– Знаешь, мы часто других судим по высшей планке. И приговоры выносим суровые, а к себе снисходительны. Не только у нее так. Это у многих людей.

– Я не верю, что она могла сжечь деньги. Что угодно, только не деньги. Она настолько жадная. Она их куда-то спрятала…

– Ты хочешь сказать, что она у Софьи не жгла деньги?

– Да. Она слишком жадная. И послушав, что про нее говорили все, кто ее знал, то она и так называемого любимого кинуть собиралась. Особенно после того, как поняла, что он из-за нее жену не бросит.

– Думаешь, она настолько продуманная? А ты не ошибаешься?

– Жечь деньги для таких, как она противоестественно. Это все равно, что она часть себя отрезала бы и сожгла. Она логик до кончиков ногтей. Татьяна вообще говорит, что она просчитывала все шаги на несколько ходов вперед.

– Тогда она где-то спрятала настоящие деньги. И как их теперь найти?

– Вот смотри. Она должна в это место иметь доступ. Спокойно в любое время прийти и взять. И при этом место должно быть такое, чтоб ее не вычислили и не поймали.

– Нейтральное? Но не банк? И чтоб никто кроме нее не мог взять?

– Нет, не банк. Она не успела бы туда деньги отнести. Ее бы сразу вычислили. Учти, что у нее времени мало было.

– И оставила она деньги не у тех, с кем она общалась.

– Именно. Ее знакомых сразу прошерстили. И родню всю прошерстили.

– То есть это не бабушка ее?

– Нет. Я вообще больше, чем уверена, что у бабушки-то поискали не один раз. Если Софью Марковну и Елену Аркадьевну подозревали и у них дома шмон устроили, то у бабушки ее, скорее всего, все по разу рыскали.

– Если несколько раз обыскивали две комнаты, то уже нашли бы.

– Не нашли. Слухи бы за семь лет протекли до воров. А они свое из глотки бы выдрали. И кстати, там у бабушки делали ремонт, тоже нашли бы деньги. Нет она была хитрее. Вот я на ее фото первый раз посмотрела и сразу ее лисой Алисой назвала.

– Не такая она и умная, раз ее кто-то убил и получается, что перехитрил.

– Она просто недооценила противника. Думала, скорее всего, что он ее если не любит, то хотя бы дорожит.

– А он ею не дорожил и не любил…

– Точно. Он дорожит своим положением. Женой, которой изменяет. Мне вообще кажется, что он не собирался никуда от жены уходить. И банк быстро замял дело, чтоб именно этого любовничка, зятя банкира выгородить.

– Дочку папа банкир любит, а дочка души не чает в муже изменнике?

– А любовник до сих пор с дочкой банкира душа в душу живет. Алексей принес информацию. Так у них за это время двое детей родилось. Мальчик шесть лет и девочка пять лет.

– Значит он одновременно и Настю кавалерил и с женой спал?

– Насте ничего не светило на самом деле.

– Попользовался зятек деревенской дурочкой, попасся на зелененьком пастбище и опять в теплое стойло.

– А она надумала… любовь и все такое…

– Обычная история. Мужчина проветрился, а девица расплатилась. Сплошь и рядом так. Со старых времен ничего не поменялось.

– Мам, она не могла не понимать, что расплачивается жизнью своего брата. Или она думала, что за такие деньги их обоих не порвут на британский флаг? Тогда она просто обычная дура… хоть и с математическими способностями.

– А ты что делать будешь? Дальше рыть? Смотри накопаешь на нашу голову. Как бы нам не прилетело. –мама опасается за меня, волнуется.

– Да нет, наверное. Деньги просто найду. Так что с этой стороны не прилетит.

– А банкир со своим зятем? Он, если опасность для дочурки увидит, то тебя сотрет в порошок. Он по всем, кто тебе дорог проехаться танком может.

– А мы не будем для него представлять опасность. Мне лично все ясно. Настя сама виновата, сама сполна и получила. Тут все получили свое, кроме зятя, естественно. Хотя мне кажется, что что-то тут не так.

– Ты сомневаешься? Значит мыслишь. Подумай еще раз. Стоит ли поиски продолжать.

– Но деньги-то я могу найти. Они уже никому не навредят. А вот пользу, если я их найду и получу свою долю, принесут.

– Ты связалась с ворами. А эта публика своего не отдаст. Они у тебя эти деньги из горла вырвут.

– Но у нас договор…

– Договора подписывают для того, чтобы их нарушать. Они воры, кому ты поверила? Для них все люди лохи. И нас, лохов, можно только грабить, а не отдавать лохам что-то. А у вас даже договоренность устная. Это дело чести для них будет тебя обмануть…

– Я тебя услышала, мама. Я обещаю, что подумаю над этим. Обманут, значит обманут. Рисковать я не буду. А просто так им меня убивать тоже нет резона. Зачем мараться. Я подумаю над твоими словами.

– Подумай. И не рискуй. Тем более ради денег. Одна вон рискнула и где она и ее близкие. Мы с тобой не безрукие, деньги всегда честным путем заработать сможем.

– Мы кушать будем? А то я проголодалась. Кстати Петька пса прогулял? Он хоть к тебе заходил? Или все. Прошла любовь, завяли помидоры…

– Пса он гулял. Я в окно видела. К нам не заходил. Крепко обиделся.

– Ничего, отойдет.

– Разве что со временем…

– Вот только не смотри на меня так. Я не собираюсь подстраиваться под подростка. Мне теперь что, прикажешь парней выбирать опираясь на его мнение и его вкус? Он мне кто? Никто. Он мне даже не родственник. Так, сосед. Хочет обижаться, пусть обижается. Его право.

– Но ты все равно, как-то будь подобрей, что ли.

– Давай хоть чай попьем.

– Ладно. Намек поняла. Давай чаевничать.

– Кстати, что там ВМ говорит? Этот следопыт следит, или перестал?

– Да вроде по камерам она смотрела, нет этого следопыта. Куда-то делся.

– Вот странно, да? Что человеку надо было? Чего за мной подсматривал?

– И главное почему перестал следить? Ничего не понятно.

– Мне в этом деле вообще многое не понятно. Вот вроде простейшее на первый взгляд, но логически не объясняется многое. Муть какая-то получается. Эта Настя. Вся такая продуманная и такая дурная. Операция вроде грамотно составлена, но только в том случае, если грабили бы роботы с заранее продуманной программой. А это были люди и они все включили свой личный интерес. Умный человек не учитывает вдруг такую простую вещь, как человеческий фактор. Элементарную жадность не взяли в расчет.

– И подлость и жадность. Не учел, значит доверял как самому себе. А себя разве предашь?

– Есть люди, которые сами себя предают постоянно… Мам, мне правда Гена ну очень нравится. Я, по-моему, его люблю.

– Люби, кто запрещает.

– Просто у меня никогда такого не было. Вот он тогда жениться собирался. Мне как Леша сказал эту новость, так мне ничего не хотелось. Я себя даже есть заставляла.

– А теперь? И есть хочется и дышать полной грудью?

– Ага. Каждую жилку чувствую. И жить хочется и любить хочется. Я жить с ним хочу.

– Ну и живи.

– А вдруг он не любит, а так. Как этот банкир…

– Пока не поживешь, не узнаешь. Живи, пока живется. Люби, пока любится. А там поймешь сама, как он к тебе относится.

– Все-таки ты у меня мудрая.

– Это что, подхалимаж? Кстати, ответь мудрой матери, что у тебя в зале на столике за схемы и каракули?

– Схемы – ограбление. Каракули – они же. Но не совмещаются. Мам мне наверное отдохнуть денек-другой надо. Совсем отдохнуть от всего. Просто дня два буду балду гонять и может быть в кино сходить, в зоопарк. На работу идти устраиваться сейчас нет ни настроения, ни желания.

– Надеешься на старую работу позовут?

– Только если там не будет этого истеричного Виталика и всех старых на место вернут, с кем я работала. Мы тогда так хорошо сработались. С полуслова понимали друг друга. Такое редко бывает, а он их всех разогнал. Обидно.

– Почему обидно?

– Я их в коллектив собирала, отбирала, мы все притирались. А он за каких-то два месяца все развалил.

– Значит конструкция твоя была неустойчива. Он дунул и вы все посыпались.

– Это я виновата. Молчала и терпела.

– А все остальные почему молчали?

– Глядя на меня. Все равно вроде и не виновата, а виноватой себя чувствую.

– Виноваты тут двое. Пал Палыч и его сынок. Ты себя не вини. Они за свое самодурство уже заплатили. Главное, ты обиды не копи. Обижаться – самое бесперспективное занятие. Никакой пользы от этого нет…

– Угу. Тогда я с Геной завтра в кино схожу. В зоопарк.

– Я так понимаю, что куда угодно, только лишь бы с Геной? Идите.

Так за чаем и поговорили по душам. Очнулись, когда часы уже показывали полночь.

Утром не хотелось никуда ни ехать, ни идти. Просто поваляться бы. Но Гена стал звонить с утра и я сразу встрепенулась.

– Пошли в зоопарк. Посмотрим на себя со стороны. –мое предложение Гене понравилось, но озадачило.

– Как со стороны?

– Обезьяны – наши предки по Дарвину. Стало быть в нас есть что-то обезьянье. Вот и вглядимся в себя повнимательней.

– А потом куда.

– Да куда надумаем. Я два дня буду балду гонять.

– И Балда не против? –решил меня подколоть Геша.

– Балда, я думаю, согласен…

– Тогда я через часик у тебя. Собирайся.

– Угу. –да я от него этими «ага» и «угу» заразилась.

Через сорок минут, обогнав время и пространство, Гена был уже во дворе.

– Быстро ты, однако…

– Я летел на крыльях любви.

– Какая пошлость. Гена от кого ты этого нахватался?

– Из сериалов и фильмов.

– Как много я о тебе, оказывается, не знаю. Совсем пропащий. Ты смотришь сериалы…А ты смотришь и рыдаешь?

– Нет. Я смотрю и смеюсь.

– Ну хоть так. А то что бы я с тобой в кино делала. Вдруг ты в самом неподходящем месте в голос зарыдаешь. И мне что? Застрелиться от стыда?

– Тогда зрители будут смотреть на нас.

– Это почему?

– У нас-то будет поинтересней. В сериалах постная пошлятина. Все наперед известно. А тут такой спектакль воочию, живьем. И актеры не на сцене, а рядом. Их руками потрогать можно.

– А ты знаешь, почему в театре на возвышении стали делать помосты для актеров?

– Наверное, чтоб их не били за плохую игру.

– Наверное. А как хорошо бы было: сыграл актер плохо, ему пришли и в глаз дали. В следующий раз он или играть станет нормально, или на сцену не выйдет.

– Так мы сегодня в театр идем или в зоопарк? –Гена решил уточнить.

– А разве есть разница? Животные, конечно, предпочтительнее. Они забавнее. Они приятнее. Их спектакли интереснее.

– Значит в зоо.

И никуда не поехали. Опять стали обниматься и целоваться. Только теперь уже Гена стал смелее. Спустя несколько минут, смотрю Петька из подъезда с Грейсом вышел. Проходя мимо нас что-то пробурчал себе под нос и нагло фыркнул.

– Вот нахалюга.

– Что, не одобряет твой выбор?

– Буду я его спрашивать. Просто ведет себя невоспитанно. Хам малолетний.

– Его можно понять. То ты была только его другом. А теперь появился мужик, который у тебя на первом месте.

– Ладно. Поехали? А то так зрителей к себе притянем. Вон один уже фыркнул.

– Стало быть ты считаешь, что мы плохо сыграли свои роли?

– Давай репетировать чаще.

– Согласен. Когда начнем.

– Отсюда уедем и можно начинать.

– Тогда давай ко мне. Там у меня и сцена и реквизит приготовлен. Все для репетиции. Тишина и никто не помешает. – Промурлыкал радостно мне на ухо такой прозрачный намек.

– Угу… -точно это заразно. Вот опять «угукнула».

Приехали к Гене домой. А он ничего живет. Квартира стильно обставлена. В мужском таком стиле. В европейском. Нет, скорее в американском. Минимализм с учетом нынешних веяний моды. Со вкусом и стиль свой чувствуется. Неужто у него вкус есть?

– Гена, а ты сам квартиру обставлял?

– Нет. Сестра помогала.

– У тебя есть сестра? Не знала.

– Да я и не распространялся никогда. Зачем всем говорить?

– Ну что там с реквизитом? Намекаю на покушать. А то я с утра даже не поела. Не успела.

– Голодная? Я не дал тебе позавтракать?

– Может я пойду приготовлю что-нибудь?

– Ты у меня в гостях. Так что кормить тебя буду я.

– А мне что делать?

– Ну займись чем-нибудь. Я скоро.

– Пойду телевизор посмотрю.

Зашла в Генину комнату. Телевизор включила. Присела на кровать. Посмотреть хотела и заснула.

Проснулась от Гениных поцелуев. Он серьезно настроился на продолжение романа. Распалил меня, от его поцелуев меня просто заряжало энергией и хотелось продолжения. Как будто ток по жилам потек. Потом накрыло жаркой волной. И все…Так и не заметили, как оказались в постели уже голыми и занимались любовью. Затем лежали со счастливыми лицами и смеялись.

– Посмотрели на обезьян.

– Ты все еще голодная?

– Любовью сыт не будешь –решила я пошутить.

Да видно не удачно. Он в лице сразу переменился. Стал серьезным.

– А ты меня любишь? – и смотрит в глаза пристально.

– Не знаю.

Развернулась полностью к нему. Смотрю в упор и отвечаю просто и без затей. А чего юлить.

– Я тебя давно люблю. – он что решил исповедаться передо мной? – Еще когда первый раз увидел. Представляешь, увидел и задохнулся от восторга.

– А первый раз – это когда было?

– Год назад. Шестое марта. Шеф, помнишь, привез вам подарки в ваш офис?

– Как ты мог влюбиться? Я тогда была в старенькой кофте и в драных джинсах.

– Я одежду не видел. Я тебя видел. И тихо умирал.

– От чего?

– Мне воздуха не хватало.

– А я помню. Ты из офиса вышел. Мы думали, что ты в машине что-то забыл. Возьмешь и вернешься, а ты не пришел. Я тогда расстроилась.

– Расстроилась? Почему?

– Ты мне тоже тогда понравился. Я думала, что и я тебе. А потом решила, что кому я могу понравится в такой одежде.

– Дуреха. Оба мы дураки…

– Почему это?

– Тогда надо было все сказать, а не тянуть. Целый год потеряли. Так, давай я тебя кормить буду. Что будешь?

– Давай на кухне поедим. Я только в ванную схожу. – пошла в ванную. Тут же следом и он за мной. И опять любовь-морковь. Поцелуи, обнимашки и опять постель и снова довольные лежим. Насытились друг другом.