Молоко, два белых, половинку чёрного, мешок гречки, пакет сахара, лавровый лист. Вот и магазин, а Лесной бабки нет, как и не было. Не случилось бы чего! Почему-то за Лесную бабку я переживала больше всех. Я думаю, она видит жильцов. Как животные, или младенцы, или старик. Это мы ни черта не видим. Особенно я. А младенцы, собаки и Лесная бабка… Может, ей надоело на них глазеть, потому она и ушла? Живёт себе в своём лесу, лыко вяжет (знать бы, что это такое), корзинки плетёт, собирает малинку. Молоко, два белых, половинку чёрного, мешок гречки, пакет сахара, лавровый лист. И всё-таки мне за неё тревожно.

Тётя Ира даже сразу не поняла, что бабки со мной нет. Бросила мне «Привет», схватила приготовленные пепси и жвачку, побежала мимо меня к выходу. Я сказать ничего не успела, как хлопнула дверь. Так и стояла в пустом магазине, соображая, куда делась бабка.

– Тань, а её там нет!

Я не видела её лица, но могу поклясться, что она удивилась и встревожилась не меньше моего.

– Не видела сегодня. Обычно всегда меня провожает. Думала, может, вы что-то знаете.

Тётя Ира покачала головой:

– Знаю, что наша полиция второй день где-то гуляет. Моя сменщица паспорт меняла и второй день не может забрать: приходит – вот такой замок на отделении.

– Может, по делам уехали… У вас-то как ночь прошла?

С недавних пор это у нас дежурный вопрос, вроде «Как дела?». С тех пор как старик сломал ногу, жильцы как-то особенно озверели. Тётя Ира говорит, раньше такого не было. Ну, упадёт что-нибудь ночью на кухне, ну, кто-то что-то потеряет с концами, ну, дохлых животных находили иногда. А тут… Наверное, Саныч и правда ослаб с этим переломом, а эти чуют слабину, как пираньи кровь.

– Сегодня ничего, нормально прошла. У Петровых, говорят, курицу придушили, и ночью ещё какой-то шум стоял. Сегодня не моя очередь, – кажется, она улыбнулась.

Ещё одна странная закономерность, которую я успела вычислить: жильцы никогда не трогают больше двух домов за одну ночь. Это странно, я думала, что жильцы на то и жильцы, что в домах живут. Но если, например, сегодня ночью посуда летала у Петровых и Ивановых, то Соловьёвы и Сидоровы будут спать спокойно. Получается, жильцы кочуют из дома в дом? Или как-то договариваются между собой? Но это звучит совсем глупо.

Тётя Ира собирала мой заказ, я смотрела, как большое пятно складывает в пакетик мелкие пятна. Устала ходить слепой. Наверное, надо уже попытаться уехать, но я боюсь. Каждый раз, когда я пытаюсь уехать, случается что-то плохое, и мне тогда кажется, что это из-за меня. Старик обещал в конце месяца уехать со мной. Ну, он в церковь, я в город. Скоро уже, скоро.

Тётя Ира протянула мне пакет:

– Леночку увидишь – зови. Прямо душа не на месте.

– Точно.

Я вышла и несколько секунд стояла, привыкая к солнечному свету. Увижу я, как же! Молок… Тьфу! Купила уже.

Постепенно пятна-дома стали становиться на свои места. Хорошо, что они разноцветные! Нет, большинство уныло-коричневые или такие бледно-голубые, что кажется, будто их и нету, а это просто кусочек неба. Но есть яркие, цветные, по ним-то я и ориентируюсь.

Обратно я всегда иду другой дорогой, чтобы держать в голове географию деревни, и просто для разнообразия. К тому же мне не хотелось второй раз созерцать горелый дом. Улица, по которой я возвращаюсь, наверное, самая обезлюдевшая, но это и хорошо: я не хочу никого встречать, выслушивать, как прошла ночь и эти нелепые унизительные просьбы: «Напомни про нас Санычу, уже давненько обещал нам помочь». Как будто я его секретарь! И как будто он меня слушает.

Отделение полиции – весёлый голубой домик, парники сливаются с горизонтом, почти не видно. Куда эти-то уехали? Я, конечно, не видела замка, но раз тётя Ира говорит…

…Откуда-то из огорода на меня выскочила Лесная бабка, вцепилась в мой рукав и потащила, что-то возбуждённо щебеча на своём лесном.