Кто-то пихнул меня в плечо, и я проснулся.

Было темно. Я спал тяжело, без сновидений, убаюканный теплом, шедшим от земли, и знойным влажным воздухом.

Кровать зашуршала, когда я перевернулся на другой бок. Я увидел небольшое седобородое лицо так близко ко мне, что можно было его поцеловать – что я едва не сделал. Райзер!

Я потянулся к нему, но он, нахмурившись, поднял руку, призывая к тишине, и отступил в тень.

– Ты что, тоже тут живешь? – прошептал я, отчего Винневра зашевелилась на своей постели, но не проснулась.

Мой вновь обретенный друг не ответил.

– Я не видел других флориан…

Словно предостерегая, Райзер махнул рукой, и я поежился: может, он все-таки умер, а это его неприкаянный дух?

Но жест я понял и замолчал.

Райзер снова подошел и коснулся моего лица длинными пальцами, давая понять, что рад меня видеть. Склонившись к моему уху так, будто хотел понюхать его, Райзер тихо заговорил:

– Здесь опасно. Оружия и кораблей нет… все испорчено. Тот, кто ненавидит Дидакта и его воинов, все еще тут, все еще перемещает людей, как скот. Это место ненастоящее! Оно полно мертвецов! Мы с тобой…

Снаружи скрипнула ступенька, как будто кто-то поднимался на крыльцо. Райзер сделал резкий жест, призывая не выдавать его, и спрятался за стулом. Я все еще не верил, что видел и слышал друга. Интересно, может ли призрак обвинять других в том, что и они – призраки?

В хижину заглянул Предтеча, он опять держал свой нелепый светильник.

– Какое везение, что вы со старым человеком пришли сюда, а не на другую станцию, – произнес он тихо, чтобы не разбудить остальных. – Пожалуйста, выйди со мной.

Каким-то образом страх меня покинул – возвращение Райзера, пусть даже в качестве мимолетного видения, пробудило во мне своенравный дух искателя приключений. Бросив взгляд на стул, я вышел через проем и спустился по лестнице.

Архивариус ждал внизу.

– Почему нам так повезло? – поинтересовался я.

– Девочка отреагировала на твое присутствие согласно запечатленным в ней инструкциям, – сказал он, шагая впереди меня к блестящей фигуре, что стояла в сотне метров от нас.

Дождь с облаками прошли, деревья и хижины серебристо блестели под ночными звездами и резко очерченной аркой небесного моста.

Раздавшийся рядом звук заставил меня вздрогнуть. Обезьяна, вернувшаяся вскоре после того, как мы покинули трапезный зал, улеглась под деревьями около нашей хижины. Она следила за нами миндалевидными глазами, поджав толстые губы, и принюхивалась: нос морщился и дергался. Зверь махнул лапой, как будто отгоняя насекомое… или пытаясь предостеречь меня? Возможно, он тоже видел Райзера.

– А Создательница знает обо всем, что должно произойти? – спросил я, стараясь не отставать от широко шагающего Предтечи.

– Нет, – ответил тот. – По крайней мере, я сомневаюсь в этом. Но у нее довольно незаурядный способ влиять на нас – на людей и Предтеч.

Я не мог не согласиться с этим.

– Девушка увидела человека, одетого в броню Предтеч, упавшего с небес в спасательной капсуле… Необычное явление даже здесь. Уже давно ее сородичам внедряют приказ приводить такие диковинки на станцию, где мы можем их изучить.

– Она чуть не завела нас в…

Я умолк. Раскрывать важные факты – значит оказывать доверие, но сначала надо бы вытянуть из своеобразного хозяина больше информации.

– Колесо повреждено, города уничтожены, повсюду разбитые звездные лодки, – произнес я. – Как она может знать, куда идти, если все меняется?

– И все же вы здесь, – ответил Архивариус. – Маяки транслируют сигналы, а те обновляются по ситуации.

Я пожал плечами. Спорить не было смысла. Маяки по всему кольцу, посылающие противоречивые сигналы… Не исключено.

– Ты накормил нас и позволил отдохнуть, – сказал я. – Что собираешься с нами делать? Добавишь к своим образцам?

Архивариус пристально посмотрел на меня. Я едва ли не видел, как мои мысли и воспоминания проецируются на упругой коже, словно тени, – от него ничего нельзя было скрыть.

– Ты столкнулся с последствиями Искажающей болезни, – сказал он. – Так этот недуг называют люди.

– Потоп? Мой старый дух определенно так считает, – проговорил я и спохватился: не сболтнул ли лишнего?

Но Архивариус нисколько не удивился.

– Старый дух, как ты его называешь, – один из архивированных воинов, хранящихся в твоем генетическом материале. Сколько их проснулось в тебе?

Архивариус замолчал, внимательно прислушиваясь.

Мы прошли в нескольких метрах от гладкой отражающей массы, висящей над стеной из древесных стволов и ветвей.

– Один, кажется, – произнес я.

– Не больше?

– Поначалу я ощущал и других… теперь только одного. В чем польза таких вещей для Предтеч? Или для Архитектора?

– Давай начнем с Эрде-Тайрина, – предложил он. – Юный манипуляр прибыл на твой родной мир по воле его анциллы.

– Синей дамы, – поправил я.

– Да. Когда ты встретил Звездорожденного, часть твоего собственного отпечатка, данного Библиотекарем, активировалась. Ты вместе с маленьким флорианином по имени Райзер привел манипуляра к кратеру Джамонкин.

Я пока не собирался говорить, что флорианин здесь. Меня одолевали сомнения.

– Отпечаток дал ростки, когда ты встретил Дидакта, и расцвел, когда он взял тебя на Чарум-Хаккор. Там отпечаток обрел отчетливую форму – была воскрешена личность. Особь – не просто генетическая инструкция, как сотворить мужчину или женщину. В ней также запечатлены история и культура. Ты хранишь в себе величие человечества, по-настоящему утеряно лишь немногое. Разве не великолепно?!

Его восхищенный тон насторожил меня. Мне было дано ощущать покровительство Библиотекаря и преклониться перед ним, но чтобы разделять эти глубинные чувства с Предтечей? И чтобы он видел во мне некое чудесное изделие, исполняющее свое предназначение? Это неприятно, и это внушает тревогу.

Архивариус двинулся через ветви и стволы – не между ними, а сквозь них. Я последовал было, но сразу остановился, уверенный, что разживусь парой синяков или получу веткой в глаз.

– Проходи, – позвал он. – Это безопасно.

Я закрыл глаза и шагнул вперед, почти не ощутив твердости коры и веток.

– Большой антропоид не может сделать того, что сделал сейчас ты, – сказал Архивариус.

Мы стояли под высоким круглым потолком в точке, откуда расходились коридоры, разделенные высокими витыми цилиндрами. У цилиндров было странное свойство просвечивать, то возникающее, то исчезающее. Порой они мутнели и колебались, а порой затвердевали. Я пошел за Предтечей по среднему проходу. Нас сопровождал постоянный свет.

– Никогда не видел такой большой обезьяны, – сказал я, скрывая волнение.

Что это за цилиндры? Контейнеры, инструменты или какая-то церемониальная скульптура? Не знаю, ведом ли был Предтечам подобный вид искусства.

– Последние из своего племени, – сказал Архивариус. – Когда-то они жили на Эрде-Тайрине, недалеко от места, где родился ты. Даже на пике своего существования этот подвид редко насчитывал свыше тысячи особей. Когда Создательница пришла на Эрде-Тайрин, чтобы взять все, что можно было спасти, она нашла лишь пятерых. К сожалению, все остальные погибли.

Я не решился спросить, как они погибли. Во Дворце Боли?

– Ты обычно не носишь броню?

– Вся броня и все анциллы на этой установке испорчены. Даже смотрители не заслуживают полного доверия, но те, что остались, необходимы для поддержания заповедника.

– Кто их испортил? Машина с зеленым глазом? Или Пленник?

Ну вот, типун мне на язык.

На лице Архивариуса появилось странное выражение – наполовину жесткое, наполовину скрытное. У меня по коже пробежали мурашки. Мало того что он не пахнет, так еще и не знает, как реагировать на определенные вопросы.

Не способен на ложь, но и не желает рассказать все? Это не Предтеча!

Я не хотел судить на скорую руку, но присутствие Архивариуса, как бы он ни старался успокоить меня, пугало.

– Всему свое время, – наконец ответил он. – Давай начнем с истоков. Ореолы являлись главным оружием в предложенной Архитектором системе защиты от Потопа, уже опустошавшего владения Предтеч. Эти установки, построенные на больших Ковчегах за пределами нашей Галактики, были предназначены для уничтожения жизни в миллионах и даже миллиардах звездных систем, если сдерживание Потопа выйдет из-под контроля.

Дидакт противился их созданию, продумывая взамен принципиально иной план сдерживания и изоляции Потопа путем строительства и рассредоточения Миров-Щитов – еще более крупных и в некотором смысле более мощных, чем Ореолы, но способных уничтожать более избирательно.

Прыжки по звездам, высказался лорд-адмирал, и я был отвлечен внезапным появлением в моей памяти ярких схем и карт, которые демонстрировали расширяющиеся сферы межзвездной войны. Это был его способ изолировать, осаждать и сокрушать в наиболее благоприятные моменты места огромной стратегической важности, игнорируя все остальное.

– Архитектор убедил Совет в том, что положение слишком критично и что Миры-Щиты Дидакта не являются хорошей альтернативой, – продолжал Архивариус. – План Дидакта отклонили. В знак протеста, а также чтобы избежать служения Архитектору он отправился в изгнание, войдя в криптум, где вы со Звездорожденным нашли его тысячелетия спустя. Ореолы были построены к великой выгоде Архитектора и его сторонников.

Скрыв местонахождение своего мужа, Библиотекарь предстала перед Советом и воззвала к Мантии – основополагающему долгу Предтеч взращивать и защищать жизнь. Совет заключил с Архитектором сделку, постановив, что Ореолы также будут служить убежищами для разновидностей, собранных со всей Галактики, чтобы сохранить их от почти полного истребления, если установкам придется исполнить свое предназначение.

К негодованию Дидакта, Библиотекарь всегда благоволила людям. В качестве части сделки Библиотекарю выделили пространство на нескольких сооружениях Архитектора. Сюда были доставлены свыше ста двадцати подвидов людей, многие сотни тысяч особей. Прочие разместились на больших Ковчегах, где были построены Ореолы. Всех их обозначили как резервные популяции, не подлежащие вмешательству извне. Однако люди на Эрде-Тайрине с отпечатками в этот план не входили. До недавних пор сюда не завозили никого с твоей планеты.

Даже Библиотекарь не пошла бы на такой риск, как мое присутствие на столь мощном оружии!

– Но Геймлпар, старик? И я?..

– Архитектор изменил планы Библиотекаря.

Подобно вездесущим богам и демонам, Предтечи строят козни, лгут, отступаются от своих твердых принципов. У меня закружилась голова.

Вообще-то, очень даже по-человечески. Заставляет задуматься.

– Почему?

– Уже тогда некоторые Предтечи знали о Потопе, но его существование решено было держать в секрете до тех пор, пока не станет невозможно скрывать его природу и масштабы. Практически сразу после победы Предтеч над людьми многие захваченные записи были переведены, и Предтечи узнали, что люди уже сталкивались с этой странной формой жизни и что с прибытием так называемой Искажающей болезни в Галактику им пришлось сражаться на два фронта. Это могло способствовать их поражению.

Но до разгрома людям, по всей видимости, удалось найти способ лечить недуг. Они организовали программу исследований, частично зависевшую от массовых жертв, включая намеренное заражение. Люди создали собственные Дворцы Боли. Были открыты и реализованы методы сдерживания и предотвращения заболевания. Их боевые командиры обучались этим методам. В ходе чистки была полностью уничтожена треть всех человеческих колоний.

Некоторые из нас надеялись заразить Искажающей болезнью Предтеч. Те, кто верил в такую стратегию, получили отказ. Поражение было предпочтительнее подобного злодеяния, даже против наших злейших врагов.

Теперь мне стало совсем не по себе. Я гадал, кто или что находится во мне: человек, монстр или и то и другое?

На войне разницы нет.

– Когда об этом стало известно, отмеченные Библиотекарем люди внезапно приобрели огромную ценность. Спящие воспоминания древних воинов могли содержать секреты, способные спасти нас всех. Но не все люди несут в себе необходимые отпечатки – или, как сказал бы ты, нужных старых духов. Архитектор и Библиотекарь начали свой поиск, в то время как Предтечи продолжили изучать Потоп.

Так много информации, которую уже сообщал лорд-адмирал… Мне все еще трудно было разобраться в нюансах.

– Но потом Архитектор отказался от своих соглашений с Библиотекарем. За последние несколько столетий, если вести счет в известных тебе годах, войска Архитектора захватили управление этим сооружением. Творцы жизни утратили контроль над большей частью заповедников. Чуть больше века назад, вопреки конкретным указаниям Библиотекаря и Совета, сюда с Эрде-Тайрина стали перевозить людей из особой популяции Библиотекаря. Возникли новые изолированные сообщества. Именно тогда Архитектор приступил к своим собственным экспериментам. Многие люди подверглись мучительным опытам, призванным выяснить, действительно ли они невосприимчивы к Потопу. С некоторыми так и вышло, с другими – нет.

– Дворец Боли.

– Да. Однако существенные различия так и не были выявлены. Иные творцы жизни неохотно присоединились к новой иерархии и стали исполнять план Архитектора. Однако другие, отобранные за свою отвагу и дисциплинированность, сделали все возможное, чтобы сберечь труды Библиотекаря. Они пошли на то, что ты назвал бы сделкой с дьяволом. Воины-служители, пребывавшие на дне иерархии, были насильно завербованы, чтобы защищать эту установку. После этого Ореол был перемещен к Чарум-Хаккору для первого главного испытания. Архитектор не предвидел результатов.

– Пленник, – догадался я.

– Да. Пленник, как ты его называешь, был непреднамеренно выпущен из-под временнóго замкá. Служба безопасности строителей доставила его на Ореол, где Архитектор приказал творцам жизни под страхом позора и смерти изучить и, если получится, допросить Пленника. Некоторые решили, что это существо каким-то образом связано с Потопом. Другие в это не верили. Ореол вновь переместили, чтобы подготовить его к событию, которое Архитектор считал венцом своего триумфа, – когда он раскрыл бы всем свое решение проблемы Потопа.

В случае возникновения чрезвычайной ситуации Дидакт планировал перевести всю оборону Предтеч под командование анциллы уровня метарх. Эта анцилла хранила свое первичное программное обеспечение как на этом, так и на всех других Ореолах. Но ей было запрещено принимать командование в отсутствие опасности. Архитектор, впрочем, нашел анцилле другое применение – несанкционированное, разумеется.

Не доверяя творцам жизни, он приказал анцилле, главному искусственному интеллекту на этой установке, самой допросить Пленника. Допрос занял сорок три года.

По завершении этой процедуры Архитектор перенес Ореол в карантинную систему, где обитали последние сан’шайуум. Нарушив все указания Совета, он использовал это чудовищное оружие для подавления обычного восстания.

А затем приказал атаковать звездную лодку Дидакта и пленить его вместе с Звездорожденным, Райзером и мной.

– Вся жизнь в звездной системе сан’шайуум была уничтожена. Архитектор, управлявший оружием, способным полностью истребить все живое, нарушил важнейшие заповеди Мантии. Тогда многие творцы жизни и воины-служители на этой установке открыто выступили против Архитектора и верных ему войск. Их мятеж был подавлен.

После этого в столичной системе случился политический кризис. За свои преступления Архитектор предстал перед Советом. Существуют убедительные доказательства того, что анцилла под началом Архитектора была извращена в ходе долгой беседы с Пленником. И все же Совет об этом не знал. Когда был арестован Архитектор и в рядах воинов-служителей воцарилось смятение, анцилла, извратив ответившие ей части ее самой на других Ореолах, захватила контроль над всеми установками, находившиеся в столичной системе. Эти Ореолы, включая наш, она попыталась использовать для самого грандиозного предательства в истории – для уничтожения Совета и столицы.

Я не знаю, какой ущерб они нанесли. Но все установки подверглись яростной атаке, некоторые были уничтожены, а этот Ореол едва сбежал через портал.

В некотором роде борьба между извращенной анциллой, службой безопасности строителей и творцами жизни продолжается до сих пор. Однако я давно уже не в курсе событий. Несомненно, были допущены страшные ошибки.

– И что же сейчас представляет собой это колесо?

– Руины. Но также и лабораторию.

– Чью лабораторию?

Мы достигли промежутка между рядами цилиндров, в котором располагался круг, состоящий из замысловатых механизмов помельче.

– Всему свое время. Сначала нужно извлечь твой пробудившийся отпечаток, чтобы лучше понять, что тебе уготовила Библиотекарь.

Он обошел вокруг меня, активируя смотрителей, часть которых взлетела с пола и приблизилась ко мне, ожидая начала процедуры. Перспектива меня не радовала, но и страх я не хотел выказывать.

– Все мы обязаны жизнью Создательнице, что бы ни случилось с тех пор, – сказал я.

– Это так.

– Но теперь мы очутились в центре сражения между Предтечами и какой-то безумной машиной.

– И это так, – согласился Архивариус.

Я оставил эти подтверждения без внимания и решил перейти к другим вопросам, чтобы понять, насколько Предтеча желает быть откровенным или что ему по большому счету известно.

– Что случилось с Пленником? Он еще здесь?

Поведение Архивариуса полностью переменилось. Он расправил плечи.

– Мы не станем говорить об этом, – сказал он. – Нужно начинать сканирование.

Пора бежать!

Я отступил от Архивариуса и смотрителей:

– Не спеши. Мне надо узнать о Пленнике.

Поколебавшись, Предтеча ответил:

– Он утверждает, что является последним из Предвозвестников.

– Кто такие Предвозвестники?

– Создатели всей жизни в Галактике. Первородные. Они сотворили Предтеч, человечество, тысячи других видов – и уничтожили их, когда сочли это необходимым. Давным-давно стало очевидно, что Предвозвестники намерены истребить Предтеч, и случилась война, в которой Предтечи одержали верх.

Архивариус вновь повел рукой, и меня окружили машины. И никакого прохода между ними!

– Те, кто встретил нас в джунглях, кто сидел в зале… почему у них нет запаха? – спросил я.

Творец жизни снова вперил в меня знакомый жесткий взгляд.

– Они ненастоящие? – продолжил я. – Кто они?

– Духи, как сказал бы ты. Они хранятся здесь. – Архивариус указал на цилиндры.

– Замороженные?

– Нет. Просканированные, защищенные и обезвреженные. Они не будут осквернены Архитектором или чем-либо еще.

– Они тут не присутствуют физически?

Архивариус подтвердил это, и мое сердце еще сильнее сжал страх.

– Тогда те, кто снаружи?..

– Время от времени я меняю записи, чтобы духи могли побыть в деревне и пообщаться.

– Ты выпускаешь их?

– Я даю им такое впечатление, – сказал Архивариус. – Единственным реальным существом здесь является самка обезьяны. Она тоже наслаждается общением.

– Где их тела?

– Это не важно. Копий достаточно, ими легче управлять.

– Ты их убил?

– Они больше не активны, а значит, не опасны.

– Они все с Эрде-Тайрина?

Внезапно все прояснилось. Смотрители сомкнули свой круг.

– Да.

Эти машины не выглядят сильными. Их создали для служения науке, а не для боя.

– Такой была последняя команда Библиотекаря, переданная на эту установку, когда та вернулась к столице, – сказал Архивариус. – Есть веская причина, по которой люди с Эрде-Тайрина не перемещались на Ореолы. В них хранятся воспоминания и жизненный опыт древних воинов. Это делает их опасными, а на таком грозном оружии, как это…

Бей!

Старый дух воспрянул с неистовой силой, взяв под контроль мои руки и ноги. Я стал пинать машины и бить их кулаками. Те отступили, и я накинулся на Предтечу, рыча от ярости – такой старой, что она вполне могла бушевать еще в последние дни Чарум-Хаккора.

Затем случилась поразительная вещь. На мгновение Предтеча исчез, мои удары лишились цели. Я пролетел сквозь пустоту, рухнул на пол и с перекатом вернулся на ноги.

Машины держались на расстоянии.

Сбоку вновь возник Предтеча, но пока его тело обретало форму, я разглядел за мерцанием смотрителя с единственным тусклым синим глазом.

В следующий миг Архивариус стал таким же реальным, как и прежде, и смотрел он на меня не то в замешательстве, не то с грустью.

– Ты тоже мертв, верно? – произнес я.

Молчание.

– Погиб, защищая этот заповедник?

Молчание.

– Ты все мне объяснил. Зачем?

Никакого ответа. Я снова подскочил к Предтече, но тот быстро отпрянул, неуверенно мерцая.

– Ты не способен на ложь, – продолжил я. – Ты всего лишь машина – анцилла.

Все тот же твердый печальный взгляд.

– Когда-то я был творцом жизни. Я избрал эту судьбу, не желая служить Архитектору.

– Но ты не способен сделать со мной что-либо без моего разрешения?

– Предлагаю мир. Предлагаю не задавать вопросы, на которые нельзя ответить. Я обязан выполнить последние указания Библиотекаря.

Машины не двигались.

– Откуда ты знаешь, что указания пришли от Библиотекаря?

Опять мерцание.

– Мало осталось энергии, да? Все энергостанции сломаны, маяки испорчены. Действительно ли девочку вел к Пленнику сигнал Библиотекаря? Кто на самом деле управляет тобой?

– Я уверен в моих инструкциях. – Но жесткое выражение лица осталось.

– Там, снаружи, повсюду мертвые машины, мертвые Предтечи, – продолжал напирать я. – Этот Ореол мертв.

– Если бы это было правдой… Так ты отказываешься от чести быть архивированным?

– Отказываюсь.

– Ты желаешь уйти?

Риторический вопрос.

– Знаешь, что тебя ожидает?

– Нет.

– Это за пределами моего понимания, а потому, вероятно, и твоего тоже. Такое обширное зло… Ужасное злоупотребление всем, что Предтечи знали и создавали. Неправильное использование Композитора, построенного для спасения нас всех… Попрание Мантии и искажение истории, растлевающее душу Предтечи. Но мы должны выполнять волю Библиотекаря, даже ты. Ты ей обязан своим существованием.

– Больше нет, – заявил я, внезапно ощутив равноценное партнерство с лордом-адмиралом. – Я ухожу. Ты попытаешься меня остановить?

Ответа не последовало, а мерцание усилилось. Затем Архивариус исчез – остался лишь довольно маленький смотритель, чей синий глаз быстро затухал.

Смотритель отплыл назад, к другим машинам.

Я остался в одиночестве, и пространство с рядами витых цилиндров заполнилось такой мертвой тишиной, таким густым сумраком, что я не мог этого вытерпеть. Я обернулся и услышал кричащую вдалеке женщину. Это Винневра, вне всяких сомнений! Затем раздался гортанный низкий рев, и я сразу узнал обезьяну.

Нужно выбраться отсюда! Я побежал по коридору и обнаружил заросли, преграждающие дорогу. Ветки трескались и отрывались, когда я хватался за них, но это нисколько не помогало.

Снова раздался крик Винневры.

Ощутив что-то позади себя, я развернулся, готовый защищаться, и увидел Архивариуса; вид у него был унылый.

– Я не способен разрешить эти противоречия, – сказал он. – Времени мало. Старый человек серьезно болен. Ему требуется немедленное сканирование, иначе его отпечаток будет утерян.

Он прошел сквозь преграду. Мне тоже удалось преодолеть ее.

Мы покинули атриум с цилиндрами. Я не собирался допустить, чтобы смотритель занялся Геймлпаром.

Винневра стояла на коленях перед хижиной. Геймлпар, съежившись, сидел на крыльце. Темная обезьяна ходила вокруг Винневры, осматриваясь и размахивая лапой, охраняя их обоих.

Увидев меня, Винневра прокричала:

– Я проснулась и увидела маленького – я почувствовала его! Дотронулась до него! А другие… Я знаю, почему они не пахнут, – это призраки! Они просто исчезли!

Архивариус с горечью посмотрел на меня.

– Поддерживать проекции сложно, – сказал он. – Нашей славной обезьяне будет грустно без компании. Мы обязаны заботиться о ее душевном состоянии, а также привечать путников, особенно тех, кого ведет отпечаток Библиотекаря.

Эта машина в равной степени спятила и ослабла.

– Ты ненастоящий! – отрезал я.

– Я исполнял все мои обязанности.

Она безумна! И все же слушается!

Пробежав последние несколько метров по траве, я резко затормозил, когда обезьяна кинулась ко мне, но не отступил. Она тоже остановилась, села на корточки и издала очередной скорбный полувой-полурык, потрясая здоровенным кулаком.

Геймлпар выглядел совсем плохо. Опираясь на бамбуковый столб и сжимая предплечье, он удрученно смотрел вниз с крыльца влажными глазами.

Винневра видела и касалась Райзера, даже унюхала его. Он не иллюзия, он не заперт в цилиндре, как остальные. Но где же он тогда? Хочет ли объединиться со мной?

Эта мысль была слишком тревожной, и я переключился на другую проблему: надо разобраться в мотивах машины. Она подчинялась Библиотекарю, – по крайней мере, если ей верить. Так поступал и я – до сего дня. Что дальше?

– Ты здесь для того, чтобы сохранять в целости собранные Библиотекарем образцы, – заявил я.

– И не допустить, чтобы установка попала под управление тех из вас, кто пришел с Эрде-Тайрина.

– А возможно ли это вообще? Осталось ли что-то, над чем можно взять контроль?

Смотритель вновь загудел.

– Все, что осталось, – это наше единство и выживание, – продолжил я. – Чтобы выбирать, где нам жить лучше всего, куда направиться – как исполнить желания Библиотекаря, – мы должны знать, что реально, а что нет. – Я вспомнил, как убеждал легковерных обитателей Маронтика расстаться со своими скудными богатствами.

Смотритель продолжал гудеть, испытывая трудности из-за истощающейся энергии. Наконец он приподнялся и произнес:

– Это разумная просьба. Нет никаких противоречащих сведений или недавних инструкций, мешающих мне подчиниться.

С поляны и джунглей вокруг нас как будто поднялась мерцающая вуаль. Поселение вмиг обрело запущенный вид. Хижины – даже та, в которую нас поселили, – оказались обветшалыми. Трава разрослась, и стало понятно, почему я голенями ощущал влагу.

– Как хорошо быть полезным, – сказал смотритель. – Мы полезны?

– Да, – рассеянно ответил я, разглядывая изменившуюся деревню. – Пока что.

Затем ненадолго – всего на пару секунд – деревня стала прежней. Из-за деревьев и круга хижин вышла толпа людей – денисовцы, женщины с вытянутой головой, подносившие нам еду, и представители многих других подвидов, давшие мне проблеск надежды на то, что на этом сломанном колесе для людей не все потеряно.

Казалось, они хотят подойти, извиниться, все объяснить…

Но энергии едва хватало. Завеса вновь поднялась, и с первыми лучами солнца, осветившими тонкие облака, люди исчезли. Хижины вновь превратились в руины, а джунгли – в грозную стену из деревьев и лиан, стремящихся вернуть себе поляну.

Мои мысли вернулись к синей даме в моей броне, к услугам, которые анциллы оказывали своим хозяевам, к странному путешествию внутри боевых сфинксов, доставивших нас через внутреннее озеро кратера Джамонкин к растущей звездной лодке Дидакта…

А затем к призраку, или призракам, внутри меня. Я вдруг до смерти испугался, что мое тело вдруг окажется другим – ветхим, как эти хижины, – и выяснится, что я сам давно погиб, встретил смерть в заключении у Архитектора, рядом с карантинным миром сан’шайуум, а то и на Чарум-Хаккоре, на том парапете с видом на яму, где некогда под временны`м замкóм содержался Пленник…

Может, Предтечи уже отсканировали меня и я не реальнее Архивариуса или денисовцев?

Но я не позволил бы моей душе вот так покинуть тело. Я не смог бы признать, что являюсь частью этого обмана – необходимого, заботливого, страшного обмана, призванного служить Библиотекарю.

Большая ласковая обезьяна, сразу проникшаяся симпатией к Геймлпару и Винневре и даже теперь защищающая их, должна была все знать с самого начала. Иллюзия нисколько не обманула ее. Не ввела она в заблуждение и Винневру. А я-то думал, что девушка пребывает во власти предрассудков!

Райзер тоже не был обманут.

И только я попался на удочку. Нужно мыслить яснее. Все на этом колесе фальшиво, и чего бы ни желала Библиотекарь для нас, все извращено, все таит в себе смертельную опасность, а то и нечто похуже.

Глубоко внутри ты еще хранишь веру в Библиотекаря. Ты боишься остаться без семьи или друзей… Так ведь одиночество естественно для тебя, разве нет? Ты вор, мошенник, грабитель. Что, если одиночество – твой единственный способ выжить?

Я лупил себя по голове, пока не заболела челюсть. Как же хочется забраться в собственный череп и заглушить этот жалкий древний голос!

– С тобой я никогда не буду один, да? – пробормотал я и взглянул на синеглазого смотрителя, пытаясь решить, чему из услышанного можно верить. – Настоящих Предтеч больше не осталось? – спросил я у него.

– Об их текущих планах мне ничего не известно. С момента поступления последнего сообщения, велевшего нам искать или дожидаться тебя, связи нет.

– Ты уверен, что сообщение было послано Библиотекарем?

– Уже не уверен.

– Но ты подчинился, поскольку других указаний не было?

– Верно.

Служители Библиотекаря делали все от них зависящее, но как долго? Теперь даже эти усилия пошли прахом; на практически пустынном плато остались лишь смотритель и немногие другие, исчезающие из виду, – и еще обезьяна.

– Мы должны уйти, – произнес я сипло.

– Куда ты направишься?

– Куда угодно, лишь бы не оставаться здесь.

– Это не мудрое решение. Все твои попытки послужить Библиотекарю будут обречены…

– Я не служу Предтечам, – твердо произнес я, зная, как велика все еще эта ложь. Душевный конфликт причинял острую боль. – Ты попытаешься нас остановить?

– Старый человек слишком болен для путешествия. Вас нужно отсканировать.

Я посмотрел вверх, на крыльцо и на Геймлпара.

– Ты можешь его исцелить, – возразил я. – Предтечи способны творить чудеса.

– Мы сохраняем и оберегаем жизнь, но не продлеваем ее. Путь Библиотекаря должен соблюдаться во всех аспектах. Мы отсканируем и архивируем старого человека, но сделать что-либо сверх этого нам не по силам.

– Нет! – воскликнул старик, пытаясь встать на ноги. – Я умру свободным. Не дай им сделать это со мной! Я хочу покинуть этот мир навсегда!

Винневра взбежала по ступенькам и присела рядом с Геймлпаром, а обезьяна, выпрямившись в полный рост, встала между ними и смотрителем. Старик со страдальческим выражением лица дал Винневре обнять себя, после чего мягко оттолкнул ее. Он посмотрел вниз между бамбуковыми столбами. Геймлпар едва мог видеть меня, так что я подошел ближе.

– Не дай им забрать моих призраков, – сказал он.

– Не дам. Обещаю.

– Путешествовать с тобой было славно, – заговорил он. – Мой старый дух будет разочарован оттого, что не сможет объединить силы с твоим. Но что нам известно? Возможно, мы несем в себе всех старых духов, как великий Первый Человек, чей указательный палец был величиной с дерево и хранил в себе души всех его детей из всех грядущих поколений.

Я впервые услышал о таком существе. Но чем это отличается от того, что мы здесь узнали?

– Ты должен пойти с нами, – заявил я больше для себя, чем для старика.

– Нет, – ответил он, глядя на деревья. – Когда я обрету покой, пройдет совсем немного времени, прежде чем я благополучно исчезну. До тех пор отгоняй машины, но мое тело оставь здесь, потому что оно ничего не будет значить.

– Откуда тебе знать? – воскликнула Винневра, сжимая его плечо.

Жилы на ее руке напряглись, как натянутая тетива.

– Это правда, – вмешался смотритель. – Если мы не отсканируем его при жизни, отпечаток будет потерян.

Композитор! Спроси его о Композиторе!

Я тряхнул головой, не желая слушать никого и ничего. Нужно следовать собственным побуждениям. Нужно поверить, что я действительно одинок.

Но я не могу просто убежать от умирающего старика. Надо свершить сакральный ритуал. Так что я приблизился к Геймлпару и коснулся его колена, поразившись тому, каким холодным оно оказалось.

– Абада отгонит гиен, – начал я, – а с берега западных вод придет крокодил и отпугнет канюков. Слон достанет твои кости из грязи, и окончишь ты свое странствие целым и невредимым. Семьи наших предков дожидаются тебя на дальнем берегу. Так я видел в священных пещерах.

Взгляд Геймлпара неожиданно потеплел, а глаза наполнились влагой. Он вновь мягко оттолкнул Винневру.

– Незамужней женщине не стоит видеть смерть старика, – пробормотал он. – Дочь моей дочери, попрощайся со мной, уведи несчастного великана отсюда и позволь мальчику поговорить со мной наедине. Когда-нибудь мы воссоединимся. А ты, мальчик, останешься ненадолго. Мне нужно услышать те вещи, о которых ты говоришь, потому что они стары и правдивы.

Винневру била дрожь, по ее лицу текли слезы, но она не посмела ослушаться. Девушка, поцеловав деда в лоб, спустилась по ступенькам и повела темную обезьяну прочь, держа ее за огромную лапу.

Они несколько раз оглянулись перед тем, как раствориться в джунглях.

Я поднялся по ступенькам и присел рядом с Геймлпаром, чье имя значило «старый отец». Я постарался вспомнить как можно больше изображений в узких извилистых пещерах в дневном переходе от Маронтика и их значения.

– Она – все, что у меня есть, – произнес старик, прерывая ход священных проводов. – Она своенравна, но верна. Я доверяю ее твоей заботе. Ты уведешь ее отсюда? Туда, где она будет в безопасности?

Вот и ловушка! Я вздрогнул, раздираемый внутренними и внешними противоречиями. Клятву, данную умирающему, надо сдержать, других вариантов нет. Я не могу допустить, чтобы старик умер от стыда и разочарования.

– Ты не оставишь ее и не уйдешь своей дорогой?

– Не оставлю, – сказал я, не зная, ложь это или правда, и оттого ненавидя себя.

– Ее настоящее имя… может знать лишь ее партнер, спутник жизни… или названный защитник…

И Геймлпар прошептал его мне на ухо.

Я продолжил ритуал, смутно осознавая присутствие синеглазой машины, зависшей над высокой травой.

Закончив, я увидел, что глаза старика запали и почти закрылись. Я прислушивался к его последним вздохам, наблюдал за последними подергиваниями его конечностей…

Прошло совсем мало времени, когда я понял, что он благополучно пересек западные воды. Геймлпар настрадался достаточно, и Слон с Абадой явят ему свою доброту. И все же я плакал, ощущая при этом скорбь старого духа.

Мы так и не поговорили… Кого же мы потеряли вновь?

Потом я увидел, как машина медленно оседает в траву, ее глаз потускнел и стал черным.

Архивариус больше ничего не мог сделать, да и не осталось у него ни капли энергии.

Я нашел в старых хижинах несколько лоскутов ткани. По крайней мере часть остатков последнего пиршества в трапезной оказалась настоящей, и я упаковал, сколько мог унести.

Никто из смотрителей не шелохнулся. Их глаза оставались черными.

Пройдя через джунгли несколько сот метров, я присоединился к Винневре и обезьяне в начале почти заросшей тропы – едва различимом извилистом проходе между высокими деревьями. Я не смог посмотреть девушке в глаза, и, когда она спросила, умер ли дедушка мирно, в согласии с даова-маадху, я просто кивнул.

Внутри меня царила пустота. Ни Райзера, ни старика, даже голос духа затих. Я понятия не имел, куда идти, как и Винневра. Мы наугад двинулись по тропе к дальнему краю плато. После вопроса о кончине Геймлпара она долгие часы хранила скорбное молчание.

Станция, где умер Геймлпар, была уже в паре километров позади и джунгли начали редеть, когда Винневра попросила рассказать старые истории, как я рассказывал их дедушке.

В свою очередь она поделилась историями, услышанными от Геймлпара, включая сказ о пальце Первого Человека с душами внутри.

И тут к нам решил присоединиться Райзер.