А вот Максим Горький, он же Алексей Пешков (1868–1936). Максим Горький не только сам занимался литературным творчеством, но и направлял творчество всех советских писателей. Горький был самым издаваемым в СССР советским писателем: за 1918–1986 годы общий тираж 3556 изданий составил 242,6 миллиона экземпляров. Если же принимать в расчет всех русских писателей, то Горький уступал лишь Л. Н. Толстому и А. С. Пушкину[280]. Своими лукавыми писаниями Горький соблазнил десятки миллионов советских людей.

Как образно выразился Ю. Воробьевский, в 1868 году родился Алексей Пешков, а после того, как в него вселился дьявол, он получил новое имя – Максим Горький. С тех пор в писателе было две личности – прежний Алексей Пешков и вновь «подселившийся» Максим Горький. Причем второй был начальником, который помог писателю добиться славы и стать главным в цехе «пролетарских писателей». Евгений Замятин так писал об этом шизофреническом состоянии: «Они жили вместе – Горький и Пешков. Судьба кровно, неразрывно связала их».[281] Примерно то же самое заметил Корней Чуковский, который опубликовал в 1924 году работу под многозначительным названием: «Две души Максима Горького»[282]. Вот фрагмент из этой работы, где Корней Чуковский обращает внимание на сходство Горького и Толстого: «в нём, как и в Толстом, две души, одна – тайная, другая – для всех, и одна отрицает другую? Первая глубоко запрятана, а вторая на виду у всех, сам Горький охотно демонстрирует ее на каждом шагу».

Профессор Михаил Дунаев пишет, что в рассказе «Сторож» «Горький признал, что с ранней юности им руководила и двигала жажда знания, – и сделал существенную оговорку: “меня пленил и вел за собой фанатик знания – Сатана”… Литературный образ? Но к этому тяжелому случаю действительно подходит предупреждение аввы Дорофея: “Тому, кто верит своему уму и предается своей воле, враг, как хочет, устраивает падение”»[283]. Купаясь в лучах славы, какой не удостоились при жизни ни Пушкин, ни Гоголь, ни Достоевский, Горький писал: “Если дьявол существует и вводит меня в искушение, то это – во всяком случае – не ‘мелкий бес’ эгоизма и тщеславия, а Абадонна, восставший против творца, равнодушного к людям и лишенного таланта”»[284]. Примечательно, что слово Абадонна (также Аваддон) – из еврейского языка, несколько раз встречается в Ветхом Завете, означает «смерть», «тление», «уничтожение», «погибель». В Новом Завете встречается один раз – в книге Откровение Иоанна Богослова – в эпизоде, когда вострубил пятый ангел – это имя «ангела бездны», царя саранчи, вышедшей из той бездны, «имя ему по-еврейски Аваддон, а по-гречески Аполлион» (Откр. 9:11). Да, Максим Горький неплохо знал Священное Писание и понимал, кому он служит и с кем он воюет. Его гордыня была нечеловеческой: он ведь служил не «мелкому бесу», а дьяволу смерти, находившемуся на вершине власти инфернального мира. Безумный писатель хотел славы в том, инфернальном мире! Игра не просто опасная, она обречена на единственно возможный финал. Отсюда постоянные нервные срывы, страхи, склонность к суициду. Все мы помним слова апостола Иакова: «и бесы веруют, и трепещут» (Иак. 2:19). Вот и пролетарский писатель только для публики играл роль «атеиста», на самом деле он заключил, подобно Фаусту, договор с дьяволом, вместе с ним веровал и трепетал. И ждал неизбежного своего конца. Смерть, причем не только физическая, но и духовная – неизменная такса по договору с дьяволом.