Аккорд лишь потому и благозвучен,

что содержит и низкое и высокое одновременно.

Время идёт, и каждый новый день (бывает ли он старым?) несёт в себе неизведанное. Если думать об окружающих как о врагах, им ничего не останется, как соответствовать. Если думать о том, что происходит вокруг, как о привычном, знакомом, надоевшем, то таким оно и будет – пресным, кислым, набившим оскомину. Как яблоко.

Но жизнь не яблоко. Его не забросишь подальше через забор – мол, съедят косули. Не угостишь им козу. И не выберешь себе из вазы другое – сочное, красивое, с веснушками под ровной кожицей. Каким угостили, то и кушай. И жуй медленнее. Прочувствуй, что ешь.

– Мам! Там люди во двор зашли! Хозяйничают. Говорят, что тут живут! Но ведь мы тут живём, правда?

–Конечно! Мы тут живём. Не волнуйся, сейчас разберёмся.

Выхожу из дома и вижу, что по двору и впрямь ходят незнакомые нам люди. Пожилая женщина в платке, два довольно молодых парня и мужчина.

Первым делом они набили сумку яблоками, обобрав единственное деревце. Потом направились к колодцу, достали воду и стали пить прямо из ведра.

–Мама, – шёпотом спросил сын, – а почему они из ведра? Это негигиенично, правда ведь? Надо наливать в чашку и пить, правда?

– Ага, так и есть.

– Здравствуйте! – приветствовала я налётчиков. – Кто вы такие, скажите?

– Мы тут живём! – выкрикнул один из парней и с ненавистью глянул мне в глаза.

Я перевела взгляд на женщину и переспросила с нажимом:

– Живёте?

– Жили! – ответила та. – И сыны мои, сыновья тут родились. И эту яблоню сын посадил!

– Хорошо, вы тут жили. Я понимаю ваши чувства, но разве можно так бесцеремонно вторгаться? Хозяйничать, брать вещи без разрешения!

– Мне не нужно разрешения, чтобы зайти в свой двор! – с прежним упрямством заявил молодой человек. – Я здесь родился! И вырос!

– Понятно. Теперь будем знать, чью гору залитого цементом мусора мы разбивали так долго.

– Что-о?! – возмутился парень.

– А ничего! Если бы вы постучались в дверь, объяснили, что вам хочется навестить дом, в котором родились и выросли, выпить воды из родного колодца, набрать яблок с той яблони, которой дали жизнь… Неужели бы я не поняла? Но так, как поступили вы…

И тут я услышала голос сына:

– Мама, а можно я покажу им свою песочницу?

Всем взрослым сразу стало так стыдно. Засмущалась и женщина в платочке, и её сыновья, и мужик, который, как оказалось, не был её мужем. А того, с кем она тут коротала долгие зимние вечера, с кем растила сыновей, уже нет в живых.

Рассказала, как жили они в маленьком срубе, который теперь забит сеном для наших коз. Как на подводе ночью её, беременную, вёз к полустанку супруг. Как останавливал поезд. И как везли её в кабине машиниста до ближайшего города.

Обо всём этом мы узнали, пока пили чай в доме. В нашем. Одном на две семьи.

У каждого, чья жизнь связана с Каверинским кордоном, в душе собирается некий пазл, гармония которого никогда не будет полной вдали от этого странного, страшного и прекрасного места.