- Вы точно хотите этого? - Вмешалась Джесри.

Чазар оглянулся.

- Что? - Рявкнул он.

- Я просто подумала, что вы собираетесь сделать что-то быстро и необдуманно, так?

Дракон перевел дух.

- Ты права.

 Он швырнул Шалу на пол, схватил черный камень из воздуха и смотрел на него, пока тот не перестал пытаться вырваться из его хватки. Затем он сердито посмотрел на ближайших стражников.

- Вы! Похоже, вы спали, когда эта сука пыталась меня убить! Теперь-то вы проснулись и готовы отвести ей в темницу?

Пока солдаты тащили Шалу, Джесри не могла судить – правильно поступила она, или нет. Возможно, все, что ей удалось сделать - это приговорить своего спасителя к долгой мучительной смерти от пыток, потому что Чазар, несомненно, принял меры к тому, чтобы никто не больше не сбежал из его темницы. И все же она не могла стоять сложа руки и смотреть, как убивают её союзника.

На данный момент, решила волшебница, все, что она может сделать, это убедиться, что акт самопожертвования Шалы не прошел напрасно. А это наверняка было сознательное самопожертвование. Шала ни за что бы не поверила в то,  что камень и нож, какими бы могущественными они ни были, смогут убить Красного Дракона.

Чазар начал ходить по комнате, вглядываясь в одно лицо за другим. Без сомнения, он искал признаки нелояльности. Опасаясь возможных последствий съеживания, люди встречали его взгляд как можно прямее.

Джесри нахмурилась.

- Ваше Величество. - Позвала она.

Чазар повернулся к ней. Его зубы снова стали похожи на человеческие. На его пальцах виднелась лишь намек на чешую, а ногти были чуть длиннее обычного размера. Джесри предположила, что это уже что-то.

- Да? - Спросил он тоном, более мягким, чем за весь сегодняшний день.

- Разрешаете ли вы мне покинуть Лутчек? - спросила она. - Я могу уйти из города к закату. Само собой, я не унесу с собой ни одного подарка, который вы мне подарили, дабы не тратить дополнительного времени на сборы.

Чазар моргнул.

 - Что?

- Я полагаю, что действия Шалы Каранок оправдали меня. Тем не менее, я разочаровал вас, и вы мне больше не доверяете. Так что для меня было бы неправильно и эгоистично оставаться при дворе. Вам нужны надежные и верные советники, особенно накануне войны.

Некоторое время он молча смотрел на нее. Ее сердце упало, когда она решила, что инстинкты ее подвели. Ей не следовало подталкивать и заставлять его делать выбор сейчас.

Но затем он подошел к ней. Вблизи она почувствовал запах крови, покрывшей его, а также дыма и огня.

- Нет, - сказал он, - нет, нет, нет. Я не разрешаю тебе. Мои искренние извинения. Очевидно, Шала была нашим предателем все это время, а не ты, - он ухмыльнулся. - К счастью, из-за её нападения все вопросы о её лояльности мигом отпали.

- Нет! – Закричала Халонья.

Чазар вздохнул и повернулся в ее сторону.

- Моя дорогая, упрямая дочь...

- Подумай об этом! - Халонья говорила на ходу. Пока она шла, её пышное одеяние развевалось, а амулеты и цепи звенели от столкновений друг с другом. – У ведьмы в комнате был мокрый плащ. Это что-то должно значить!

- Почему? - Спросил Чазар.

 Джесри могла бы объяснить это сама, но вот Халонья. Судя по её глупому лицу, не могла сделать этого. Все, что она смогла выдавить из себя, это:

- Потому что!

Оцепеневшая от нежелания, Джесри все же решилась и опустилась на колени перед Халоньей. Она склонила голову, как скромная просительница, ожидающая разрешения поцеловать украшенный драгоценностями изгибающийся носок туфельки жрицы.

- Высшая леди, - сказала она, - прошу прощения. За то, что я сделала, что настроила вас против себя, и за каждое недоброе слово, сказанное с тех пор, как мы встретились. Я знаю, что вы мудры и благоразумны, и что ваша личность священна. Я знаю, что наш Бог хочет, чтобы мы были друзьями. И все же мне было трудно избавиться от недоброжелательности. Возможно, я просто ревную вас к нему.

Халонья уставилась на нее. Джесри ни за что бы не смогла поверить, что это сработает.

Чазар улыбнулся Халонье.

- Миледи? – Спросил он.

Хотя жрица все еще дрожала от разочарования, она была достаточно предусмотрительна, чтобы дать живому Богу то, чего он так явно хотел. Она с шипением вздохнула и чуть приглушенным голосом сказала:

- Конечно, я прощаю вас, Джесри. Сестра. Все, чего я когда-либо хотела, это убедиться, что вы верны нашему хозяину.

Чазар выпустил черный камень, и тот начал плавать и кружить вокруг него, как и вокруг Шалы. Затем, либо забыв, либо не заботясь о том, что Джесри было трудно прикоснуться к нему, он схватил ее окровавленной рукой и поднял на ноги.

Он обнял ее одной рукой, а другой - Халонью, после чего притянул обоих к себе.

- Наконец! - сказал он - Наконец.

Желудок Джесри сжался. Ей казалось, что она либо оттолкнет его, либо её стошнит, но она держалась.

Тем временем Халонья взглянула на нее, и по её взгляду было понятно – их вражда не закончена.

Джесри понимала, что её заговор можно было бы раскрыть еще дюжиной способов, и это наверняка случится, если весь этот спектакль продлится чуть дольше.

Гаэдинн, - подумала она, - Аот, Кхорин – где же вы?

* * * * *

Баласар наблюдал, как Неллисс устанавливала деревянную треногу. На деревянных ножках были вырезаны руны, и в том месте, где они встречались, крепилась кожаная чаша.

Медленно, с некоторой преувеличенной церемониальной осторожностью, посол имаскари вставил свой хрустальный шар в гнездо. Затем он обошел треногу, переставляя руки в новое положение, на каждом шагу распевая одну и ту же строчку заклинания.

Рядом Джемлех своей тростью нарисовал в воздухе серебристый поблескивающий изгиб. Он нарисовал овал, и когда тот был готов, от краев мерцание устремилось к центру, сделав овал похожим на зеркало.

Бири открыла свой бурдюк и пролила струю воды на пол пещеры. Шепча, она провела своей палочкой из застывшего облачного вещества снизу вверх, из-за чего казалось, что она заставляет жидкость подниматься. В конце концов, она превратилась в туман. В клубках пара проявлялись и исчезали неясные образы.

Когда их приготовления были завершены, каждый волшебник начали бормотать собственные заклинания, пока Баласар не почувствовал, что вот-вот взорвется от нетерпения. Наконец Джемлех повернулся и сказал:

- Прости, драконорожденный. Прорицание по-прежнему не работает. Я почти уверен, что Гестаниус наложила чары, которые блокируют магию.

Неллисс вынул шар из чаши.

- Я согласна.

- Я тоже. - Сказала Бири. Ее миниатюрное облако раздвинулось и исчезло.

Баласар нахмурился.

- Хорошо. Мы их не видим, но это не значит, что мы не можем до них дотянуться. Мы более или менее знаем, где они были, когда случился обвал.

- К сожалению, - начал Джемлех, - лишь «более или менее»  недостаточно, когда мы говорим о перемещении в пространстве. Учитывая охранные чары Гестаниус, магия либо вообще не сработает, либо она может телепортировать тебя прямо в толщу камня.

- Тогда нам придется проложить туннель, - сказал Баласар. - Я полагаю, у вас есть заклинания, которые помогут разобрать обвал.

- В некоторой степени, - сказал Джемлех. - Опять же, было бы полезно, если бы мы точно знали, в каком направлении копать. Нам также необходимо действовать достаточно осторожно, чтобы не спровоцировать новый обвал. Но мы это сделаем, если вы прикажете. В конечном итоге это ваша экспедиция. Императрица приказала мне и моим людям помогать сэру Медрашу, сэру Кхорину и вам.

Баласар хмыкнул.

- Медраш - лидер. Вот почему мы должны вернуть его.

- Мы можем поговорить наедине? - Спросила Бири.

- Если хочешь. - Ответил Баласар.

 Они отошли на несколько шагов по направлению к парящему зеркалу Джемлеха, пока сверкающий овал не начал втягиваться внутрь себя и не исчез.

- Я знаю, что ты отказываешься верить, что Медраш и Кхорин мертвы, - пробормотала Бири, - как и я. Я тоже отказываюсь верить в это.

- Хорошо.

- Но играем в гонки со временем, - продолжила она. - Мы пытаемся убить Гестаниус вовремя, дабы предотвратить войну, в которой Тимантер не сможет выиграть. Ты должен спросить себя – чего бы хотел Медраш?

- Абисс подери, он мой брат по клану и лучший друг! Я не могу просто бросить его... как и Кхорина.

- Нам остается только надеяться, что этот проход куда-то ведет. Если это так, то Кхорин найдет выход.

- Ты думаешь, что Кхорин и Медраш смогут вдвоем отбиться от ртутного дракона и его слуг?

- Если и есть воины, способные на это, то только они.

- А еще ты думаешь, что мы сможем найти верный путь без дварфа-направляющего?

 - Ты сам сказал, что есть основания полагать, что эти имаскари хорошо разбираются в Подземье. И я сама видела намеки на это. Они не Кхорин, но не бесполезны.

Баласар закрыл глаза и глубоко вздохнул. Затем он повернулся к Джемлеху и Неллисс.

- Новый план.

* * * * *

Глядя из-за маленькой корявой сосны, Гаэдинн наблюдала за темной фигурой, сидящей на гранитном выступе. Ночью он видел лучше, чем большинство людей – в противном случае практика помогла бы ему додумать то, что он разглядел бы в темноте - но все же это был не первый раз, когда он хотел, чтобы его глаза справлялись с темнотой не хуже, чем глаза Аота или, хотя бы, Кхорина. Хотя, если подумать, то может и не надо ему это – голубое свечение из глаз сильно подпортило бы внешность Гаэдинна.

Он прикрыл рукой рот, раскрывшийся в зевке. Гаэдинн проснулся раньше времени, но эту работу он не мог поручить Аоту. Он не мог сказать почему – наверное, сложившаяся ситуация казалась ему головоломкой, которую он должен разгадать.

Тень поднималась и исчезла с другой стороны ее насеста.

Прилив возбуждения смыл сонливость Гаэдинна. Он обогнул сосну и вскарабкался на выступ. По ту сторону его укрытия не было тропы, а Гаэдинн вынужден был признать, что по дереву он карабкался лучше, чем по скалам. Тем не менее, ему казалось, что он добрался до вершины склона с минимумом шума.

Его движения стали еще тише, когда эльф ступил на путь, по которому пошла Сон-лиин. Он решил, что ему нужно последовать за ней. Гаэдинн вытащил стрелу из колчана и положил ее на свой лук.

 Человек, ожидавший Сон-лиин, находился там, где узкая извилистая горная тропа расширялась в относительно широкое и ровное пространство. Гора была обнесена стеной с трех сторон и обрывалась отвесной скалой с четвертой.

Поляна была достаточно далеко от лагеря, чтобы никто не увидел и не услышал пару. Гаэдинн был рад, что они не собирались шептаться, ведь ему не придется подкрадываться слишком близко.

У худощавого дженази, укрытого в тени, были округлые, сутулые плечи. Бледно-голубое мерцание, играющее по прожилкам на его лице и руках, указывало на то, что он был дженази шторма. Гаэдинн был почти уверен, что это был Йемер, но до тех пор, пока он не услышит его голос, он не сможет сказать точно.

- Что ж, - сказал дворянин, - благодаря этому несчастному медузе и его карте, мы добрались сюда быстрее и с меньшими потерями, чем я хотел.

Сон-лиин не ответила. Гаэдинн не удивился. Он не был чародеем, но с того дня, как его отец передал его эльфам, он умел различать её, и смог определить, что девушка была под гипнозом или что-то в этом роде.

- Но все еще может получиться, - продолжил Йемер. - Я собираюсь предупредить Виршекеллабекс о нашем приближении. А ты тем времен сделаешь все возможное, чтобы убедить всех подойти к его логову по северной тропе. А когда они попадут в засаду, ты нападешь на них. Если бы я уничтожил всю экспедицию в одиночку, я бы получил больше очков, но и так неплохо.

 Про себя Гаэдинн выругался самым тяжелым оскорблением, какое только было в его репертуаре, ведь Йемер явно говорил об Игре - ксорвинтаале. Это означало, что он был драконом в обличье дженази, как Чазар, и был сложным противником, с которым Гаэдинн, мягко говоря, не смог бы  справиться в одиночку.

Но ему придется. Если он отправится за помощью, то по возвращению Йемер может уже ускользнуть.

Он положил на лук одну из немногих оставшихся магических стрел, вышел на открытое пространство и прицелился.

Йемер, краем глаза заметивший эльфа, начал разворачиваться. Тут же в его грудь вонзилась стрела. Гаэдинн не был уверен, что он попал в сердце, но если нет, то, по крайней мере, проткнул легкое.

Йемер упал на изогнутую каменную стену. В то же мгновение черные тени, похожие на шипы, вонзились в его кожу. Эффект шел изнутри стрелы, наружу, вниз по конечностям дракона и вверх к его голове. Казалось, что тени сгущаются и пытаются пробиться сквозь плоть дракона.

Некоторое время он бился в судорогах, а затем безвольно обмяк. Гаэдинн остался на месте и выпустил еще несколько стрел в то, что, как он надеялся, было трупом. Сон-лиин просто стояла и смотрела на Йемера, как будто ожидая дальнейших указаний.

И тогда Йемер начал расти.

Крылья и хлесткий хвост вырвались из тела дженази почти моментально, в то время как остальные конечности начали постепенно расти и утолщаться. Гаэдинн потянулся за другой зачарованной стрелой, но заметил, что Сон-лиин все еще стоит неподвижно рядом с трансформирующимся существом. Судороги Йемера могли сбить её с ног или с обрыва, даже если дракон не хотел этого.

Эльф подбежал к дженази, схватила ее и потащила назад.

- Очнись! - Крикнул он. На самом деле, он не ожидал, что от этого будет хоть какой-то эффект, да его и не было.

Когда он оттащил девушку в безопасное место, Йемер завершил свою трансформацию. В своей естественной форме дракон имел светящиеся  голубые глаза и серую чешую, блестевшую в лунном свете. Шипы, выросшие под нижней челюстью и на затылке, чем-то напоминали бороду и волосы. Гаэдинн с облегчением увидел, что существо, по крайней мере, не смогло излечить свои раны во время превращения - стрелы все еще торчали из его тела, а теневые шипы так же цеплялись за плоть, хотя и казались теперь намного меньше.