В допросной комнате по обе стороны небольшого металлического стола сидели Холодов и Лазунин.

– Ну что, Фёдор Пантелеевич, – обратился к губернатору майор, – вы уже ознакомились со всеми документами, которые собрал на вас Бережинский, и теперь пора ответить на мой простой вопрос: будете ли вы сотрудничать со следствием, что значительно облегчит вашу участь, или мы будем вскапывать поле ваших преступлений и дальше, что, соответственно, на вашей дальнейшей судьбе скажется крайне отрицательно…

– Скажите, а моего сына, Вячеслава Фёдоровича, вы тоже привлечёте к уголовной ответственности? – спросил Лазунин.

– Уже привлекли! А как же иначе, Фёдор Пантелеевич? Уже при первой же проверке всех его документов найдено немало его финансовых и иных прегрешений перед законом! Думаю, и дальше следователи ещё что-то обязательно найдут интересное… Ну и в его ведь гипермаркете вы совместно с Соловьёвым Леонидом Георгиевичем построили и запустили в эксплуатацию казино? В его! Ну как же можно и за это с него не спросить по всей, как говорится, строгости закона?.. Тем более, что Бережинский позаботился скопировать документы, подтверждающие и его участие в этом деле…

– Да-а, постарался, тварь неблагодарная! – вздохнул губернатор. – Постарался… Я читал… Всё собрал, мерзавец, за все годы!.. И ведь не отвертишься! Даже финансовые документы все есть! Все проводки! Все счета, даже оффшорные!..

– Да, талантливый парень… – улыбнулся Холодов. – Его бы таланты, да на мирные цели!..

– Так, именно заметив его талантливость, я и привлёк его к своим самым главным делам…

– Привлекли, сильно пригнув его к земле… Вы разве не могли догадаться, что из-за этого он рано или поздно взбунтуется, а?..

– Ну как тут догадаешься, Михаил Александрович! Он ведь буквально пресмыкался передо мной! Раба из себя изображал, готового на всё!

– У парня были какие-то мечты, какие-то благие и чистые цели в жизни! А вы, понимая, что за спасение матери любящий сын пожертвует буквально всем, что у него есть, пользуясь этим, практически мгновенно бросили его в омут самой что ни на есть жестокой криминальной деятельности!.. Вас, конечно, будут судить за ваши конкретные преступления, Фёдор Николаевич… Но никакой суд не в состоянии по-настоящему и в полной мере наказать вас за самое, может, главное ваше преступление, за разрушение человеческих душ… Вам не жалко этих людей, которых вы липовыми уголовными делами, угрозами, компроматом заставляли отдавать всё, что у них есть, лишь бы спасти свои семьи, и которых вы доводили до самоубийства, потому они, честные люди, уже просто не видели смысла дальше жить в этом мире, где торжествуют воры?.. Не жалко тех, кто бесследно исчез только потому, что их предприятия, их бизнес вам захотелось прибрать к своим рукам, а формально, к рукам своей жены?..

– Михаил Александрович, вы кто, следователь или священник, отпускающий грехи?.. Меня уже поздно перевоспитывать, майор… Поздно… Давайте я уже отвечу за то, что сделал в своей жизни перед судом, а затем буду отвечать уже перед богом…Если там, – усмехнувшись, показал он пальцем вверх, – не попаду на суд не к богу, а сразу в ад, на сковородку…

– Ладно, – согласился майор, – чтоб хотя бы не попасть на сковородку, напишите подробно буквально о каждом эпизоде ваших противозаконных деяний, в том числе о сотрудничестве с гражданином Соловьёвым… Договорились?

– Да, хорошо, я всё напишу…