Яна поняла, что ей душно находиться в одном, даже большом помещении вместе с Мартином. Она опасалась прибить кого-нибудь из ревности и скатиться в поведение совсем уж базарной бабы. С такой шикарной прической вряд ли Яна могла себе позволить бассейн или сауну. На танцполе она очень боялась увидеть Мартина, обнимающего какую-нибудь девушку, и умереть прямо там, грохнувшись и разлетевшись на сотню страз красочным фейерверком. Она понимала, что сгорает от страсти к нему, и так ждала, чтобы он опять просил прощения, признавался ей в любви, а вместо этого наткнулась на его совершенно спокойный и даже насмешливый взгляд, а потом он предложил ей стать друзьями!

— Я стану, я стану тебе таким другом, что мало не покажется, — накручивала себя Цветкова, решив выйти на свежий воздух и немного успокоиться. Ну, или поплакать.

Она потеряла друга Виталия, но зато приобрела друга Мартина, которого меньше всего хотела видеть в друзьях. А еще впервые в жизни подралась с лучшей подругой. Да! Было просто необходимо проветриться!

Яна вышла из служебного входа на улицу, а погода была по-настоящему питерской: накрапывал дождь, небо посерело.

«Как же прогулка на катере? Надеюсь, что состоится. Я помирюсь там с Асей, а красочный фейерверк раскрасит серое небо, и всё будет хорошо», — успела подумать Цветкова, прежде чем попала в чьи-то очень крепкие объятия. Мартин никогда бы себе такого не позволил, ну а потом, его объятия и его тело она узнала бы из миллиона. Судя по потному запаху и перегару, это явно был не Мартин. Визуальный ряд подтвердил опасения. Ее схватили здоровенные руки, полностью покрытые татуировками. И только она хотела закричать, как ей на лицо набросили тряпку, пропитанную какой-то жуткой, едкой отравой. Яна перестала дышать и умерла. Так она тогда подумала.

Очнулась она на заднем сиденье в неизвестной большой машине. Ее тошнило, болела голова, руки, ноги… и рот, потому что во рту находился кляп из вонючей тряпки. Ноги и руки были связаны и уже совершенно затекли. Голова упиралась в обивку автомобиля. Яна застонала. С переднего сиденья рядом с водителем повернулась женщина. Яна сразу же ее узнала по голому черепу в татуировках — Диана, организатор свадебного торжества. Ее трудно было с кем-то спутать.

— Что, очнулась наша принцесса? Лежи тихо, не дергайся. Не советую буянить. У тебя два варианта: тихо расстаться с волосами и заиметь маленький шанс сохранить жизнь или снимем скальп с кожей, — прошипела Диана.

Яна увидела крепкого лысого мужика за рулем, у него были мощные руки в татуировках. Такое впечатление, что это было общество лысых и татуированных людей. А теперь Диана говорит, что и ей волосы срежут или скальп снимут.

А еще, наверное, и татуировки набьют. Возможно, этих граждан сильно раздражают люди с длинными волосами. Тогда логично, что они похитили именно Яну, у нее на свадьбе были самые длинные волосы. Только сейчас она обратила внимание, что одета в свадебное платье, а при внимательном рассмотрении увидела, что это платье Аси.

«Что они сделали с Аськой? Почему я в ее платье? — мелькнуло в голове Яны. — И чего им дались мои волосы?»

Память возвращалась к ней урывками. И один эпизод просто заставил сердце застучать в бешеном ритме. Периодически она, видимо, приходила в себя и запомнила такой момент: ее запихивали в машину, а Виталий Николаевич за нее вступился. Или ей это привиделось? Нет, точно, он был! Она ему даже кричала: «Виталик, помоги!» А дальше — окровавленное лицо, драка, выстрел. И ее крик: «Нет!» Перед глазами встала жуткая картина: подстреленный Виталий Николаевич. «Они убили его, — ужаснулась Яна. — Господи, жениха на свадьбе! Вот уроды…»

Яна с ненавистью зыркнула в сторону захватчиков. Диана опять обернулась к ней.

— Золотая рыбка ты наша. Ты ни в чем не виновата, просто у тебя красивые густые волосы. Тебе не повезло.

И Диана, видимо, чтобы подразнить свою пленницу, решила рассказать ей перед смертью, за что та пострадает. Или ей просто захотелось поболтать.

— Твоя голова, Яна, является абсолютно бесценной. Это пропуск в нашу безоблачную роскошную жизнь. Ради таких миллиардов мы бы и не на такое пошли. Можно и сто человек положить. Мне эта работка нужна была для прикрытия. Месяцы подготовки показались вечностью, но оно того стоило, мы все-таки сорвали крупный куш. Теперь нас ничего здесь не держит. Пока начнут искать, пока поймут, в чем дело, мы уже будем далеко. А я делаю ставку на то, что и не поймут, — сказала Диана.

— Если только не выйдут на единственного человека, который может предположить, почему украли именно тебя, — заметил лысый водила. — Ведь именно он вплел тебе в волосы целое состояние, достойное миллиардера из списка «Форбс». Диана, если это случится, ты ответишь, потому что я хотел его убрать.

— Он не проболтается, зачем ему усугублять свое и без того шаткое положение? — подняла брови Диана. — А лишний труп только привлек бы к нам дополнительное внимание.

— Твоими бы устами… Ладно, сейчас на катер, и будем надеяться, что наши люди с той стороны нас отобьют.

— Всё будет так, как оговорено. Не паникуй, такие деньги задействованы… — Диана снова повернулась к Яне и похвалила: — Молодец, тихо лежишь. Жить хочешь или просто в шоке? Сокровище ты наше. Мы пока будем очень тебя беречь, чтобы ни один волос не упал с твоей головы, — загоготала она.

Яна посмотрела на небо сквозь стекло машины.

«Сколько раз я уже попадала в такие ситуации? Ну сколько можно? Когда-нибудь настанет конец? Люди разработали гениальный план. Я — женщина, которая любит бриллианты, и у меня очень много украшений с бриллиантами. Таких женщин на свадьбе было полно. И ведь никто… А еще на этой свадьбе было полно мужчин, которые строят из себя черт знает что, и все эти украшения с бриллиантами дарят и своим женам, и любовницам. И тоже ничего. План, действительно, гениален. Потому что ни одному нормальному человеку не придет в голову, что волосы невесты усыпаны настоящими крупными, многокаратными бриллиантами. Все решат, что это стразы. И даже не на невесте! Не на главном лице на свадьбе, а всего лишь на подружке невесты! И этого человека можно спокойно вести с собой, перемещать без багажа и без подозрений.

— Сама-то я не могу, сама понимаешь, — постучала себя по голой черепушке Диана. — А парик, даже самый лучший, выглядит подозрительно. Теперь ты знаешь всё. Лежи и молчи. Скоро мы на небольшом катере с заброшенной турбазы выйдем в море и попытаемся уйти.

Яна закрыла глаза, стараясь не плакать. Она не могла думать о смерти Виталия, но, если она расплачется, то у нее заложит нос, и она не сможет дышать. Яна была не из тех женщин, которые покоряются судьбе и ничего не делают ради своего спасения. В Китае ее давно бы уже повесили, потому что восточная мудрость гласит: нельзя спасать утопающего. Потому что, если он тонет, значит, такая у него судьба, и вмешиваться в нее запрещено. А вдруг ты его спасешь, а потом он кого-нибудь убьет? Может, сам бог забирал его тогда в море… во благо человечества. А Яна даже под страхом смертной казни не задумалась бы ни на секунду и сделала бы всё, что сама посчитала нужным. Она всегда вступалась за всех, даже просить не надо было. Яна была за справедливость, правду, честность. Она впряглась бы в любое, самое страшное дело, если бы это помогло хоть одному человеку на земле. А сейчас она хотела выжить, отомстить за Виталия и… всё же выжить…

Перед глазами у нее пробегала вся ее жизнь. Она любила своих родных, подругу Асю, и сейчас очень жалела, что так нехорошо с ней рассталась. Череда красивых мужчин тоже прошла у нее перед глазами. Чувства к ним были пустышкой. Кроме, пожалуй, мужа Ричарда, князя Штольберга… и, конечно, того, кого она полюбила так сильно, и до сих пор не понимала, как это могло произойти.

«Достоин он того или нет? Вспомнит меня или нет? Я не сказала ему самого главного. Нет… так не пойдет, костлявая, я еще пожить хочу», — думала Яна.

Двое лысых на передних сиденьях, наоборот, расслабились, поняв, что морально сломали Диву с состоянием в волосах. Они въехали на выглядевшую заброшенной территорию, подъехали к пляжу, остановились и выволокли Яну с заднего сиденья на влажный песок. С неба шел мерзкий моросящий дождик, у Яны было такое ощущение, что все предметы вокруг превратились в губки и впитывали эту влагу.

От этой влажности, что с неба, что с моря, было очень трудно дышать.

— Вон наша «ласточка», тащи ее туда, — скомандовала Диана.

— Тебе не кажется, что это лишнее? Давай грохнем ее сейчас? И спокойно отправимся восвояси, — предложил водитель.

— А труп куда? Какой-то ты неромантичный, — хмыкнула Диана. — Нет уж! Мы уйдем с этой русалкой в открытое море, а там как пойдет. Если все получится, то мы с тобой не будем нуждаться ни в чем до конца наших жизней! — И она демонически захохотала.

Лысый упырь легко поднял Яну, дошел вместе с ношей по деревянному причалу к небольшому катеру и бросил Цветкову на заднюю палубу. Откуда и когда они пригнали этот катер, было непонятно, на пустынном берегу только ветер гулял. Просить о помощи она не могла, кляп надежно лишил ее этой возможности. Да и вряд ли ей удалось бы докричаться до пограничников. Лысый залез в рубку, Диана какое-то время помаячила на палубе, а затем ушла к нему. Гул мотора оглушил Яну, брызги воды взбодрили ее. Они уходили от берега и это было ужасно.

Яна, словно уж, стала изворачиваться, пытаясь ухватить свою дамскую сумочку, висевшую на спине под ее связанными руками. Странно вообще, что преступники, переодев ее, оставили эту сумочку, повесив ей на шею, словно табличку на попрошайку. Конечно, разве может женский клатч нести какую-то угрозу? Правильный ответ — нет. Правильный ответ в случае Яны Цветковой — может. Она вдруг вспомнила, что, пребывая в своем каком-то бесновато-ревнивом состоянии, совсем забыла преподнести молодоженам подарки от князя Карла Штольберга: антикварное кольцо для невесты с рубином и алмазами и небольшой серебряный кинжал для жениха, ножны которого были инкрустированы натуральными изумрудами, сапфирами и другими драгоценными камнями. Именно про этот кинжал она и вспомнила, а теперь делала всё, чтобы его достать. Она прижала попой клатч к полу и расстегнула длинными ногтями замок. Дальше приложила неимоверные усилия, чтобы нащупать кинжал, чуть не вывернув кисть, достала его из ножен и смогла разрезать путы, немного поранив кожу.

Ее похитители ничего не заметили. Почему? Во-первых, как никто бы не смог предположить, что в ее волосах спрятано состояние, так и они не предположили, что в дамской сумочке спрятано такое грозное и острое оружие. Во-вторых, они понимали, что жертва связана и, скорее всего, сломлена. И, в-третьих, они занялись любовью, видимо, вся эта ситуация упырей возбудила.

Яна развязала руки и вытащила кляп, сдержав кашель, а потом разрезала веревки, которые опутывали ноги. Она молила бога только об одном: чтобы эта парочка как можно дольше занималась друг другом и не обращала на нее внимания. Она перевалилась через бортик катера и постаралась для начала просто остаться на поверхности.

Яна была в своем репертуаре: сначала делала, а потом думала. И именно сейчас она подумала о том, что плохо умеет плавать. Продержаться «по-собачьи» несколько минут в бассейне — это не считается. Но Яна также понимала, что оставаться на вражеском катере она тоже не могла. Конечно, ее бы убили, чтобы не было ни одного человека, способного даже теоретически нарушить новую и богатую жизнь злодеев. Еще Цветкову грела мысль, что катер не далеко успел отплыть от берега, Яна даже видела вдали кромку береговой линии. Выровняв дыхание, она поплыла в том направлении. Назад она не обернулась ни разу, чтобы не терять силы, и больше всего боялась, что сзади раздадутся какие-либо звуки.

Плохо, что руки и ноги еще не отошли от пут, и Яна их почти не чувствовала, а еще свадебное платье путалось в ногах и тянуло вниз, да и вода была холодноватая. Яна стиснула зубы и продолжила свое медленное, но верное движение к берегу. Вода периодически заливала лицо Яны, попадала ей то в нос, то в рот. Она понимала, что если захлебнется хоть один раз, то шансов у нее уже не будет. А берег тем временем потихоньку приближался.

Отчаяние несколько раз накрывало ее с головой, но Яна, стиснув зубы, боролась и плыла дальше. Когда она смогла коснуться мыском ноги твердой поверхности, то заплакала от радости. Дно было илистым, уходило у нее из-под ног, Яна понимала, что идет еще медленнее, чем плыла. Но всё равно это было счастье, потому что руки, ее худые и слабые руки, устали настолько, что она ими шевелить даже не могла, не то, чтобы снова грести. Задыхаясь от бешеного сердцебиения, Яна вышла из воды вся покрытая илом, песком и тиной.

Она обессиленно опустилась на пологий валун, ее длинные мокрые волосы коснулись земли, она провела по ним дрожащей рукой и почувствовала множество крупных камней. Ей даже на минуту показалось, что камни, разбухнув от воды, увеличились и именно они тянули ее на дно. Яна повернулась в сторону горизонта, где серое небо сливалось с серой поверхностью моря. Сердце ее ликовало от неожиданного спасения. Только маленькая точка на горизонте не давала ей покоя. Не заметить ее было трудно. Точка постепенно увеличивалась и приобрела очертание катера, стремительно идущего к берегу. Выяснять, катер ли это с ее преследователями или нет, Яна уже не стала. Каким-то внутренним чутьем Яна поняла, что это погоня. Она с трудом поднялась и побежала как можно дальше от моря.

Мокрый подол платья впитал в себя столько грязи, что реально потяжелел на несколько килограммов и просто тянул Яну вниз, заставляя замедлить шаг. Задыхаясь, Яна снова достала кинжал Карла Штольберга и, с остервенением отдав этому занятию все последние силы и драгоценное время, откромсала подол рвано и коротко, явив миру худые ноги с посиневшими коленками. И шаг, и бег сразу же стали легче, словно у Яны появилось второе дыхание, хоть она и потеряла время. Она чувствовала себя словно в страшном сне, который снился хоть раз каждому человеку. Когда ты хочешь убежать и не можешь, твои ноги словно вязнут в чем-то и не дают сдвинуться с места.

«Врешь, не возьмешь! Я смогла выбраться из воды, выберусь и отсюда, я им не дамся… Добежать, только добежать. Люди, вы где?! Только бы добраться хоть до кого-нибудь!» — Мысли путались и рвались в голове у Яны, дыхание сбивалось.

Территория была явно запущена, заброшена и пустынна. Вдалеке виднелся автомобиль, на котором ее привезли. У Яны мелькнула мысль проткнуть им шины своим спасительным кинжалом, но она понимала, что потеряет время. Бежать придется не от моря, а вдоль моря, к тому же Яна не была уверена, что у нее хватит сил всадить остриё в колесо. Впереди показался забор, небольшая лесопосадка с преобладанием хвойных деревьев, а дальше — трасса. К ней Яна и стремилась, словно к дороге жизни. Она слышала, что катер перестал тарахтеть, и вдалеке раздались какие-то крики.

Водитель Валера понимал, что день у него сегодня выдался трудный. Ни одному водителю не пожелаешь такого дня, когда под колесами твоей машины чуть не погиб человек. Это было ужасно. У Валеры до сих пор тряслись руки. Фуру тоже надо было чинить, но ремонт требовался несерьезный, а странный мужчина-мотоциклист, которого он чудом не растер по асфальту, перевел ему столько денег, что Валера теперь мог починить фуру и еще замутить ремонт дома.

«У богатых свои причуды», — успокаивал себя Валера, так как прекрасно понимал, что этот мужчина мог ему вообще ничего не платить. Все видели, что он вообще был не виноват в дорожной аварии. Поэтому Валеру немного мучили муки совести, он словно воспользовался ситуацией, когда человек, ударившийся головой, ни за что отдал ему много денег. Парень был явно не в себе, преследовал кого-то. Такие вещи добром не заканчиваются.

Так размышлял Валера, пока перед его машиной не выскочило привидение в женском обличье и не стало размахивать руками. Уже второй раз за день Валере пришлось экстренно нажимать на тормоза. Хорошо, что хоть они не вышли из строя и снова его не подвели, тяжелая машина остановилась в сантиметре от упавшей на колени фигуры в белом.

Валерий выскочил из машины и побежал к ней. Яна поднималась, цепляясь за решетку радиатора. Все ругательные слова, что готовы были вырваться у Валерия, замёрзли, когда он увидел, в каком состоянии женщина находится. Мокрое до невероятности грязное платье еле прикрывало тело незнакомки, на запястьях висели обрывки веревок, ноги были расцарапаны в кровь. Длинные волосы слиплись в грязный колтун и были похожи на серую половую тряпку.

— Господи! Это ты такая откуда? Что случилось? Ты что, тонула?

— Почти, — кивнула Яна и вцепилась в Валеру мертвой хваткой. — Пожалуйста! Умоляю, не бросайте меня! Отвезите в город! Скорее! Дело о жизни и смерти! Помогите мне залезть, совсем сил нет. — Эти слова Яна уже говорила, распластавшись на лестнице, ведущей в кабину, в позе богомола. Сил подтянуться на руках и забраться наверх у нее уже не осталось.

Валера запрыгнул в кабину со своей стороны и легко втянул ее внутрь.

— Ты прямо невесомая. Только грязная, — заметил Валерий и вытер руку о валявшуюся в салоне тряпку.

— Поехали! Быстрее! — Яну всю трясло.

— За тобой гонятся, что ли? — напрягся Валерий, заводя мотор. — Надеюсь, что не заглохнет, и тормоза не откажут после таких испытаний. Бросаются под колеса…

— У меня не было другого выхода, вы мое единственное спасение.

Фура тронулась в путь, Яна выглянула в окно и посмотрела назад. С проселочной дороги на большой скорости вылетел джип, сердце ее рухнуло вниз.

— Быстрее! Прошу, быстрее! Они сейчас меня догонят!

— Кто «они»? Как в мультфильме «Мертвая невеста»? Во что ты меня впутываешь?

— Не отвлекайтесь! Спасите меня! Меня хотят убить! — умоляла Яна.

— Да угомонись ты! — вспотел Валера. — У меня же не «феррари»! Быстро скорость набрать не могу! У меня же фура!

— Только не останавливайтесь! Пожалуйста! Если вы остановитесь — мне конец!

— Всё так серьёзно?

— Убийцы! Моя голова стоит целое состояние!

— Они в чёрном джипе, который так нервно мигает мне фарами? — уточнил Валера, глядя в боковое зеркало.

— Да! Давайте быстрее! Промедление смерти подобно!

— Во что ты меня впутала?! — ахнул Валера. — Хотя во что бы ты меня не впутала, никто не имеет права связывать, избивать и топить женщину, — покосился он на нее.

— Спасибо. Может, мне повезёт, — с благодарностью посмотрела на него Яна.

— Это я так… Только технически сделать это сложно, — продолжал объяснять Валера. — Затруднительно быстро набрать скорость и держать ее на поворотах. Мы перевернемся, если машину занесет. Ты посмотри, что он делает… — ахнул Валера, заметив маневры джипа, и резко крутанул руль влево, затем вправо.

Яна не удержалась на сиденье, ее занесло на место водителя, она стукнулась о Валеру своими худыми коленками.

— Пристегнись! Если они нас обгонят, нам кранты. Сейчас я им устрою ралли «Париж — Дакар»! Только бы доехать до первого поста ГАИ! То есть ППС.

Вел машину Валера профессионально, не позволяя преследователям вырваться вперед. Идущие навстречу машины, видя, как ведет себя взбесившаяся фура, мигали фарами, а водители крутили пальцем у виска.

— У них оружие есть? — спросил Валера, вспотев только от одной этой мысли.

— Думаю, что есть. — Яну трясло от холода и нервного напряжения.

— А чего ты им сделала? Ты говоришь, что голова твоя дорого стоит? Знаешь что-то, что они не знают, но им очень надо? Может, ты нобелевский лауреат? — покосился на пассажирку Валерий.

— Нет. Ничего я не знаю, — вздохнула Цветкова. — Видите, поблескивают камушки в волосах? — спросила она.

— Если честно, нет времени рассматривать, оценил только длинные волосы, — снова сделал резкий поворот Валера.

— Так вот, это настоящие бриллианты! — ответила Яна, в этот раз удержавшись за ручку двери.

— Ого! Так ты как в «Бриллиантовой руке»? Упал, очнулся, гипс! Только камни не в гипс закатали, а в волосы? — удивился Валера, резко уходя на параллельное шоссе.

— Точно! Только я не падала. Я добровольно дала камни себе в волосы вплести. На свадьбу собиралась. Я же не знала, что они такие дорогие, я думала, что это простые стразы. И тут такое началось!..

— А проблем со здоровьем у тебя точно нет? — поинтересовался Валера.

— Психических нет.

— Так ты замуж собралась? То-то я гляжу платье у тебя дизайнерское.

— В это лучше не вникать. Со мной почему-то всегда так: где какая-то жесть, там и я, — пояснила Яна, пытаясь отжать влагу из волос.

— Мне не нравится… — сказал Валера.

— Кто? Я? — напряглась Яна.

— Да я тебя не настолько близко знаю, чтобы не нравилась. Нет, мне, конечно, не нравится, что ты ворвалась под колеса моей машины в таком виде. А так ты… нет, всё равно я таких худых баб не люблю. По-моему, у тебя ещё и не все дома. Ох, плохо! Я сейчас о двигателе. Что-то он стучит. Не прошли даром резкое торможение и авария, вот я о чем. Такие выкрутасы я долго проделывать не смогу, а ближайших постов ППС я тут не помню. Слушай, а они точно тебя убьют? — Валера оторвал взгляд от дороги и посмотрел на спутницу.

— Что за вопрос? — не поняла Яна. — Надеюсь, что вы не раздумываете о том, чтобы остановиться?

— Машина начинает об этом думать, — буркнул Валера, уже мокрый от пота.

— То есть, если меня не до конца убьют, а так, слегка… частично? Например, снимут скальп, как мне пообещали, это вас устроит? — подняла на него глаза Яна.

— Типун тебе на язык!

Мотор взревел, и Валера еле-еле удержал фуру на дороге.

— Что за день у меня такой сегодня? Сначала посадил к себе в кабину какого-то сумасшедшего, которого, как и тебя, предварительно чуть не задавил. Затем мы устроили слежку и погоню. Никогда в таком не участвовал. Руки еще не прекратили дрожать, а тут ты! Теперь нас преследуют, это просто с ума сойти! Вы бы с тем парнем составили идеальную пару. Жалко, что никогда не встретитесь. Я прямо вижу вас вместе, чтобы круг погони и ухода от погони замкнулся.

— Родненький, ты только двигай, двигай, пожалуйста! — взмолилась Яна, чувствуя, как дергает машину из стороны в сторону.

В этот момент вдруг прогремело что-то похожее на взрыв. Валера покраснел и разразился речью, наполненной нелицеприятными словами, которые нельзя было повторить ни устно, ни письменно.

— Держись! — крикнул он Цветковой, после чего машину сильно повело вбок. Колёса заскрежетали, завизжали и заскрипели, фура резко развернулась, немного съехала с трассы и остановилась, как вкопанная.

— Ну всё, — выдохнул Валера, — приехали!

У Яны остановилось сердце.

— Как заблокировать дверь?! Как забаррикадироваться?! Валера, звони! Звони куда-нибудь!

В этот момент разбилось стекло, мощная мужская рука схватила Яну за шею и одним движением вытянула тщедушное тело, усыпанное осколками, наружу. Яна хотела закричать, но не смогла, горло было пережато стальной хваткой. Вдохнуть ей дали только снаружи. Лысый, а это был именно он, прижал Яну к кабине фуры, его яростная пунцовая физиономия находилась в сантиметре от ее глаз.

— Ты что, стерва, творишь?! Как тебе удалось развязаться и выплыть? Думаешь, мы просто так тебя отпустим? Что весь наш план, а вместе с ним и вся наша жизнь из-за такой прыткой дуры пойдет прахом? Всё, коза, допрыгалась. Сейчас решим — прирежем тебя здесь и уйдем за границу с твоей головой в сумке, или ты пойдешь с нами!

Яна забилась у него в руках, но вырваться было нереально.

К ним бежала Диана с перекошенным от злости лицом. Череп ее сейчас совсем не красил. Она выскочила из джипа, оставив открытой дверцу.

— Чего ты с ней возишься?! — заорала она, запыхавшись. Мы же договорились! Просто грохни ее! Ну! Хватит игр в догонялки. — Диана протянула подельнику пистолет. — Пристрели ее! Чего ты ждешь? Валить надо!

Лысый обернулся к ней и раздраженно спросил:

— Ты ополоумела? Прямо здесь? А водилу куда? Или это она фуру вела?

— Его тоже вали! — не унималась кровожадная Диана.

— Я не согласен! — сказал Валера, который незаметно подошел к Диане со спины, и со всей силы огрел ее гаечным ключом по лысой черепушке.

Лысая ведьма закатила глаза, обмякла и словно тряпичная кукла свалилась как куль, не издав ни единого звука. Только с глухим стуком ударился об асфальт пистолет, выпавший из ее рук.

Именно этот момент застали Мартин и Петр Иванович Ольшанский, которые проезжали мимо на служебной машине следователя.

До этого они головы сломали, разгадывая, где могут располагаться тот самый, нужный им, причал для катера, и пришли к выводу, что, по большому счету, это задача неподъемная. Причалы могли быть практически в любом месте на берегу. Мартина охватила волна отчаяния.

— Думай, думай, Петя! — просил он Ольшанского. — Ты же следователь! Куда Янку могли отвезти? Давай исключать! Частный сектор они вряд ли могут использовать, если не имеют там жилья. По той же причине их не пустят в элитные поселки с охраняемой территорией. Ты пробил адреса? Есть дача где-то?

— Пробил, на побережье нет, — ответил Петр Иванович.

— Думай, думай! В людные места, санатории, базы отдыха им соваться тоже нет резона. Свидетели могут нарисоваться, менты могут проверить документы.

— Что тогда остается? — спросил следователь.

— Заброшенные места, где нет людей, следовательно, лишних глаз и лишних разговоров. Они же не знают, в каком виде и состоянии понесут Яну на катер? Может, мёртвую… Извини.

— Я даже думать об этом не могу, мне больно! Ну, помоги чем-нибудь! — воскликнул Мартин.

— А ты думаешь, что я без нервов? Особенно, что касается Яны? Яна — женщина моей мечты. И сейчас ей грозит такая опасность! Я тоже не могу нормально соображать. Но надо взять себя в руки, надо! Дай-ка подумать… Слушай! Есть две заброшенные турбазы. Судя по тому, что ты описал, — это идеальное место, — ответил Мартину Петр Иванович. — Поворачиваем туда?

— От нашего решения, возможно, зависит ее жизнь. И если мы сейчас ошибемся… — Мартин побледнел.

— Ну? Точка невозврата! Время принятия решения! — закричал Петр Иванович.

— Сворачивай! — скомандовал Мартин, и машина плавно съехала с основного шоссе на второстепенную трассу, ведущую к заброшенной турбазе номер один, о которой вспомнил Петр Иванович.

Мужчины ехали молча. Каждый понимал, что это решение может стать роковым, потому что если они не найдут на турбазах Яну, то потеряют очень много времени, и уже вряд ли смогут ей помочь.

— Пограничники предупреждены, — покосился на побледневшего Мартина Петр. — Ты не волнуйся, морем они не уйдут.

— Я себе не прощу никогда, если что. Да и жить как? Без нее… Я не знаю, — ответил Мартин.

— Вы не жили вместе? — покосился на Мартина друг.

— Я каждую минуту, каждую секунду знал, что она жива, и надеялся, что счастлива. А потом меня нашла ее подруга Ася и сообщила, что больше не может видеть, как страдает Яна, и что она жуткая гордячка, поэтому никогда в этом не признается и не придет первая мириться. «Она так и будет играть жертву, которой изменили, а у нее установка, что она не прощает измен, — так говорила мне Ася. — Чтобы изменить ситуацию, надо изменить тактику. Перестань бегать за ней и унижаться, полностью ее игнорируй! Тогда она снова тобой заинтересуется». Какой же я был идиот! Я изображал равнодушие, хотя ликовал в душе и больше всего хотел обнять ее и больше не отпускать. И если сейчас я ее не спасу, то не знаю, для чего тогда все это.

— Мартин, я тебя таким еще не видел. Зачем вы с Янкой мучаете друг друга? Не думай о плохом. Всё будет хорошо. Есть же бог на свете, ведь, если…

— Стой! — закричал Мартин. — Остановись!

— Что? — вздрогнул Петр.

— Стой, говорю. Знакомые номера и фура. Я на ней преследовал этого стилиста. За фурой джип. Что они здесь делают?

— Мартин, а это не Яна? — всмотрелся следователь в женскую фигуру, нажимая на тормоза.