– Теть Зоя, ты же была в своей квартире? Как твои соседи?

– В квартире была, соседи ходят хмурые. Я им сказала, что написала завещание на дочку своей подруги. В общем, они мне предложили, если надумаю, им комнаты продать.

– Вот я так и думала, что вся эта возня из-за комнат.

– Выходит, что так. Мне кажется, они меня хотели в психиатричку определить. Только твое появление им все карты спутало.

– Вот сволочи какие. А вы нам тайну не расскажете, чего так долго в магазин ходили?

– Иришка, я по твоему способу с мужчиной познакомилась.

– С морским офицером?

– Капитан оказался.

– Дальнего плавания?

– В точку. Я с ним поздоровалась. Он мне про погоду. На второй день он поздоровался. Я ему про погоду. А теперь про все говорим.

– Когда свадьба? Чего тянете? Разговаривать годами решили? Вы не молоды. Поспешить бы надо.

– Он как-то не предлагает. А сама я не буду напрашиваться в жены.

– Нерешительный нынче ухажер пошел.

– Это у вас молодых все просто и понятно. А мы в своей жизни много обжигались.

– Ну и что? Обжигались они. Так что теперь, на воду дуть? А знаете, что? Пригласите его в гости. Вот как в наш дом переедете, так в гости его и зовите. Типа совет нужен или что-то починить. Или просто в гости на новоселье позовите. А там за чаем и споетесь.

Тетя Зоя с мамой переглянулись. Видимо моя идея им понравилась. Вдруг хлопнула входная дверь и в холл зашел Никита.

– Всем привет. Так и знал, что тебя здесь найду.

– А где мне еще быть.

– Домой идем? Погостила и хватит.

– Сатрап.

И тут влетает в холл Петька. Злой. Следом залетает Грейс. В зубах что-то яркое тащит. Не разглядеть. Но цвет подозрительно знакомый.

– Петька, а что он в пасти держит?

– Не знаю. Теть Ир, отбери у него. Он мне не отдает. Отбегает от меня.

– А что это? Где подобрал? Странно. Он с земли ничего никогда раньше не подбирал…

– Подобрал возле камня. Ну того, помните, который на кресло похож.

– Грейс, дай. –протянула к нему руку. Он в нее вложил…мои трусики.

– Что там? – Петьке любопытно.

– Ничего. Так тряпка какая-то… Потом выкину…

А мне стыдно. Никита понял, что у меня в руках. Стоит и лыбится во весь рот. Потом, глядя на нас с ним и мама догадалась и тетя Зоя. Мы все стали смеяться. Один Петька стоял растерянный. Он-то совсем ничего не понял.

Я быстренько распрощалась и красная, как вареный рак пошла домой. Так стыдно стало. Вдруг Петька догадается… Никита шел следом. И смеялся во весь голос. Ну правильно, ему смешно. Не его же трусы. Хотя мне кажется, что если его трусы нашли бы, он просто не стесняясь взял и при людях бы их на голую жопу натянул. Нахал…

А тем временем, в это же время в доме у Гены шел мужской разговор. Правда при этом мужском разговоре присутствовали две женщине. Но тема была горячей и они жарко спорили.

– Ну зачем тебе туда ехать? Ты что мало воевал? Пожалей мать.

– Я подписал контракт. Поздно что-то менять.

– Пока не уехал еще ничего не поздно. Скажи ему, отец.

– Я еду. Я ничего не собираюсь менять. Друзей подводить не буду.

– Брат. Послушай их. Ты же можешь не вернуться…

– Даже не мечтай. Я вернусь. Тем более, там сейчас войны нет. Знаешь, Нинка. Мой тебе совет. Живи только с любимыми. И решай все в своей жизни сама. Не слушай никого…

– Это сейчас войны там нет. А потом пройдут какие-нибудь выборы и начнется карусель. Мы тогда чуть не умерли. Пожалей мать и отца.

– Я не изменю своего решения. Я все сказал.

Отец и мать как-то разом сникли. Поняли, что ничего не изменить. И их уговоры – это пустая трата времени. Сестра стояла и смотрела на него готовая вот-вот зарыдать. Он сегодня им сказал, что уезжает и подписал контракт с ЧВК. Вернется не скоро. Завтра отъезд. Леха его проводит до точки сбора. Леха сам вызвался проводить, хотел парней увидеть. Все-таки однополчане и вместе не в одной горячей точке воевали.

Гена родне вообще говорить ничего не хотел. Просто думал молча уехать. Позвал Леху в гости, чтоб с ним посидеть и проститься. А то неизвестно, как жизнь повернется. Можно ведь и погибнуть в чужой стране. Но Леха сказал, что это не по-человечески. Проститься с родней надо. А потом Гена стал обвинять родителей… Он как сейчас помнит этот разговор.

– Ты почему не хочешь с родителями проститься?

– Потому, что простить я их не могу.

– Ты из-за того, что она тебя бросила? А себя выходит ты уже простил?

– Себя-то за что мне прощать?

– За то, что просто трусливо промолчал.

– Мне надо было отцу морду бить? Это ты хочешь сказать? Или матери? Что я должен был делать?

– Не утрируй. Бить не обязательно было. Достаточно просто было одернуть. И поставить родителей на место.

– Как?

– Не прикидывайся… Словами. Словами ты мог их просто одернуть. Ей этого бы хватило. И никому морду бить не надо было.

– Они бы не послушали.

– Значит, надо было одернуть так, чтоб послушали. Ты это умеешь, я знаю. А ты трусливо промолчал. Думал, что раз девушка тебя любит, то стерпит. Как все предыдущие.

– А что предыдущие?

– А то. Твои родители и предыдущих твоих подруг также оскорбляли. Только те тюхи были и терпели. А ты на этот беспредел родни смотрел и молчал. А Ирина не стерпела. Ушла. Вот и вся разница.

– Значит, не любила.

– Про любовь сам разбирайся. Ирина себя уважает. Те не уважали и готовы были унижаться. А она гордая. Поэтому терпеть хамство в отношении себя не стала. Ни от кого.

– Господи…За что мне это.

– Расплата, друг. За твоих прежних подруг расплата. За их унижения. За их слезы. Обратка вернулась. Новую подругу когда заведешь, не давай ее оскорблять. А то и новую потеряешь…

– Какая новая. Нужны они мне… Я Иришку забыть не могу. В голове как пластинку прокручиваю.

– Значит засела в печенке?

– В голове. В голове засела. И ничего с этим уже не сделать. Только пуля, видно и успокоит…

– Это ты брось. Ишь чего надумал… Она жива и ты жив. Пока вы живы, все еще можно вернуть.

– Думаешь можно? Думаешь простит?

– Можно. Точно можно, поверь мне. Нельзя исправить только смерть. А там вернешься и я постараюсь ее найти. Вы поговорите с ней по душам. Там глядишь, до чего и договоритесь.

– Леха, друг, ты только найди ее.

– А ты только вернись. Всем смертям назло…

Так что родители зря беспокоились. Погибать Гена точно не собирался. Только не теперь. Ему было для чего жить и зачем жить. Тем более Леха обещал. Только вот по контракту отслужит и все.

Родители Гены ехали домой, как в воду опущенные.

На заднем сиденье сидела сестра и слушала ругань отца с матерью. Такими она их никогда не видела. И так они никогда не ругались…

– Ну что? Теперь твоя душенька довольна?

– Так это я виновата? А не ты ли ее первый обозвал?

– Я. И я виноват. Виноват, что у тебя на поводу пошел. Послушал…

– Кто же знал, что у него всерьез? С этой…

– Я тебе говорил.

– Так он и с Лариской собирался жениться, в ЗАГС заявление нести. Чем эта отличалась?

– Видимо отличалась. Ну что? Теперь понянчишь внуков?

– Господи… Какие внуки? Вернулся бы живым и здоровым. Только об этом молю.

– И опять начнешь свои интриги плести?

– Не начну. Вот клянусь. Пусть только вернется. Молчать буду, кого бы в дом не привел.

– Это ты сейчас так говоришь. А пронесет, снова начнешь. Я тебя знаю.

– А ты меня не слушай. Сразу обрывай, если что не так.

– Оборвешь тебя, как же…Ты же террористка. Ты обоим своим детям жизнь сломала. С любимыми развела. И я с тобой вместе. Идиот…

До сестры стало доходить, что видимо родители чем-то сильно обидели Генину невесту. И она от него ушла. Из-за них…

А чего удивляться. Они тогда также и с ее женихом поступили. Еврей их видите ли не устроил. А сами-то кто? Какого рода племени? Смесь бульдога с носорогом… А она Левушку любила. С ума по нему сходила. Левушка… А теперь она замужем за благополучным, но не любимым. И что, счастлива? Нет. И детей у них нет. Пять лет в браке, а детей нет. И не будет. Пустой у нее брак.

С Левой была жизнь наполнена. И как она тогда пережила его уход. Только Гена и знал. Родители…

Вот уж точно террористы. Устроили террор своей любовью. А понять не могут, что их детям пришла пора любить кого-то другого. Просто, чтоб элементарно размножаться. Вот у нее в браке детей нет. Они и обследование прошли. И врачи руками разводят. Оба они и она и муж абсолютно здоровы. Нет никаких медицинских причин, чтоб детей не было. А детей все нет…

Так она знает почему. Холостыми стреляет ее муж. Холостыми. Не наполнены его выстрелы любовью. Самого главного ингредиента и нет… Вот и нет у них детей. Он-то ее тоже не любит. Просто она ему подходит. Удобна. Как старые тапочки. Или старые туфли. И вид внешний они потеряли. Растоптаны. И выкинуть надо бы, а жалко. Так в них удобно. Так они по ноге разлеглись.

А придет время, так ее благоверный вышвырнет ее и не поморщиться. И зачем с ним живу? Что я мало зарабатываю? Сама себя обеспечиваю. Квартира есть, работа есть. Уходить надо от него. Не старушка. У меня еще есть шанс стать счастливой.

А муж… Надоел. Каждый раз от омерзения содрогаться, когда он ко мне прикасается. Какие уж тут дети… Любовницу еще завел. А мне все равно. Да хоть десять любовниц пусть заведет. Завтра же и уйду. Вот Гена улетит и я от мужа уйду. Разведусь. Пусть живет как хочет. Надо будет Лешу попросить найти Левушку. Может у меня еще есть шанс… Левушка. Вот с ним она кучу детей бы нарожала. Сколько смогла, столько бы и рожала. Хоть целый выводок…

На следующее утро Гена улетал с военного аэродрома. Прибыл к месту сборки вовремя. Напомнил Лехе, чтоб тот искал Ирину. И отбыл. Вручив свою судьбу на милость богу войны. Ну и другу…

Спустя примерно два часа его сестра всегда послушная Нинка, ушла от своего мужа. Сделала это прямо у него на глазах, ничего не говоря и ничего не объясняя. Просто собрала чемоданы и отбыла в неизвестном для мужа направлении.

Муж понял, что она от него уходит, начал что-то говорить, потом объяснять, потом оправдываться. Потом попробовал на нее наехать и обвинить ее во всем. Но от нее его лживые оправдания и обвинения отскакивали, как от стенки горох. Непробиваемой стала…

Тогда он кинулся на поклон к ее родителям. Они имели на нее влияние. Мать сначала вроде приняла его сторону. Зять-то не хухры-мухры. Зарабатывает, не пьет, не курит. Дом полная чаша. Но потом отец Нинкин цыкнул на нее. И она сдулась. Как шарик. Как будто проткнули и воздух из нее вместе со словами в его защиту вышел весь…

Прям на глазах стала мелкой и какой-то незначительной. Отец сказал, что с дочерью они поговорят, но решать, как дальше жить она будет сама. И закрыл перед его носом дверь…

Нина, тем временем, все прибрала в своей квартире, перемыла, выстирала. Дело в том, что она жила с мужем, а ее квартира сдавалась в аренду. Срок аренды закончился. И пускать в свою квартиру она чужих больше не будет. Разве что родителей и Гену. И то, если родители перестанут вести себя с ней, как с не родной. А они именно так себя и вели. Всегда в ссорах с мужем принимали его сторону. Даже если он был не прав. Как будто он их сын.

Нина заранее купила шампанское, конфеты. И села праздновать освобождение. От мужа ненавистного, осточертевшего ей даже своим присутствием. От гнета родительского. Спасибо тебе Гена, что ты дал мне шанс освободиться… Осталось только развестись. Свободна! Наконец она свободна. Теперь она живет… И дышит полной грудью…

Спустя три дня Нина решилась на встречу со своими родителями. Не то, чтоб она их боялась. Но ей надо было время, чтоб подготовиться к главному бою в ее жизни. К бою против диктата родителей. К бою за право решать самой как жить и с кем жить.

Для встречи Нина выбрала кафе, которое открылось давно на первом этаже в их доме. Как ни странно, но кормили там вкусно. И Нина уже несколько раз пила там кофе с пирожными суфле. Удобно. Вышла из квартиры. Спустилась вниз и вкусно поела. Надо же. Она отвыкла, что на нее оборачиваются мужчины. Отвыкла от мужского интереса. Ощущение такое, как будто, она была заморожена и вот пришла весна и она оттаяла. Стала чувствовать. Просто радоваться жизни.

А вот и родители. Идут. Ну что же, Нина. Теперь тебе главное настоять на своем. Мы принимаем бой!

Родители подходили все ближе. Нина становилась все решительней. Отец с матерью присели напротив. Как в переговорах с противником. А они вот так всегда. Принимают сторону противника.

– Хочу сразу сказать. Я ушла от мужа.

– Дочка, ну что же ты наделала? Он тебя любит.

– Не меня он любит, он только себя любит. Удобство, которое я обеспечиваю.

– Почему ушла? Есть причина? –это уже спросил отец.

– Любовница – это как, достаточная причина?

– Понятно. Изменял? Часто?

– Достаточно часто, чтоб мне это надоело.

– Дочка, может простишь его?

– Мама. Ты себя только слышишь. Ты меня услышь. Он мне изменял много раз. Мое терпение кончилось.

– Это одна причина? Или есть еще?

– Я не люблю его.

– Совсем? – кажется отец начал ее понимать.

– Совсем. И жить с ним больше не могу. Противно.

– Ты же семью рушишь. – это мама включила свою заезженную пластинку.

– Нет никакой семьи. Давно нет. Есть два абсолютно чужих человека, которые по какому-то нелепому недоразумению спят в одной постели, живут в одной квартире и называют себя семьей.

– Так нельзя. Дай ему хоть объясниться. – мама в своем репертуаре.

Вот вроде мужа здесь нет, но она опять становится его адвокатом.

– Не надо мне его лживых объяснений. Я их слышала много раз.

– Значит развод? Ты все решила? – спросил отец.

– Развод. Я так решила. И не передумаю.

– Как решила, так и делай. – это вынес свое решение отец.

Вот так удивил. Он даже не стал защищать ее мужа. Просто сказал, чтоб поступала так, как решила. И мать сидит и глазеет на него…