Так ли было, нет ли, кому то знать, как не мне.

А и несла как-то раз Весна голубой талой воды в горсти, Небу умыться. Оно ж по всю осень да зиму серое, пыльное, а которому, как не Весне пожалеть его, помочь. Набрала она водицы, и бежит-поспешает к Небушку, сил не бережёт, ноги бьёт об сырую землю. Там камушком споткнётся, тут пригорочком. Остановиться поплакать захочется, да не смеет, смеётся, губы сожмёт и дальше торопко70 по зябкой тропке.

Спешит Весна, а того не замечает, как капает водица с рук, да покапывает, так вся и пролилась.

Приходит весна до Неба, а воды-то и нет. Вопрошает Небо Весну, – где, мол, водица, устало я с зимней дороги, запылилось. А Весна-то и ответствует:

– Прости, Небушко, не уследила я, не донесла. Набрала полные горсти голубой воды, да так была она холодна, что рук не чуть71, и сочилась вода, голубА голУба, сквозь пальцы, капала, да покапывала, а как к светлице твоей подошла, глядь, – воды-то и нет. Пусто в горсти.

– Ну, и где ж делась та вода? – Спрашивает Весну Небушко.

– В тех краях, куда пала, открыли глаза голубые цветы. Светят теперь голубыми звёздочками. Издали глянешь – будто всё округ залито голубой водой, а ближе ступишь – ровно россыпью звёзд замело и поляны, и поля, и тропинки, и дорожки.

– Что ж, – Вздыхает Небушко, – пойдём, укажешь место, хотя погляжу-полюбуюсь.

А как глянуло Небушко на голубой цветок, содного72 улыбнулось, и расцвело, сделалось чистым, ясным, да голубым, будто окатили его голубой волной.

Так ли было, нет ли, кому то знать, как не мне. Ибо слыхано весенним днём, писано весенним вечером. С холодных губ срывались те слова, на виду у ветра. Тот бил себя по боку, рядом стоял, головой кивал.