шляпе). У тебя в голове клапан лопнул, ты сразу весь свой репертуар подряд прокручиваешь.
Появляются еще люди. Отдыхающие, прохожие. Среди них юноши и девушки, разбившие пластинку. Девушка в Панамке, Сосед, Жена Соседа. Последним подходит Человек из ванной. Возгласы: "Что? Кого?"
Юноша с шевелюрой (вытаращив глаза). Убили!
Возгласы: "Вот так да! Выходной... Отдохнул..."
Сосед. Что за шум, а драки нет? Волемир Потапович, вы где были? Говорят, зарезали... Пьяный какой-то...
Волик (бормочет). Это я... Я виноват... С него какой спрос, он дерьмо просто... А я, разве я лучше...
Отдыхающий в шляпе. Сознается, стерва. И на следствии все против тебя покажу. Ты душил меня. Ты свидетеля убрать хотел.
Жена соседа. Надо бы за Лизой сходить. Валяется на пляже, как корова.
Человек из ванной. Товарищи, тут явно недоразумение. Я могу поручиться. Я этого человека знаю. Это очень честный и хороший человек. Но он не совсем здоров.
Отдыхающий в шляпе. Врешь, сообщника выручаешь.
Отдыхающий в сетке. Иди, иди, а то пиндалей надаю.
Отдыхающий в шляпе. Не выйдет. У вас тут шайка. Безопасность разберется.
Отдыхающий в сетке берет его за шиворот и утаскивает в ворота дома отдыха.
Отдыхающий в шляпе (кричит). Протокол требую... Требую заактировать...
Люди перешептываются, посмеиваются.
Разговоры: "От жары с ума сходят... А может, правда... Концов не найдешь... Да нет, видно тронулся... Не человек, а чайник..." Некоторые уходят, некоторые продолжают издали посмеиваться...
Жена соседа. Волемир Потапович, вы присядьте... Вам бы кефиру холодного... Жаль буфет закрыт...
Сосед. Торговое предприятие... Я когда помоложе был, часто в рестораны ходил. И был у меня принцип — не давать швейцару на чай. Не из жадности, а просто не люблю. Однажды швейцар одел меня, одел трех моих женщин, а ему ни фига. Он повернулся, меня локтем в бок...Я думаю, нечаянно, а прихожу домой — синяк.
Жена соседа. Неужели ты не замечаешь, что путано рассказываешь какую-то чепуху?..
Сосед. Вечно ты, чтоб испортить... Чтоб подковырнуть. Я чтоб развлечь. Чтоб отвлечь...
Девушка в панамке подходит к Человеку из ванной, смотрит на него. Человек из ванной ласково улыбается.
Жена Соседа (мужу). Сходил бы за Лизой, она под пятнадцатым грибком. Волемир Потапович, вы пока в тенечке посидите.
Волик. Нет, прошу вас остаться. Я при людях говорить хочу. Тот старик дрянная личность, но он прав. Я может самый недостойный из вас всех... Предательство и вероломство... Да, да. И что такое причины перед фактами... (Поворачивается к Девушке в панамке.) Теперь я меж двух замочных скважин... Одна позади, в которую наблюдают за мной, другая впереди, в которую наблюдаю я за вами...
Жена Соседа (мужу). Это что-то поэтическое.
Зевака (хохоча). Маньяк... Скоро он вообразит себя Наполеоном... Или женой космонавта...
Человек из ванной (Девушке в панамке). Не пугайся, дорогая. Это очень, очень хороший человек. Это несоразмерно хороший человек. В этом суть. Всякое явление при чрезмерном развитии переходит в свою противоположность.
Волик. Заговорил. Он снова заговорил. Нет, хватит, теперь вам не привести меня в восторг. Я давно хотел вам сказать... Я специально поехал за город, чтобы вам сказать... Вы щука... От вас омутом несет... Разве может человеческое тело не содрогнуться, когда прикоснется эта холодная хищная чешуя... Этот хищный рассудок...
Девушка в панамке (Волику). Вы наглец. Вы недостойны смотреть на него... Вы... Вы пьяны...
Волик (грустно). Как вы правы. Я не пьян, а все остальное правда. Но вы еще не знаете главного. Я говорил слишком общо. (Он достает из кармана листки.) Вот ваше письмо к этому человеку. Я читал его... Причины неважны, важны факты. А факты — это замочная скважина...
Человек из ванной подбегает, вырывает листки, просматривает.
Человек из ванной (раздраженно). Какая у вас все-таки... (Пауза.) опасная честность...
Волик (грустно). Да, я взвешивал... Испачкана чистота, порваны хрупкие, нежные... то есть что я говорю... к чему эти сравнения... Но поверьте, это не месть... Это случайно... Впрочем, важны факты... Раз уж случилось, разве честней притаившись молчать у замочной скважины?
Человек из ванной (раздраженно). Далась вам эта скважина.
Сосед незаметно уходит. Все молчат. Зеваки посмеиваются. Вдруг Девушка в панамке подбегает к Волику и дает ему пощечину. Она хочет ударить еще раз, но Человек из ванной хватает ее.
Волик (осторожно прикасается к щеке). Вот теперь легче. Немножко, но легче...
Входят Лиза и Сосед.
Волик. Лиза, где ты пропадала. Ты мне так нужна была.
Лиза. Сосед по дороге рассказал мне о случившемся. Я хочу разъяснить в двух словах о письме и о всем прочем. Дело в том, что Волемир Потапович давно неравнодушен к этой девушке. Отсюда и все остальное. Перехваченное письмо, разговоры, чтоб замаскировать свое чувство...
Волик (дико смотрит на нее). Лиза, что ты говоришь... Я впервые тут увидел эту девушку. У меня нет к ней никаких чувств.
Лиза (улыбаясь, поглаживает его по щеке). Мой дорогой, неужели ты думаешь, что я, твоя жена, не могу понять тебя и простить... В семейной жизни все бывает. Не только у нас, но и у других людей... Бывают увлечения, закружится голова... Это неприятно, но в порядке вещей... Это объяснимо... (Внезапно резко с ласкового тона переходит к злобному.) Зачем же ты ловчишь, ломаешь комедию... Выдумываешь, притворяешься... Превращаешь себя в сумасшедшего, а меня в жену сумасшедшего... (Кричит.) Зачем ты позоришь меня перед людьми!
Волик (стоит, опустив голову). Да, да, да... Как я понимаю... Как я понимаю... Украсть кошелек, забраться в чужую ванну — все это предусмотрено, занесено в определенную графу. Главное в этом. Главное — оказаться в графе...
Человек из ванной. Я к вам хорошо относился, но все-таки вы преступаете всякие нормы. Вы просто тщеславны... Вы и страдаете из тщеславия. Вы даже не хотите замечать, какую опасность представляет для окружающих ваша чрезмерная совестливость. Может, придет такое время, когда мы будем мучиться, не спать по ночам от того, что случайно наступили соседу на ногу. Но посмотрите на календарь. Разве вы живете вне времени и вне пространства? Пару десятков лет назад сквозь газовые камеры пропускали коляски с младенцами... Согласитесь только с одним — существует хронология... Хронологический порядок движения времени. Представьте, если бы человек с нашими современными взглядами появился в период рабовладельческого строя или феодализма. Сколько страданий он принес бы и себе и окружающим.
Волик (тихо). Как вы все-таки хорошо говорите. Как только вы начинаете говорить, невольно забываешь, что вы щука...
Сосед. Такое странное сравнение. Он щука, вы лебедь, а я тогда рак, что ли... (хохотнул). Ладно, я не разборчив, пусть я рак... Однажды лебедь, рак, да щука везти с поклажей воз взялись... Эту басню я помню...
Волик (поворачивается к жене). Лиза, я перед тобой больше, чем перед всеми виноват... Ты прости... Ты права...
Лиза. Пойдем домой. Уже нагулялись.
Жена соседа. Пойдемте, Волемир Потапович. Поспите, отдохните. Вечером по телевизору кино хорошее.
Сосед (веселым голосом). И вот какая еще история. Это не анекдот, но вы похохочете. Когда я учился в школе, наша учительница, такая старая дева с такими большими зубами, запрещала нам приносить на завтрак котлеты, чтоб в классе не воняло чесноком.
Лиза берет Волика об руку, а Жена Соседа старается идти подальше от мужа. Они уходят. Зеваки, наблюдавшие издали, тоже расходятся. Кое-кто показывает пальцами, прыскает. Человек из ванной и Девушка в панамке смотрят друг на друга, садятся за столик.
Девушка в панамке. Ничего не пойму. Какой-то сон. Я его ударила, кошмар, кошмар.
Человек из ванной (перебирая листки). Это письмо мы порвем, а ты напишешь мне новое (рвет листки). Безобразие, выходной день, а буфет закрыт. Выпить бы холодного вина, что-то затылок побаливает. Мне всегда холодное вино помогает, когда начинает побаливать.
Через сцену проходят с лукошками Отдыхающий в шляпе и Отдыхающий в сетке.
Отдыхающий в сетке. Гриб, он хитрый. Сегодня он есть, а завтра его нет.
Отдыхающий в шляпе. Все обтопали. Каждое дерево. Мусорницы студенты ногами пинают. Старухи на реке в белье ходят, как футболисты. Раньше старшина стоял — чуть в сторону — свистит. А теперь охрану сократили. Нет, делов не будет. Народ без свистка не привык. (Они уходят.)
Человек из ванной (задумчиво). Все-таки Крылов не знал физики. Телега давно бы потонула или валилась бы в кювет, если б кто-нибудь не тянул в облака.
Девушка в панамке. Какой вы умный, какие у вас глаза. У вас ресницы длинные, длинные, как у ребенка... Как у мальчика... Вы такой молодой... И седина ваша такая блестящая, такая милая... Вы извините, я говорю глупости... Я глупая, глупая... (Человек из ванной берет ее руку, прикасается губами.)
Ползет занавес.