Надеюсь, огня,

что теплится в печи

моей растерянности,

хватит надолго!

Жизнь в зимнем лесу не затихает! И уж, конечно, не останавливается. Более того, зимой её проявления намного очевиднее, чем хитрым скрытным летом. Осенней порой деревья теряют свои кудри, и лес светлеет. Становится просторно и спокойно. А уж когда снег всюду расстелет свои простыни, тут уж и вовсе весело. Каждая тропинка – как книга записей на рождество. «Я здесь был!» – расписывается каждый, кто прошёл мимо.

В городе снег перепачкан подошвами многочисленных прохожих. А у нас просто – Юон! Свет отовсюду, снег – россыпь бриллиантов из ювелирной лавки прошлого, и мелкие, как собачки, косули…

А за окном уже идёт снег. Он засыпал всё вокруг. Пытается своим царственным великолепием прикрыть, заодно с ночью, несовершенство человечьего логова. Старается. Хотя знает: всего он так и не прикроет.

– Нет, ну надо же. Вчера такая метель была, в пяти метрах уже ничего не было видно. А сегодня ясно, мороз… красиво. Ты козу зачем выпустил? – спрашиваю у сына.

– Пусть побегает! Она просилась на улицу!

– Ну пусть. Кстати. По-моему, ей уже надоело бегать по двору. Слышишь, стучится в дверь. Отведи её в сарай, а то простудится.

Сын направляется к выходу, натягивает пальтишко, шапку и улыбается. Теперь у него есть собственная вешалка! Папа обшил досками небольшой участок в прихожей, закрепил крючки на разных уровнях, и теперь у каждого – свои крючочки. У мамы и папы почти на одной высоте, а у малыша намного ниже. На то он и малыш! Выходит на улицу и тут же возвращается с криком:

– Мама! Папа! Там Дед Мороз!!!

На улице действительно мороз. Выяснять подробности нет времени, но в памяти моментально всплывают подробности лечения всех видов обморожения «у того, кого ребёнок принял за Деда Мороза».

Но воображение, как всегда, перестаралось с красками. Вдоль забора с красным весёлым лицом бегал наш товарищ Пашка. Он размахивал руками и кричал: «Ура! Ура! Вы меня спасли!»

Сын побежал открывать калитку и впустил Пашу.

– Привет! Как ты нас нашёл?

– Слухом земля полнится!

– Ну молодец, что приехал, заходи, давай будем тебя отогревать.

– Слушайте, вашу козу надо медалью наградить. Если бы не она, я бы замёрз у вас под забором.

– Почему?

– Да я кричу-кричу, из дома никто не выходит, в тепло не впускает. Чувствую – коченею, назад до полустанка, пятьсот тридцать девятого вашего, не дойду. Смотрю – из-за сарая голова с рогами. Ну, так я – кричать, подзывать её. И как подошла она – я шапку долой и в ноги: «Не дайте погибнуть, матушка, известите хозяев о моём прибытии, не откажите!» Так она головой своей махнула и пошла к крыльцу по двери стучать. Вы и вышли!

– Ну, Паш, ты дурной. А в окошко снежком?

– Не догадался!!!

– Вот, то ж… Ладно, давай супчик горяченький. Всё, как ты любишь: вода, подсолнечное масло, соль, картошка и петрушка.

– О… петрушка! Что-то я у вас теплицы не наблюдал, пока вокруг усадьбы-то скакал!

– Так у нас она из снега!

– Да ну!

– Ну да! Выкапываем из-под снега!

– Не, ребят, ну вы даёте! – Паша дохлебал тарелочку, затем вторую…

– И чай с пирожками и калиной, чтобы точно не простудился.

– Ого! Здорово! Дайте-ка мне побольше!

– Много не дам. С собой дам. А так – нельзя её много. Средство хорошее – и от простуды, и для сердца, и ещё много для чего, но, как говорят взрослые люди, всё нужно в меру. А мера у калины мала. Сейчас я тебе дам столовую ложку с верхом. А ту, что с собой, станешь принимать на ночь по чайной ложке. Максимум! Не переборщи. А то будешь ходить, как варёная свёкла.

– Понял, доктор. Слушаюсь и повинуюсь.

– Паша! Я серьёзно!

– Да ладно. Понял! А где вы добыли эту замечательную штуку?

– Согреешься – покажу.

Часа через три, когда наш гость совершенно пришёл в себя и отдохнул, мы решили показать ему заросли калины на болоте. Чтобы увидел собственными глазами, в чём секрет этих волшебных ягод.

По глубокому снегу, спотыкаясь на болотных кочках, которые сравнял, но не выправил снег, мы шли, высоко поднимая ноги, след в след. Как это ни покажется странным, но первым идти немного удобнее – не надо примеряться к чужому ритму. Мы никуда не торопились, старались идти медленно, но всё равно сбили дыхание, взмокли и притомились порядком.

Когда человек устаёт, перестаёт ощущать разницу между красивым и привлекательным. И нам всё вокруг виделось нарисованным крупными неряшливыми мазками. Но тут вдруг солнце подсветило эти продрогшие кусты калины так, что дух захватило не только у Пашки, но и у нас самих. Солнечные лучи, сыграв в пинг-понг сами с собой, отпрянули от снежной глазури и пронзили насквозь каждый кустик, и отразились в каждой ягодке. Рубинами, кроваво и миролюбиво… сердечно!– именно так преподнёс нам калиновые заросли этот день.

– Да, ребята… – восхищённо твердил Пашка по дороге к полустанку, – красиво живёте…

– А то!– смеялись мы, согласные с этим на все сто.