Ира дошла до стола, взяла в руки шкатулку, усыпанную камнями, и подошла к Вере и опустилась к ней вниз, и протянула ей шкатулку. Вера вытерла слезы и взяла ее. Ира открыла шкатулку в Вериных руках. На дне лежал сложенный лист.

– Можно? – Вера посмотрела на Иру, та кивнула.

Вера достала лист и развернула его. – Моей дочери Ире от мамы.

Вера подняла голову и посмотрела на Иру. Ира прижала указательный палец ко рту.

– Я не скажу – проговорила Вера.

Вера кивнула в сторону приборов.

Выйдя из сарая, через тот же куст и держа приборы в руках, я заметила, как на улице слегка стемнело и поднялся ветер, как будто ждать было грозу. По рукам и ногам пробежали мурашки, и я поспешила домой.

Зашла в квартиру. Было очень тихо, бабушки, судя по стоявшим у входа тапкам бабушки, дома ее не было. Я осмотрелась, и заприметив стоявшие в углу старые валенки сбросила в них тяжесть с рук, с такой силой, что со старой сваленной овечьей шерсти поднялась пыль, и побежала на кухню.

Через пару дней меня вынужденно забрала мама, я сильно кашляла и меня знобило. А приборы бабушка нашла спустя время, протирая в коридоре пол.

Бабушка умерла спустя год. И лишь когда мне был уже семнадцатый год, я увидела Иру мельком в трамвае, вспомнила бабушкин дом, поняла, что трамвай идёт маршрутом, через тот самый проспект, свернув с которого можно было бы пройти в такой знакомый двор, и отвернулась. Я вспомнила бабушку, поняла, что она была единственным хорошим в этом старом, прогнившем доме с крысами. Пожалела о том, что так не любила к ней ездить. И не приехала больше в последний год, так и не узнав, знала ли бабушка про Иру, Анну и их тайну. Мне стало неприятно, но я помнила своё обещание, данное Ире взамен на драгоценные бабушкиному сердцу предметы.