Листом нимфеи, словно одеялом,

Накрылась жаба. Так, тихонько оперлась

На тот, что снизу. Ей завидовал карась.

В большом – поболе, а поменьше – в малом.

Он был, по сути, не противным малым,

Но так велик и также празден был досуг,

Что чем-то дельным заниматься недосуг

Ему бывало. Чтобы жизнь не пустовала,

Он замечать старался всё, что лишь вокруг.

Чтоб от него зависеть не пытались.

Он делал вид, что занят. И старались

Мешать ему поменьше. Дело, труд

У прочих лиц всегда у нас в почёте.

Карась то ведал. Не теряя время, уж

Прознал ленивца. Посетив немало луж

И наловив тех, вялых, он вне счёта,

Такого ушлого наш ужик не видал.

Столь вялой рыбы жизнь подобна сну.

Карась сказал:" Пойду-ка я засну…"

И, право дело, тут случился бы скандал.

Да жаба пресекла его истоки.

"Эй, рыба! Улови событий нить!

Продолжишь киснуть или станешь жить!?

Я мою руки." Так неспешны эти строки,

Но скоры: ложь, укоры и намёки.

Набрав зевоты в рот округлый, рыба,

Слегка кивнув в ответ: "А… вы могли бы

Сместить ужа, как я сношу упрёки?!"

"Вот это да…"– сказала жаба. – "Ну же,

Казалось мне, иль вам достался ужин?!"

Но уж, чудак:"Не ем! Такую…гадость!"

Подкравшись медленно, испытывая жалость,

Он поглядел внимательно на рыбу…

И ускользнул. А вы бы как, смогли бы?!