Вскоре после окончания войны трасса будущего проспекта обогатилась новой важной и заметной вехой. Место выхода будущей магистрали на Комсомольскую площадь было отмечено высотным зданием – одним из знаменитой семерки, выстроенной в Москве в 1949–1956 годах.

Но и тут Новокировскому не слишком повезло. Гостиница «Ленинградская» оказалась, пожалуй, наименее удачным зданием из всего семейства. Наверное, недаром проектировавших гостиницу архитекторов Л. М. Полякова и А. Б. Борецкого в 1955 году лишили Сталинской премии 2-й степени, присужденной шестью годами ранее, причем даже не за выстроенное здание, а лишь за проект.

Конечно, перед проектировщиками была поставлена крайне сложная задача. Высотное здание должно было стать архитектурной доминантой огромной Комсомольской площади, подчинить себе и организовать ее живописную и разномастную застройку, но при этом под него отводился очень маленький участок, зажатый между проектируемой трассой Новокировского проспекта и Домниковкой (улицей Маши Порываевой). Поставить на таком пятачке сколько-нибудь высокое здание так, чтобы оно не выглядело тонким, лишенным объема стебельком, было нелегко. И потому вполне понятно, что «Ленинградская» оказалась самым низким строением среди всей семерки, – ее высота составляет 135 метров, при этом полноценных, обитаемых этажей всего семнадцать. Сегодня даже типовые жилые дома строятся в восемнадцать и более этажей! Правда, иногда «Ленинградской» приписывают двадцать четыре или даже двадцать шесть этажей, но это чистое недоразумение. Да, в гостинице имеются дополнительные ярусы, она увенчана высоким барабаном, но там размещаются лифтовые лебедки, оборудование систем водоснабжения и отопления. Если называть их этажами, то и в типовой панельной девятиэтажке можно будет насчитать целых одиннадцать этажей – ведь ее завершает обширный чердачный ярус, над которым поднимаются башенки лифтовых механизмов.

Авторами проекта гостиницы стали архитекторы Л. М. Поляков, А. Б. Борецкий, конструктор Е. В. Метлюк. В разработке архитектурной части принимали также участие А. Г. Рочегов, И. С. Самойлова, B. C. Пелевин, Е. Н. Стамо, Е. П. Вулых. Конструкции рассчитывали инженеры А. П. Морозов, Б. С. Вилков и другие[338]. Их творение внешне выглядело вполне достойно с учетом непростых условий, в которые они были поставлены. Здание состоит из трех объемов. Шесть нижних этажей служат основанием для квадратной в плане башни высотой в одиннадцать этажей. На верхнем нежилом объеме в виде куба стоит восьмигранный барабан, переходящий в 24-метровый шпиль с пятиконечной звездой в обрамлении колосьев. Держится здание на стальном каркасе, стены заполнены дырчатым кирпичом, облицовка выполнена из натурального камня и керамических блоков.

Проект гостиницы «Ленинградская». Архитекторы Л. М. Поляков, А. Б. Борецкий, конструктор Е. В. Метлюк. 1949–1954 гг.

Да, внешне гостиница выглядит стройной, хотя ее объем кажется недостаточно мощным для подчинения себе пространства Комсомольской площади. Но здесь какие-либо претензии зодчим предъявить было трудно. А вот во внутренней планировке здания и особенно в отделке интерьеров они проявили себе далеко не с лучшей стороны.

Если массивная дверь из красного дерева, служащая главным входом в здание, еще может быть как-то оправдана, то далее начинается сплошное недоумение. Вестибюль по своему оформлению напоминает московскую церковь конца XVII столетия. Но потолки боковых ниш почему-то задекорированы фальшивыми деревянными балками. Никакой полезной нагрузки просторный вестибюль не несет – прием и обслуживание постояльцев производится в соседнем, более тесном операционном зале. Проход туда обрамляет позолоченная решетка, выполненная по рисункам художника М. А. Энгельке.

Портал лифтового холла, отделанный резьбой и золотом, вполне мог бы украсить царский дворец времен Бориса Годунова или Алексея Михайловича. Лестницы по бокам освещаются огромными люстрами, более напоминающими церковные паникадила. У подножия лестниц посажены страшенные звери, слегка похожие на львиц, зачем-то держащие в передних лапах богатырские щиты.

На фоне этой утрированной роскоши светлыми пятнами смотрятся барельефы, посвященные победам русского оружия на Чудском озере (1242) и Куликовом поле (1380). Но общий стиль отделки никак не соответствует нашим представлениям о русском зодчестве тех столетий.

В общем, в стремлении добиться предельного богатства оформления интерьеров авторы пошли по пути эклектического нагромождения подчеркнуто пышных декоративных мотивов и в какой-то момент вышли за грань хорошего вкуса.

Не удались и сами гостиничные номера. В том, что они занимают всего 22 процента от общей площади гостиницы, авторов проекта обвинять трудно – уж очень неудобен квадратный в плане высотный столп для размещения освещаемых комнат. Но сделать их более просторными (площадь стандартного номера составила всего 9 квадратных метров) и удобными для проживания было вполне во власти зодчих. Ряд просчетов был допущен и в организации обслуживания постояльцев. Все это стало мишенью резкой критики почти сразу же по окончании строительства: «Что же касается интерьеров высотной гостиницы на Комсомольской площади, то здесь Л. Поляков превзошел всякие пределы расточительства и „стилевых излишеств“. Квадратный метр полезной площади гостиницы обошелся в десятки раз дороже, чем допустимо по нормам. И к тому же эти средства израсходованы нецелесообразно: планировка здания неудобна, а внутреннее убранство представляет какую-то мешанину стилей»[339].

Так что удивительно не то, что у Полякова и Борецкого отобрали Сталинскую премию, а то, каким образом они смогли ее получить. Видимо, получили они ее «за компанию» – сооружение высотных зданий было настолько выдающимся событием для Москвы, да и для всей страны, что все их проекты было решено отметить высокими наградами. Наряду с наиболее удачными (МГУ, здание на Смоленской площади) в список попали и произведения, назвать которые шедеврами зодчества было крайне трудно. Когда же руководству страны потребовался поучительный пример для вразумления зодчих, в стремлении к безудержному украшательству утративших всякую меру, в качестве такового вполне логично была выбрана именно гостиница «Ленинградская». Все же отбирать у авторов ее проекта полученную (хотя и не вполне заслуженно) премию вряд ли стоило. Для них и так тяжелым испытанием стала волна строжайшей, граничившей с грубым разносом критики, наполнившей страницы многих архитектурных изданий того времени. Скорее, взыскание стоило наложить на тех, кто представлял не самый удачный проект к высокой награде и давал по нему заключения.

Хороша или плоха была «Ленинградская», она оказалась своеобразным маяком, отмечавшим цель, к которой направлялся Новокировский проспект. Для его выхода на Комсомольскую площадь к югу от высотного здания был зарезервирован широкий (более 40 метров) проем в окружающей застройке. Немногие находившиеся на нем малоценные постройки постепенно сносились в течение 50-70-х годов XX века.