В 2013 году Познер был признан «человеком года» на Украине, – но задолго до Евромайдана был буквально смешан с грязью украинскими (да и российскими либеральными) журналистами за, по-видимому, честный ответ на стереотипный вопрос «кто для Вас украинцы?»

Познер сказал, что плохо знает украинцев, но знает, что их много было среди надзирателей сталинских лагерей. Строго говоря, для либерала, воспринимающего историю «этой» страны преимущественно как историю ужаса и террора, восприятие всего через призму «сталинских лагерей» вполне естественно, – равно как и пренебрежение украинцами на фоне его отношения к русским.

Познер похвалил Украину за еду и песни, деликатно укорил за отношение к русскому языку и не смог сказать ничего больше.

Это вполне естественный ответ на вопрос, который «гражданина мира», скорее всего, никогда и не интересовал, вызвал на Украине проклятия и клеймение позором, был воспринят если и не как сознательное оскорбление, то как недопустимое пренебрежение и «нежелание церемониться».

Разумеется, Познер и представить себе не мог подобной местечковой озлобленной мании величия, воспринимаемой ее носителями как неотъемлемая часть приобщенности к Европе.

А в 2014 году, уже в разгар гражданской войны на Украине, рассуждавший до того о «плешивом мальчике, который хочет в историю» Познер в свойственной ему мягкой манере заявил: «Не думаю, что правильно полагать, что за происходящее на юго-востоке отвечает Путин или русские… Мы не можем говорить о серьезном российском военном присутствии, потому что, если бы оно было для украинской армии все бы закончилось».

Это вызвало шок среди российских либералов, – и они начали проклинать и «люто, бешено ненавидеть» Познера как изменника святому для них делу русофобии.

Хотя тот, скорее всего, всего лишь пытался обеспечить привычную для него видимость объективности или продемонстрировать лояльность российским властям для сохранения привычных источников доходов.