Увидев Вивиан в магазине, французская красавица Люси де Круа с неудовольствием и страхом поняла, что звание «первой розы сезона» могло быть у нее отнято этой рыжей, откуда ни возьмись появившейся в городе девицей. И, если Вивиан имела план подчинить Люси себе, притворившись подругой, сама француженка была настроена на открытую беспощадную войну. Мадемуазель была твердо уверена в том, что в Лондоне не было места двум блестящим красавицам, и решила изгнать конкурентку из высшего общества, чего бы ей это ни стоило. После той неприятной и неожиданной встречи Вивиан больше не появлялась на ее пути, что заставило француженку решить, что та уехала из города, а значит – опасность миновала. Однако какое разочарование она испытала, увидев эту рыжеволосую девицу, да еще и такую ослепительно красивую, выходящей из черной кареты вслед за графиней Крэнфорд! И какое удивительное платье было на ее сопернице…

«Но это легко исправить!» – с язвительной улыбкой подумала мадмуазель де Круа, направлась в комнату, соседствующую с бальным залом, подошла к богато накрытому закусками и напитками столу, взяла чистый хрустальный бокал и доверху наполнила его пуншем. И теперь этот коричневый ароматный напиток большим темным пятном расплывался по дорогой белой ткани, безнадежно испортив вечернее платье Вивиан, которое обошлось ей в небольшое состояние и принесло так много волнений.

Люси де Круа и Вивиан Коуэлл были различны в характерах, как огонь и лед: Вивиан была вспыльчива, ее легко можно было привести в гнев, и, хоть она научилась скрывать свои истинные эмоции и чувства, порой они все же брали верх. Люси же была спокойной, наблюдательной, хладнокровной и никогда не давала своим эмоциям волю. И все же, у обеих девушек было что-то общее: расчетливость и коварство.

С удовольствием наблюдая за тем, как в удивлении приоткрылся рот соперницы, мадемуазель де Круа ожидала, что та зальется слезами, поспешно покинет Грейтхолл, сядет в свою карету и, в истерике, прикажет кучеру везти ее домой. Ведь обе знали: в таком виде Вивиан не могла и ни за что не согласилась бы появиться перед знатью Англии и потенциальными женихами.

Но коварная француженка не знала, с кем начала войну.

Совершенно не ожидав такой открытой подлости со стороны соперницы, Вивиан на секунду потеряла дар речи, но тут же нашлась и громко воскликнула:

– Мисс, вечер только начинается, а вы уже пьяны! Посмотрите, что вы наделали! Вы испортили мое платье!

Не думав, что мисс Коуэлл, которую она считала мягкой и боязливой, отреагирует на подлость такой ловкой игрой, Люси слегка опешила, но затем холодно улыбнулась и, со своим французским акцентом, что делало ее речь мягкой и полной сладости, сказала:

– Не старайтесь понапрасну, мисс. В этом холле присутствуем лишь вы и я, и никто не услышит ваши наивные восклицания.

Вивиан машинально обвела взглядом холл и уверилась в том, что наглая француженка сказала правду: гости леди Мальборо были в бальном зале, и ни один из них не стал свидетелем этого невообразимого открытого коварства со стороны всем известной мадмуазель.

«Глупая, как я ошиблась! И эта ошибка стоила мне всего! Мое платье испорчено… Что мне теперь делать? И ведь за него отдано столько денег! А что я напишу им? Она рассердится на меня за мою недальновидность! И это я желала подчинить себе эту нахалку? Энтони был прав: мне следовало держаться от нее подальше!» – с гневом и отчаянием одновременно подумала мисс Коуэлл.

Долгожданный дебют был испорчен: пятно от пунша въелось в белый шелк, и теперь никакие старания и средства не могли вернуть ему прежний вид. Что теперь? Что делать, куда идти? У кого просить помощи?

Эти мысли кружились в разуме Вивиан с космической скоростью, но уже через секунду она знала, что ей следовало предпринять.

– Вы так боитесь меня, что решили попытаться испортить мой вечер? – насмешливо усмехнулась она, еще давно осознав истину: если ответить на оскорбление насмешкой – бой будет выигран именно тобой, а Вивиан не была скупа ни на насмешки, ни на впивающиеся прямо в сердце остроты.

– Боюсь? С чего вы взяли? – сладко улыбнулась Люси.

– О, это очевидно, – с такой же сладкой улыбкой ответила ей Вивиан: пусть соперница видит, что не смогла ни напугать ее, ни увидеть ее слезы.

«Она желает войны? Я дам ей войну! И с каким удовольствием я увижу, как она и вся ее семья убегут обратно, в свою мерзкую Францию, когда их имя покроется несмываемым позором! О, моя наивная мамзель, ты даже не представляешь, какого врага нажила своим глупым поступком!» – с мрачной радостью в душе решила мисс Коуэлл Ее зеленые глаза с вызовом и презрением смотрели в красивое лицо француженки, а та слегка приподняла подбородок и насмешливо улыбалась.

Эта была не просто неприязнь: девушки возненавидели друг друга и готовы были пойти на что угодно, лишь бы уничтожить соперницу. Ведь на кону стояло их будущее. И, хотя Вивиан не имела никаких планов на герцога Найтингейла и была с ним совершенно незнакома, Люси де Круа поспешила выбить почву под ногами прекрасного врага прежде, чем та будет представлена этому желанному жениху.

Увы, Вивиан не было известно о том, что план мадемуазель насчет герцога был близок к осуществлению: знатный муж уже дважды ужинал с семейством де Круа, а на балах танцевал с Люси по два танца, что, естественно не укрылось от глаз других, и они уже вовсю шептались о том, что скоро этот бедный английский аристократ падет к ногам французской красавицы, да и еще и в самый разгар войны. И эти слухи радовали семью де Круа настолько, что они уже считали герцога Найтингейла женихом Люси, как вдруг, откуда ни возьмись, в Лондоне появилась эта слишком красивая девушка, племянница графини Крэнфорд, и все, чего достигла Люси, могло рухнуть, как карточный домик. Ведь мадемуазель была умной девушкой и хладнокровно отметила, что красота рыжеволосой выскочки превосходит ее собственную.

– Надеюсь, вы осознаете, что своим поступком сами же испортили себе репутацию? – спокойно спросила Вивиан. – Как только я войду в зал и оглашу причину, по которой было испорчено мое платье, – вас станут презирать все, в том числе и герцог, за которым вы бегаете, как волк за невинной овечкой.

– Вижу, вы уже наслышаны о моем романе с герцогом Найтингейлом, – так же спокойно сказала на это Люси. Ее нисколько не смущал презрительный взгляд ненавистной собеседницы. – Прекрасно! Тогда вы, если обладаете чувством собственного достоинства, не будете пытаться заполучить его в супруги.

– Бедная мадемуазель де Круа, вы боитесь того, что я, выражаясь языком простолюдинов, «уведу его у вас из-под носа?». Но мне занятно будет узнать о том, что он сам думает о вашем, так называемом, романе. Желаю вам приятного вечера. – Вивиан присела в книксене, напоследок окинула француженку ледяным взглядом и пошла прочь.

– О, у меня будет замечательный вечер! – сладким голосом бросила Люси вдогонку сопернице. – И хочу вас огорчить: никто не поверит в то, что это я испортила ваше платье, но в глазах присутствующих на этом балу вы будете выглядеть неуклюжей замарашкой. Вы ведь понимаете, что в Лондоне есть место лишь для одной из нас?

Эта речь заставила Вивиан насмешливо усмехнуться и остановиться.

– Я желала предложить вам дружбу, но вы избрали войну, – обернувшись к мадемуазель де Круа, холодно сказала она. – Но не празднуйте победу заранее: наша война только началась. И вы, безусловно, правы, мисс: в Лондоне есть место лишь для англичан, а ваше место – во Франции. Не ваш ли отец еще совсем недавно был врагом Англии и приближенным того, с кем Англия борется? – Девушка очаровательно улыбнулась и грациозной походкой продолжила свой путь.

«Хотела бы я знать, куда она направилась? Должно быть, плакать в уютный уголок» – довольно подумала Люси и, поставив пустой бокал на широкий подоконник, зашла в бальный зал, где ее тут же встретили десятки восхищенных взглядов.

– Где же Вивиан? – недовольным шепотом спросила леди Крэнфорд своего сына.

Прошло уже четверть часа, а племянница графини все еще не появилась в бальном зале. К счастью, гости герцогини Мальборо не посчитали эту задержку лишней: все смаковали последние новости с поля боя.

Французы проигрывали битву за битвой, и конец владычества Бонапарта приближался все ближе. Как горды были эти высокородные леди и джентльмены победами Англии и ее союзников! Находясь в тихой безопасной Англии и не желая ни воевать, ни лечить раненых в полевых госпиталях, эти люди напыщенно рассуждали о том, как сильны английские воины. Все вокруг лицемерили, однако лицемерами никто себя не считал.

– Я не видел того, что она вошла в зал, – ответил Энтони: несмотря на внешнее спокойствие, он тоже недоумевал, куда пропала его кузина.

Будучи прекрасно осведомленным о личности мадемуазель де Круа, Энтони боялся, что та заставила мягкосердечную наивную Вивиан плакать, и корил себя за то, что не настоял на том, чтобы она оставила свою затею побеседовать с француженкой.

– Прошу тебя, дорогой, приведи ее. Эти две болтушки, должно быть, позабыли обо всем на свете, – попросила его леди Крэнфорд. – Вивиан просто необходимо появиться здесь, и как можно скорее!

– Конечно, матушка, – тихо ответил на это Энтони и направился к выходу из зала, что заняло у него некоторое время, так как ему необходимо было поприветствовать всех встречающихся на его пути дам и джентльменов, одетых в лучшие вечерние платья и костюмы, а с некоторыми даже переброситься парой фраз и шуток.

– Крэнфорд! – вдруг услышал он позади себя голос своего лучшего друга Джереми Уингтона.

Несмотря на то, что Уингтоны не обладали даже самым скромным из титулов, огромное богатство открывало для них двери в дома всех представителей высшего света, даже таких, как герцога Мальборо, ведь герцог был клиентом банка мистера Уингтона-старшего и получал более чем высокие проценты от своих вкладов.

– Уингтон! – весело откликнулся Энтони.

– Эдди и я хотели бы знать, что заставило тебя не являться на наши последние уютные собрания? – нагнав друга, который быстрым шагом спешил на поиски кузины, недовольно спросил его Джереми.

– Не сейчас, друг мой. Поговорим об этом позже. Я ужасно занят, – коротко бросил ему Энтони: ему было не до разговоров, потому что его сердце подсказывало, что с кузиной, которую он любил вопреки своей воли и здравому смыслу, случилась беда, и она нуждалась в помощи.

– Хорошо, найди меня, как будет время! – совершенно не обидевшись на резкость друга, сказал Джереми: он как раз собирался подойти к прелестной мисс Грэмси и поинтересоваться ее мнением насчет вчерашней оперы, которую оба они посетили вместе с семьями.

Наконец-то выбравшись из моря шелка, парчи, перьев и сверкающих при свете огромной хрустальной люстры с сотней свечей драгоценностей, Энтони вышел в холл, но нашел его пустым. Недовольно вздохнув, он прошелся по длинному коридору, но, не найдя Вивиан, вышел на крыльцо, окинул взглядом широкую площадь перед особняком Мальборо, но все было тщетно: кузины нигде не было.

«Чувствую: с этой наивной девочкой стряслась беда. Не следовало оставлять ее наедине с этой пантерой де Круа… Нужно найти француженку и вытрясти у нее, куда пропала Вивиан» – мрачно подумал молодой Крэнфорд и поспешил вернуться в бальный зал. По дороге, бросив взгляд на большие позолоченные часы, украшающие стену холла, он почувствовал еще большее беспокойство: с тех пор, как Вивиан осталась наедине с мадемуазель де Круа, прошло целых полчаса. Легко найдя в бальном зале французскую красавицу, всегда окруженную стайкой поклонников, он подошел к ней, невежливо отвел ее в сторону, чем вызвал недовольство поклонников девушки, и, без ненужных отступлений, задал ей интересующий его вопрос.

– О, эта мисс – ваша кузина? – улыбнулась Люси и кокетливо захлопала своими длинными густыми ресницами, но затем ее лицо посерьезнело. – Право, я не могу ответить на ваш вопрос, мистер Крэнфорд, потому что я вошла в зал раньше, чем она исчезла… Но, должна вам сказать, при нашей милой беседе случилась неприятность, и ваша кузина очень расстроилась. Возможно, бедняжка плачет, спрятавшись ото всех в одной из комнат?

– Какая неприятность? – нахмурился Энтони: он готов был вновь бежать на поиски Вивиан, чтобы найти и утешить ее. Возможно, даже обнять ее, чтобы она сложила свои руки на его груди и положила голову на его плечо.

– Ваша кузина была полна волнения, и… – начал было говорить Люси, как вдруг громкий мужской голос перебил ее, и все гости, включая Энтони и его собеседницу, машинально обернулись к дверям.

– Мисс Коуэлл! – торжественно объявил дворецкий.

Двери широко раскрылись, и по залу тут же прошелся тихий шепот.

В дверях, под руку с герцогом Найтингейлом, стояла Вивиан.

«Что случилось с ее платьем?» – недоуменно подумал Энтони и, словно ища ответа, обернулся к матери, стоящей неподалеку.

Но, кажется, леди Крэнфорд, задавала себе тот же вопрос: невольно прижав ладонь к губам, она смотрела на свою племянницу, и в ее глазах читалось неподдельное непонимание.