Мало того, художественная литература вторглась на территорию, которая ей не принадлежала и не принадлежит. Писателям уже стало казаться недостаточно того, что они рисовали бытовую жизнь людей, стали создавать разные фантазии, стали рассуждать о психологии, политике и науке. Они почувствовали себя богами или, по крайней мере, жрецами. Жрецами, указывающими, каким богам поклоняться. Есть власть политическая, опирающаяся на военную силу. Есть власть экономическая, опирающаяся на мощь денег. А есть власть духовная, опирающаяся на религию или идеологию. Писатели в Европе и в России посягнули на власть духовную, которая испокон веков принадлежала Церкви. В России даже появилось выражение «властители дум», которое применялось прежде всего к писателям, философам и прочей творческой интеллигенции. «Властитель дум» – крылатая фраза из стихотворения А. С. Пушкина «К морю» (1825). В нем поэт назвал двух величайших «властителей дум» начала XIX века – Наполеона и Байрона. Многие русские писатели и поэты мысленно посчитали, что они, подобно Байрону, стали «властителями дум» в своей стране. Отодвинув в сторону и Церковь, и Царя. Наверняка декабристы, вышедшие на Сенатскую площадь в 1825 году, считали себя «властителями дум». Например, Павел Иванович Пестель, который незадолго до декабрьского восстания составил программный документ «Русская правда» (известный также под названием «Конституция – государственный завет»). Россию предлагалось преобразовывать по лекалам французской революции! О той власти, которую могут обрести деятели «литературного цеха» над обществом, очень ярко и убедительно написал А. С. Пушкин в статье «Путешествие из Москвы в Петербург»[160]:
«Писатели во всех странах мира суть класс самый малочисленный изо всего народонаселения. Очевидно, что аристократия самая мощная, самая опасная – есть аристократия людей, которые на целые поколения, на целые столетия налагают свой образ мыслей, свои страсти, свои предрассудки. Что значит аристократия породы и богатства в сравнении с аристократией пишущих талантов? Никакое богатство не может перекупить влияние обнародованной мысли. Никакая власть, никакое правление не может устоять противу всеразрушительного действия типографского снаряда. Уважайте класс писателей, но не допускайте же его овладеть вами совершенно».
Увы, писатели стали овладевать умами и душами русских читателей. Особенно когда им уже социальных и экономических теорий стало недостаточно и они решили заняться богословием! И первым таким новатором (не по времени, а по значимости) оказался Лев Николаевич Толстой. Русских религиозных философов того времени (даже такого талантливого, как Владимир Соловьев) в России читали лишь тысячи, а вот великого русского писателя Толстого – миллионы!
Как пишет Роман Вершилло, «Лев Толстой пробудил в русском обществе праздное любопытство к религиозным, нравственным и философским вопросам. Будучи совершенно не готовой к самостоятельному рассмотрению этих вопросов, интеллигенция прибегает к адогматическому и нигилистическому способу рассуждения о вопросах веры, причем Лев Толстой и Достоевский сами ей и указали этот путь. В результате на вопросы о вере даются ответы без опоры на догматические истины веры. Свободное рассуждение о вере лиц, к этому не подготовленных, естественно приводит не к новизне, свежести и разнообразию, а к бессознательному воспроизведению модернистских клише. Такой интерес к решению умозрительных и религиозных вопросов в среде людей, не готовых к их решению, являлся проявлением массовой идеологии и массовой культуры, к чему последовательно вел Льва Толстого его светский мистицизм. В этом смысле можно сказать, что Лев Толстой буквально взломал догматическое сознание современников»[161]. Льва Николаевича Толстого с учетом сказанного иногда называют главным представителем «православного модернизма». Он вдохновил на такой модернизм и многих других литераторов.
Ярким примером такого модернизма стало «творческое» осмысление поэтами и писателями (равно как и художниками, композиторами, скульпторами) священной истории и ее главных действующих лиц. Не исключаю, что нашу творческую интеллигенцию на это дело «вдохновили» европейские модернисты от богословия и священной истории. Такие, как французский писатель и философ Эрнест Ренан, опубликовавший в 1863 году книгу «Жизнь Иисуса», которая извращала библейскую историю и отрицала целый ряд ключевых догматов христианства (Иисус не был Богом, Иисус не был Мессией, не было Воскресения и Вознесения Иисуса и т. п.). По Ренану, Иисус был просто неординарным человеком, анархистом по убеждениям, революционером по призванию. Книга Ренана считалась богохульной в дореволюционной России, но, тем не менее, она очень увлекла нашу интеллигенцию и учащуюся молодежь. В 1916 году митрополит Антоний (Храповицкий) даже написал специальную брошюру с разбором произведения Ренана. Владыке Антонию не раз приходилось слышать «ходячую в дамских кругах фразу: “как бы то ни было, а меня научил любить Христа только Ренан, а не ваши попы!” А каждый второй студент готов признать, что Ренан “отрицает Божественное достоинство Иисуса Христа, но зато он представляет Его идеальным, совершенным человеком”».
Не мог Ренан не повлиять и на наших писателей и поэтов. Опять же первым среди них оказался Лев Толстой. Собственно, на последнем отрезке его жизни (начиная с 80-х годов XIX века) Льва Николаевича наша интеллигенция воспринимала уже не как писателя, а как религиозного философа. Лев Николаевич занялся богоискательством и созданием новой религии (некоторые называли это «модернизацией» христианства). Богоискательство – философско-религиозное движение в среде русской интеллигенции конца XIX – начала XX века. Представители этого движения – Н. Бердяев, С. Булгаков, Д. Мережковский, З. Гиппиус, Н. Минский, В. Розанов, Д. Философов и др. – группировались главным образом вокруг Религиозно-философского общества. Они издавали журналы «Новый путь», «Вопросы жизни», «Весы». Основной задачей этого движения был не поиск «нового Бога», а поиск «новых путей к Богу». Формально Л. Н. Толстой к этому движению не принадлежал, но фактически богоискательством занимался и вдохновлял своим примером философов-богоискателей.