Этот разговор был нелёгким и для великой княгини Ольги Александровны, и для её супруга Петра Ольденбургского. Но он был необходим, поскольку тянуть далее некуда.

— Умоляю, Петр. Дай мне развод, — попросила Ольга Александровна, после долгих объяснений. — Мы с Николаем любим друг друга.

— Нет. Только через семь лет, — ответил Петр Ольденбургский. — Я и так сделал для вас слишком много. Слишком! Более не могу. Вы это должны понимать не хуже меня.

Развод и расторжение брака считалось позором, так как венчание в церкви считалось священным таинством. Ольга Александровна надеялась на помощь своего родного брата императора Николая II, не совсем осознавая, что для него содействие в расторжении бака дело невозможное. Что будет говорить про него общество? Но, с другой стороны, её ведь выдали за нелюбимого человека. А это как? Стерпится, слюбится? Но не стерпелось и не слюбилось, да ещё как не стерпелось и не слюбилось. Потому что Ольга Александровна и не считала себя виноватой, в душе не считала, по справедливости не считала, хотя и понимала, что такова судьба.

Протопресвитер Георгий Шавельский писал о ней:

«Великая княгиня Ольга Александровна среди всех особ императорской фамилии отличалась необыкновенной простотой, доступностью, демократичностью. В своем имении Воронежской губ. она совсем опращивалась: ходила по деревенским избам, нянчила крестьянских детей и пр. В Петербурге она часто ходила пешком, ездила на простых извозчиках, причём очень любила беседовать с последними».

Но в браке всё это не имело никакого значения. В браке всё получилось не так, как бы хотелось, даже при том условии, что выходить приходилось без любви. Не она первая, не она, тогда ещё казалось, последняя…

Когда пришла пора решать вопрос замужества, Ольга Александровна твёрдо заявила, что не хочет уезжать из России. И тогда у матери возникла мысль выдать её замуж за Петра Ольденбургского, поскольку Ольденбургские уже давно, ещё в период правления императора Николая I, поселились в России, хотя формально оставались всё же иностранцами.

Ольга Александровна вспоминала, что Пётр Ольденбургский был старше её на четырнадцать лет. Тем не менее решили с ним познакомить. Приурочили к торжественному ужину. Тогда впервые увидела этого некрасивого, как показалось мне, и неприятного в общении человека.

Великая княжна Ольга Александровна в мундире подшефного полка

Что делать?! И не выходить замуж нельзя — таковы уж традиции, и выходить не хотелось. Тем не менее дала своё согласие на брак.

Венчание состоялось в Гатчинской дворцовой церкви. Если бы Ольга знала, что ждёт её, если бы только знала. Вскоре выяснилось, что муж любит вино, что ещё полбеды, и… мужчин… Жену он не воспринимал совсем.

Тут нужно сказать, что Ольга Александровна красавицей не была, но ведь и те, кого Бог не наделил красотой, тоже хотят любви, тепла, хотят семейного счастья. Да и не в одной красоте дело — Ольга Александровна была душевной, чуткой, располагающей к себе.

Александр Александрович Половцев писал о ней:

«Великая княжна некрасивая, её вздёрнутый нос и вообще монгольский тип лица выкупается лишь прекрасными по выражению глазами, глазами добрыми и умными, прямо на вас смотрящими. Желая жить в России, она остановила свой выбор на сыне принца Александра Петровича Ольденбургского. При родовитости своей и значительности денежного состояния принц во всех отношениях посредственный, а во внешности своей ниже посредственного человека; несмотря на свои годы, он почти не имеет волос на голове и вообще производит впечатление хилого, далеко не дышащего здоровьем и никак не обещающего многочисленного потомства человека. Очевидно, соображения, чуждые успешности супружеского сожития, были поставлены здесь на первый план, о чём едва ли не придётся со временем пожалеть».

Но самым омерзительным было то, что супруг проигрывал всё до копейки и потом клянчил деньги у Ольги Александровны. Постепенно вся её недвижимость оказалась заложенной.

Детей у них не было, да и не могло быть. Увы, Ольденбургский на это был не способен. Да и семья-то лишь для видимости. Чтобы найти отдушину, Ольга Александровна увлеклась живописью. Единственное спасение в этой безрадостной, с позволения сказать, семейной жизни.

Ну а когда семьи нет, то и верность хранить, как она решила, некому и незачем.

«Мы прожили с ним (Ольденбургским. — А. Ш.) под одной крышей 15 лет, но так и не стали мужем и женой», — писала в своих мемуарах Ольга Александровна.

В Википедии говорится: «Существует мнение, что вдовствующая императрица намеренно выдала дочь за Петра Ольденбургского, известного своей гомосексуальностью, из эгоистических соображений — чтобы дочь больше уделяла времени одинокой матери, а не своему мужу».

В 1904 году брат Ольги Николаевны Михаил поступил в Кирасирский полк, который дислоцировался близ Гатчинского дворца. В честь этого события Мария Федоровна устроила пикник. Ольга Александровна была на пикнике одна, без мужа. Стояли последние тёплые августовские дни конца лета. Пикник назначили на обеденное время в живописном уголке природы неподалёку от Гатчинского дворца.

Когда к ней неожиданно подошёл бравый офицер лейб-гвардии Кирасирского полка, замерло сердце. Он представился:

— Ротмистр лейб-гвардии Кирасирского полка Николай Куликовский.

Она тоже назвала себя, хотя этого и не требовалось — ротмистр знал, к кому подошёл.

Разговорились. А беседовать с великой княгиней Ольгой Александровной было приятно: очень умна, начитанна. Как-то вскользь Ольга Александровна обронила фразу о том, что несчастна в своей семейной жизни.

Только вскользь, к слову, потому что она на какое-то время даже забыла, что замужем, — так хорошо было в обществе Куликовского.

Он промолчал, но Ольга Александровна поняла, что сделал для себя какой-то вывод.

До позднего вечера продолжался пикник.

Прощаясь, Куликовский попросил о встрече. Разумеется, о тайной встрече. Ольга Александровна согласилась.

Нашли уединённое место. Долго гуляли по берегу реки и говорили, говорили.

Куликовский вёл себя деликатно. Не спрашивал сам ни о чём, но Ольга Александровна неожиданно рассказала сама о том, что с ней произошло.

Причина всё в том же жестоком законе, по которому русские великие княжны должны выходить замуж за заморских принцев и покидать Отечество.

Затем разговор перешёл на тему живописи и послужил причиной следующей встречи. Ольга Александровна пригласила Николая Куликовского на выставку своих картин.

Конечно, тайное всегда становится явным. Великая княгине — не иголка в сене. Но она не слишком опасалась разоблачения, знала, что супруг далёк от ревности. Вскоре окончательно убедилась, что ему безразлично её увлечение. Вот тогда-то и решилась пригласить Куликовского к себе в дом. Привела и всё объяснила супругу.

— Мы любим друг друга! Мы хотим быть вместе, — твёрдо сказала она. — Я прошу дать мне развод.

Ольденбургский выслушал спокойно. И вот тогда-то он и ответил:

— Я знаю о вашей связи. Мне сообщили. Но вот что скажу. Нет, нет и нет! Сейчас это невозможно. Вернёмся к этому разговору через семь лет.

И никаких упрёков, никаких скандалов. Напротив, пригласил Куликовского остаться на ужин. А после ужина предложил жене:

— Пусть ротмистр Куликовский живёт у нас. Пусть будет моим адъютантом.

Великокняжеским особам были положены адъютанты. Отчего бы и не назначить Куликовского?

Ротмистр согласился сразу, ведь это давало возможность постоянно быть рядом с Ольгой Александровной.

Его поселили во дворце. Фактически он был с ней, но не её супруг, который, казалось, обрадовался подобному повороту дел, поскольку его тяготили супружеские обязанности. Его тянуло к подобным ему извращенцам.

Куликовский открывал в Ольге Александровне всё новые и новые качества. Умна, тактична, начитанна, трудолюбива. Любила сама готовить и даже делать какую-то элементарную приборку.

Ольга Александровна, сама не имея детей, сблизилась с детьми своего брата — императора Николая II. Помогала воспитывать их, заниматься с ними. Особенно она привязалась к великой княжне Анастасии Николаевне. Анастасия доверяла тётке свои маленькие девичьи тайны. Любила секретничать с ней. Часто вывозила племянниц на балы и рауты в Санкт-Петербурге. В теплые летние дни любила прогуливаться с дочерями императора.

Но как же долги эти семь лет, обозначенные Ольденбургом! Поговорить с братом? Попросить его воздействовать на супруга? Нет, она по-прежнему не решалась на подобное, понимая, что расторжение брака ляжет пятном на всю императорскую семью. К незыблемости венчания церковь относилась очень строго.

А между тем Россию сотрясали испытания. В 1904 году началась Русско-японская война, и началась неудачно. Нарастала революционная ситуация, особенно в столице.

6 января 1905 года, на водосвятие, в празднование Крещения Господня во время праздничного салюта одно орудие оказалось заряженным боевым зарядом. Ядро разорвалось неподалёку от царя, осколки срезали древко штандарта. Был убит городовой по фамилии Романов, но царя не зацепило ни единым осколком, хотя картечь разбила несколько окон в Зимнем дворце.

Это стало как бы сигналом к беспорядкам. Погиб от рук террористов московский военный губернатор великий князь Сергей Александрович, дядя царя.

9 января, во время подлой провокации тёмных сил, которые вывели мирную демонстрацию рабочих, внедрив в неё провокаторов и террористов, даже до окон дворца долетали пули.

И всё это время великая княгиня, хоть и числилась супругой Петра Ольденбургского, была рядом с Николаем Куликовским.

А испытания только начинались. В годы Первой мировой войны Ольга Александровна создала военный госпиталь и отправилась с ним в Киев.

Туда же выехал со своим полком и Николай Куликовский.

Ольга Александровна вспоминала, что ехали через Днепр, там на недолгое время останавливались. Потом отправились во Львов. Там на Пасху посетили храм греческий. Во Львове шли тяжелейшие бои. Ольга Александровна сама трудилась в качестве сестры милосердия. Помогала тяжело раненным. Госпиталь был оборудован по последнему слову медицины того времени.

Николай II однажды со своим сыном приехали навестить госпиталь. Он осмотрел его. Посетил раненых. Беспокоился и заботился о них. Спрашивал, что нужно для улучшения работы.

Он приехал и ещё по одному деликатному делу — привёз сестре письменное разрешение на расторжение брака, составленное на английском языке. Нужно было хоть как-то оградить случившееся от огласки.

И вот после 15 лет мучений в формальном браке Ольга Александровна обвенчалась с Николаем Куликовским. Это случилось 4 ноября 1916 года, а в августе 1917 года в крымском Ай-Тодоре у супругов родился первенец — сын Тихон.

Императрица Мария Фёдоровна так написала об этом: «Временами, когда кажется, что уже невозможно всё это выносить, Господь посылает нам нечто вроде лучика света. Моя милая Ольга родила baby, маленького сына, который, конечно же, принёс в моё сердце такую неожиданную радость…»

«Ещё в 1905 году, в Маньчжурии, генерал Алексей Куропаткин, знавший её простоту и демократический вкус, шутливо отзывался, что она „с краснинкой“»:

Теперь он писал:

«Следующее мое свидание с вел. княгиней Ольгой Александровной было 12 ноября 1918 года в Крыму, где она жила со вторым своим мужем, ротмистром гусарского полка Куликовским. Тут она ещё более опростилась. Не знавшему её трудно было бы поверить, что это великая княгиня. Они занимали маленький, очень бедно обставленный домик. Великая княгиня сама нянчила своего малыша, стряпала и даже мыла бельё. Я застал её в саду, где она возила в коляске своего ребёнка. Тотчас же она пригласила меня в дом и там угощала чаем и собственными изделиями: вареньем и печеньями. Простота обстановки, граничившая с убожеством, делала её ещё более милою и привлекательною».

Великая княжна Ольга Александровна

Капитан 2-го ранга Гвардейского экипажа Николай Саблин так отзывался об Ольге Александровне:

«Прелестная женщина, настоящий русский человек, удивительного обаяния… Ольга Александровна сердечный товарищ наших офицеров. Сколько тайн, секретов, горестей, романов нашей молодёжи знает княгинюшка!»

А между тем над домом Романовых нависла угроза полного истребления. Были арестованы свергнутый с престола император и вся его семья, арестованы члены дома Романовых, оказавшиеся в столице.

В Википедии указано, что Ялтинский революционный Совет внёс приговор расстрелять всю царскую семью. Но кощунственно выбирали, кто будет расстреливать. И расстрел отложили.

Когда в Крыму начались аресты и обыски, Ольга Александровна с мужем и сыном перебралась на Кубань, затем в Ростов-на-Дону.

На земле казачества она родила второго ребенка и была довольна хотя бы тем, что дети хоть чуточку успели пожить на родной земле.

О сверженном с престола брате Николае Александровиче никаких сведений у Ольги Александровны не было. Слышала только, что его со всей семьёй увезли в Сибирь. Ходили слухи, что он убит в Перми.

О том, что произошло на самом деле, не сообщалось, да и по сей день идут споры о судьбе последнего русского императора.

Пришло известие более точное о судьбе алапаевских узников, о том, как супругу великого князя Сергея Александровича, убитого бандитами, великого князя Сергея Михайловича и других бросили живыми в штольни, где они, как потом выяснилось, погибли при падении не сразу все — умирали медленной мучительной смертью.

В Википедии говорится: «1 мая всех Романовых, за исключением представителей царской семьи, увезли в заштатный город Алапаевск, а спустя полтора месяца, 18 июля, они „исчезли“. Спектакль… Практически все узники, за исключением Сергея Михайловича, были брошены в шахту живыми, а потом забросаны бомбами и камнями. Положение тел некоторых из них, а также сорванные с глаз повязки свидетельствуют о том, что ещё какое-то время жертвы были живы. Злой рок не оставил покойных и после кончины… Возможно, останки алапаевских мучеников, великих князей Российской империи, находятся где-то под площадкой для игры в гольф, где ранее стоял православный Серафимский храм».

В России начались, по точному определению Ивана Алексеевича Бунина, окаянные дни. Оставаться на родине было опасно. Совершенно ясно, что в живых не остался бы никто.

Ольга Александровна в 1920 году с мужем Николаем Куликовским и детьми отправилась в Данию на английском военном корабле.

Вся последующая жизнь проходила в тревогах. В Википедии говорится:

«В 1928 году, после смерти матери-императрицы, семья великой княгини приобрела дом Кнудсминде в Боллерупе, в 24 км от Копенгагена.

Позже Советский Союз предъявил Дании ноту протеста в связи с тем, что Ольга Александровна помогает русским на чужбине. (…) Семья перебралась в Канаду, где поселилась в деревне Куксвилль, в настоящее время слившейся с городом Миссиссога, рядом с Торонто. Жила в Канаде под именем Ольга Александровна Куликовски, продолжая тем не менее русские традиции, празднуя все православные праздники».