– Жизнь расставит все по своим местам…

– Расставит. Только не всегда – на свои…

Накануне ночью в лесу опять стреляли. Дважды. И с вечера ушедшего дня два кобчика оплакивают кого-то свысока. С высоты своей недосягаемости.

Наше горе иного толка.

Редко бывает так, чтобы кордон стоял без пригляда. Собаки-кошки, куры и козы… Как их оставишь? Да и печь сама себя не затопит. А в тот день вышло так, что на узловую станцию приехала государственная медицинская комиссия, и всего на один день. Необходимо было успеть показать всем докторам язык, ну и прочие части тела.

Врачи изображали дотошность и компетентность. Пациенты бесшабашно бравировали недугами истинными и воображаемыми.

– Тэ-экс… Мамаша! Отчего это на вашем, с позволения сказать, ребёнке такая замызганная одежда? Вы знали, что идёте на приём к врачу и обязаны были одеть его во всё чистое!

– Так он и так в чистом!

Доктор белоглазо осмотрел меня с головы до ног и ткнул коричневым от никотина пальцем в пятна на груди сына:

– А это что?!

– Не отстиралось. Они вчера с Эльсой стирали-стирали. Сами. Вдвоём. Потом сушили. Готовились к визиту сюда. Не могу я отбирать у ребёнка радость надеть то, что он сам выстирал! Пусть не идеально, но уж – как есть!

– С Эльзой? У мальчика есть сестра? Где её карточка?

– Не с Эльзой, с Эльсой! И да, это его названная сестра, львица. У неё нет карточки. Даже у ветеринара.

Доктор явно не обладал ни тактом, не чувством юмора, так как сразу вызвал психиатра.

Пока мы отбивались от направления в стационар, покуда разъясняли суть и важность воображаемых друзей у детей с воображением, прошёл не один час. До кордона добрались затемно. Усталые и голодные вошли в нетопленый дом…

– Кто выходил последним? Кто закрывал дверь и не проверил форточки?!!

Вопрос был риторическим, так как последней выходила я, а об окнах даже и не подумала.

В доме всё лежало не на своих местах. Что могло упасть на пол, там и находилось. Что испугало больше всего – иконы в красном углу на полочке под потолком лежали ликами вниз. В этом чудился некий зловещий промысел, никак не меньше.

Наскоро прибрав, отложили генеральную уборку до завтра и улеглись спать.

Как только выключили свет, странное эхо, неслышное, но явственное, наполнило дом.

– Я встану и проверю.

– Лежи, это за окном.

– Да нет же…

Эхо усиливалось и затихало. Отыскать его источник не получалось ни при свете, ни в темноте. В конце концов мы плюнули на это дело и крепко заснули.

Поутру, во время уборки, в одном из ведер под столом обнаружилась погибшая летучая мышь. Хрупкая, как юная балерина, она лежала, склонив на бок головку в маленькой маскарадной шапочке Мистера Икс.

-Она спит?– спросил сын, заглядывая в ведёрко.

–Слишком крепко. Она погибла, сынок.

В это время в дверь постучали, и вошёл лесник.

– Чё эт вы тут? Кого хороним?! – весело гогоча, спросил он.

– Да вот… мышка летучая… красавица такая. Залетела в форточку, испугалась, упала в ведро и не смогла выбраться отчего-то.

– Подумаешь, гадость какая! Не стоит горевать. Чай пить будем?

– Нет у нас чая… для вас!– воскликнул сын, умоляюще глядя на меня заплаканными глазами. И я немедленно поддержала его:

– Ни чая, ни сахара, ничего у нас нет. Для вас!

– Ну-ну,– зловеще протянул лесник и вышел, хлопнув дверью.

Честно говоря, я боюсь целых, не исцарапанных сомнениями людских душ. Тех, которые тревожатся лишь о себе.