Пьянство – это добровольно накликаемый бес, через сластолюбие вторгающийся в душу.

Мне так и надо жить, безумно и вульгарно,

Дни коротать в труде и ночи в кабаке,

Встречать немой рассвет тоскливо и угарно,

И сочинять стихи о смерти, о тоске.

Мне так и надо жить. Мучительную долю

Гореть в страстном огне и выть на колесе

Я выбрал сам. Убил я царственную волю,

В отравах утопил я все отрады, все.

При написании этой книги я решил не только освежить в памяти наиболее известные литературные произведения зарубежных и отечественных «властителей человеческих дум», но также познакомиться с их биографиями. Жизненные истории авторов литературных шедевров очень разные. Но при всей пестроте биографий заметил одну особенность, которая присуща, по крайней мере, каждому второму работнику «литературного цеха». Речь идет о привязанности к «допингу» в виде алкоголя и наркотических средств. Каждый второй – это применительно к кругу наиболее известных писателей и поэтов. Статистика условная, ибо у меня не было возможности заниматься глубоким изучением жизненных историй всех литераторов. Но следует признать, что до меня уже другие люди занимались изучением данного вопроса и сделали некоторые обобщения, которыми я отчасти воспользовался. Примечательно, что многие писатели и поэты не просто имели алкогольную и наркотическую зависимость. Для них вино и наркотическое зелье были некими необходимыми средствами литературного творчества. Нередко еще они дополнялись женщинами, которых по привычке называли «музами». Без этих «допингов» и «муз» «творчество» прекращалось или его эффективность резко падала.

Некоторые пытались бороться с такими зависимостями, которые в христианстве принято называть страстями и грехами (пьянство, блуд, сладострастие и т. п.). Чаще всего попытки оказывались неудачными. И причины даже не чисто медицинские или физиологические. Без «допинга» исчезали творческие способности. А без новых «гениальных» романов, стихов и поэм исчезает слава. Дают о себе знать такие страсти, как гордыня и тщеславие, требующие денно и нощно своего удовлетворения.

Впрочем, многие работники «литературного цеха» таких попыток даже не делали. А немало было и таких, кто даже подводил под эту страсть философско-поэтические обоснования (точнее говоря, оправдания).

Вот, например, английский поэт-романтик Джордж Гордон Байрон:

Немало русских поэтов начала позапрошлого века оказалось под чарами Джорджа Байрона. В том числе они также воспевали бога вина – Бахуса. Читаем у Баратынского: «Люблю пиров веселый шум за полной чашей райской влаги». А вот у Кюхельбекера:

Уже не приходится говорить о Пушкине. Правда, неоднократное воспевание вина Александром Сергеевичем относится к раннему периоду его творчества, годам его юности и молодости.

Поэты «серебряного века» понимали тонкую связь между вином и инфернальным миром. Но они, тем не менее, сознательно через вино пытались установить контакт с этим темным миром. Вот дерзкие строки Игоря Северянина:

А вот слова из «Пьяной песни» Саши Черного:

У Александра Блока в его известном стихотворении «Незнакомка» есть такая строчка: «… и пьяницы с глазами кроликов In vino veritas кричат». In vino veritas в переводе с латыни означает «истина в вине». Это кредо многих поэтов и писателей «серебряного века», которые в моменты своего алкогольного возбуждения, наверное, были похожи на блоковских «пьяниц с глазами кроликов».

Поэты и писатели последнего столетия полюбили в качестве оправдания своей «слабости» слова известного английского писателя и драматурга Джорджа Бернарда Шоу о том, что «алкоголь – это анестезия, позволяющая перенести операцию под названием жизнь»; она обрела крылья афоризма.

Среди тех работников «литературного цеха», кто оказался в наиболее тяжелой зависимости от «зеленого змия», чаще всего называют таких знаменитостей, как Эдгар Аллан По, Эрнест Хемингуэй, Джек Лондон, Эрих Мария Ремарк, Скотт Фицджеральд, Чарльз Буковски, Трумен Капоте, Уильям Фолкнер и многие-многие другие. Пожалуй, самым известным литератором-алкоголиком в мире считается американский писатель и поэт первой половины XIX века Эдгар По. Несколько раз его госпитализировали с приступом белой горячки, когда он ругался с привидениями и рьяно отбивался от них. После смерти По (происшедшей в 1849 году, когда он находился в пьяном угаре) на его могиле в Балтиморе всегда стоит бутылка виски, которую оставляют там неизвестные.

У нас наиболее известным другом «зеленого змия» считается поэт Сергей Есенин. О своем пьянстве поэт частенько писал. И даже поначалу этим бравировал. Так сказать, создавал себе имя на скандалах и слухах.

Из-за постоянных пьяных дебошей Есенину даже настоятельно советовали подправить здоровье в психиатрической больнице. Одним из наиболее загадочных произведений Есенина стала поэма «Черный человек» (1924).

Начинается она со следующих слов:

А далее в поэме есть такие строки:

Тут явный намек на причину его ночного полубезумия, неожиданного явления ему «прескверного гостя» – «черного человека». Причина – в беспробудном отравлении алкоголем. Говорят, что у поэта были и белые горячки. А во время таких горячек «прескверный гость» часто приходит. Для того чтобы понять, что за «черный человек» являлся Сергею Есенину, приведу слова святителя Василия Великого: «Пьянство – это добровольно накликаемый бес, через сластолюбие вторгающийся в душу».

Список отечественных литераторов, попавших в плен «зеленому змию», очень обширен. Еще в дореволюционные времена были известны алкогольные пристрастия Александра Куприна и Леонида Андреева. Последний, например, любил шутить, заходя в гости: «Извините господа, что мы прибыли к вам вдвоем: Я и месье алкоголь».

В 30-е годы алкогольными пристрастиями отличался известный детский писатель Аркадий Гайдар. Вот его собственное признание: «Я живу и пью тихо, по-волчьи». Гайдар не раз попадал в психиатрические лечебницы.

А кто в Советском Союзе не знал Александра Фадеева? Он прославился своим романом «Молодая гвардия», удостоенным Сталинской премии. Был всячески обласкан властью; являлся членом Центрального комитета КПСС – очень высокий партийный пост! В школе роман Фадеева на уроках литературы изучали самым тщательным образом. Между тем писатель ушел из жизни в результате самоубийства. Официальная версия – суицид на почве алкоголизма. Каковы действительные причины смерти, мы не знаем (называются многие версии). Но диагноз алкоголизма ни у кого из знавших писателя, сомнения не вызывал. Запои «великого» писателя иногда длились по две-три недели.

Еще один пример – поэт и актер Владимир Высоцкий, ушедший из жизни в возрасте 42 лет. На протяжении многих лет злоупотреблял алкоголем, затем к нему прибавились морфий и амфетамин. Об этом мы узнаем даже из его стихов. Так, в 1979 году он писал:

В этих строках Владимир Семенович обращается к тому, кто живет внутри него и водит рукою поэта – «мохнатому злобному жлобу» («Меня опять ударило в озноб, // Грохочет сердце, словно в бочке камень: // Во мне живет мохнатый злобный жлоб // С мозолистыми цепкими руками»). Увы, Владимир Семенович заблуждался насчет того, что он сумел перехитрить этого самого «жлоба». Перехитрил поэта «жлоб», который всячески подталкивал Высоцкого, чтобы тот вгонял себе яд и в глотку, и в вены. Через год с небольшим после написания этого стихотворения поэта не стало.

У многих перечисленных выше (и не перечисленных) «героев» «литературного фронта» была своя «философия», объясняющая, почему они пьют, как, сколько и что они пьют. Вот, например, американский писатель Эрнест Хемингуэй, получивший в 1954 году Нобелевскую премию по литературе (за повесть «Старик и море»). Писатель любил говорить, что «выпивка – это способ достойно завершить прожитый день» и «виски – это пища не для желудка, а для души». «Дозы» у этого американского писателя были поистине «лошадиные» (несколько литров всякой всячины – коктейли, вино, виски, ром, пиво). До хорошего это не довело, Хемингуэя на исходе лет сильно мучил цирроз печени, начались психические отклонения.

А вот у Джека Лондона концовка была еще более печальная. В ночь на 22 ноября 1916 года писатель покончил с собой. Вот что сам Джек Лондон писал про свои пристрастия: «Мой распорядок исключал алкоголь только утром: первый стакан я выпивал, лишь окончив свою тысячу слов. После этого и до обеда я уже не считал стаканов и был всё время под хмельком. Перед ужином я снова подкреплялся. Старая история! Чем больше я пил, тем больше мне было нужно для достижения желаемого действия. Вскоре меня уже перестали удовлетворять коктейли. Мне было некогда возиться с ними, да и желудок мой столько не вмещал. Виски действовал куда сильнее. Его требовалось меньше, а результат был ощутимее. Теперь мою предобеденную порцию составлял пшеничный или ржаной виски, смеси выдержанных вин, а в конце дня – виски с содовой».

А вот Эрих Мария Ремарк. Некоторые почитатели писателя говорят, что его рассказы пропитаны терпким ароматом кальвадоса (бренди, полученный путем перегонки яблочного или грушевого сидра). «Что ты будешь делать, когда война закончится? – Пить, чтобы забыть всё. – А если не поможет? – Всё равно буду пить». Особенностью Ремарка было то, что принимавшиеся им «дозы» не активизировали, а, наоборот, полностью блокировали его творческую деятельность. Пил он, как говорят биографы, чтобы побороть свои «комплексы». Сам же он после прекращения запоев винил себя за пусто потраченное время: «Сколько времени выпито и прокурено… Когда я, наконец, займусь работой…». Но остановок в работе, вызываемых водкой, вином и кальвадосом, становилось всё больше.

У американского писателя Уильяма Фолкнера еще не успела начаться литературная карьера, а он уже в свои 18 лет был алкоголиком (биографы утверждают, что, мол, виновата наследственность, он родился в семье алкоголиков). При всем этом в 1949 году (в возрасте 52 года) был удостоен Нобелевской премии по литературе. Всё чаще происходили приступы белой горячки, устойчивые провалы памяти, нервное истощение. Смерть в 64 года.

И если вино (алкоголь) поэты и писатели в своих произведениях либо воспевали, либо оправдывали, то о другом популярном «допинге» – наркотиках – они старались умалчивать. Назову лишь некоторые известные всем имена тех зарубежных литераторов, которые пристрастились к наркотическому зелью: Чарльз Диккенс (опиум и кокаин), Шарль Бодлер (опиум, гашиш), Элизабет Браунинг (опиум), Жан Кокто (опиум), Льюис Кэрролл (лауданум – опиумная спиртовая настойка), Эдгар Аллан По (опиум), Жан Кокто (опиум), Айн Рэнд (амфетамины), Филип Дик (семоксидрин – аналог амфетамина; у писателя были больные легкие, и его на наркотик «подсадили» врачи), Уильям Берроуз (героин), Олдос Хаксли (психоделик мескалин), Хантер Томпсон (целый комплекс наркотиков), Стивен Кинг (кокаин) и другие. О русских писателях скажу несколько ниже.

Впрочем, некоторые литераторы все-таки пытались писать о наркотиках, о своих ощущениях, о последствиях потребления зелья. Иногда это были покаяния и «крики души». Иногда воспевание наркотиков как источник вдохновения, их откровенная пропаганда. Иногда было смешанное отношение.

К литературным произведениям, открывающим ящик Пандоры (т. е. посвященным ранее «закрытой» теме наркотиков), можно отнести «Исповедь англичанина, употреблявшего опиум» (1821) Томаса де Квинси.

Писатель поразил публику красотой слога и необычайной силой в описании грез и галлюцинаций, порождаемых употреблением опиума. Ничего более известного Томас де Квинси создать не сумел. Как он сам признавался, наркотики лишали его творческих сил. Как бы там ни было, но «Исповедь» де Квинси стала «классикой», на которую опирались и опираются в течение почти двух веков писатели, философы и психологи, занимающиеся темой наркотиков. К «Исповеди» де Квинси обращались символисты (Шарль Бодлер, Марсель Швоб) и сюрреалисты. Вдохновленный текстами Квинси, американский писатель (и законченный наркоман) Фитц Хью Ладлоу написал свой автобиографический роман «Поедатель гашиша» (1857).

Также следует упомянуть английского писателя Олдоса Хаксли, автора известного романа «О дивный новый мир», вышедшего в 1931 году. В этом романе и других своих работах англичанин не стесняясь поднимает тему наркотиков и фактически пропагандирует «культурное потребление» наркотического зелья. Некоторые литераторы пытались представить себя публике как «добровольных экспериментаторов», которые на себе испытывали действие разных наркотиков и в своих произведениях сообщали читателям о своих ощущениях и о результатах «экспериментов». К таковым можно отнести, например, французского поэта Шарля Бодлера, известного у нас по циклу стихов «Цветы зла».

В России список литераторов, «подсевших» на наркотическое зелье, также длинный. Среди поэтов «серебряного века» считался нормой такой «допинг», как кокаин. Например, заядлым кокаинистом был Игорь Северянин. Богема обожала белый порошок кокаина, вскоре прозванный «марафетом». Оказывается, до революции его можно было приобрести в аптеке. Тема кокаина у поэтов 10–20-х годов прошлого века была такой же популярной, как у поэтов пушкинской поры тема «клико» и «аи» (изысканные марки шампанского).

В первые десятилетия прошлого века у литературной богемы были в ходу и другие наркотики. Так, писатель Евгений Иванов увлекался гашишем. Александр Блок употреблял смесь кокаина и морфия. Есть веские доказательства того, что Николай Гумилев «баловался» опиумом (ощущения, возникающие при употреблении зелья, он выразил в рассказе «Путешествие в страну эфира»). О наркотиках и о связанных с ними ощущениях героев литературных произведений тогда писали очень уверенно, со знанием дела. Так, поэт Велимир Хлебников подробно и обстоятельно описывает в стихотворении «Курильщик ширы» ощущения лирического героя от смеси перегара опиума, или терьяка, с гашишем.

Еще более бесспорным является факт, что автор «Белой гвардии» и «Мастера и Маргариты» Михаил Булгаков «подсел» на морфий. «Михаил был морфинистом, и иногда ночью после укола, который он делал себе сам, ему становилось плохо, он умирал. К утру он выздоравливал, однако чувствовал себя до вечера плохо. Но после обеда у него был прием, и жизнь восстанавливалась… Иногда же ночью его давили кошмары. Он вскакивал с постели и гнался за призраками. Может быть, отсюда и стал в своих произведениях смешивать реальную жизнь с фантастикой», – писал Леонид Карум, муж сестры Булгакова. Писатель сам в этом признавался и даже написал почти автобиографическое произведение под названием «Морфий». Что касается времени, когда Булгаков писал роман «Мастер и Маргарита», то тут мнения исследователей разделяются. Одни считают, что к этому времени писателю удалось избавиться от пагубной страсти. Другие полагают, что он продолжал прибегать к морфию, но делал это втайне.

Кстати, морфинистом был и поэт Валерий Брюсов.

Желчный Иван Бунин обзывал Брюсова «морфинистом и садистическим эротоманом». Наркотиками баловались не только «буржуазные», но и «пролетарские» поэты и писатели. Например, Владимир Маяковский пристрастился к кокаину. Примечательно, что Маяковский при этом почти не употреблял алкоголь.

Замечу, что многие из писателей и поэтов пользовались комбинированным «допингом», т. е. одновременно потребляли алкоголь и наркотики. Я уже не говорю о таких вспомогательных «допингах», как табак и кофе. В качестве примера «всеядного» потребителя допингов можно назвать американского писателя Стивена Кинга, который всё еще жив, а его многочисленные романы занимают первые строчки в рейтингах самых читаемых книг. Кинга называют «королем ужасов», потому что основная часть его романов – триллеры. Так вот, Кинг «баловался» всеми доступными ему допингами – кокаином, виски, пивом. Они создавали сумасшедшую производительность. Он сам признавался, что находился в полусознательном или даже бессознательном состоянии в процессе написания своих романов. Через некоторое время Кинг не мог даже вспомнить, о чем он писал. Правда, говорят, что ближайшие родственники изолировали писателя от наркотиков и алкоголя; в последнее время якобы Кинг уже не потребляет отраву.

Другой пример беспорядочного потребления «допингов» – известный американский драматург и лауреат Пулицеровской премии Теннесси Уильямc. Он употреблял примерно такую же смесь, как и Жан-Поль Сартр (о котором речь ниже) – алкоголь, амфетамин и барбитураты… Правда, к концу жизни – по большей части амфетамин.

Остановлюсь подробнее на некоторых других литераторах, причастных к наркотическим допингам.

Начну с уже упомянутого выше Шарля Бодлера, которого не без основания величали «поэтическим извращенцем» и «королем падали»[261]. Начал с такого «допинга, как индийская конопля, потом переключился на гашиш и опиум. Правда, впоследствии от привычки к опиуму сумел избавиться. Очень полюбил гашиш, воспевал его в стихах, стал членом Клуба гашиша. Кстати, в указанный клуб (основан в 40-е годы XIX века) регулярно заглядывали прозаики Дюма, Гюго, Бальзак. Еще чаще там бывали поэты. Кроме Шарля Бодлера также Теофиль Готье, Поль Верлен и Артюр Рембо. Историки французской литературы и биографы «великих» не отрицают, что известные всем писатели и поэты в XIX веке любили хаживать в указанный клуб. Но утверждают, что «великие» могли посещать заведение ради общения, а не потребления гашиша. Верится в это с трудом. В Париже было более чем достаточно других мест для общения.

Бодлер назвал гашиш «спокойным соблазнителем», а опиум – «разнузданным демоном». Свои представления о разных наркотиках Бодлер изложил в книге «Искусственный рай», написанной совместно с Теофилем Готье (1860)[262]. Это уже не поэзия, а работа, претендующая на научно-философское исследование. В книгу были включены три произведения: «Вино и гашиш» (1851), «Поэма о гашише» (1858) и «Опиоман» (1860). В книге описывается воздействие наркотиков на сознание человека вообще и писателя, поэта и художника в частности. Можно сказать, что это «учебное пособие» для «творческих» личностей.

А вот еще один француз – Жан-Поль Сартр, писатель, драматург и философ, живший и творивший уже в ХХ веке. Он основоположник атеистической версии экзистенциализма, очень «раскрученный» на Западе мыслитель. В 1964 году был удостоен Нобелевской премии по литературе (правда, от нее отказался). Одна из наиболее полных биографий Сартра написана Анни Коэн-Солал. Из нее мы узнаем, что известный писатель и философ выкуривал по две пачки сигарет и две трубки табака, выпивал стакан крепкого алкоголя и принимал 20 граммов амфетамина, 15 граммов аспирина и упаковку барбитуратов. Амфетамин – синтетический стимулятор центральной нервной системы и анорексигенное средство (подавляющее аппетит). Впервые амфетамин был синтезирован в 1887 году в Германии. В 1970 году власти США внесли амфетамин в перечень контролируемых веществ, а в 1971 году ООН была принята международная Конвенция о психотропных веществах, предметом регулирования которой был в том числе и амфетамин. Барбитураты – группа лекарственных средств, оказывающих угнетающее влияние на центральную нервную систему. При небольших дозах они могут выступать в качестве легкого седативного средства, а при больших могут создавать эффект наркоза.

Жена и помощница Сартра Симона де Бовуар так описывала реальность, в которой «благодаря» допингу существовал философ: «У него не было настоящих галлюцинаций, но предметы, на которые он смотрел, ужасающим образом изменяли свою внешность; зонтики становились стервятниками, ботинки превращались в скелеты, а лица приобретали черты монстров, в то же время краем глаза он замечал, как позади него карабкались крабы и полипы и гримасничали вещи…»[263]

Конечно, в разговоре о «допингах» в мире литераторов особо следует остановиться на уже упоминавшемся выше известном английском писателе в жанре антиутопии Олдосе Хаксли. Олдосбыллюбительмескалина. В своемэссе «Двери восприятия» Хаксли рассказывает о своих переживаниях и умозаключениях под воздействием мескалина. Хаксли заканчивает книгу выводом, что мескалин полезен людям, занимающимся интеллектуальной деятельностью. В романе-антиутопии «О дивный новый мир» Хаксли мечтает о наркотике «сома», который не вредит здоровью и не вызывает привыкания. С некоторых пор эта мечта стала главной внутренней идеей писателя. Кому-то очень сильно хотелось, чтоб идеи Хаксли пропагандировались во всем мире. Для этого пытались использовать такой «трамплин», как Нобелевская премия по литературе. В разные годы Хаксли семь раз был номинирован на Нобелевскую премию по литературе (1938, 1939, 1955, 1959, 1960, 1961, 1963 годы). Но ни разу до присуждения премии дело не дошло.

Наверное, читателю уже наскучили мои перечисления писателей и поэтов с описаниями потребляемых ими «допингов» и последствий их потребления. Последствия страшные: потеря здоровья работников «литературного цеха», нарушения психики и поведения, проблемы для окружающих людей, преждевременные смерти, иногда суициды.

Но это еще не всё. Ведь потребление алкоголя и наркотического зелья не может не отражаться на том, что кладут на бумагу «гении пера». Как сейчас принято говорить, на «продукте», выходящем из «литературного цеха». Об этом почему-то не задумываются многие даже строгие критики. У нас давно уже сложилось представление, что произведение – само по себе, а его автор – также сам по себе. Нет, это в корне не верно.

Содержаниепроизведения, егодуховнаянаправленность напрямую зависит от состояния литератора. А состояние литератора, в свою очередь, зависит от того, кому он служит. Страсть винопития и страсть наркотического опьянения делают любого человека рабом того персонажа, которого Гёте называл Мефистофелем, Михаил Лермонтов – Демоном, а Михаил Булгаков – Воландом. Об этом на протяжении многих веков говорили мудрые люди и особенно святые отцы Церкви. Страсть алкогольного и наркотического одурманивания опасна и даже гибельна для человека. Но демон, который завладевает через вино или наркотик душой литератора, добивается гораздо большего. Он заставляет писателя создавать напиток, состоящий из цикуты (так называемое «литературное произведение»), с помощью которого можно одним махом отравить (или убить) души миллионов читателей.

Народная пословица гласит: «Яблоко от яблони недалеко падает». Точно так же: поэт (писатель), плененный алкогольным или наркотическим зельем, человека читающего сделать свободным не может. Он, наоборот, может лишить его остатков свободы. Писатель-пленник порождает себе подобного пленника, не обязательно пленника наркотического зелья. Он может стать пленником многих других страстей. В конечном счете такой «креативный» литератор делает читателя рабом и жертвой того, кого Христос называл «лжецом» и «убийцей»:

Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи (Ин. 8:44).