Успешное и удачное преступление называется добродетелью.
— Вам действительно не нужен водитель, мисс Черчворд?
— Спасибо, сержант, нет. Мне не далеко ехать. — Она тепло улыбнулась и села в автомобиль — открытый двухместный родстер. Как все автомобили в Тодос-Сантосе, он принадлежал фирме — не было смысла иметь собственные машины. Было дешевле иметь парк машин, и давать их напрокат жителям.
Теоретически ни один из автомобилей не предназначался какому-то определенному лицу. В действительности же некоторые специально оборудованные машины использовались только несколькими высокопоставленными служащими, и Барбара считала, что маленький «Альфа Ромео» «принадлежит» ей. Она села, тщательно отрегулировала сиденья и зеркала, а затем нажала на переключатель в отделении для перчаток.
Проверка ретранслятора. МИЛЛИ?
ПРИНЯТО. РЕТРАНСЛЯТОР ДЕЙСТВУЕТ.
Радиус действия ее имплантированного приемника-передатчика был довольно небольшим, но в автомобиле была мощная ретрансляционная установка, хорошо действующая повсюду в зоне прямой видимости большой антенны на крыше Тодос-Сантоса. Она удовлетворенно кивнула, и затем проверила каждую шкалу на панели приборов. Затем она завела двигатель и внимательно прислушалась к его работе. Наконец она почувствовала, что готова к встрече с дорожным движением Лос-Анджелеса, и нажала педаль сцепления.
Она поднималась вверх и вверх по серпантину к вершине склона и дальше, в зеленые заросли, окружающие Тодос-Сантос, выбрав маршрут, который шёл по ненаселённым местам. В действительности это не были дикие места — естественные заросли сарсапарели в Южной Калифорнии имеют неприятный коричневый цвет большую часть года, а жителям Тодос-Сантоса не нравилось смотреть на это сверху, и поэтому после некоторых экспериментов агрономы фирмы вывели кусты, которые оставались зелеными круглый год при минимальном искусственном орошении. Было приятно ехать сквозь эти зеленые заросли, а оленям, кроликам и койотам они, кажется, тоже очень понравились.
Стены города поднимались высоко над ней. Когда она достигла границы парка, то увидела, что пикетчики-анджелинос ушли. Стивенс и Планше действовали быстро после того, как заключили основное соглашение. Хотя вверху над ней жители Тодос-Сантоса не убрали своих знамен. СЧИТАЙТЕ ЭТО ЭВОЛЮЦИЕЙ В ДЕЙСТВИИ.
— Связь с Боннером.
— Алло. Я очень занят.
— У меня просто замечание. Это знамя нужно снять. Оно не поможет нам в установлении отношений с анджелинос.
— Думаю, ты права. Я позабочусь об этом. Что-нибудь еще?
— Нет, ничего. Пока.
Многоквартирный дом был построен в современном испанском стиле, в основном из бетона и черепицы, под ним был гараж, а патио был выложен кирпичом. Прямо перед домом было место для парковки, что позволило ей не ехать вниз по узкому наклонному пандусу. Глубокая арка вела во внутренний двор. В отличие от большинства подобных многоквартирных домов, плавательный бассейн размещался в другом месте, и поэтому выложенный кирпичом патио казался прохладным и привлекательным, в сравнении с блеском бассейна с бетонным дном и запахом хлорированной воды. Квартира Женевьевы Рэнд была на втором этаже, идти туда нужно было вверх по лестнице и вдоль по балкону с железными перилами.
Барбара позвонила, и почувствовала раздражение от того, что никто не отреагировал на звонок. — Напомни все по поводу встречи.
МИЛЛИ не ответила тоже.
Ах ты, черт. Вне зоны досягаемости. Слишком много бетона между мной и машиной. Ну хорошо. Буду продолжать звонить, ведь я знаю…
Дверь открылась. Барбара и Женевьева оценивающее оглядели друг друга. Она совсем не плоха, подумала Барбара. Следит за внешностью и фигурой. Может быть только чуточку полновата, но и Делорес такая же. Наверное поэтому они и нравятся Тони.
— Я Барбара Черчворд. Мы назначили встречу…
— Да. Я… я не уверена, что нам есть о чем говорить.
— Я долго ехала сюда. Вы могли бы послушать, что я хочу сказать. — Она определенно нервничает. Потому что Тони разыскивается полицией? Может быть, полицейские находятся в квартире? Это возможно, лучше следить за своими словами…
— Да, пожалуйста, входите. — Женевьева отошла в сторону и закрыла дверь, когда Барбара вошла.
Квартира была аккуратно прибрана. Дорогая мебель. Растения. Маленькие цветовые пятна тут и там, все с большим вкусом. Дверь в прихожую была открыта, и с другой ее стороны была другая комната, большая по размеру, но не так аккуратно убранная, с книгами, игрушками и корзиной с шитьем на большом столе с гладкой крышкой. — У вас очень хорошо, — сказала Барбара.
— Хотите чего-нибудь? Шерри? Кофе?
— Ничего не надо, спасибо.
Женевьева указала рукой на стул. Она нервно топталась на месте пока Барбара не села.
— Чего вы от меня хотите?
Барбара приняла молниеносное решение. Она не могла говорить здесь, по крайней мере до тех пор, пока не выяснит, в чем дело.
— Я хотела бы, чтобы вы поехали со мной в Тодос-Сантос.
— Ох. А… а Тони там?
— Я не могу этого сказать. Но перед тем, как исчезнуть, он назначил встречу с вами.
— Да, это правда.
— Вообще-то, он хотел, чтобы вместо него поехала я, даже еще до всех этих больших неприятностей с полицией.
— О, тогда вы… — Барбара засмеялась.
— О боже, нет! Конечно, мне нравится Тони, но нет, мы не любовники. Нет, миссис Рэнд, он просто попросил меня… ну, поговорить с вами. Кажется, он не доверяет сам себе.
— Поговорить? Но о чем?
— О том, чтобы вы присоединились к Тони, если вы этого хотите. Конечно, в данный момент есть проблема. Было бы лучше обсудить все это там…
Женевьева ничего не сказала.
Ха, подумала Барбара, ты до сих пор хочешь жить с Тони, если я хоть сколько-нибудь могу понимать выражения лица. Я также уверена, что мы не одни. Если мы хотим поговорить, нам нужно выбраться отсюда.
— Я действительно хочу, чтобы вы поехали со мной. Мы можем вернуться через час, а нам много о чем нужно поговорить. — Барбара поднялась и пошла к двери. — Пожалуйста…
— Этого достаточно.
Это раздался мужской голос. Мужчина выходил из кладовой. Барбара повернулась к нему.
— О, офицер, вам не было там неудобно? — Женевьева нервно засмеялась.
— Офицер! Он вовсе не полицейский, он…
— Заткнись.
Вспыхнувшее в Барбаре чувство веселья погасло. Не полиция?
Появилось еще больше людей. Из игровой комнаты вышла некрасивая, но очень крупная женщина. Еще один мужчина вошёл в прихожую из боковой двери. Этот держал двумя руками какое-то оружие с толстым стволом. Барбара видела что-то похожее раньше, но не могла вспомнить где. У одного из людей полковника Кросса? Возможно. Это был автомат, и он делал этих людей по-настоящему страшными.
— МИЛЛИ!
Никакого ответа.
Будь прокляты эти бетонные стены!
— Что вам нужно?
— Нам нужны вы, мадам Черчворд.
— Мисс, — поправила она автоматически.
— Предательница, — сказала женщина. Она подошла и встала очень близко от Барбары. — Свинья.
— Леона, — сказал первый мужчина. — Этого достаточно.
— Кого же я предала? — спросила Барбара. Если этим можно заставить их говорить…
Женщина сильно ударила ее по губам. Барбара вздохнула и отшатнулась назад. Женщина ударила ее снова кулаком, потом хлестнула по лицу сначала ладонью, а потом ее тыльной стороной.
— Теперь ты поняла? — спросила Леона. — Ты ничто, свинья. Ничто. Ты будешь делать то, что мы захотим, и ты будешь вежливой. Поняла?
Барбара выплюнула кусочки сломанного зуба, и почувствовала, как по подбородку потекла кровавая слюна.
Тяжелая рука ударила ее снова.
— Я задала тебе вопрос, свинья.
— Я поняла.
— Хорошо. Заберем отсюда их обеих, — приказал один из мужчин.
Леона держала в руках черный матерчатый капюшон. Она одела его на голову Барбары, взяла ее за руку и потянула. Барбара, спотыкаясь, пошла за ней. Вся половина ее лица горела, и внутри мешка было трудно дышать. Ее нос заложило, и она постоянно сглатывала соленую кровь.
— И чтоб было тихо, понятно?
— Я поняла.
Что-то схватило ее левую грудь и сжало с ужасной силой. Барбара задохнулась от боли.
— Я не сказала, что ты можешь говорить. А сейчас заткнись и вперед. — Рука снова сжала ее грудь, Барбара споткнулась и чуть не упала. Женщина удержала ее за грудь, и Барбара почувствовала головокружение от боли. Ее почти тащили, пока она не восстановила чувство равновесия.
— МИЛЛИ? МИЛЛИ… МИЛЛИ… Боже, где же ты? МИЛЛИ…
ПРИНЯТО.
Ох, слава богу. — Запись. Тревога службе безопасности. Связь с Боннером.
— Что случилось?
— Меня похитили. В данный момент нахожусь в квартире Женевьевы Рэнд.
— Сейчас мы идем.
— Спускаемся по какой-то лестнице. У меня завязаны глаза. Лестница выходит на север. Мы повернули направо, еще раз вправо, меня повернули кругом, и я не знаю, куда мы идем. Мы снова спускаемся, я думаю в гараж под домом. Арт, я боюсь.
Ответа нет.
— Арт!
— Полезай в машину и ложись на пол. Вот так. Сюда.
— МИЛЛИ. Арт, кто-нибудь…
Ответа нет. О боже. Продолжай, не паникуй, они найдут меня. Арт об этом позаботится. И тогда наступит мой черед побеседовать с этой сукой садисткой. Наверное, она лесбиянка. Интересно, чего она боится больше всего? Может быть крыс. Я могу посадить ее в клетку, полную крыс, пауков, чего угодно, что ей не нравится. — МИЛЛИ…
Она услышала, как завелся двигатель. Машина двинулась. Казалось, что она двигалась медленно, медленно повернула, снова медленное движение. Вдруг она поехала резко вверх и дальше.
Вверх по пандусу гаража. — МИЛЛИ.
«ПРИНЯТО. Мы потеряли твой сигнал, дорогая. Послушай, продолжай говорить».
— Меня посадили в машину. Мы уезжаем. Уезжаем от моей машины. От ретранслятора.
«Продолжай говорить нам куда вы едете. Не прекращай передачи».
— Я боюсь… Мы повернули налево после подъёма по пандусу. Сейчас мы едем быстрее. Здесь нет коробки передач. Это электромобиль. Идет плавно. Я думаю, у него хорошие рессоры и амортизаторы. Мы поворачиваем вправо — вы все еще меня слышите?
— Слышим. Продолжай говорить.
— Снова двигаемся. Поворачиваем вправо. Едем вверх. Вверх и поворот. Это въезд на шоссе! Едем прямо. Скорость увеличивается. Мы на шоссе. Арт…
Нет ответа. О боже!
— МИЛЛИ. МИЛЛИ. МИЛЛИ…
— Это въезд с Монтана-стрит, — сказал Боннер.
— Там только один пандус, и он поворачивает на юг, — сказал полковник Кросс.
— Они направляются в нашу сторону по шоссе И-5.
— Мы должны найти их, — сказал Боннер.
Кросс сухо кивнул.
— Я хочу, чтобы все машины с ретрансляторами для имплантатов отправили на это шоссе. Пусть курсируют по нему туда и обратно и будут настроены на волну мисс Черчворд. МИЛЛИ сообщит вам, если что-нибудь услышит.
— Правильно, — сказал лейтенант Блейк и начал тихо говорить в телефонную трубку.
Боннер поднял трубку своего телефона.
— Сандра, найди все переносные ретрансляторы, какие у нас есть, и пусть их установят в те машины, где их нет. Я хочу накрыть ими весь город. Сообщи службе безопасности, когда они будут готовы. Если мы пошлем туда достаточно автомобилей, один из них должен услышать ее…
— Я уже подумала об этом, Арт, — ответила Уайет. — Это выполняется. Что-нибудь еще?
— Нет, здесь со мной полковник Кросс, и он занимается этим. Мы возьмем много твоих полицейских. Тебе лучше отменить отпуска и вызвать кого-нибудь из охранников с выходного дня.
— Я это тоже уже сделала, шеф. Оставьте текущие дела. Я буду заниматься городом. А вы ищите свою женщину.
— Да. Спасибо. — Боннер положил телефонную трубку. — МИЛЛИ.
СЛУШАЮ.
— Есть что-нибудь от мисс Черчворд?
НОВОЙ СВЯЗИ С ЧЕРЧВОРД НЕ БЫЛО.
— Слушай внимательно…
КОМАНДА НЕ ПОНЯТНА.
Тони Рэнд промчался мимо Делорес, не взглянув на нее и не дождавшись, пока она сообщит о его приходе. Он ворвался в кабинет Боннера.
— Арт, я только что услышал…
То, что он увидел, поразило его. До этого он был только встревожен. Сейчас он ощутил будто холодная рука сжала его живот, когда увидел Боннера, полковника Кросса и лейтенанта Блейка сидящими с мрачными лицами и ничего не делающими.
Они ничего не делали. А это значило, что ничего нельзя было сделать. Они наверняка обдумали все, что можно было сделать в этом случае.
— Это точно, что они захватили Джин? — спросил Тони.
Полковник Кросс взглянул на Боннера и кивнул.
— Да. Наши люди сейчас находятся в квартире миссис Рэнд, и там нет ни ее, ни мальчика.
— Зак сейчас у бабушки, — сказал Тони. — Я разговаривал с ним по телефону перед проведением побега из тюрьмы, и он сказал, что мама послала его туда на две недели.
— Тогда с ним все ясно, — сказал Кросс. — Кроме того, миссис Рэнд, возможно, ушла вместе с похитителями добровольно…
— Бред какой, — сказал Тони. Кросс пожал плечами.
— Барбару схватили в квартире Женевьевы, — сказал Боннер. — Очевидно, ее ожидали. А Женевьева дружила с профессором Арнольдом Ренном…
— Она не стала бы помогать им похищать Барбару, — сказал Тони. — Она может быть сумасбродной, но не может быть настолько сумасшедшей.
Боннер развёл руками.
— В любом случае, сейчас не это главное, — сказал он. — Присоединяйся к компании. Садись и жди.
— Нам нужно что-то делать…
— Согласен. Что? — ответил Боннер. — Давай я тебе расскажу, что мы уже сделали. Может быть ты придумаешь что-то еще.
Рэнд ощутил короткий всплеск надежды, но когда Боннер кончил говорить, Тони больше ничего не смог придумать.
— Центральный, говорит Один-Зед-Девять. Мы зафиксировали слабый сигнал передачи от «Дорогой». Повторяю, мы зафиксировали слабый сигнал передачи от «Дорогой». Мы находимся в квартале 18400 на Стаунтон Авеню. У нас нет пеленгатора, но мы можем ездить и установить место с пиковой мощностью сигнала. Какие будут приказания?
— Один-Зед-Девять, остановитесь в незаметном месте, так, чтобы «Игроки» вас не заметили. Мы не хотим, чтобы «Игроки» узнали, что у нас есть средства для их обнаружения. Я повторяю, поставьте свою машину в укромное место и оставайтесь там. Продолжайте следить за передачей от «Дорогой». Мы попытаемся направить антенну на ваш автомобиль, так чтобы «Дорогая» получила возможность связаться с нами напрямую. Вы поняли?
— Вас понял. Выполняю. Один-Зед-Девять связь закончил.
— Какого черта делают твои люди? — сказал Боннер.
— Спокойнее, — ответил полковник Кросс, — и перестаньте на нас кричать. Мы посылаем туда машины, включая ее собственную. Мы установили с ней контакт, она не передвигается, и только вопрос времени, когда мы снова установим с ней связь. Ради бога, босс, держите себя в руках.
— Да. Хорошо. Я постараюсь.
— А сейчас еще один вопрос. Должен ли я обратиться за помощью?
— Нет, полковник. По крайней мере до тех пор, пока вы не решите, что она нужна. Я бы хотел, чтобы мы все сделали сами, — сказал Арт Боннер.
Амос Кросс усмехнулся.
— Я тоже. Но я должен предупредить вас, что подразделение по борьбе с террористами лос-анджелесского департамента является одним из лучших в мире. Они еще ни разу не позволили, чтобы захваченная жертва погибла.
— А вы считаете, что наши люди не справятся?
— Если бы я так считал, я бы стал настаивать, чтобы мы вызвали лос-анджелесскую полицию, — ответил Кросс. — У нас хорошие люди. Но конечно, у них нет такого опыта, который получают в регулярных подразделениях по борьбе с терроризмом.
Где они могли получить такой опыт? В истории Тодос-Сантоса не было случая освобождения захваченных заложников. Прав ли я, надеясь на них? Ведь там Барбара и Женевьева.
— Тони, у тебя тоже есть голос в принятии этого решения. Может быть, нам обратиться в лос-анджелесский департамент полиции?
Рэнд смотрел на него беспомощно.
— Полковник Кросс разбирается в этом вопросе лучше меня. Я соглашусь с любым вашим решением.
Как обычно перекладывает все на меня, подумал Боннер. Что ж, так и поступим.
— Арт! МИЛЛИ мне ответила! Арт!
— Слава богу. Я слышу, милая. С тобой все в порядке?
— Не очень. Они довольно грубы, но сейчас я могу с этим смириться. Но я не знаю, где мы находимся…
— Мы почти установили твое местонахождение. Вот почему мы можем разговаривать. Мы поставили рядом с тобой ретранслятор. Как только туда подойдет еще пара машин, мы получим треугольник и установим, где ты. Один вопрос. Должны ли мы вызвать подразделение по борьбе с террористами из лос-анджелесского департамента полиции или мы займемся этим сами?
— Только сами. Пожалуйста. Я не сошла с ума только потому, что представляла, что я сделаю с этими… ох, о господи…
— Барбара!
— Ох. Они слишком… Я постараюсь справиться. Вам нужно, чтобы я продолжала передачу для того, чтобы вы смогли найти меня, да? Я попытаюсь. Один. Два. Три. Четыре…
— Полковник, приготовьте наш отряд. Там плохое положение.
— Что там происходит? — спросил Рэнд. Ты что-нибудь услышал? С Джин все в порядке?
— Я не знаю, Тони, — быстро ответил Боннер. — Не отвлекай меня. Полковник, сообщите мне, как только ваши люди прибудут на место. Им нужно поторопиться…
— Ложись, сука.
О боже, неужели снова?
— В прошлый раз мне было больно. Я…
— Заткнись, или я отдам тебя Леоне.
Может ли быть хуже? «МИЛЛИ. Меня уже нашли?»
Ох. Слава богу, что я не могу сейчас забеременеть. Они все будут делать это? Они изнасиловали Патти Херст. Может быть они думают, что так они обратят меня в их сторонницу? О боже, как больно…
— Это революция. Она приближается, и ты ничего с этим не сделаешь. Мы уничтожим Корпоративное государство. Оно просто умрет, когда люди узнают, что им не нужно подчиняться, не нужно мириться с большими компаниями, чтобы получать достаточно пищи… — Лекция прекратилась, когда он обхватил и сжал ее руками, а его бедра стали двигаться все быстрее и быстрее…
— Где они сейчас находятся? Ты можешь сказать нам это?
— Здесь четверо мужчин и одна женщина. Один из мужчин вместе со мной в кладовке. Не думаю, что у него с собой есть какое-нибудь оружие. Я могу справиться с ним, если остальные не помешают. Я не знаю, где они держат Женевьеву.
— Ты уверена, что Женевьева не одна из них?
— Да. Совершенно уверена. Они… они ударили ее. И я не знаю, где она сейчас, и где остальные. Я…
— Что он делает в кладовке вместе с тобой?
— Арт, тебе трудно догадаться?
— Извини. Держись. Мы почти готовы.
Нужно думать о чем-то другом. О чем угодно другом. Она вспомнила свою подругу Жанин, которая изучала дзен-буддизм. С болью можно справиться, приняв ее, прислушавшись к ней, думая о ней, сделав ее частью самой себя, пока она не станет обычной и ты не будешь обращать на нее внимания, и тогда боль исчезнет совершенно, только это мне не помогает…
— Ха, тебе тоже понравилось, правда, дорогая? Мы сможем сколько угодно заниматься этим…
В соседней комнате раздался громкий треск.
— Черт, что там такое?
— ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТЕ. ОДНО ДВИЖЕНИЕ И Я ОТСТРЕЛЮ ВАМ ЯЙЦА.
— Черт, что? — Он попытался встать.
Барбара протянула руку и схватила его за яички. Затем сильно сжала руку, тянула и выкручивала. Он закричал и беспомощно забарахтался в темноте. Именно этот крик привел к ним охранников.