Некто, рифмующий свои печали

И не замечающий радостей…

– Нет, ну ты только посмотри! – муж звал меня из подвала под домом разделить его негодование.

– Что случилось?

– Спускайся сюда. Вот.

– Не пойму…

– Да ты приглядись хорошенько! Вон, тот бугорок, – и указал рукой в угол.

Присмотревшись, я поняла, что бугорок и впрямь какой-то необычный. Вместо пола подвал был засыпан ярко-жёлтым песком, как на безлюдном морском берегу. Если бы не обилие блох, возникало бы желание прилечь. Бугорок, на который обратил моё внимание муж, был довольно пушист. По неким анатомическим признакам напоминал заднюю часть мелкого животного.

– Ну… и кто это тут у нас прячется? – спросила я.

– Мышь!

– Как? Опять?! Но уж слишком велика корма у этой мыши…

– Это лесная. Забежала на огонёк.

– Ой, не шути так.

– Эта сволочь понадкусывала весь наш запас картошки!

– Как?

– Да так вот. Захожу, включаю свет. Смотрю – поверх картошки сидит эта мымра и обедает. Как меня увидела, так у неё кусок выпал изо рта. Подскочила на месте, как кенгуру, и головой в песок зарылась.

– Угу… как страус. Хорошо, что тут мягко.

– И что теперь с ней делать?

– Оставь её, ради Бога, в покое.

И впрямь, ни к чему нам лишние угрызения совести. Не затем мы отправились в это блошиное логово. Нам было интересно, где расположены трубы слива той раковины, которая соблазняла своим присутствием в нашей кухне, слева от печки.

Администрация заповедника обязана была обеспечить кордон водой. Не колодцем во дворе, а именно водопроводом – в самом доме.

Так как для консервации проб дождя и снега мы использовали концентрированные кислоты, то в случае попадания химикатов на кожу или, того хуже – в глаза, у нас не было бы иного выхода, кроме как прыгать в сам колодец. Такое положение вещей нас не устраивало.

Но если с подачей воды в дом можно было справиться самостоятельно, опустив в колодец небольшой насос и проложив трубы, то для того, чтобы воспользоваться сливом раковины, нужно было убедиться в его существовании. Конечно, наличие труб канализации можно было бы принять на веру – благо у фундамента дома имелся характерный пластырь раствора, параллельный выпуску раковины в доме. Но мы уже были осведомлены о пристрастии местного начальства к постройке потёмкинских сооружений – водонапорных башен, которые подпирают лишь облака, и двухэтажных домов с местом крепления для чугунных батарей на уровне двух метров от пола и с печным отоплением.

Вооружившись лопатой и желанием разобраться в устройстве слива в доме, наш папа принялся за дело. Через пару часов раскопок обнаружилось, что труба от сифона уходит вертикально вниз, прямо в песок под домом. А все внешние признаки подземных коммуникаций – лишь для блезиру, пропускная способность такого слива – ведро в сутки.

– Ну что ж. По-крайней мере, мы теперь знаем, чего у нас нет, – сказал муж. – Будем прокладывать трубы.

–Рыть-то глубоко? – спросила я

–Глубина замерзания почвы у нас полтора метра, так что не очень. Нам же не нужно, чтобы трубы разорвало?

– Не нужно, – охотно подтвердила я, вспоминая, как часто в лаборатории лопаются ёмкости для сбора воды и снега.

– Ну, так и вот, – сказал муж и вновь взялся было за лопату, но потом передумал и пошёл за топором. Ведь это только под домом песок, а вокруг тяжёлая нервная почва. Настроенная против любых попыток обустроиться на ней.