В декабре 2012 года Голодец (как потом заявил Медведев, по его просьбе) направила президенту Путину ставшее достоянием либеральной общественности письмо, в котором указала, что принятый Госдумой «закон Димы Яковлева», запрещающий усыновление российских детей гражданами США, нарушает соглашение между Россией и США, Венскую конвенцию, Конвенцию о правах ребенка и Семейный кодекс России. Ответ был по-путински элегантен: она была назначена ответственной за исполнение Указа президента России о защите детей-сирот.

Об эффективности Голодец как современного менеджера, умело и разнообразно использующего для купирования недовольства людей современные методы связи с общественностью, свидетельствует скандал с высокотехнологичной помощью больным детям.

В День защиты детей 1 июня 2014 года Голодец поручила Министру здравоохранения Скворцовой обеспечивать оказание высокотехнологичной помощи больным детям в России, а не за ее пределами. По сообщению «Аргументов недели», она «велела оказывать больным детям всю высокотехнологичную помощь в России», заявив: «Практически вся высокотехнологичная помощь сегодня может быть оказана в РФ. Мы знаем, что часто по результатам она оказывается на уровне выше европейского». Министр здравоохранения заявила: «Каждый случай, когда (благотворителями) собираются деньги (на лечение больных детей), с нами обговаривается, но бывают случаи, когда нет. И вот тогда возникают вопросы».

Из этих заявлений возникло твердое ощущение, что вице-премьер и Министр собрались помешать благотворительным фондам, собирающим деньги на лечение больных детей, отправлять их за границу.

Одна из несостоявшихся жертв российской медицины, самарский блогер Антон Буслов, которого «высокотехнологично» едва не залечили насмерть (его форма рака была вполне излечима и в России, но ему отвели не более 2 лет жизни, после чего он вылечился в США), написал ей открытое письмо о состоянии российской медицины, приведя ряд душераздирающих примеров (как в больницах мам не пускают в реанимацию к умирающим малышам, а онкобольным не дают категорически необходимое им мясо). Голодец отреагировала эффективно: позвонила блогеру, поговорила с ним по душам, рассказала о своей озабоченности, попросила прислать письмо с конкретными предложениями и, разумеется, заявила, что имела в виду не ограничение лечения за рубежом, а всего лишь более эффективное взаимодействие врачей и благотворительных фондов.

Об этой трогательной истории написал (и вряд ли случайно, без дружеского совета вице-премьера или ее аппарата) ряд СМИ, что сильно улучшило имидж Голодец, – но, насколько можно судить, не положение онкобольных. Более того: судя по сообщениям об их самоубийствах от невозможности получить даже обезболивающее (даже в Москве!), ситуация, скорее, ухудшилась.

Однако Голодец весьма эффективно использует современные пиар-технологии: реагирует на проблемы, вступает в дискуссию, идет на контакт с оппонентами, – добиваясь ослабления критики и ее переноса на непосредственных исполнителей либеральных реформ, разрушающих медицину и образование, – от врачей до Министров. По оценкам, уже в 2014 году цена этих реформ составила 30 тысяч преждевременно умерших россиян, – и, скорее всего, это только начало.

* * *

Доходы Голодец увеличились более чем на три четверти – с 8,4 млн. руб. в 2013 до 14,9 млн. в 2014 году, хотя и составляют малую толику от ее коммерческих заработков (в 2010 году, за который она отчиталась при переходе в московскую мэрию, они превышали 57 млн. руб.). Как и многие другие члены правительства Медведева, она не отказывается от иностранной недвижимости, задекларировав треть (250 кв.м.) квартиры в Италии и половину (220 кв.м.) дома в Швейцарии.

Голодец единодушно оценивается знающими ее людьми как великолепный, эффективный, не отягощенный никакими сантиментами исполнитель, не задумывающийся ни о цене выполнения поставленной перед ней задачи, ни о самой этой задаче.

По ряду сообщений, люди для нее являются лишь безликими носителями тех или иных функций, подлежащим управлению персоналом, расходным материалом для построения ее карьеры. Поэтому ее искренне ненавидят подчиненные, – и высоко ценит нуждающееся в не рассуждающих исполнителях руководство.

Нет сомнений, что, пока Россией будет управлять либеральный клан, методично уничтожающий ее социально-экономический потенциал, Голодец будет находиться «на острие удара», решая важнейшие задачи, требующие не только эффективности, но и безжалостности, граничащей с бесчувствием. В этом качестве она, похоже, незаменима, – и потому неприкосновенна.

Ее карьерный потенциал далеко не исчерпан, – и ее ждут как новые повышения, так и расширение сферы влияния.

Когда же либеральный клан рухнет (в силу политического поражения или же уничтожения разъедаемой им России), Голодец с легкостью вернется в корпоративную среду, для которой ее стиль является вполне органичным.