— Слава святым угодникам, что вы дома, и живы-здоровы, — обрадовалась Стефания Сергеевна, открыв дверь Мартину и Яне. — Проходите скорее, а то у меня сердце было не на месте, так я волновалась.

Мартин развернул кипучую деятельность и выполнил всё, что обещал. Теплую ванну, горячий чай, уютную постель. Когда его русалка уже лежала в постели, Мартин зашел к ней с подносом, на котором стояли два бокала толстого стекла с ручками.

— Я решил заменить коньяк глинтвейном. Выпей, расслабься.

— Мне и без этого уже хорошо, — подтянула одеяло на себя Яна.

— Я настаиваю. По чуть-чуть. — Он протянул кружку Яне, скользя по ней взглядом бархатно-притягательных глаз.

Выглядел он великолепно. Мартин был одет в темные домашние брюки на завязках и мягкую трикотажную футболку с увеличенным вырезом, открывающим его шею и чуть-чуть волосатую грудь.

— Хорошо, только совсем немного, — заметно занервничала Цветкова.

Мартин лукаво смотрел на нее.

— Выпей. Мама постаралась. Она положила в глинтвейн кучу пряностей: здесь имбирь, корица, изюм, яблочко, лимончик, черный перец, кардамон и лавровый лист, представляешь? Может быть, я даже не всё перечислил. Вино тоже отличное, красное, французское.

Яна взяла тяжелый бокал за ручку и пригубила напиток.

— Божественно. Твоей маме большое спасибо.

— Помнишь у Андерсена? Принцесса на горошине не могла спать, почувствовав одну горошинку под горой матрасов. А как спать на бриллиантах? Они не впиваются в голову?

— Это я тебе завтра скажу. А пока хочется поспать, и надеюсь, что ты этому не помешаешь, — ответила Яна.

— Ты думаешь, что я стану тебя грязно домогаться? Я пообещал, что не буду. Сейчас считай, что я твой телохранитель. Хочешь, я сделаю тебе расслабляющий массаж? Ты выглядишь очень напряженной.

У Яны снова округлились глаза.

— Вот это да! Я еще замуж за тебя хотела выйти! Не знала, что работа телохранителем включает в себя расслабляющий массаж и доставку в кровать охраняемой алкогольных напитков! А если ты охраняешь мужчину? Ты так же обхаживаешь его? Или ты охраняешь только женщин? — усмехнулась она.

— Я давно не работаю телохранителем. Мне было всё равно, кого охранять — мужчин или женщин. А такие эксклюзивные предложения — это только для особых клиентов.

— Для друзей? — помогла ему Яна. — Ты же дружишь со всеми женщинами, с которыми когда-то был в близких отношениях?

— Ты для меня не совсем подруга, — опустил глаза Мартин.

— Что значит «не совсем»? Я даже на это рассчитывать не могу? — удивилась Яна.

— Нет! Пытаюсь забыть, а вот как вижу тебя, так сразу же понимаю, какая тут к черту дружба? — Он наклонился к Яне и, заключив в очень крепкие объятия, страстно ее поцеловал.

Яна пришлось приложить все свои силы, чтобы оттолкнуть его. Хотя, конечно, усилия ее худых кулачков, упертых в его сильные плечи, больше напоминали потуги комара на огромном теле слона, пытающегося проткнуть толстенную кожу. Физически она ничего не смогла бы с ним сделать, но Мартин сам ее отпустил. Им не надо было ничего говорить друг другу, и так было понятно, что физически между ними ничего не изменилось. Мартин как хотел ее, так и хочет, она как безумно скучала по нему, так и скучает, но вот обиды, которые возвели между ними стену, не давали им возможности раствориться до конца в своем счастье, а счастье для них обоих заключалось в полном доверии друг к другу. Когда сердце, словно на крыльях, порхает в воздухе, и никакой камень недосказанности не тянет его вниз. А у Яны так болело сердце, что словно из него падал целый камнепад.

— Извини, я ухожу. Только закрою дверь, мне так будет спокойнее. Я буду рядом.

— Я что, пленница? Почему ты меня закрываешь? — не поняла Яна, чувствуя, как у нее горят губы после его поцелуя.

— Или я буду ночевать здесь. Лягу с края, — ответил Мартин.

— Хорошо, закрывай. Завтра это закончится.

Мартин встал с ее постели.

— Да, и вот еще… Держи, кинжал твоего Карла, с него сняли отпечатки, отмыли от крови и вернули через Петра. Вещь, действительно, очень дорогая. Свадебный подарок жениху? Не знаю. Дари, раз он передал. Хотя жених сейчас в реанимации, невеста уехала. Ни свадьбы пока, ни пары, да и кинжал уже успел побывать в горле бандита. Какой-то сомнительный подарок получается. Хотя об этом, может, и не стоит никому рассказывать. — Мартин положил нож-кинжал на тумбочку перед кроватью и еще раз внимательно посмотрел на Яну. — Ты не хочешь, чтобы я остался?

— Нет. Вызови себе тёлочку, с которой ты продолжал свою сексуальную жизнь после меня.

— А ты дура.

— А ты козел.

— Может быть, я и козел, но не евнух, — ответил Мартин и вышел из комнаты, закрыв ее за собой на ключ.

— Вот и поговорили! — показала язык в закрытую дверь Яна.

Но сердце ее стучало с бешеной скоростью, и от радости тоже. Какой бы холодно-безразличный вид Мартин ни напускал на себя, его поцелуй выдал, что он страстно ее хочет и сильно по ней соскучился. А уж как она хотела с ним быть, одному богу было известно. Но самочувствие ее на самом деле улучшилось. Яну больше не знобило и не трясло. Она полностью согрелась и немного расслабилась. Несколько раз Яна пыталась позвонить своей подруге Асе, но сбежавшая невеста находилась вне зоны доступа.

Тихий стук в дверь привлек ее внимание. Яна босиком подбежала к двери и негромко спросила:

— Кто там?

— Яночка, это Стефания Сергеевна, — прошептала ей в ответ мать Мартина.

Яна дернула ручку, убедилась, что дверь заперта, и ответила:

— Стефания Сергеевна, я бы вам открыла, но не могу! Ключ у Мартина.

— Вот что придумал! Что у вас за отношения?! Садомазохистские! Ты думаешь, что я темная совсем и ничего не понимаю? Знаю я всё это. Мучаете друг друга. Только в итоге-то жизни никому нет.

— Стефания Сергеевна, вы не переживайте. Никакие мы не садомазохисты, ваш сын совершенно нормальный мужчина. Да и я тоже, если не считать, что я все время влипаю в неприятные происшествия.

— «Неприятные»? Нечего сказать! Каждый раз на грани жизни и смерти!

— Не преувеличивайте. Просто мне не везёт.

— А чего он тебя пленил-то? За что?

— Пленил, чтобы никуда не делась. Опасность мне грозит якобы… Это из-за бриллиантов в волосах. А Мартин мне выдан в телохранители на сутки, пока это богатство не снимут.

— А грустный он почему?

— Ночь мы проведем не вместе, — улыбнулась Яна.

— Понятно. А что так?

— У него были другие женщины. А это предательство, — ответила Яна.

— Были… и не раз, — вздохнула Стефания. — И что? Вы в это время не общались. Пока вы встречались, несколько лет у него никого не было. Можешь мне поверить. Я, как женщина, тебе врать не буду, раз уж это так важно для тебя. Ты отказалась выйти за него замуж, исчезла на год из его жизни, и он знал, где и с кем ты жила.

— Он мог знать, где я живу, но с кем — никогда.

— Я со своей позиции тебе говорю. Я своего сына знаю и могу тебе сказать, что он очень переживал всё это время. Но я сейчас не по этому поводу к тебе, просто мысль сбилась… Ты сытая?

— И сытая, и пьяная. Не волнуйтесь, ваш сын обо мне хорошо позаботился.

— Так вот, звонила от твоей матери какая-то Галина Петровна. Хотела поговорить с тобой. Голос у нее был такой… Как будто человеку надо обсудить очень важное дело. Она искала тебя, потому что твой телефон не отвечает, — сказала Стефания Сергеевна.

— Хорошо, я разберусь. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. На свадьбе ты выглядела шикарно, — добавила Стефания Сергеевна.

Яна вернулась в кровать и к своему телефону, лежащему рядом на тумбочке. Она не сразу поняла, какая Галина Петровна ее ищет, но вспомнила. В ее жизни была одна Галина Петровна, которую знала и ее мама, — ее первая свекровь, мама ее первого мужа, Юры Раловича. Это было так давно! Больше они и не виделись, и не встречались.

Прожила она с Юрой всего год, сама ушла от него, влюбившись в своего второго мужа. Парень очень страдал, пытался лишить себя жизни, был реанимирован, начал пить… Конечно, его мама во всем винила Яну и вспоминала ее нехорошими словами. Потом Юра женился, взял себя в руки. Это последнее, что Яна знала про свою первую любовь. И даже эта информация поступила к ней много лет назад. Встретилась Яна с Юрой только один раз, когда она была в родном городе Волжске и думала, что он на нее не в обиде. Прошло время, всё наладилось, но Юра опять запил, когда она вернулась в Москву. Об этом Яне потом сообщила мама. После этого Яна больше не искала встреч с бывшим мужем. И вот теперь опять прилетел привет из прошлого.

— Черт-черт-черт…

Ее телефон был разряжен, а из одежды в комнате находился только больничный халат. «Даже кредитной карты нет», — сама на себя удивлялась Цветкова. Но что делать? Пришлось надеть халат. Сна не было ни в одном глазу. Яна вылила минеральную воду из пластиковой бутылки и слила туда остаток глинтвейна, что принес Мартин. Бутылочку она положила в пакет. Взгляд Яны остановился на кинжале, оставленном Мартином. То, что кинжал был очень острый, из высококачественной стали, она уже смогла убедиться на примере собственного спасения. Яна вытащила простыню из своей постели и начала деловито и основательно резать ее на широкие полосы.

— Простите, Стефания, что кромсаю ваше добро, но что делать? Вы как женщина обещали меня понять. Еще и пододеяльник пойдет. Белье новое, качественное.Интересно, выдержат ли эти шелка мое бренное тело? Выдержат, веса-то я небольшого. Алмазы, надеюсь, не сильно меня утяжелили.

Яна связала концы полосок изувеченного постельного белья и открыла огромное окно дома, где проживали Мартин с матерью. Комната наполнилась свежим питерским воздухом, несколько тяжеловатым из-за повышенной влажности. Веревку из белья она привязала к батарее и выкинула конец на улицу. Доставала ли эта конструкция до асфальта или нет, Яна в темноте не видела, но предположила, что доставала. Цветкова находилась в двухуровневой квартире, Мартин занимал третий и четвертый этажи, ей повезло: комната, куда ее определили, была на третьем этаже. Но с учетом потолков в четыре метра Яна словно находилась на пятом этаже обычной пятиэтажки. Она взяла с собой пакет и ступила в бездну, крепко вцепившись в веревку. Но тут сыграл роль шелковый материал белья, Яна слетела вниз со страшной скоростью, не успев зацепиться даже за навязанные узлы. Ее спуск больше напоминал спуск пожарных по гладкому, отполированному шесту, как это показывают в кино. Хорошо, что она не сломала себе ноги, потому что по счастливой случайности скрученная веревка не доходила до земли, и Яна на секунду задержалась на конце, сбросив скорость свободного падения, и уже спрыгнула с высоты примерно одного метра. Единственное, при падении ноги у нее подогнулись, поэтому она приземлилась на коленки и на слегка ободранные руки, мгновенно испачкавшись грязью.

— Вот дьявол! — выругалась Яна и посмотрела вверх.

Вроде как ее скоростной спуск никто не заметил, а дотянуться и даже допрыгнуть до конца веревки было невозможно, и это было хорошо, значит, воры и бандиты не смогут залезть в дорогую ее сердцу квартиру.

В больничном халате и с пакетом в руке Яна вышла на улицу. Она уже точно знала, к кому в этом городе хочет поехать. В Питере она знала только патологоанатома Витольда Леонидовича, работающего в морге одной из больниц, к нему-то она и направлялась.

Яна встала на обочину и принялась ловить машину, показывая водителям универсальный знак автостопа — сжатый кулак с поднятым вверх большим пальцем. Так она давала понять, что платить ей нечем. Остановилась дорогая темная иномарка, затемненное стекло медленно поехало вниз, жующий жвачку полный мужик осмотрел Цветкову с ног до головы.

— Автостопом? Подвезу куда хочешь, но с тебя интимная услуга.

Яна молча достала из пакета кинжал Карла Штольберга. Стекло также медленно поползло вверх, и машина рванула с места. Яна продолжила голосовать. Следующей остановилась небольшая машина красного цвета, и на сей раз Яне пришлось разговаривать с женщиной примерно ее возраста.

— Вам помощь нужна? — спросила она. — Зовите меня Алёной.

— Яна. Да, меня надо бы подкинуть… только денег нет, — ответила Цветкова.

— А куда?

— В больницу, — назвала адрес Яна.

— Хотя что я спрашиваю? По вам и так видно, куда: пакет, одежда… А вы так заранее в больничном халате, прямо из дома? Садитесь, — пригласила ее Алена.

— Спасибо большое. Так получилось. А куда я одежду дену? Я одна, передать некому. Так доеду, так и уеду.

— Господи. А дети есть? — участливо спросила Алена.

— Есть, но маленькие еще.

— Да, такая наша женская доля. Ничего, быстро доедем, больница недалеко. Надеюсь, у вас ничего серьезного?

— Я надеюсь, — заверила ее Цветкова.

Они подъехали к больнице. Яна попросила Алёну заехать с другой стороны.

— Там морг, — оторопела женщина.

— Мне как раз туда!

— Зачем вы так сразу? Сами же сказали, что всё будет хорошо. Вам в приемное отделение надо, — попыталась вразумить Алёна.

— Нет, мне там человечек нужен. Надеюсь, что он на месте.

— Так вы потеряли близкого?! — ахнула дама.

— Надеюсь, что нет. Извините, еще раз спасибо. — Яна выбежала из машины и проскользнула в известный ей потайной ход на территории больницы.

Витольд шутил, что этот лаз имеется рядом с моргом не случайно, что его пациенты вряд ли им воспользуются, поэтому он вроде как и бесполезен.

Яна понимала, насколько глупо будет выглядеть, если сегодня рабочая смена не Витольда Леонидовича. Как человек, собравшийся на госпитализацию, но случайно зашедший в морг! Но она должна была попытаться, потому что не привыкла отступать. И наконец-то удача улыбнулась Яне: первым, кого она увидела, войдя в морг, был Витольд. И, судя по взгляду, которым он ее одарил, Витольд ей обрадовался.

— Янка? Какими судьбами? Ты в Питере? Это здорово!

— Спасибо, что хоть ты мне радуешься, — отметила Яна. — А то следователь считает, что из-за меня опять чертова суматоха.

— Опять следователь? Узнаю подругу! Давай входи! — втащил ее в коридор Витольд. — Уж я-то знаю, как хрупкая женщина может устроить катастрофу. А почему ты в больничном халате? И что такое у тебя блестит в волосах, словно ты на карнавал собралась? — спросил он, приглядевшись. — Странное сочетание.

— Потрясающе! — воскликнула Яна. — Ты сразу же заметил самое главное! Дай мне телефон!

— Ты ко мне за телефоном? Конечно, звони.

И Яна позвонила Галине Петровне. Она не дружила с цифрами, но телефоны самых главных людей, значимых в ее жизни, она знала. Бывшие мужья, их матери — это было святое. Разговор с Галиной Петровной вверг ее в шок. Она пообещала прибыть как можно скорее и вернула телефон владельцу.

— Яна, что? — спросил Витольд, уже обрабатывая ее коленки и руки каким-то раствором и отмывая их от грязи.

— Мне надо как можно скорее быть в Волжске.

— Это где?

— Это в республике Марий Эл. Республика на западе граничит с Нижегородской областью, на севере и востоке с Кировской, на юго-западе с Татарстаном, а на юго-западе с Чувашской Республикой, — зачем-то добавила Яна.

— Ценные сведения. А главное — нужные. А в чем срочность? Ты из больницы сбежала?

— Нет, просто эта одежда у меня единственная. Ну, не голой же идти… Я узнала, что мой первый муж умер.

— Сочувствую.

— Спасибо. Я давно не общалась с ним, но это было первое чувство. Он сильно меня любил, а я была виновата перед ним. И вот он умер, и его мама посчитала нужным мне сообщить. Хотя раньше я была уверена, что буду последним человеком, с которым она хотела бы поговорить. Я должна туда ехать.

— Наверное, должна, — согласился Витольд Леонидович.

— Денег дай…

— Так я и предполагал, что сбежала с пустыми руками, — вздохнул патологоанатом. — Не дам! Сам с тобой поеду вместе с деньгами. Никогда себе не прощу, если сейчас тебя отпущу, а с тобой что-то случится.

— Только мне быстро надо.

— Понятно, еще и погоня может быть за тобой, — хмыкнул Витольд Леонидович и позвонил своему начальнику, а затем вызвал такси.

— Сейчас куда едем? — спросил мужчина.

— Нам или в аэропорт, иди на железнодорожный вокзал, — ответила Яна.

— О'кей. Только куда ты доедешь в таком виде? До первого поста полиции?

— Витольд, зайдем в любой магазин, купи мне что-нибудь. Все равно что.

— А у меня есть кое-какие вещи, — смущенно ответил патологоанатом.

— Что? Какие вещи? Чьи? — напряглась Яна.

— Ну, приносят нам одежду для покойников, остается иногда… Не знаю даже почему. Наверное, на выбор приносят. Это я не к тому говорю, что не хочу тебе ничего покупать, это чтобы время не терять. Сейчас, ночью, мы всё равно ничего не купим.

— Хорошо… Я не против, только быстрее поехали. Галина Петровна плакала, я хочу ее поддержать. Я очень сильно виновата перед ней.

Витольд Леонидович быстро метнулся в подсобное помещение и вернулся с какой-то темно-бордовой тряпкой.

— Вот платье…

— Спина-то не разрезана? — усмехнулась Цветкова.

— Обижаешь. Зашито всё. Надевай, это временно, потом купим что-нибудь приличное. Ты сказала, что едешь в Волжск?

— А перед кем я должна отчитываться? Я вроде как взрослая девочка.

— Просто вид у тебя такой, словно ты сбежала из сумасшедшего дома. В прошлый раз я хорошо запомнил твоего страстного парня. У него только что молнии из глаз не летели. Не хотел бы с ним столкнуться лоб в лоб.

— Не столкнешься, — заверила его Яна, — только поторопиться надо.

— Вот-вот, именно это и напрягает, — вздохнул патологоанатом.