Иголки кактуса, шипы грибов. На полках.

По веткам катятся шарами листья. Колко.

Они, привыкшие к иному обращению,

Утомлены, устремлены до отвращения.

Они познали тела суть, но тень раздора

Осенней тучей тучной лень и разговором.

О том, чего не пережить. Зимою, статься,

Под коркой снега отлежишь бока, пытаться

Собою быть, то значит лишь – тянуть с кончиной.

А так – лежишь, лежишь, лежишь, ища причину

Сей незавидности судьбы в полётах ране.

В том, что оторван от ствола. И в ранней ране,

Что причинил тому стволу, того не чая.

Тот чинно смотрит, мнёт полу, и не скучает…

Кто тесной жизнью утомлён,

Срывал с ветров аплодисменты,

Софитом солнца опалён,

Опалом марева и лентой

Овит рассвета был однажды…

Засох и пал?! Уже неважны

Ему превратности судьбы.

О них не сетуйте и вы.