Кроме жениха и невесты на церемонии бракосочетания присутствовали подружки невесты, а также свидетель со стороны жениха, его друг и коллега Константин Павлович. На эффектно украшенном лимузине они приехали к ЗАГСу и провели торжественную процедуру. Молодые обменялись кольцами, поставили подписи, под крики «Ура!» впервые поцеловались как муж и жена, а потом все покатили праздновать. Настроение было превосходное, Яна тоже веселела с каждой минутой. Погода благоволила торжеству, денек выдался превосходный. Лимузин подъехал к русско-чешскому культурному центру, молодожены, сияющие и счастливые, поднялись по лестнице, за ними шла тройка свидетелей. Все уже изрядно приложились к шампанскому, кроме Яны, которой почему-то с утра спиртное в горло не лезло.

— За свадьбу! За нас! — уговаривал ее выпить Виталий.

— Оставь Яну в покое, дай ей прийти в себя, — останавливала жениха Ася.

И вот сейчас она одна чувствовала себя трезвой дурой, потому что не могла адекватно реагировать на предложение Константина Павловича.

— Девочки, нас трое! Словно тройка лошадей! Давайте, я буду коренник — в центре, а вы — пристяжные, побежите по бокам! Как на картинах, помните? Будет здорово! Можно и бубенцы с колокольчиками в руки взять.

Клавдия Михайловна не сводила с активного свидетеля жениха глаз и была согласна абсолютно на всё, а вот Яна только шарахалась от него. И не представляла, что станет с Костиком под конец свадьбы, если его уже с самого начала вело на подвиги.

Яне очень понравилось, как встретили молодоженов. Благоухала увитая цветами лестница, целый зал гостей рукоплескал новоиспеченной паре. Звучали крики: «Поздравляем!», «Ура!» и «Желаем счастья!» Молодые целовались, гости неистовствовали, а Константин Павлович обнимал Яну и Клавдию Михайловну с такой силой, что Яна думала, что он просто сломает ей позвоночник.

— Девочки, иго-го! — орал он на ухо Яне.

«Все-таки зацепила молодца лошадиная тема. Ну, пропали мы…» — поняла Цветкова.

Молодые заняли центральное место за столом, и тамада начал вести свадьбу. Гости ели, пили, орали: «Горько!», молодые деликатно целовались — свадьба шла своим чередом.

Невеста в шелковом платье с кружевами ручной работы выглядела просто королевой. Жених словно сошел с рекламной картинки. Поразительно, как они подходили друг другу.

Клавдия Михайловна, в пятый раз опустошив бокал с шампанским, наклонилась к уху Яны.

— Как ты думаешь, я оседлаю этого жеребца? — спросила она, кивнув на раздухарившегося Константина Павловича.

Яна отвлеклась от своих мыслей.

— Кого? — не поняла она.

— Костика. — Тётка жениха набулькала себе шестой бокал.

— А… я не знаю, мне кажется, он не против. Ты бы у Виталия уточнила, наверняка он женат, — перешла Яна на «ты».

— Да мне что, замуж, что ли? — Тётка одним махом опорожнила бокал и вытерла салфеткой мокрые губы. — Так, арендую в свое стойло на несколько дней.

Яна перевела взгляд на покосившегося, словно плетень, свидетеля жениха, который уже и тени не отбрасывал, и с недоверием произнесла:

— Ты только смотри, чтобы конь не отбросил копыта раньше времени. Давай, закусывай, а то развезет — не до жеребцов будет!

Клавдия Михайловна потянулась вилкой к красной рыбе и запачкала платье на груди в майонезе. Яна помогла ей вытереть майонез.

— Угощайтесь, гости дорогие! — вопил тамада — известный питерский артист Андрей Рыжов. Он размахивал руками, стараясь попасть в такт музыкантам, игравшим песни советских композиторов.

Многие подпевали.

Яна сидела по левую руку с новобрачными. По правую сидела Клавдия Михайловна, рядом с Клавдией незнакомый Яне мужчина, судя по выправке, явно коллега Виталия Николаевича. Блюда были не только чешской, но и русской кухни. Чего тут только не было! Язык с хреном, свежайшая буженина, кокотницы с жульеном из грибов, карбонат, вепрево колено, рулетики из баклажан с грецкими орехами, тарталетки с красной и черной икрой, разнообразные салаты, авокадо с начинкой из креветок в масле, ананасы, соленья, жареный сыр с медом и фруктами, пирожки с разнообразной начинкой, таящие во рту, рыба, устрицы на льду. Подавали борщ, солянку, окрошку, уху. Из чешских первых блюд — кисло-сладкий суп из квашеной капусты с тмином и яблоками и суп с фрикадельками из печени. В общем, из всех блюд, какие только мог предоставить ресторан, присутствовало всё меню. Красное, белое, розовое, игристое — бутылки с чешским вином украшали стол. Были на столе и русская водочка, чешское пиво и коньяки.

— Я могу за вами поухаживать? — обратился к Яне сосед.

— Да, пожалуйста, — согласилась Цветкова. — Я предпочитаю брют.

— Меня Николай зовут, — представился незнакомец.

— Яна.

Николай удивленно уставился на нее.

— Ой, не та ли Яна, о которой мы постоянно слышим от Виталия? Обычно мы зовем его к городскому телефону словами: «Твоя Яна звонит!»

Яна оглянулась по сторонам.

— Пожалуйста, не так громко! Наверное, я и есть та самая Яна, — согласилась Цветкова.

— А ведь он был в тебя влюблен, — не отставал прилипала-сосед. — Вы же вроде хотели пожениться? Как же так? Прошла любовь… Поматросила и бросила? Мы его потом чуть ли не из петли вытащили! — горячо зашептал ей на ухо Николай. — Я начальник Виталия, между прочим!

«Попала», — невольно подумала Яна, а вслух сказала:

— Да, был такой момент. Но это осталось в прошлом. Давай думать о сегодняшнем счастье Виталия и Аси.

— Да я не против. Просто удивительно видеть тебя на свадьбе. Я хочу отметить, что ты очень красивая, и эти блестки в твоих роскошных волосах… — Он потянулся рукой к ее прическе.

— Спасибо, — поспешно отстранилась Цветкова.

Николай налил Яне сухого шампанского, себе плеснул в рюмку коньяка.

— За знакомство! И горько! — неожиданно заорал он, оглушив Яну.

К молодым потянулись гости с подарками. В основном это были конверты. Грянула громкая музыка, начались танцы. Яна скользнула взглядом по мужчине, приближающемуся к молодоженам, и земля ушла у нее из-под ног. Яна даже покачнулась. Этого мужчину с широкими плечами и гордо посаженной головой она узнала бы из тысячи. Темно-медные кудри касались воротника светло-сиреневой рубашки. Темно-фиолетовый костюм безупречно сидел на его идеальной фигуре. У Яны потемнело в глазах и перехватило дыхание. Боясь потерять сознание, она вцепилась в руку Николая.

— Что? Что с тобой? Лица просто нет… Нехорошо?

— Еще! Еще плесни шампанского! Побольше налей.

— Ты уверена? Процесс пошел, — выполнил ее просьбу Николай, пока Яна завороженным взглядом смотрела на красавца в фиолетовом.

«Как он тут оказался?… Погибель моя… Вор, укравший мое сердце, гуляющий на свободе… Сейчас он меня увидит…» — Мысли скакали в голове у Яны, и она просто растерялась.

Мартин Романович Вейкин собственной персоной подошел к молодоженам. Он скользнул взглядом по Яне, но улыбнулся Асе и Виталию.

— Поздравляю, дорогие! Счастья вам и безграничной любви.

Господи, Мартин! — обрадовалась румяная Ася. — Спасибо, что пришел! Ты не обещал наверняка, но я так надеялась, что ты найдешь время! — Ася повисла у него на шее. — Какой же ты… Совсем не изменился! Нет, ты похудел!

— Яна тоже похудела, хотя, казалось, куда больше, — хмыкнул Виталий Николаевич.

Мартин даже не посмотрел на Яну.

— Поздравляю вас, пусть ваша жизнь будет счастливой, — сказал Мартин и протянул Асе букет белых роз, а Виталию — ключи от машины с брелоком «Мерседес». — Это мой вам подарок от чистого сердца.

— Мартин… Это очень дорогой подарок, — оторопела Ася, но Мартин уже повернулся и отошел от них к столу с угощением.

Остановился он неподалёку от Яны, только с другой стороны стола. Стулья там все были заняты, поэтому он просто встал, налил себе красного вина и поднял бокал. И, пожалуй, впервые посмотрел на Яну — прямо ей в глаза.

Цветкова ни на секунду не забывала любимое темноглазое лицо. Густые ресницы придавали взгляду Мартина какую-то особенную лучистость и магнетизм. Яна за всю свою жизнь не видела ни у кого таких необычных и притягательных глаз. Но самое главное, конечно, что в этих глазах отражалась внутренняя красота Мартина. Вейкин был умен, сексуален, обладал потрясающим чувством юмора, и все эти качества сделали его взгляд совершенно неотразимым для женщин.

Яна, столкнувшись с Мартином взглядом, поняла, что даже ее недюжинного актерского таланта не хватит, чтобы притвориться равнодушной. Она не владела собой, когда Мартин рядом. Она как кролик, который увидел удава. Почти год они не встречались, но ничего не менялось в ее чувствах, она по-прежнему находилась в его власти. Мартин был настолько хорош, настолько брутален и притягателен, что Яне хотелось запустить в него бокалом, чтобы разбить его очарование. Словно он мог разлететься на сотню мелких осколков, и избавить ее от душевных мук.

Мартин поднес бокал с вином к губам, не отрывая взгляда от глаз Яны, а потом улыбнулся и слегка поклонился ей. Было понятно, что всё это он сделал демонстративно, таким своеобразным образом поздоровался с ней.

Мартин поставил пустой бокал на стол, отвернулся и удалился, смешавшись с толпой. Яна, не глядя, схватила свой бокал с брютом и залпом осушила его. Ее передёрнуло.

— Э-э… — оторопел Николай. — Я не успел тебе налить, ты выпила мою водку.

— Извини, — Цветкова уже ничего не понимала.

— Ты видела красавца, словно сошедшего с полотен Боттичелли? — оказавшаяся рядом Клавдия Михайловна ткнула Яну локтем в бок. — Он только что стоял напротив нас, буравил взглядом и пил красное вино, словно мою кровь. Вампир нервно курит в сторонке. Ты не знаешь, кто это?

— Не знаю… — ответила Яна, невольно удивившись фразе тётки жениха, упомянувшей картины Боттичелли. Откуда в ней это?

— А чего он на тебя так пялился? Ох, Цветкова, непредсказуемая ты личность! — вздохнула Клавдия. — А, кстати, где мой жеребец? Пойду поищу его. На того красавца мне точно рассчитывать не приходится. Он словно киногерой и, без сомнения, выбрал тебя. Стразы у тебя в волосах похожи на светлячков, вот мужики и летят на их свет. Кстати, вы бы подошли друг другу.

— Правда? — сделала удивленное лицо Цветкова.

— Попробуй! Только узнай, кто он и один ли сюда пришел. Если он с дамой, то я могу опрокинуть на нее бокальчик вина или вывалить салатик с маслом, пока она чистит перышки, ты соблазнишь этого красавчика.

— Клавдия Михайловна, откуда в тебе такое коварство? Шекспир отдыхает.

Клавдия Михайловна взмахнула рукой и опрокинула бутылку с пивом.

— Эх-ма! Ты меня еще не знаешь, — сказала она с гордостью.

— Если что, я обращусь за помощью! — крикнула ей в спину Яна.

Клавдия затерялась в толпе танцующих гостей.

Яна подошла к невесте и подёргала ее за рукав.

— Аська, можно тебя на минуточку.

Они отошли в сторонку.

— Это ты его пригласила? Ты же обещала!

— Ты о чем? — подняла бровки Ася. — Давай хлопнем за мое замужество! — И она потянулась к бутылке.

— Ты мне зубы не заговаривай! Я о Мартине! Он подходил к вам и поздравлял!

— А… О Мартине… — хитро заулыбалась Ася. — Ты сколько времени его знаешь? Между прочим, столько же времени его знаю и я, и считаю своим другом. Мне он ничего плохого не сделал. Поэтому — да, я его пригласила! Он не к тебе пришел, а ко мне. Он к тебе даже не подойдет, не переживай.

— Откуда ты знаешь? — вспыхнула Яна.

— Он так сказал… к тому же… — отвела глаза Ася.

— Что? Договаривай!

— Ну ты же не будешь злиться, плакать? Ты же уже большая девочка? Ты сама его бросила, уехала к Карлу.

— Ася, не тяни. Что ты хочешь сказать?

— Я? Ничего нового. На него же ежесекундно бабы вешаются, а ты все нервы ему истрепала, оставила у разбитого корыта. Сколько он тебя искал, сколько просил прощения, сколько унижался. Ты думала, всю жизнь так будет?

— Девчули, чего ругаемся? — обнял их обеих Виталий Николаевич. Он посмотрел на Яну. — Твой Мартин с ума сошел? Он «Мерседес» нам подарил! Вот это, я понимаю, подарок! Даже неудобно! А ты не квасься, она хоть и красивая, но ты не хуже.

— Ты о ком? Почему вы говорите загадками? — напряглась Цветкова.

— Мартин пришел не один. Тише, тише! — схватила Яну за руку подруга. — С ним какая-то красотка. Когда я его приглашала, он спросил, будешь ли ты? Я сказала, что обязательно. И тогда он сказал, что придет, но не один. Чтобы ты была спокойна. Я, естественно, согласилась. Желание друзей для меня закон. Так что всё хорошо! Продолжаем веселиться!

— Веселиться? Чтобы я себя чувствовала спокойнее, он приволок какую-то мымру? Ты слышишь, что говоришь?! — взвилась Яна.

— Янка, да ты что? Успокойся! — засмеялся Виталий Николаевич.

— Горько! Горько! Горько! — скандировали гости.

Виталий взял два бокала с шампанским и приблизился к законной жене. Яна стояла между ними как каменный гость, застывший на постаменте. Она любезно приняла оба бокала у оторопевшего жениха, выпила оба, поцеловала по очереди Асю и Виталия.

— Где он? — спросила она у Аси. — Только не говори «кто».

— А я откуда знаю? Где-то здесь, наверное. Танцует или в бассейне плещется со своей балериной, — предположила Ася.

— С какой… еще балериной? — Яна почувствовала, что сейчас лопнет от злости.

— Говорят, что он встречается с балериной. Зовут Ольга Федосеенко. Не слышала? Вернее, не видела? У нее очень много сольных партий. Просто нимфа! Легкая, воздушная и красивая!

— Ты что? Издеваешься, что ли?

— Почему? Правду говорю. — В больших карих глазах Аси читались детская наивность и искренность. — Ты же тоже за честность в отношениях? Изменил? Всё! Всё так всё! Уходим с гордо поднятой головой.

— Что с тобой случилось? На тебя очень плохо повлияло замужество. Если сама стала счастливой, так можно над другими издеваться? — И Яна попыталась окунуть подругу головой в салат с раковыми шейками.

Ася, естественно, ответила ударом на удар. Новоявленный муж бросился их разнимать.

А в это время во втором зале Мартин усадил свою приёмную мать Стефанию Сергеевну за шикарно накрытый свадебный стол и налил ей бокал белого вина. Стефания Сергеевна выбрала рыбное заливное из судака.

— Неплохо… — окинула взглядом стол почтенная дама.

Седые, уложенные крупными завитками волосы, шляпка-таблетка с нежно-сиреневой вуалью, строгий костюм с серебряными пуговицами, телесного цвета колготки, туфли и сумочка с серебряной пряжкой цвета слоновой кости, украшения из жемчуга делали Стефанию Сергеевну похожей на английскую королеву.

Она успела пообщаться с Асей и Виталием, а сейчас приступила к рыбе, запивая ее вином.

— Яна здесь? — спросила сына Стефания Сергеевна.

— Здесь… Она подружка невесты, — кивнул Мартин.

— Я согласилась прийти на эту свадьбу при одном условии: ты должен обязательно объясниться с Яной. Или за тебя это сделаю я. Не могу больше смотреть на ваш раздрай. Она изменила? Ты точно это знаешь? А вдруг ты ошибаешься? Согласись, ты повел себя как подросток, нажрался, извини, и тоже изменил, но ничего не помнишь. Стоило это того?

— Мама, не заводись. Не забывай, мы на чужом торжестве! При чем тут мои личные проблемы?

— Да-да… верно. Но просто это единственное место, где вы можете увидеться. И грех этим не воспользоваться. Ася — умная и абсолютно спокойная женщина, не зря она пригласила и тебя. Вот почему тебе никогда не нравились такие уравновешенные дамы, как Ася? Проблем бы не было.

— Если бы да кабы…

— Так где же Яна? — не унималась Стефания Сергеевна, тыкая вилкой в кусочек судака. — Что-то я ее не вижу.

— Сидит в другом зале рядом с молодоженами, — ответил Мартин. На скулах у него заходили желваки.

Стефания Сергеевна отложила вилку, щелкнула замочком сумочки, достала театральный бинокль и навела его в центр другого зала.

— Мама, ну ты даешь! Подготовилась!

— А как же! На все случаи жизни! Знаю я вас. Господи, какая же Янка красивая! Даже в этом нелепом зеленом платье! Ну ничего ее не портит. В этой женщине что-то есть такое, чего нет ни у кого. И как ты только можешь с другими…

— Я живой человек.

— Да я не упрекаю, Мартин! Но что-то не прибавило тебе это радости и счастья, вот я о чем.

— Я не виноват, что та, кто прибавляла мне эту радость, выбрала другого, — буркнул сын.

— Значит, виноват.

— Я позвал ее замуж, она отказала.

— Значит, плохо звал, — стояла на своем Стефания Сергеевна. — Ты, мой дорогой, так ничего и не понял.

— Что я не понял? — улыбнулся Мартин.

— То, что женщины — существа особенные, непредсказуемые, эмоциональные, часто мучающиеся, сами не знающие, чего им надо. А Яна так вообще… — махнула рукой Стефания Сергеевна, убирая бинокль в сумочку и снова наклонившись к тарелке с заливным.

— Она почти год живет с Карлом. Ты не представляешь, чего мне стоит даже думать об этом. Я каждый день думаю о ней, о том, что сейчас она любит другого. Чтобы не сойти с ума, я работал как проклятый двадцать четыре часа в сутки, а мои друзья и женщины… Они нужны для того, чтобы не думать о Яне, хотя бы на время.

— Можно вас пригласить на танец? — подошла к Мартину эффектная блондинка в блестящем платье и на высоченных шпильках.

— Да, конечно, — Мартин был очень дружелюбен, даже если и не хотел веселиться.

Дама, виляя бедрами, увела Мартина на танцпол. Стефания Сергеевна грустно посмотрела сыну вслед. Женщины будут пачками вешаться ему на шею, а уж и танцевать, и веселиться Мартин умел. И всё-таки она заметила, что он как-то необычайно взволнован. Свидание с Яной разбудило в его душе прежние чувства, и он словно проснулся от летаргического сна, вызванного их расставанием. «Не отпускает его это чувство, не отпускает. А значит, это настоящее чувство», — подумала Стефания Сергеевна.

В поле зрения пожилой дамы попала миниатюрная женщина с очень хорошей фигурой. Определить ее возраст было сложно, потому что женщина была очень ухожена и умела преподнести себя в выгодном свете. Она шла к Стефании Сергеевне плавной походкой, гордо вскинув голову и смотря прямо перед собой. Ее ярко-рыжие волосы были модно подстрижены, а на лицо был нанесен макияж, по мнению Стефании Сергеевны, чуть более яркий, чем подобало. Платье на ней было очень элегантное, длинное, черное с белыми вставками. Оно очень ей шло.

— Здравствуйте, — сказала незнакомка, мило улыбнувшись и показав великолепные зубы. — Я Валентина. — И добавила: — Мать Яны Цветковой.

Стефания Сергеевна встрепенулась и протянула к ней руки.

— Как я рада! Садитесь, пожалуйста! Давно хотела с вами познакомиться, да всё как-то не приходилось.

Дама села рядом и налила себе бокал шампанского.

— Давайте выпьем за знакомство и за счастье молодых.

Женщины слились в общей беседе про себя, про жизнь и про детей.

— Какая хорошая свадьба. И дети увидятся, и мы познакомились. Не свадьба, а чудо! — сказала Стефания. — Мой сын, конечно, пользуется успехом у женщин, но полюбил только Яну. Без нее он не будет счастлив. Вообще-то, он у меня скромный и воспитанный. И состоятельный, может содержать семью, — нахваливала своего сына Стефания Сергеевна.

— А Яна? Она же у меня с актёрским талантом, девочка много читала, отлично рисовала. Обладает высокохудожественным вкусом, тонкой душевной организацией. Несмотря на то, что у Яны было несколько браков, она нашла Мартина и полюбила его на всю жизнь. Она у меня замечательная, — вторила ей Валентина.

Женщины подняли бокалы за долгожданную встречу, за Валю, за, не поверите, Стешу, за сына, за дочку, за любовь, за дружбу, за союз двух матерей, которые обязаны принести счастье своим детям, потому что это генетически заложено у любой нормальной матери.

— А давай их помирим? — предложила Валентина, закусывая швейцарским сыром.

— А давай! — ответила Стеша, она же Стефания Сергеевна. — Начнем с Мартина, он все-таки первый должен подойти.

Женщины обнялись и в приподнятом настроении направились к танцполу. Они были счастливы, что пришли к единому мнению: во-первых, приличная женщина предназначена судьбой приличному мужчине, а, во-вторых, матери должны сделать своих приличных, но страдающих детей счастливыми.

Не знали Стефания и Валентина, что уже начала разыгрываться драма на танцполе, то есть пролилось уже масло на рельсы. Мартин не долго танцевал с девушкой, которая пригласила его на танец, его отбила другая, желающая потанцевать с ним, потом третья, четвертая… Девицы уже выясняли отношения на повышенных тонах, дело чуть ли не до драки доходило. Мартин, как мог, пытался разрулить ситуацию.

— Дамы! Дамы! Не ссорьтесь, пожалуйста! Я готов со всеми танцевать! Я вас всех люблю!

Дамы начали толкаться и пихаться. Одна даже укусила соперницу, другая прилипла к Мартину, как банный лист, не отодрать. Мартин не раз бывал на свадьбах и корпоративах, поэтому такое поведение подвыпивших женщин для него не было новостью. Он очень бережно отнесся к каждой из желающих обладать им, и конфликт, казалось бы, уже изжил себя, но нет… Появился Андрей Рыжов — тамада. Этот парень, кажется, раньше работал на турецких курортах, набрался опыта на каких-то дешевых анимационных мероприятиях, да еще с сексуальной направленностью.

Тамада вытащил из толпы гостей нескольких мужчин, усадил на стулья и заставил обнажить торс.

Женщины должны были по очереди присаживаться к ним на колени, предварительно накрасив губы, и смачно чмокнуть в грудь, спину, шею… Мартин, конечно, очень выигрышно смотрелся на фоне остальных. Человек всю жизнь занимался единоборствами, участвовал в спецоперациях и сохранил всю мощь своей фигуры, кроме, пожалуй, кубиков на прессе, потому что фанатично в спортзал не ходил, а просто вел активный образ жизни.

Один из конкурентов Мартина — пьяный пузатый мужичок — довольно загоготал:

— Я соберу больше всего поцелуев, у меня самая большая площадь тела!

Не будем лукавить, подвыпившая свадьба всем претендентам дала свой шанс, но Мартина девушки и женщины чуть не снесли вместе со стулом. Именно в таком полуголом, слегка потном от духоты и танцев виде, перепачканного всего в губной помаде, с ослепительной улыбкой и веселыми темно-карими глазами его застали мать и Валентина. Надо отметить, что обе несколько потеряли дар речи. Валентина первая пришла в себя и встала к Мартину в очередь из веселящихся женщин. Она отказалась от нанесения дополнительной красной помады на губы, они и так у нее были яркие. Видела она Мартина на фотографиях и в роликах, которые несколько раз сбрасывала ей дочь. Валентина удивлялась, как ее Янке везет на красивых мужчин. Он был словно с картинки. Мужской притягательности Мартину точно было не занимать. Когда дошла ее очередь, и Валентине открылся доступ к его потрясающему телу, она не стала садиться к Мартину на колени, а подошла к нему, скрестила руки на груди и многозначительно уставилась ему в глаза. Мартин скользнул по ней взглядом, улыбаясь, как и всем.

— Прошу, — сказал он.

— Я — мама Яны Цветковой, Мартин Романович. Ну, здравствуй, мой несостоявшийся зять, — сказала она, наклонилась и поцеловала его в лоб, а после этого смачно отвесила ему пощечину.

— Ты специально это делаешь, зная, что моя дочь здесь? Она достаточно настрадалась!

Мартин побледнел и, если честно, растерялся. Он хотел познакомиться с мамой Яны, мысленно даже заготовил речь, спрашивал у Яны, какие цветы любит ее мать. Понимал, что мать Яны — женщина эмоциональная, эксцентричная и красивая, как Яна. Но то, что он предстанет перед ней в таком виде, Вейкин и в страшном сне представить не мог. Девицы заверещали, им не понравилось, что их любимчику заехали по лицу. Они принялись отталкивать Валентину, но тут ей на помощь подоспела Стефания Сергеевна. Да и сам Мартин уже отошел от первого шока, встал и попытался освободиться от одолевших его поклонниц. Стефания Сергеевна просто пригвоздила его к месту своим стальным взглядом.

— Вытри помаду и оденься, — кинула железным тоном мать сквозь зубы и отвернулась.

Она догнала несостоявшуюся сватью и вместе с ней вернулась к столу.

— Хотелось бы покурить, — сказала Стефания Сергеевна.

— Не курю. Цвет лица портится, да и голос, — автоматически ответила Валентина. — Хотя, судя по тебе, этого не скажешь.

— Видела бы ты меня раньше! — махнула рукой Стефания.

— Тогда выпьем, — налила им вина Валентина. — И это, по-твоему мнению, однолюб? Серьезный человек? Ты серьезно? Да он просто жеребец! Нет, фактура, у него, конечно, роскошная. Бедная моя дочь! — Валентина одним махом осушила бокал.

— Это конкурс! — оправдывалась Стефания. — Мартин — парень с юмором, он не захотел обижать женщин. Мало ли кто там его поцеловал! Любит-то он одну Яну! И страдает. Да и не бедная твоя Яна вовсе. Год прожила с бывшим муженьком — и хоть бы хны! Мой мальчик так страдал, так страдал, что, будь он подростком, покончил бы жизнь самоубийством! Прости господи… Почернел весь с лица!

— Можно подумать, он у тебя в одиночестве в комнате сидел! Страданий я никаких не заметила, а вот красную помаду по всему телу увидела. И отметила. Это же какой-то змей-искуситель, черт возьми. Ты знаешь, я поняла: твой Мартин послан моей дочери из ада в наказание за все ее прошлые прегрешения. Да, я ругала ее за князя Штольберга, из-за которого она бросила такого хорошего мужа, положительного на все сто процентов мужчину, обидела порядочного и уважаемого человека. И сын ведь ее не остановил, внучок мой Вовочка, свет в окошке. Я поначалу ненавидела этого князя, но встретилась с ним и поняла дочь. Не дурак, с юмором, аристократичный. Он как ветер. Янка моя — перекати поле. Куда ветер подует — туда и катится. Ее с виду благополучный брак стал для нее клеткой. Ее душа просилась на волю — и допросилась. На горизонте нарисовался Карл Штольберг, снял с нее путы и освободил из золоченой клетки. Короче, задурил девчонке голову, — закончила Валентина тоном детской сказительницы. Игра в ТЮЗе не прошла для нее даром.

Стефания заслушалась, сидя с бокалом в руке и открыв рот.

— И куда это твоя Янка докатилась по жизни? — поинтересовалась она, ища взглядом, чем бы закусить.

— Скорее не куда, а как долго она каталась. Если Карл Штольберг — это стихия воздуха, то твой сын — это огонь! Всё выжигающее пламя! Закатилось мое «перекати поле» в кратер этого вулкана и пропало там. Это не клетка, это не путы, это — конец! — хлопнула по столу Валентина. — Что-то долго Мартин не возвращается. Не иначе плавает в бассейне с пьяными тётками или в женский душ завалился, случайно перепутав с мужским. Кстати, скажи честно, у твоего сына были любовные отношения за этот год?

— Были, врать не буду, но ничего серьезного. Он не может забыть Яну, да и не забудет никогда. Перекати поле… надо же такое придумать. А что ты так смотришь? Он — здоровый, молодой мужчина. Когда мой сын встречался с Яной, он об изменах и не помышлял. Я поклясться могу! А когда она его бросила…

— Я понимаю, — вздохнула Валентина. — Просто я тоже поклясться могу, что между Карлом и Яной ничего нет, кроме совместного проживания в одном замке. С тех пор, как она встретила Мартина, все остальные мужчины не свете перестали для нее существовать.

— Правда? — спросила Стефания Сергеевна, и слезы закапали на ее новую блузку. Ей очень хотелось в это поверить.

Валентина не смогла сдержаться и тоже расплакалась. Женщины в рыданиях обнялись. Они всхлипывали и утирали носы платочками, полностью отдавшись своим чувствам. Поток слёз прервал Мартин, который подошел к рыдающим, сами не знающим отчего, дамам и положил матери руку на плечо.

Стефания Сергеевна оглянулась. Глаза у нее были красные, нос предательски распух от слёз. Внезапно в глазах ее загорелся яростный огонь, и она со всего размаха съездила сына по физиономии.

Мартин охнул от неожиданности и схватился рукой за щёку.

— За что?! — выпалил он.

— Правильно! Так их! — поддержала Стефанию Валентина. — Физиология у них, видите ли! — Валентина негодующе окинула Мартина взглядом, как врага. — Оторвать бы им всё к чертям собачьим! Проблем бы меньше у всех стало!

— Каких проблем? Вы что, девушки, перебрали? — кивнул Мартин на пустую бутылку на столе. — Чего я вам сделал? Чего вы на меня набросились?

Валентина стала медленно подниматься из-за стола, тоже явно готовая к боевым действиям.

Мартин предостерегающе вскинул руку.

— Всё-всё! — сказал он. — Избиение младенцев откладывается до следующего раза. Хорошенького понемножку! — Он подхватил под руку проходившую мимо девицу и увлёк ее на танцпол.

Дамы печально посмотрели друг на друга и вздохнули.

— Я один раз пошла с Мартином на банкет на костылях, чтобы у него был благовидный предлог тактично отказывать всем желающим к нему прижаться: дескать, не может отойти от больной матери, — сказала Стефания. — А в конце вечера пришел мой знакомый и я, под взгляды удивленных женщин, пошла лихо отплясывать, отставив бутафорские костыли в сторону.

— Весёлая ты женщина, — вздохнула Валентина. — Задорная.

— Ой, Валечка, приезжай ко мне в гости, хоть навсегда! Мы с тобой нашли общий язык. Будем обедать в кафе, ходить в музеи, кататься на катере по каналам. Хочешь, я попрошу сына, и он нам купит личный катер, а мы устроим конкурс на лучшего капитана? — подмигнула новой подружке Стефания Сергеевна.

— Даже так? — подняла подрисованные бровки Валентина. — Спасибо за приглашение, но вынуждена отказаться. Я ведь актриса, служу в театре, задействована в текущем репертуаре. Если сказать честно, то на мне весь репертуар держится. Главный режиссер так и говорит: «Без вас, Валечка, нет будущего нашего театра».

Стефания вздохнула:

— Да, я понимаю! Актриса — это замечательная профессия. А бывали у вас на спектаклях смешные моменты?

Валентина радостно улыбнулась.

— Да, конечно! Да сколько угодно! Вот однажды поехали мы на гастроли. Везли Шекспира — «Гамлета» и «Отелло», представляешь?

Стефания Сергеевна понимающе кивнула. Валентина продолжила:

— А ведущая актриса наша, Рукосуева Галька, разболелась ни на шутку — кашляет, охрипла, голос у нее совсем пропал. Что делать? Завтра спектакль, билеты почти все проданы, а Дездемоны нет. Лежит в соплях наша Дездемона. Гастроли — второго состава тоже нет. Но наш главреж не растерялся, вызвал к себе нашу костюмершу, молодую девчонку, вручил ей текст роли и велел вызубрить к утреннему прогону. Та, конечно, в отказ, но он наобещал ей золотые горы — премию и внеочередной отпуск, и бедняжка согласилась, не понимая как за одну ночь можно выучить тонну стихотворного текста. Решили подстраховаться суфлером, чтобы не провалить спектакль на первом же акте. Ну, отыграли четыре акты, начали пятый, последний. Дело идет к развязке, вроде всё нормально, главреж уже довольно потирает руки. Но тут неувязочка — Дездемона легла на кровать ногами туда, где должна быть голова. Перепутала. Или не знала, всё же второпях происходило. Пришел мавр ее душить, откидывает одеяло, а там ноги! Он на минуточку оторопел, но взял себя в руки и сконцентрировался. А костюмерша поняла, что легла не так, тихонько переползла под одеялом и легла, как положено. Отелло этого не заметил, откинул с другой стороны одеяло, а там снова — ноги! Зал грохнул, артисты за кулисами попадали друг на друга от хохота. Зрители начали бисировать, кричать «браво!», представляешь? На следующий спектакль пришел весь город. Висели на люстре, сидели на ступеньках, стояли в проходе. Был полный аншлаг…

Неожиданно дивный рассказ Валентины прервали дикие женские вопли. Валентина прислушалась и похолодела — узнала родной голосок.

Стефания Сергеевна вскочила со стула с криком:

— Послушай, а это не твоя доченька? Тихая, спокойная… Господи боже мой! Да там драка! Янка дерётся с невестой! Мать моя в ботах, что же они не поделили?! Скорее, Валентина, их надо разнять!

Дамы бросились в центр схватки и стали растаскивать дерущихся подруг. Это оказалось нелегко — какая же свадьба без драки? Половина гостей радостно приняли в ней участие, ломая столы и стулья.

Осколки стекла и посуды хрустели под ногами разбуянившихся гостей. Шум стоял невероятный. Наконец девушек растащили.

Из кучи-малы вывалилась растрепанная Яна. Глаза ее горели ярче, чем стразы в волосах. Ее крепко держал новоиспеченный муж, оказывается, это он приложил недюжинные усилия, чтобы прекратить рукопашный бой с использованием подручных средств.

Яна была хороша — волосы висели клочьями, в них поблёскивали стразы, зеленое платье — в лоскуты, макияж весь стёрся, превратив лицо в странную разноцветную маску с грязными разводами. Надо отметить, что новобрачная выглядела не лучше. На ее платье вывернули салат оливье, а в прическе присутствовала селедка под шубой. Она была в одной туфле, а вторую держала в руке в боевой готовности. Ася тяжело дышала и отдувала упавшую на лицо прядь из растрепавшейся прически.

Яна столкнулась взглядом с матерью, кисло улыбнулась, потом перевела взгляд на Стефанию Сергеевну и окаменела. Та готова была ее разорвать, Яна сразу это почувствовала каким-то восьмым чувством. Ей мгновенно захотелось испариться, но Виталий Николаевич крепко держал ее за талию. Он повернул Яну к себе лицом.

— Ты как? — спросил он. — Жива? Говорить можешь? — И, не давая ей ответить, в тот же момент впился в ее губы, словно голодный вампир.

У почтенных дам от изумления отвалились челюсти, а Яна замычала и замахала худыми руками, словно ветряная мельница, пытаясь оттолкнуть Виталия, но, естественно, у нее ничего не получилось.

Женщины принялись бить Виталия дамскими сумочками. Причем сумочка Валентины, доверху набитая косметикой, весила килограмма четыре.

— Отпусти ее! Немедленно! — заорали вразнобой они.

Получив по голове ошеломляющий и отрезвляющий удар сумочкой Валентины, Лебедев разомкнул объятия и выпустил свою жертву. Яна отскочила в сторону, не зная, что и думать.

— Эй, ведьмы! Полегче! Вы что? Это же дружеский поцелуй! — пошатываясь, заявил новоиспечённый муж. Стало заметно, что он всё-таки уже прилично набрался.

— Ничего себе «дружеский»! Окстись! Ты что, молодец, Янку со своей женой перепутал? Решил, что это ей горько кричали? Вот как еще вмажу, сразу в голове прояснится… — замахнулась Валентина сумкой.

Лебедев закрыл голову руками и что-то промычал в ответ.

— Иди-иди, ловелас! — встряла Стефания Сергеевна. — Ишь, раздухарился! Смотри, вон твою жену откачивают, марш к ней!

Лебедев, покачиваясь, удалился.

Яна наконец заметила Стефанию Сергеевну.

— Здрасьте! — сказала она. — Рада, что и вы здесь.

— Яна! — одернула ее мать. — Почему я должна краснеть за тебя? Драка на свадьбе! Да еще с невестой, это уже ни в какие ворота…

— У меня были причины.

— Святые угодники! Ты что, ополоумела? Какие у тебя были причины бить новобрачную?

— Мамочка, не лезь не в свое дело. Я не маленькая.

— Неужели? А по поведению не скажешь. То она дерётся с невестой, то целуется с женихом… Деточка, ты в своем уме?

— Мама, ты что, Виталия не знаешь?

— Как раз прекрасно знаю! И знаю еще, что он лет десять в тебя влюблен!

— Забудь, он женился на Аське!

— Но, я смотрю, старая любовь не ржавеет, — отметила Стефания Сергеевна, устало опускаясь на стул.

— Да он просто напился, не соображает, что делает, — смутилась Яна.

— Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, вот прямо буквально, — не согласилась с дочерью Валентина. — Тебе бы надо привести себя в порядок. Сходи в дамскую комнату.

Яна послушно повернулась и, покачиваясь на высоченных шпильках, направилась по указанному адресу.

— Нет, ну ты подумай… — сказала Валентина, усаживаясь рядом со Стефанией Сергеевной. — Она еще дерётся! Чем старше, тем дурнее.

— А, может, у нее действительно были серьезные мотивы?

— Скажешь тоже… Настолько серьезные, что потребовалось отлупить невесту прямо на свадьбе?

Стефания Сергеевна вздохнула:

— Это я и про моего могу сказать. Иногда я его вообще не понимаю, как будто он инопланетянин, честное слово.

Дамы тяжело вздохнули и замолчали.

Драка постепенно затихла. Драчунов растащили, официанты и уборщицы бросились убирать разбитую посуду и наводить порядок. Гости вернулись к уцелевшим столам и снова зазвенели бокалы — веселье продолжалось.

Яна вернулась к столу с чистым лицом и кое-как приглаженными мокрыми волосами.

— Яночка, я давно тебя не видела, — сказала Стефания Сергеевна. — Ты прекрасно выглядишь. Только еще больше похудела, или мне кажется?

— Да высохла вся! — поддержала Валентина. — Ее скоро волосы будут перевешивать назад, или ветром унесет.

— Не преувеличивайте. Я в норме. Вон сколько закусок, — Яна рукой обвела стол. — Ешь не хочу. Начну отъедаться, — попыталась пошутить Цветкова.

— Чтобы побеждать в кулачных боях? Если будешь и дальше свалки такие устраивать, то дотла спалишь оставшиеся калории, поверь мне, — усмехнулась Стефания Сергеевна.

— Вроде интеллигентные люди… Из-за чего хоть вы с Аськой сцепились-то? — поинтересовалась Валентина.

— Из-за Мартина, — вздохнула Яна.

— Из-за какого Мартина? Не обманывай! Его тут даже не было! На свадьбе он присутствовал, молодых поздравил, но больше около вас не появлялся! — выпалила Валентина.

— А при чем тут он? Я имею в виду, его присутствие? Я увидела его на свадьбе, и у меня сразу помутился рассудок. Я то ли обрадовалась, то ли расстроилась. А тут она… стала мне капать на мозги, что он не один пришел, что с красивой тёлкой, что утри нос… Ну, я и сорвалась, — попыталась поправить прическу Яна. — Не должна она была мне такое говорить, зная меня, как никто другой!

— Да кто она-то? — не понимала Валентина.

— Кто-кто… Невеста наша любимая!

— Ася — серьезная женщина, на нее это не похоже, — не поверила Валентина.

— Так и я ей сказала, мол, у тебя крыша поехала, как ты замуж выскочила.

— Поэтому ты решила соблазнить ее мужа? — всё еще не могла забыть страстный поцелуй жениха Стефания Сергеевна.

— Да никого я не соблазняла! Он сам ко мне прилип, пьяный же! Хорошо, что Ася не увидела! Мне что, теперь не видеть их? Не ходить к ним в гости? Остаться и без подруги, и без друга? В одиночестве?

Стефания Сергеевна посмотрела на Яну изумленно:

— А ты, дорогуша, после драки на их свадьбе собираешься ходить к ним в гости? Я бы тебя на порог не пустила. Ты же опасна для окружающих.

Яна неопределенно пожала плечиками: мол, жизнь покажет.

В то время гости совсем успокоились, налегли на закуску, невеста снова появилась за праздничным столом, правда, уже не в таком безупречном наряде. Жених уселся рядом с ней, он обводил гостей сияющим взглядом, видно было, что ему — хорошо.

Стефания Сергеевна повернулась к Яне.

— Так ты, милочка, устроила весь этот бедлам, всю эту суматоху под диваном, приревновав Мартина к его якобы спутнице? — усмехнулась она. — Тёлка, говоришь, красивая? Спасибо за комплимент. Он со мной вообще-то пришел!

— С вами? — оторопела Цветкова. — Какая глупость… Зачем тогда всё…

Она вскочила и устремилась к невесте. Та попыталась спрятаться за мужа, но Яна уже вцепилась ей в руку. Глаза ее горели.

— Аська, прости дуру неразумную, прости! Я словно в каком-то одурении была, ничего не соображала! Асенька, я не со зла! Ну, дура я, дура набитая, идиотка! Никогда в жизни я больше себе ничего подобного не позволю! — Яна попыталась поцеловать подругу в щёку.

Ася отстранилась.

— Да ладно… Проехали. На первый раз прощаю, — и она улыбнулась.

К ним подошли Стефания Сергеевна и Валентина.

— Извини ее, Асенька, — попросила мать Яны, — она же не со зла. Ты ее знаешь.

— Да мы вроде бы уже выяснили отношения. Пришли к мирному соглашению, — сказала новобрачная. — Здравствуйте, Стефания Сергеевна! Извините за потасовку. Надеюсь, что свадьба вам всё же понравится, и вы хорошо здесь отдохнете и повеселитесь. И, конечно, благодарю вас за роскошный подарок, что преподнес нам ваш сын.

— Асечка, я так за тебя рада! Поздравляю и тебя и Виталия. Будьте счастливы, детишек вам побольше!

Ася кивнула и повернулась к мужу.

— Спасибо. Я согласна. А ты?

Лебедев только мотнул головой. Все решили, что от тоже согласился.

Неожиданно раздался голос:

— Яна! Можно тебя на минуточку?

Мартин подошел незаметно, и поэтому Яна слегка вздрогнула.

— Я хочу тебя на танец. Пойдем? — обратился он к ней.

— Да я что-то натанцевалась уже, — ответила Яна, небрежным жестом пытаясь пригладить волосы.

— Ты боишься меня? — улыбнулся Мартин.

— Еще чего! Пошли! — Яна взяла его под руку и повела к танцполу.

Звучала тихая спокойная мелодия. Они смотрели друг на друга и не могли насмотреться.

Яна поймала себя на мысли, что, может быть, не стоит так сразу показывать Мартину свою заинтересованность.

— Я не видел тебя целую вечность, — произнес Мартин. — Это невыносимо, но я почему-то выдержал.

Яна нежно тронула его плечи и шею.

— Человек ко всему привыкает. Но мне без тебя было тяжело. Пусто и одиноко.

Мартин чуть сильнее прижал Яну к себе.

— Сочувствую, что тебе не удалось второй раз стать отцом. Жаль, что Варвара потеряла ребенка. Я не имела возможности принести тебе свои соболезнования.

— Да, мне очень жаль ребенка. Он был ни в чем не виноват, — ответил Мартин. — Но давай сменим тему. Я так рад, что наконец-таки тебя вижу и могу с тобой поговорить. Ты изменилась. Стала еще красивее.

— Да ладно… Льстец. Но согласна — мне нет равных по красоте, — засмеялась Яна. — Ну а как ты живешь?

Она словно находилась в сладком забытьи, была окутана аурой Мартина, могла слышать биение его сердца, видеть любимые глаза, веснушки на высоких скулах, ощущать родной аромат его лёгкого дорогого парфюма.

— Я загрузил себя работой. Открыл еще одну фирму. Ничего интересного. Решал проблемы со здоровьем матушки.

— Что со Стефанией Сергеевной? — насторожилась Яна.

— Сейчас уже всё хорошо, — успокоил ее Мартин. — Я очень надеюсь, что ты останешься на несколько дней в Питере после свадьбы? Мой подарок, квартиру, которую ты не приняла, я не продал. Она ждет тебя.

— У меня прекрасный номер в отеле. Планирую побыть в Питере несколько дней, а потом мне надо возвращаться. У меня, знаешь, тоже в Москве дела.

— В Москве или в Чехии? Вернешься к Карлу в замок? — пристально посмотрел на нее Мартин.

— Да, сначала поеду в Москву, потом в Чехию. Но жить там больше не буду, возвращаюсь на Родину. Депрессивный период закончился, надо думать о клинике, — сказала Яна. — Бизнес надолго оставлять нельзя.

— Ты же знаешь, что я всегда помогу, ты только скажи, что тебе нужно…

— Я знаю. Не переживай. Дела у меня идут нормально. Занимайся своей жизнью.

— Я и занимаюсь. Ты тоже часть моей жизни, — улыбнулся Мартин.

— Молодые люди, если вы хотите поговорить, то не занимайте танцпол, — сказал им кто-то из нервных гостей.

И они поняли, что не танцуют, а стоят и смотрят друг другу в глаза. Мартин рассмеялся, Яна тоже не смогла сдержать улыбку.

— Может, сядем за стол? — предложил Мартин.

— Давай.

«Сейчас он будет уговаривать меня вернуться, пытаться поцеловать, просить снова простить его», — подумала Яна, присаживаясь на стул, обитый красным бархатом. Мартин сел так, чтобы видеть лицо Яны.

— Я предлагаю тебе остаться друзьями, — ошарашил ее Мартин.

Он словно дал ей пощечину. Цветковой понадобилось время, чтобы прийти в себя.

— Друзьями? — еле произнесла она. — Хорошо, как скажешь.

— У тебя своя личная жизнь, у меня своя. Мы провели некоторое время вместе, и это время было прекрасно, но сейчас всё закончилось. Ты знаешь, я всегда стараюсь остаться со всеми в хороших отношениях. Зачем плодить ненависть? Ее и так много в нашем мире.

— Так я теперь одна из твоих многочисленных бывших, с кем ты в хороших отношениях? — засмеялась Яна. — И на какую тему мы с тобой будем общаться, друг?

— Да на какую хочешь! — развел руками Мартин.

— С кем ты сейчас занимаешься любовью? — спросила Яна.

— Я?

— Ну, а кто? Про себя я знаю, что ни с кем. Хочу это узнать у тебя, дружище! Друзья же могут поговорить на эту тему? У них нет запретных тем! Мы с Асей всегда обсуждали парней и наши увлечения, — вальяжно раскинулась на мягком стуле Яна, продолжая веселиться.

— Знаешь, есть разница. Вы с Асей друзья-женщины, а мы с тобой все-таки разного пола!

— Да ладно! — округлила большие голубые глаза Цветкова. — У тебя странное представление о дружбе, у настоящей дружбы нет половых признаков. А потом, я же тебя не спрашиваю подробности, мне это неинтересно. Просто расскажи, кто эта девушка?

— Зачем тебе это знать? — смутился Мартин. — Дурацкие какие-то вопросы.

— Ах, да! Совсем забыла, дружище! Мы же с тобой тоже были близки! Эх, давно это было, хорошие были времена! Только я уже не помню, как с тобой спать. Может, напомнишь хотя бы один раз, чисто по-дружески? Твоей девушке не скажем, там у тебя отношения, а со мной просто дружба, объяснишь ей уж как-нибудь.

— Яна, не юродствуй. Всё не так, — Мартин покраснел, разозлившись.

— Ну, я на правах твоей бывшей хочу предъявить тебе претензию, — Яна состроила обиженную рожицу и вытянула губы уточкой. — Не перебивай меня, зайка.

Ну, что такое? Сколько женщин у тебя было? И всегда ли ты одной даришь машину, другой — отдых на островах, третьей — колье с бриллиантами? Вот мне перепала квартирка. Значит, я не хуже всех? Правда, подарок я не приняла. Ты меня бросил. И где мои отступные? А, друг? Я жду подарок, достойный меня, а потом будем дружить, — заключила Цветкова.

— И что бы ты хотела? — в темных глазах Мартина вспыхнули веселые огонечки, это завело Яну еще сильнее.

— Я бы хотела, чтобы ты купил себе дорогой, прочный шлем, потому что я собираюсь тебя прибить! — Она резко плеснула ему в лицо шампанское, вскочила и, убегая, выкрикнула напоследок: — Дружи со своими тёлками, а ко мне не приближайся! В гробу я видала таких друзей!

Мартин взял бумажные салфетки и промокнул лицо. Именно за этим занятием и застала его Ася.

— Слушай, мне кажется, мы немного просчитались. Я ее никогда такой не видела.

— Это была твоя идея, — напомнил Мартин.

— Да, моя! Я и не отрицаю. Я ее знаю с детства, помню всех ее ухажёров и мужей. Знаю, что она уходит первая, а потом мужчины могут делать всё, что угодно, но это будет бесполезно. Они словно бьются о каменную стену. Тебя она полюбила, и это тоже правда. Но поведение, когда ты всё время перед ней извиняешься, бегаешь за ней, умоляешь, оно ни к чему не приведет. Надо действовать наоборот: полное безразличие и холодная учтивость. Это должно Янку заинтересовать, заинтриговать и возбудить. Конечно, мы рисковали, если Яна не шутила и на самом деле остыла к тебе. Но такой бурной реакции я не ожидала. Сработало! Что и требовалось доказать: Яна дико тебя ревнует, а значит любит. Так что действуй! Не отпускай ее больше.

— Мне ее силой удерживать, что ли? — усмехнулся Мартин. — Но я сам всё понял. Мне надо было просто посмотреть ей в глаза, и я увидел то, что хотел увидеть. Янкины глаза сияли, в них было всё, кроме безразличия. А для меня это сейчас самое главное.

— Даже ненависть и злость лучше? — усомнилась Ася.

— Безразличие хуже, — повторил Мартин.

— А если неприятие? — продолжала допытываться Ася.

— Я держал ее в своих руках и всё чувствовал. Ее тело трепетало, она любит меня.

— Тебе видней, — пробормотала Ася, потирая область ключиц, куда Яна заехала в драке локтем.

К ним подошла Клавдия Михайловна и принялась, совершенно не стесняясь, во все глаза, рассматривать Мартина.

— Так ты его знаешь? Знаешь и молчишь? Граф Дракула? Зачарованный принц?

— Вы сейчас ко мне обращаетесь? — спросил растерявшийся Мартин.

— Нет, к Асе. Я пытаюсь угадать, кто вы, прекрасный незнакомец, — Клавдия Михайловна кокетливо накручивала на палец рыжую кудряшку.

— Думаю, что-то среднее из предложенных вариантов, — ответил Мартин.

— Это парень Яны — Мартин, — шепнула ей на ухо Ася, чтобы несколько угомонить веселую тётю своего новоиспеченного мужа.

— Так это вы с ней в замке зажигаете? Я сразу угадала! — подмигнула ему Клавдия Михайловна и воскликнула: — Ой! Ты что, Ася, как слон?! Ногу мне отдавила!

— Нет, в чешском замке Яна жила с другим, со своим бывшим мужем, мы просто давние знакомые, — ответил ей Мартин, вполне дружелюбно.

— Она была с вами знакома, а потом ушла к другому?! — еще больше удивилась Клавдия Михайловна. — Да Яна не в себе!

— Послушайте, — раздраженно сказал Мартин, — я не расположен сейчас обсуждать жизнь Цветковой. Какое вам, собственно, дело, что за вопросы?

— Клава, там конкурсы интересные, — взяла тётку за пухлый локоток Ася.

— Я даже забыла, зачем пришла. Мартин, я бы хотела с вами еще увидеться, — игриво посмотрела на него Клавдия.

— Мы обязательно повидаемся, — ответил Мартин, как всегда учтиво улыбаясь.

Женщины удалились, а Мартин обвел зал в поисках Яны и, не найдя ее, решил поплавать. Он направился к бассейну. Он взял фирменные плавки, подготовленные для гостей специально к этой свадьбе, и пошел в душ.

Фигура у Мартина была потрясающая. Он нырнул в бассейн, где царила веселая кутерьма, летели брызги и звучал веселый смех. По краю бассейна ходили очень красивые девушки в одинаковых золотых купальниках, они разносили фрукты и шампанское. Одна официантка изящно нагнулась к новому пловцу, когда он, отфыркиваясь, вынырнул на поверхность.:

— Желаете выпить?

— Нет, спасибо.

Девушка отошла.

— Поберегись! — раздался громкий женский вопль, и всех, в том числе и Мартина, накрыло волной-цунами.

Это Клавдия Михайловна прыгнула в бассейн бомбочкой. Эффект ей удался. Все обратили на нее внимание.

— Привет, красавчик! Не уйдешь от меня! Вот и свиделись! — Клавдия Михайловна вынырнула из воды и, держась за бортик, выпятила впечатляющую грудь. На ее купальнике были портреты жениха и невесты. Изображения оказались сильно растянуты в ширину, так как никто не догадался, что купальники будут надевать чрезвычайно полные дамы.

— Наши молодожены явно поправились, — отметил Мартин.

Клавдия Михайловна рассмеялась в голос.

— Да уж! Что за дебильная идея — напечатать лица наших молодожёнов на купальниках? У кого-то минимализм, а у кого-то они растянутся до размера арбуза. То ли дело у вас, у мужчин, в шортах-плавках свободного кроя особо не оценить ваших достоинств по размерам лиц новобрачных. Хотя, идея прикольная, беру свои слова обратно, — взяла фужер с шампанским Клавдия Михайловна.

Мартин заметил на ее руке розовый браслетик с маленьким зайчиком.

— Милая вещица.

— Т-с-с. Это моя метка, по которой меня должны найти, и я дам подсказку, — лукаво ответила Клавдия.

— Квест? — поднял брови Мартин, изображая интерес.

— Типа того. Пусть сначала найдут. Он должен понервничать, ну а я приобрету зимние сапоги, что присмотрела на распродаже. Это же не очень дорого? — продолжала говорить загадками Клавдия Михайловна.

— Я не понимаю, о чем вы, — честно признался Мартин.

— А вы тоже будете участвовать!

— В чем?

— В выкупе невесты после ее похищения. Не знаю, как тут у вас в культурной столице, но у нас без этого нельзя. Сейчас жених отправится ее искать и… Куда вы смотрите? — заинтересовалась тётка жениха, оборачиваясь.

— Невесту искать не надо, она уже с нами, — ответил Мартин, наблюдая, как Ася с несколько растерянным видом идет вдоль бортика бассейна.

На Асе был белый купальник, вполне в духе новобрачной. Гости подходили к Асе и что-то говорили ей, улыбались и поздравляли. Мартин опытным мужским взглядом бегло окинул ее фигуру. Ася была женщина стройная, с длинными ногами, маленькой грудью и несколько широковатыми, женственными бедрами. Он вдруг почему-то вспомнил, что однажды даже спас Асе жизнь, вытащив из моря.

Заметив Мартина и тётку мужа, Ася тут же кинулась к ним и села на бортик, свесив ноги в воду.

— А ты что тут делаешь? — оторопела Клавдия Михайловна. — Я же должна тебя спасать, подсказывать Витальке.

— Чего подсказывать? А где он, кстати? Я не могу найти своего мужа. Вы его видели?

— Тебя же похитили! — изумилась Клава. — Я собственными глазами видела, издалека, правда. Ты была в белом платье, тебя запихивали в машину. Виталий был рядом с тобой, он пытался отбить тебя у похитителей, в общем, всё было сделано, как предписывает свадебный обычай.

— Клавдия Михайловна, я не против, чтобы ты веселилась, но прошу тебя — не пей больше. Что там тебе еще померещилось? — возмутилась Ася. — Я уже давно здесь. В баре коктейль пила, ждала Виталия.

— Здрасьте, кошки, Новый год! Я в своем уме! Я видела похищение невесты, похитители должны были оставить план, как тебя найти. У меня розовый зайчик — подсказка, — махнула рукой с браслетом Клава.

— Где вы это видели? — первым пришел в себя Мартин.

— В подземном паркинге. Там и Виталий был, и невеста, — совсем растерялась Клавдия Михайловна.

Мартин подтянулся на мощных руках, ловко перемахнул через бортик бассейна и побежал в раздевалку. Его внезапно охватило сильное волнение, хотя пока еще ничто не предвещало плохого. Он с трудом натянул одежду на влажное тело и помчался к лифтовой зоне, решив спуститься по лестнице в подземный паркинг культурного центра, чтобы не терять времени и не ждать лифт. Перед его глазами промелькнули несколько пролетов, потом потянулись стены, столбы, ряды машин, яркий свет освещения, одна из ламп на потолке неприятно мигала и потрескивала. Мартин автоматически отметил полное отсутствие людей.

Вейкин издалека увидел лежащего ничком мужчину в костюме. Уже через секунду Мартин был рядом и профессионально осматривал пострадавшего, пытаясь нащупать у него пульс сначала на кистях рук, потом на шее. Пульс прощупывался только на шее, и то слабо. Он вызвал «скорую помощь» и позвонил своему другу, следователю Ольшанскому Петру Ивановичу.

Поражало количество крови вокруг. Мартину надо было найти источник, чтобы хотя бы попробовать ее остановить. Он перевернул мужчину лицом вверх и снова ужаснулся. Все лицо было в крови, зияла огромная ножевая рана в паху, в опасной области бедренной артерии. А само орудие преступления, то есть нож, был воткнут в живот мужчины. Его рубашка сейчас была вся алая от крови.

Мартин не стал трогать нож, а вот на рану наложил давящую повязку из своего галстука, сложенного в несколько слоев, и ремня, удерживающего галстук на месте кровотечения.

Именно в этот момент на лице мужчины, словно в красной маске, появились какие-то пятна, это он открыл глаза.

— Тихо-тихо, мужик! Лежи, «скорая» уже едет! — сказал ему Мартин.

Та часть лица, где должны были быть губы, зашевелилась, а потом надулся большой кровавый пузырь.

— Яна, — прошептал он, — Яна…

— Что? — наклонился Мартин, услышав знакомое имя.

— Я… на… Яна, па… па… — Голова мужчины откинулась в сторону, пятна на лице исчезли, кровавая маска снова поглотила глаза.

— Очнись! Эй!

— Виталик! — оглушил Мартина истошный женский крик, и Ася, появившаяся в сопровождении Клавдии Михайловны, упала перед раненым на колени. — Виталик! Как же так? Что же это такое?! Что случилось?!

— Виталик? — ошарашенно посмотрел на мужчину Мартин. — Господи! Я его не узнал!

— «Скорую»! «Скорую»! Он жив? — плакала Ася.

— «Скорую» я вызвал, — ответил Мартин.

Состояние у Виталия было очень плохое, судя по количеству крови вокруг. «Скорая помощь» уже въезжала в подземный паркинг.

— Это мой муж! Это наша свадьба! Скажите, он жив? — умоляла мрачных и немногословных медиков молодая жена. В ее глазах плескалось отчаяние. Рядом стояла бледная Клавдия Михайловна, она прижимала руки к груди и не могла произнести ни слова.

Врач обратился к Мартину как к самому вменяемому здесь человеку:

— Полицию вызвали?

— Я сообщил следователю, он приедет с кем положено, — ответил Мартин.

— Мы не можем ждать, состояние критическое. Вы уж тут сами их встретьте.

— Конечно. Не теряйте времени.

Виталия погрузили на каталку и поставили ее в машину.

— Я с вами! — впорхнула туда Ася.

— Вы кто? — спросил у нее врач.

— Я? Я же его невеста! То есть уже жена! Я не нашла свое свадебное платье, оно куда-то исчезло из раздевалки, — ответила Ася.

Врач кивнул, за ней закрылась дверь, и с оглушающей сиреной машина рванула с места.

Мартин проводил «скорую» взглядом, пытаясь унять в душе отчаяние, потому что уже видел такие травмы на войне и ничего хорошего они не предвещали. Конечно, как нормальный человек он пребывал в шоке. Такое происшествие, да на свадьбе! Бедная Ася.

Мартин обернулся и оторопел.

Клава лежала в луже крови точно так же, как до этого лежал Виталий Николаевич. Сначала он подумал, что она потеряла сознание, и было ринулся к ней, но услышал окрик:

— Не приближайся! Стой, где стоишь! Ты затопчешь следы преступления!

— Что вы тут делаете? — изумился Мартин.

— Труп же увезли, я должна заменить его, чтобы полицейские понимали, что произошло, — пояснила Клава.

— Вы сериалов насмотрелась, что ли?

— Ты на себя посмотри! Стоишь весь в крови! Как граф Дракула! Точно я тебя подметила! Белая кожа, темные глаза. Мартин, ты только не думай, что я свихнулась. Я правда видела здесь и Виталия, и невесту, и как ее запихивали в машину.

Мартин повернулся на звук шин и увидел, что в подземный гараж въехали большой черный джип и полицейская машина. Из первой вышел Петр Иванович и присвистнул.

— Ого! Руку пожимать не буду. Сколько кровищи! Я привез с собой группу, судмедэксперта и понимаю, что не зря. Ты же говорил, ножевое ранение? А тут баба, скорее всего, задушенная. Не ты ее? Я-то знаю, как они тебе надоедают. Дошел до точки кипения и того…

— Петр, ну что ты несешь? Чего «того»? Раненого, кстати, вашего брата полицейского, увезли, он в критическом состоянии. Медики не могли ждать. Жизнь в нем еле теплилась, он был без сознания. Раненый — это жених, Виталий Николаевич Лебедев.

— А баба эта кто? — махнул рукой следователь в сторону Клавдии Михайловны.

— Хватит меня называть бабой, что за хамство! — подала голос Клавдия. — Я легла на место пострадавшего, чтобы у вас перед глазами была полная картина преступления.

— Господи! У вас с головой, уважаемая, всё в порядке? — удивился следователь.

— Со мной-то всё хорошо, чего не скажешь о моем племяннике, которого увезли с ножом, торчащим из живота, — ответила Клавдия и уточнила: — Так мне не надо здесь лежать?

— Нет, конечно. Это кошмар! Что только люди себе не напридумывают. Мартин, говори, что произошло? — обратился он к другу.

— А без меня тут не обойтись! — снова встряла Клавдия Михайловна, восставшая из лужи крови.

Они вдвоем рассказали следователю всё, что им было известно.

— Так вы видели, как похищали невесту, но, как я понимаю, сама невеста уехала сейчас с пострадавшим? — сказал Петр Иванович. — Она напоследок сказала, что не смогла найти свое платье. А если вам всем поверить, то напрашивается только один вывод: похитили кого-то другого, одев в платье невесты. Зачем? Или какая-то женщина фатально для себя примерила свадебное платье, возможно, захотев посмотреть на себя в роли невесты? А ее и сцапали.

— Какое-то странное игровое похищение, при котором убивают жениха, — задумалась Клавдия Михайловна. — Удар был сильным, убийца был уверен, что жертва скончается через несколько минут.

— Он сказал «Яна…» — вспомнил Мартин. — Яна! Наверняка похитили ее! Точно! Ну кого еще? Точно ее! Виталий, видимо, бросился ее спасать, и был ранен.

Петр Иванович быстро дал распоряжение своим людям никого не впускать и никого не выпускать из культурного центра.

— Кто дал вам браслет и сказал, что будет шуточное похищение невесты? — спросил Мартин. — Кто дал браслет?

— Мне? — внезапно отупела Клавдия Михайловна.

— Соображайте быстрее!

— Так этот… кто нам прически делал. Стилист Слава! — выпалила перепуганная тётка жениха.

Мартин сорвался с места и побежал, крикнув Петру:

— Камеры видеонаблюдения смотри! Объявляй план «Перехват»!

Мартин носился по банкетному залу, судорожно оглядываясь по сторонам. Яны нигде не было видно, а ведь ее всегда сразу заметно! Полиция уже вразумляла гостей и пыталась собрать их в одном зале за столом.

— Это беспредел! Чего вы себе позволяете?! У нас свадьба! — возмущались подвыпившие гости.

Кое-как людей удалось успокоить. Один из полицейских очень громко сообщил гостям:

— Какую свадьбу вы продолжаете праздновать? Жених в реанимации, невеста уехала вместе с ним. Что вы собрались праздновать без виновников торжества?

После этого народ немного поутих, сник и смирился со своей участью. Но смирились, в основном, гости со стороны невесты, а вот со стороны жениха, наоборот, пришли в возбуждение:

— Да мы сами менты! Да мы за Виталика! Да что вообще произошло?

— А еще была похищена подружка невесты, а до этого ее переодели в свадебное платье! — довели до гостей остаток информации. — Кому что известно? Никто не покидает здание. Каждый вспоминает, где был в течение последнего часа, кто это может подтвердить, и все сдают отпечатки пальцев. Орудие преступления уехало в теле пострадавшего. С него тоже будут сняты отпечатки.

Народ возмущался и истерил.

— Вы с ума сошли? Вы думаете, что убийца между нас? В этом нужно разобраться. Где ваше начальство?!

Некоторым женщинам стало плохо. Полицейские из Москвы понимали, что коллеги действуют по протоколу, особо не возмущались, переживали за Виталия Николаевича и всячески предлагали помощь. Мартин, словно коршун, искал зацепку — стилиста Славу. Ему сказали, что Слава только что отъехал на своей спортивной «Тойоте» фиолетового цвета от стоянки. Он успел проскочить буквально за две минуты до того, как выход закрыли.

— Петр, я постараюсь его найти! — крикнул Мартин следователю.

— Свяжись с ребятами! Я тоже отдам распоряжения, — ответил ему Петр Иванович.

Мартин выбежал на улицу, на ходу позвонил своим бывшим соратникам с просьбой найти фиолетовую «Тойоту», которая выехала от центра. Он завел свой мотоцикл, совершенно не зная, в какую сторону ему направиться. Хорошо, что ему позвонили.

— Мартин, похожая «Тойота» движется в сторону спального района «Онегин» по шоссе 355. Перехватить?

— Я сам! Скиньте номера! Хоть один снимок.

— Сейчас сделаем, — ответили ему.

Мартин рванул на своем мотоцикле быстрее ветра и понесся в указанном направлении. Он обшаривал взглядом каждую похожую машину и мчался дальше, понимая, что стилист тоже едет с большой скоростью, тем более на спортивной машине.

Минут через пятнадцать он увидел машину с нужными номерами.

— Я нашел его, еду за ним, — сообщил Мартин.

— Ты там поаккуратнее! В любом случае. И если он преступник, то это опасно, а если он не виноват, то ты тоже, смотри, не убей его с таким-то запалом.

— Но я должен его остановить! Время тикает, и если он знает, где находится Яна…

Мартин обогнал «Тойоту» и принялся махать ему рукой, мигать фарами и всячески показывать, что просит остановиться. Любой нормальный человек остановился бы, потому что, возможно, его предупреждают о поломке машины. Другой нормальный человек не остановился бы, подумав, что это какой-то «развод», и поехал бы дальше, а если бы его продолжили преследовать, то позвонил бы в полицию, а еще мужу или другу, если бы так преследовали женщину. Но то, что сделал Слава, перешло все границы. Он немного замедлил ход, Мартин вслед за ним тоже, все время мигая фарами и призывая машину перестроиться в правый ряд и припарковаться. Стилист тоже замигал, показывая, что намеревается остановиться. Мартин на одну секунду посмотрел назад, чтобы окончательно уйти вправо, никому не помешав, и в последний момент заметил, что фиолетовая «Тойота» вдруг резко набрала скорость, и почти сразу он почувствовал сильный удар по своему мотоциклу. Мотоцикл перевернулся, Мартина протащило по асфальту, казалось, целую вечность, но ни боли, ни страха он не испытал.

Единственной мыслью, что его посетила, была мысль о том, что он не хотел бы так нелепо погибнуть именно сейчас, потому что не успел спасти Яну.

Мотоцикл пролетел чуть назад, а Мартин чуть вперед, то есть они не разделились на две параллельные прямые, а скорее летели по одной прямой. Сначала Мартин, как более легкое звено, а за ним его железный конь, скрежеща по асфальту и выпуская фейерверк искр. Их вместе вынесло на соседнюю полосу, под колеса других автомобилей. По стечению обстоятельств на них неслась огромная фура, водитель яростно жал на тормоз, но не успевал остановиться ни по каким законам физики. Мартин тоже это понимал, глядя на приближающийся многотонный монстр сквозь треснувшее и залитое кровью пластиковое стекло шлема. Гибель была неотвратима… Но мотоцикл, когда-то подаренный ему Яной, сделал настоящее чудо. Он полностью попал под левые колеса фуры и погиб смертью героя, но напоследок ему удалось изменить траекторию движения фуры. Она пошла уже по волнистой линии, теряя скорость, и смогла остановиться в сантиметре от тела Мартина.

— Господи! — вылетел из фуры водитель. — Не наехал! Слава богу! Слышь, мужик, ты живой?

— Живой, — ответил Мартин, снимая шлем, потому что всё равно ничего сквозь него не видел.

— Это чудо просто! Тебя мотоцикл спас! Дорогой, наверное? Жалко! У меня ногу просто судорогой свело, так я на тормоз давил! А фура тяжеленная, в ней кондиционеры! Ее просто так не остановить. Я поседел, наверное. Я видел, что тот урод сделал! Он намеренно наехал на тебя. Я могу это подтвердить и засвидетельствовать в любом суде…

— Помолчи! — остановил нервный монолог Мартин. — У тебя фура не пострадала?

— Чего? А… Да что ей будет? Резина не сотрется от сильного торможения. Твой мотоцикл как семечка в жернова пошел.

— Помоги мне! Поехали!

— Ты что? Куда поехали? — опешил водитель.

— За этим уродом, что меня сбил. Ты же его тоже запомнил? Скорее! — еле поднялся на ноги Мартин.

— Да ты что?! Ты, видимо, голову ушиб! Тебе к врачу надо, а мне в полицию, чтобы тот урод, что спровоцировал аварию, оплатил ремонт фары и ободранную краску. Мы вместе должны держаться, и версия у нас должна быть одна. Но она и так одна. Правду будем говорить!

Мартин схватил водителя за грудки:

— У нас нет времени. Тебя как зовут?

— Валера.

— А я Мартин. Послушай, Валера, нам нет необходимости оставаться на месте аварии. Я тебе всё оплачу, весь ремонт! Клянусь, накину еще сверху, сколько скажешь. Но сейчас мы должны его догнать!

Жизнь человека в опасности!

— А ты? — спросил водитель.

— Чего я? — не понял Мартин.

— Твоя жизнь не в опасности? Ты весь в крови! — напомнил ему водитель.

— Валера, прошу! Иначе я сам сейчас угоню твою фуру.

— Поехали, — неуверенно ответил Валера и направился к машине.

Мартин, пошатываясь, дошел до фуры и еле-еле нашел силы, чтобы подняться в кабину и сесть рядом с водителем. В глазах Мартина тут же потемнело, и он на несколько секунд отключился.

Он открыл глаза, когда на его лицо полилась вода. Испуганный водитель Валера поливал его водой из бутылки. Мартин застонал.

— Ну, слава всем святым, — вздохнул Валера, очнулся! Ты как, браток?

— Нормально. Только голова кружится.

— Сотрясение мозга, наверное. Тебе бы в больницу.

Мартин выпрямился на сиденье.

— Нет-нет, со мной всё в порядке. Давай, друг, жми, мне нельзя терять время.

Валера включил мотор и машина мягко тронулась с места.

— Как там тебя? Мартин? А ты точно уверен, что с тобой всё в порядке? Мне труп в машине не нужен. Еще скажут, что уехал с места преступления, прихватив сбитого, то есть замел следы.

— Да не придумывай ты! Скоро всё пройдет. А куда мы едем? — спросил Мартин, всматриваясь в ветровое стекло.

— Мы не едем, мы несемся! Ты же сказал, следовать за обидчиком, вот еду… так быстро, насколько могу. Машину его пока не вижу, но шоссе здесь на несколько километров без поворотов, я знаю, потому что часто тут езжу.

— Это мне повезло. Давай, браток, гони, как можно быстрее.

— Сразу предупреждаю, что сбивать фурой я бандита не стану.

— Я этого и не прошу, — успокоил его Мартин.

— А ты не врёшь, что поможешь с ремонтом машины? — обеспокоенно покосился на Мартина водитель.

Мартин достал айфон.

— Работает… Скажи, у тебя телефон привязан к карточке какого-нибудь банка?

— Привязан, конечно. Как у всех, — ответил Валера.

— Говори номер телефона.

Вскоре на телефон водителя пришла эсэмэска с сообщением о поступлении денежных средств на его счет.

— Этого достаточно? — спросил Мартин.

— Ого! Да это слишком много, — округлил глаза Валера.

— Нормально. Ты на дорогу смотри! И скорость не теряй!

— Слышь, а ты это… миллионер, что ли?

— Типа того.

— Понятно.

— Чего тебе понятно? — Мартин разглядывал свои окровавленные ладони. — Вот гад! Брюки порвал, на ноге рана. Убью сволочь…

— Интересный ты парень, Мартин. Деньгами швыряешься только так, мотоцикл дорогой всмятку, а ты даже глазом не моргнул, баб, наверное, у тебя много, меняешь их как перчатки.

— Интересное я произвожу впечатление. Ты думаешь, сколько мне лет?

— Я вижу ты мужик самостоятельный. Женат?

Мартин промолчал. Но водитель не отставал:

 -Значит, изменяешь жене. Все богатые изменяют, — с уверенностью заявил Валера.

— А бедные хранят верность? — усмехнулся Мартин и ответил на звонок: — Да, это я. Да, жив я, жив! Ну и что? Это же останки мотоцикла, а не мои. Что значит кровь? Кожу немного содрал. Давай, говори! Я? Я держу себя в руках и даже очень крепко!

Мартин достал из бардачка рулон туалетной бумаги и вытер лицо. На виске тоже была кровь.

— Мои мысли вот уже несколько лет заняты только одной женщиной, — сказал он водителю, засовывая телефон в карман. — И именно ей сейчас грозит опасность. Через два километра будет поворот направо к коттеджному поселку, нужная мне машина припаркована у одного из коттеджей. Я покажу, где меня высадить, тебе туда не проехать, да и не надо, чтобы он тебя заметил. Меня он точно не ожидает увидеть.

— Как скажешь. Странный ты чувак. По тебе больничка плачет, а тебя несет непонятно куда. Надеюсь, что я не попаду с тобой в какой-нибудь криминал? Деньжищи еще такие…

— Не бойся, Валера. Я добрый волшебник. Вот здесь и останови, дальше я сам, — еще раз посмотрел на него Мартин. — Спасибо, друг, что ты вовремя остановился.

— Ну, ладно… Удачи.

Мартин обошел коттеджный поселок со стороны леса и вышел на нужную улицу. Голова кружилась по-прежнему, его даже немного пошатывало, координация движений была из рук вон. Он позвонил Петру:

— Я на месте.

— Не геройствуй, Мартин. Мы же не знаем, один он там или нет. Наши люди уже выехали.

— Всё будет хорошо, — ответил Мартин, понимая, что они теряют время.

Пустая «Тойота» стояла у высокого забора. Мартин, недолго думая, подпрыгнул, зацепился за край изгороди и подтянулся на руках. Он спрыгнул на землю и быстро побежал к дому, не зная, заметили его маневр или нет. Попасть в дом он решил через веранду, где были большие стекла. Аккуратно и бесшумно выдавив одно из них, Мартин проник внутрь и, прижимаясь поочередно то к одной стенке, то к другой, пошел по дому. Было очень тихо. Поэтому прозвучавший выстрел произвел эффект разорвавшейся бомбы. Пуля просвистела недалеко от головы Мартина. В коридоре показался парень, в его руке дрожал пистолет. По бледному перекошенному лицу было видно, что парень не в себе, а жгут, висящий у него на руке, только подтверждал это.

— Уроды! Сволочи! Оставьте меня в покое! Всё же хорошо! Мне обещали! Уходите!

Мартин поднял за ножку стул и метнул в парня. Парень упал. Пара выстрелов ушла в воздух, прежде чем Мартин придавил тщедушное тело к полу. Он несколько раз стукнул доходягу о пол так, что мог бы выколотить из него душу.

— Не убивайте меня! Не надо! Пожалуйста!

— То есть убивать — это только твоя привилегия, Славик-стилист? — спросил Мартин, ослабевая хватку, встряхивая его и прислоняя к стенке. — Давай говори!

— Я ничего не знаю.

Мартин сжал окровавленный кулак и занес его над лицом стилиста.

— Хочешь, я сделаю из тебя Квазимодо? Ни один пластический хирург тебе не поможет. Хочешь?! И куда ты потом с такой картошкой вместо лица? В слесари? В сантехники? Сможешь, Слава? Или и дальше будешь благоухать в трендовых парфюмах и тенденциях?

— Д-да… дальше буду благоухать, — сглотнул Слава. — Я всё скажу… Всё!

— Так говори! Времени нет! — встряхнул его Мартин.

— Я впервые в таком участвовал! Клянусь, что впервые! Вы скажете в полиции, что я впервые? Меня запугали! Взяли в заложники, можно сказать! Так всё и было! Клянусь!

— Ближе к делу! На свадьбе — твоем последнем заказе — подстрелили жениха и похитили женщину-свидетельницу.

— Высокую блондинку с длинными светлыми волосами? — уточнил Слава.

— Именно ее! Говори, что знаешь! — приблизился к нему Мартин с налитыми кровью глазами.

— Я ни при чем! Я никого не убивал! Я всё скажу! — снова сжался в комок Слава. — Пришли ко мне два бугая в кожанках, — поморщился он, явно давая понять, что пришедшие были одеты не от кутюр. — Стали меня избивать, угрожать, шантажировать.

— Интересно чем? Вряд ли твоя ориентация является государственной тайной.

— Не смешно.

— А ты видишь, что я смеюсь? — терял терпение Мартин.

— Вы чокнутый мотоциклист? Как вы выжили? Вас фура должна была размазать по асфальту.

— Ты, урод, уже два раза покушался на мою жизнь, третьего шанса я тебе не предоставлю.

— Ладно, ладно! Меня когда-то попросили клиентам помимо стрижек на дому еще одну услугу оказывать.

— Шмаль доставлять? — догадался Мартин. — Тоже, наверное, припугнули?

— Так грубо… Я таблетки разносил. Деньги нужны были. Думаете, так легко из глубинки выбраться? Я мечтал в Питере свой салон открыть.

— Если ты сейчас не начнешь говорить по делу, я тебя по стенке размажу, понял, гад?

— Я давно этим не занимаюсь! Меня припугнули, что сообщат о моей прошлой незаконной деятельности в службу наркоконтроля, если я не сделаю для них одно дело.

— Что ты сделал?

— Я должен был вплести в прическу невесты целое многомиллионное состояние — очень много крупных контрабандных бриллиантов. Вот и всё, что я должен был сделать! Больше я ничего не знаю, поверьте мне.

— Врешь, гад! Невеста знала об этом?

— Понятия не имею. Я не должен был… Что вы делаете? — прохрипел Слава, потому что его тонкая шея оказалась в сильных ручищах Мартина и один из позвонков уже предательски захрустел.

— Не надо! — вдохнул воздух Слава. — Не знала она, не знала. Невесту должны были похитить вместе с брюликами. Всё, что я знаю, это то, что ее должны переправить через кордон морским путем.

— Каким путём, какую невесту?! Кому она там нужна? Ее убьют, брюлики вынут — и всех дел!

Слава потёр шею.

— Да, конечно, вы правы. Скальп снимут — и всё.

— Господи, какой скальп?

— Да я камни так приделал, что не оторвать. Только с волосами.

Мартин поднял кулак.

— Теперь вопрос на засыпку: почему похитили не невесту, а ее подружку? Ну, отвечай, а то сейчас… — Мартин взмахнул кулаком.

Славик отшатнулся.

— Ну, чего вы… — проныл он слезливым голосом. — Я подумал — какая разница? Эта или та… Подружка невесты симпатичнее была, вот я ей и присобачил. Накрепко. Камни были наклеены на специальные нити, волосы у подружки были что надо, вот я и выбрал ее. У невесты стрижка, много ли в ее волосах брюликов спрячешь? Да она еще стала возражать, мол, ей блестящие камешки в волосах не нравятся, дурной тон. А ее подружка, наоборот, с радостью пошла на этот эксперимент, даже волосы не пожалела, я ведь ее предупредил, что клею намертво. Подружка невесты с внешностью кинодивы спокойно согласилась. Такая внешность выдержит всё. Жаль, что пропадет такая красота. Жениха жаль. Смелый мужик. Сражался за подругу своей молодой жены, как лев. Мне конец? — Улыбочка с лица Славы сползла под мрачным взглядом Мартина.

— Тебе в любом случае конец. Говори их имена, фамилии! Где их найти? Давай, всё рассказывай, а не то… — Крепкий кулак приблизился к носу Славика.

— Да ничего я не знаю! — взвизгнул тот. Ко мне приходил мужик по кличке Змей. Не знаю, кликуха это или фамилия. Паспорт я у него не спрашивал. Он заявился ко мне в салон и угрожал, я уже говорил. Отказаться я не мог. Здоровый жлоб, лысый, весь в тату. Такому убить, что плюнуть. Камни они привезли мне накануне, чтобы я их подготовил. Я всё сделал, Змей их забрал. Привез сегодня, перед свадьбой.

— Кто «они»?

— Мужик какой-то вместе с ним на джипе приехал. Но я его не видел. И номера машины не заметил. Я должен был сделать свое дело и уйти, но решил задержаться. Я в этом центре в первый раз, мне понравилось. Креативненько. Пожрать, выпить… Змей на торжестве не присутствовал, еще бы — такое страшилище. Я, конечно, понимал, что у него, скорее всего, есть помощник, который должен присматривать за бесценной головкой. А дама с алмазами в башке оказалась темпераментной, в драку с невестой полезла, хорошо, что волосы друг другу не стали выдирать!

— Разгадал, кто всё организовал? — спросил Мартин. — Это же Диана. Она тебя и прически делать рекомендовала.

— Думаю, что да. Хваткая такая баба. Я ненароком подслушал, как она со Змеем шепталась про отход морем. Испугался — жуть! Понял, что как свидетель я им не нужен. Поэтому, когда появилась эта рыжая, кудрявая толстуха Клавдия, я успел ей наплести про свадебные игры — похищение невесты, мол, она будет главная, ей начнут приходить подсказки, которые она сможет продавать богатым гостям и «безутешному» мужу и неплохо на этом заработает.

Эта дура поверила, ну, а я сделал ноги. Сильно запахло жареным.

— Вы меня сдадите полиции?

— Нет, возьму к себе домой на перевоспитание, — ответил ему Мартин, слыша звуки приближающейся сирены. — А вот и они, легки на помине.

— А мне смягчат наказание, я же вам всё рассказал?

— Только толку мало. Если с моей Яной что-то случится, я лично приду за тобой!

— Мне кажется, что они пойдут морем не из порта, а с частной пристани на маленьком катере.

— Когда кажется…

— Я серьезно! Я хочу облегчить свою участь! Я же никого не убивал!

— Это да… Ты просто украсил голову, приговоренную к плахе… Вставай! — резко поднял его на ноги Мартин.

Петр Иванович Ольшанский вместе со своими людьми ворвался в коттедж.

— Все живы?

— Все. Бери его, Петя, только сильно не реагируй на его слезливые истории. Отдай его ребятам. А я с тобой на машине в сторону моря. По дороге всё объясню.