С виду машина была похожа на гигантскую куколку мотылька, прицепившуюся к тростинке, и имела два узких стабилизатора с обеих сторон. Ни окон, ни дверей, и никакого видимого средства, чтобы проникнуть в нее.

– Большой вагон, – подытожил Райзер.

Или воздушный шар, каким-то образом привязанный к рельсу, подумал я. Только он не качается на ветру.

Мы походили вокруг машины и под ней. Если это вагон, добраться бы до него, залезть внутрь, привести его в движение… да побыстрее!

Но он висит слишком высоко.

Устало опустившись на землю, Винневра и Мара наблюдали, как мы накручиваем круги, рассматривая вагон.

– Он перевозит Предтеч или их вещи? – спросила Винневра.

– Ты не видишь?

– Нет, вижу только дорогу. Что в ее конце? – После долгого молчания Винневра пожала плечами. – Она ведет туда, куда нам надо, – сказала девушка, настороженно глядя на меня.

Спорить с ней было бы бессмысленно и даже жестоко.

Вы спятили, отметил с сухой иронией лорд-адмирал. Предтечи разрушили все, что от нас осталось, вырастили людей снова и сделали своими инструментами… своими игрушками.

– Тогда идем, – предложил я.

Винневра отошла, оглядываясь, а затем с обреченным видом пустилась вприпрыжку, как будто убегая от нас. Мара не отставала от нее, то выпрямляясь во весь рост, то опускаясь на длинные руки. Шла она враскачку – ее тело явно было лучше приспособлено к передвижению по лесу, чем по открытой местности.

Похоже, девушка больше не нуждается в моей защите или не хочет ее. Вот и хорошо.

Однако сразу пойти за ней мне не удалось. Опустившись на землю, я схватился руками за голову, на сердце потяжелело. Пару минут рядом сидел Райзер, затем встал, отошел на несколько шагов и, склонив голову, уставился на меня.

– Ты тоже это чувствуешь? – спросил он.

Я чувствовал – и пытался игнорировать. Винневра не единственная, кого направляют, тянут, как козу на веревке. Перед глазами возникли еда, убежище, защита. А еще я унюхал пищу – огромные столы, ломящиеся от еды, которой хватило бы для сотни людей.

Безумие внутри вкупе с усталостью снаружи.

Шаг за шагом вдоль рельса, час за часом в пути – и наконец перемена, что-то новое на этом бесконечном бороздчатом поле, покрытом бесплодной грязью.

Мы набрели на толстый белый столб с широким диском на вершине. Рельс проходил сквозь этот диск, ничего не касаясь. Я присмотрелся тусклым взглядом и решил: диск достаточно велик, чтобы пропускать транспорт. И по-прежнему вяло дивился: как же висит рельс?

Лорд-адмирал снисходительно сообщил, что ничего тут загадочного нет. С долей простой подсознательной гордости он поведал, что мы – точнее, древние люди, знакомые ему и не похожие на меня, его сосуд, – когда-то покрыли многие миры транспортными сетями наподобие этой.

Куда менее удивительными, чем звездные лодки. Которые, чтобы ты знал, мы называем кораблями. Космическими кораблями.

Мне подумалось, что лорд-адмирал испытывает нечто вроде презрения ко всем нам – невежественным, несчастным рабам и зверушкам Предтеч, – но я решил не реагировать. Он мертв, а я жив и все еще двигаюсь по своей воле.

В основном.

– А что-нибудь вроде Ореола мы создали? – спросил я, надеясь кольнуть его.

Лорд-адмирал промолчал. Он мог свести свое присутствие к тихому шепоту у меня в голове, скрываясь за моими полуоформленными мыслями, – так леопард прячется в тростниковой чаще. Вытянуть его наружу, если он сам того не захочет, невозможно.

– Буду считать, что это «нет», – пробормотал я.

Лоб Райзера блестел от пота. Воздух здесь был жарче и суше, чем в джунглях. Жажда мучила невыносимо. Вскоре мы, как дождевые черви, свернулись клубком на плоской, озаренной солнцем скале. Наша коричневая кожа пересохла.

– Когда молодые крепкие хамануши поймали меня и привязали к колючему кусту, мне и то было легче, чем сейчас, – пожаловался Райзер. – Это случилось еще до того, как Маронтик вырос в полноценный город.

– Ты не рассказывал, – произнес я. – Я бы их отдубасил и закидал камнями.

– Они умерли до твоего рождения, – сказал Райзер.

– Ты убил их?

– Они состарились и покрылись морщинами. – Он пожал плечами. – Я их пережил.

Я не спросил, доставило ли это ему удовлетворение. Такие вещи, как месть и наказание, не сильно интересуют чаманушей. Возможно, это один из секретов их долголетия.

– И все же ты живешь не так долго, как Предтечи, – сказал я больше из-за усталости, чем из-за желания упрекнуть.

– Верно, не так долго, – согласился Райзер. – А вот ты их переживешь.

– Как? – раздраженно спросил я.

Мне совсем не хотелось быть таким, как Предтечи. Райзер из упрямства не ответил, так что я махнул рукой.

Мы шли еще несколько часов. Тень от колеса опустилась. Остановившись на привал и улегшись на землю, мы с Райзером позволили лорду-адмиралу и Юприн тихо поговорить друг с другом. Мара с Винневрой спали. Звезды катились по небу, исчезая и появляясь с другой стороны колеса. Кольца внутри колец.

Шар с волчьей мордой рос с каждой ночью. Теперь он был уже почти тринадцать пальцев в ширину.

Мы с Райзером задремали, прервав разговор старых духов. А когда снова рассвело, мы проснулись, ощущая перемену в воздухе и улавливая неясный звук, похожий на гул ветра.

Над головой по рельсу промчался вагон.

Мы вскочили и уставились на нарушителя спокойствия. Вагон, удалившийся уже на несколько километров, превратился в движущуюся точку.

– Что-то снова заработало, – произнесла Винневра.

Мара свистнула и заворчала, и девушка – что бы там ни сказала обезьяна – согласилась.

– Идем дальше? – спросил Райзер.

– Нет. – Винневра оглянулась, уперев руки в бедра, и решительно покачала головой. – Мы должны остаться здесь.

Вот так бы это и происходило, если бы мы прислушивались к внутренним указаниям.

Мы осмотрелись: кругом одна земля. Ни воды, ни еды, ни укрытия… Мы были встревожены, но едва ли удивлены. У меня на лице и руках облезла кожа, а Райзер весь стал розоватым и пятнистым. У Мары по-прежнему выпадала шерсть, но здесь не было гнездящихся птиц, которых обезьяна могла бы приманить.

Дела обстояли плохо, но приятно было знать, что мы наконец-то дошли.

Опять.

Изящный небесный мост насмехался над нами своим молчанием.

Случилось это уже после того, как мои мысли были растерзаны жаждой и голодом, солнце стало печь невыносимо, а безумие подступило еще ближе.

Земля задрожала.

– Только не сейчас, – попытался я шевельнуть распухшим языком и губами, покрывшимися коркой.

Райзер промолчал. Он лежал на спине, закрыв лицо руками.

Земля начала рваться и дробиться. Мы бестолково ползали, пока тряска не прекратилась. Я обернулся, и оказалось, что из земли появилась платформа. Комья слетали с ее дрожащей поверхности, обнажая белое покрытие.

По краям платформы выросли столбики, в центре из ниоткуда материализовались скамьи.

Мы подождали. Случиться могло все, что угодно. А ну как из платформы выскочит Изначальный и схватит нас?

Наступила ночь, на верхушках столбиков зажглись голубые лампочки, покрыв платформу ровным светом. Мы неподвижно наблюдали некоторое время, а потом все как один – даже обезьяна – встали, боязливо подошли к платформе, взобрались на нее и уставились на лампы.

Райзер вскарабкался на скамейку и поджал под себя ноги. Мы с Марой сели рядом с ним. Ничего не происходило. Время от времени мой маленький друг смотрел вверх и морщил нос.

Винневра осталась около платформы, готовая дать деру, если начнется что-то плохое. Однако бежать было некуда.

Потом мы услышали слабый гул. В сумраке около рельса засияла звезда. Я смотрел, как она быстро движется вниз по колесу, и пытался прикинуть, далеко ли она от нас – в сотнях, а может, и в тысячах километров. Звезда переросла сперва в прожектор, пронзающий длинным ярким лучом пыльный воздух, а затем в большой вагон, мчащийся прямо на нас. Мы распластались на платформе.

Вагон остановился мгновенно и бесшумно, прямо у нас над головой, в десяти метрах над платформой. Налетевший ветер заколыхал меховой ореол вокруг морды Мары и взвил песчаные вихри, улизнувшие в темноту.

Гул перешел в низкую ровную вибрацию.

Винневры я не видел – должно быть, нашла в себе силы отбежать. Остальные стояли под вагоном.

От него отделился диск и опустился к платформе. Я снова вздрогнул, но это оказалась просто часть корпуса вагона, слегка выгнутая. По ее периметру выдвинулись столбики поменьше, оставив промежуток, явно для того, чтобы мы могли взобраться.

Я хрипло позвал Винневру. Наконец она вышла из темноты и встала рядом со мной.

– Что думаешь? – спросил я.

Заберемся мы в вагон или останемся здесь, не имеет значения. Нас сюда заманили. Да и в любом случае у нас осталось мало времени.

Она взяла меня за руку:

– Я пойду туда, куда и ты.

Мара вскарабкалась на диск, протиснувшись между столбиками. Мы поднялись следом. Диск двинулся вверх, накренился – я испугался, что мы упадем, но этого не случилось – и подплыл к отверстию в боку вагона.

Вроде бы я заметил три отверстия. В какое из них мы пройдем? Однако люк оказался один, и вот мы внутри. Диск запечатал вход. Ни трещин, ни швов – все в стиле Предтеч. Воздух был прохладным. Маре пришлось согнуться, чтобы не удариться о потолок, приятно светившийся серебристо-желтым.

Возникла синяя девушка – анцилла, догадался я, – с человеческой внешностью, но ростом с Райзера. Она висела в воздухе в конце вагона, наклонив ступни книзу. Грациозно водя руками, проводница сказала:

– Вас вызвали. Мы отвезем вас туда, где вы нужны.

Стены стали прозрачными, из пола выдвинулись сиденья, подходящие всем нам, – даже своеобразная низкая кушетка для Мары, которая предпочла лечь на бок.

– Мы можем предоставить закуски и напитки, – предложила синяя проводница. – Поездка не займет много времени, но вы явно голодны и хотите пить.

Никто не возразил. К нам подплыли несколько малых дисков – подносы с мисками, в которых была вода и аппетитная на вид паста, – и мы принялись за еду. Мои губы снова стали влажными, а глаза, из которых успел выйти песок, видели почти нормально. Желудок бурно запротестовал, но потом взялся за дело. Ногами и ягодицами я чувствовал вибрацию вагона.

Синяя анцилла забрала посуду прежде, чем мы наелись до отвала. Мы стали ждать, все еще предполагая плохой поворот событий.

– Сегодня у нас три пассажирских салона, – объявила анцилла.

Я видел лишь один, в котором мы и находились, и выглядел он чуть меньше, чем вагон. Где два других?

– Наше путешествие скоро начнется.

Не верь ничему, посоветовал лорд-адмирал.

Меня и не нужно было предостерегать. Нас вызвали. Значит, кто-то знает, где мы, и ждет нас. А это, скорее всего, не сулит ничего хорошего, особенно если нами заинтересовался кто-нибудь из Предтеч.

Винневра смотрела на мелькающую снаружи темную местность. Я сидел рядом с ней. Наклонившись, коснулся ее плеча. Она повернула голову и сонно взглянула на меня.

– Я ни в чем тебя не виню, – произнес я. – Надеюсь, и ты не держишь на меня зла.

Девушка отвела взгляд, кивнула и вскоре уснула.

Я тоже проспал бóльшую часть путешествия, которое было очень долгим. Когда я проснулся, царил день, а вагон мчался над серым изрезанным каменистым ландшафтом. Мимо проносились тучи. Мне стало интересно, а не летим ли мы сами, но, не видя рельса, нельзя было сказать наверняка.

В нескольких метрах от путей промелькнуло нечто крупное и темное. При нашей скорости даже этот миг дал понять, насколько велика ограда, или здание, или что бы это ни было.

Внутри вагона замерцали лампы.

В передней части кабины появилась синяя женщина с неподвижными глазами, ее тело медленно менялось от фигуры Предтечи – творца жизни – к человеческой. Губы шевелились, но я не слышал, что она говорила.

Вагон слегка вздрогнул, а затем едва ощутимо остановился. Дверной диск отошел, но в этот раз слишком быстро, приземлившись с громким лязгом где-то внизу.

Нехороший звук.

Вдруг я почувствовал, а затем и увидел шаркающие вокруг нас фигуры; они медленно приходили и уходили. Казалось, я стою одновременно в трех помещениях, с разными освещением, цветами интерьера и обитателями.

Райзер взвизгнул и вскочил, вцепившись в мою руку. Мара выпрямилась и высоко подняла лапы, чтобы не подпустить к себе движущиеся в жутком мерцающем полумраке силуэты. Винневра обняла обезьяну сбоку, ее взгляд был диким.

Внезапно все стало осязаемым. Вокруг вздымались клубы пыли. Нас окружали и толкали. Пытаясь добраться до выхода, существа тыкались в нас розовыми и серыми выпуклостями. Возможно, когда-то это были Предтечи разных видов, даже такие крупные, как Дидакт, но сейчас их было трудно распознать. Один, повернувшись, посмотрел на меня белыми глазами; его лицо было обезображено наростами. Под руками болтались похожие на усики придатки, а когда он снова повернулся к выходу, я увидел, что у него из плеча растет вторая голова.

Существа были частично одеты в то, что на первый взгляд походило на доспехи Предтеч. Казалось, оно ползало по собственной воле вокруг деформированных разлагающихся тел, будто стараясь удержать их вместе и одновременно разделяя. В этих пластичных оболочках кишели миниатюрные устройства, поднимаясь к поверхности и опускаясь, как в воде. Все это функционировало с предельной нагрузкой: сдерживало, организовывало, сохраняло.

Вот же бедняги! Это Искажающая болезнь.

– Знаю, – буркнул я под нос.

Ее течение заторможено, но это лишь продлевает их страдания. Должно быть, они все еще полезны, продолжают служить Архитектору.

Я вовсе не был в этом уверен. Возможно, нечто, контролирующее чуму, управляет и этими существами. Они могли стать рабами Изначального – властителя над совращенной механикой этого колеса.

– Они были с нами все это время! – надрывно прошептала Винневра. – Почему мы их не видели?

Сразу за люком замаячили огоньки – зеленые глаза смотрителей. Висящие под ними металлические руки и захваты, контролируемые дистанционно, занимались преображенными пассажирами. Одного за другим манипуляторы вылавливали их и помещали в клетки, которые затем уплывали прочь. Той частью ума, что осталась не помрачена кошмаром, я насчитал двадцать… двадцать пять… тридцать пораженных чумой существ.

К салону вернулся прежний облик. Синяя проводница, вновь в человеческом обличье, объявила:

– Мы прибыли в пункт назначения. Сейчас вы на центральной станции творцов жизни. Пожалуйста, выйдите побыстрее, чтобы мы успели привести салон в порядок.