Итак, жених погиб. Между тем о замужестве пора было подумать всерьёз. Таково время. Не засиживались в невестах девицы, а уж великие княжны и подавно. Вдовствующая императрица Мария Фёдоровна взялась за поиск достойных женихов. Обдумывала она варианты самые различные. К примеру, рассматривала вопрос выдать замуж Екатерину Павловну за баварского кронпринца Людвига или за прусского кронпринца Фридриха Вильгельма Карла Вюртембергского.

В те времена кронпринц в германских княжествах, как правило старший сын монарха, являлся наследником престола. Рассматривался в качестве претендента и старший брат великой княгини Анны Фёдоровны, урождённой принцессы Юлианны-Генриетты-Ульрики Саксен-Кобург-Заальфельдской, супруги цесаревича Константина Павловича — принц Леопольд Саксен-Кобурский. Велись переговоры и по поводу эрцгерцога Фердинанда, брата австрийского императора Франца.

Император Александр I поддержал Марию Фёдоровну. Он даже предложил Фердинанду чин генерал-фельдмаршала русской армии, должность генерал-губернатора Финляндии и богатое содержание. Ещё императрица с иронией говорила о нищих европейских женишках, которых придётся брать на содержание. Увы, других-то и не было. Кичливые европейцы, что мы увидим и далее, в основном годились лишь на роли альфонсов, за редчайшими исключениями.

Как будто всё пошло на лад. Этот жених устраивал всех. Но… Екатерина Павловна отказалась покидать Россию, а Фердинанд пожелал увезти её в Австрию. Старшую дочь Павла уже увозили. Закончилось трагедией. Нет, Екатерина Павловна в Австрию не хотела, тем более от старшего своего брата Константина о подлостях австрийцев в 1799 году по отношению к Суворову и его армии, пришедших спасать этих бессовестных и корыстных цесарцев от Наполеона.

Эрцгерцог Фердинанд. Художник Й. Дорфмайстер

Принц держался нагловато не по чину. Ни вдовствующей императрице, ни самой Екатерине Павловне это не понравилось. Принцу было отказано. Чай, невеста-то повыше его будет!

И вдруг совершенно неожиданно сам австрийский император оказался в числе женихов. У него умерла жена, и он изъявил желание рассмотреть вопрос о женитьбе на Екатерине Павловне, тем более в обстановке угрозы со стороны Наполеона Австрия вновь нуждалась в защите со стороны сильной России. Переговоры брата по поводу женитьбы навели на эту мысль и самого императора Франца. Если брату отказано, отчего ж не попробовать. Тем более весть о необыкновенной красоте любимой внучки Екатерины Великой давно уже облетела Европу.

Данных о том, что Екатерина Павловна возражала против такого жениха, нет. Судя по всему, отнеслась спокойно. Всё же император, причём до недавнего времени, до 1806 года, не абы какой, а хоть давно только по названию, а Священной Римской империи. Она была упразднена лишь после образования Рейнского союза в 1806 году.

Советский историк С. К. Богоявленский писал:

«…Мария Фёдоровна… поручила послу в Вене кн. Куракину позондировать почву, нельзя ли устроить брак вел. кн. Екатерины Павловны с императором австрийским Францем I. Более блестящую партию найти было трудно, и великая княжна горячо приняла к сердцу этот проект, хотя ради удовлетворения честолюбия ей пришлось бы принести немалую жертву: император был уже вдовцом и пользовался за свои личные качества очень нелестной репутацией. Напрасно император Александр указывал на недостатки жениха и убедительно отговаривал от рискованного шага, великая княжна Екатерина Павловна настаивала на своём и доказывала, что недостатки императора несущественны: „Говорят, что он стар, но ему нет и 38 лет; безобразен, но я никогда не обращала внимания на красивое мужское лицо; грязен — я его вымою“. Очевидно, здравый смысл и личное достоинство могли быть принесены в жертву честолюбию».

Однако Андрей Борисович Куракин, прежде чем выполнять это поручение, решил посоветоваться с императором Александром. И, выслушав его доводы, ответил Марии Фёдоровне:

«Государь думает, что личность императора Франца не может понравиться и быть под пару великой княжне Екатерине. Государь описывает его как дурного, плешивого, тщедушного и безвольного человека, лишённого всякой энергии духа и расслабленного телом и умом от всех несчастий, которые он испытал, трусливого в такой степени, что он боится ездить верхом в галоп и приказывает вести свою лошадь на поводу…

Я воскликнул, что это вовсе не похоже на качества великой княжны: она обладает умом и духом, соответствующими её роду, имеет силу воли… Государь утверждает, что Её Высочество сестра и Россия ничего не выиграют от этого брака… хотя, как сообщил он далее, Государь так любит свою сестру, так почитает материнские права Вашего Величества, какие бы ни были его собственные мнения, он, конечно, не станет противиться желанию Вашему и великой княжны».

Мария Фёдоровна доводы императора приняла в штыки и настояла на том, чтобы Куракин поехал в Вену.

— Сами оцените обстановку! — говорила она ему. — Меня интересует ваше личное отношение к браку с таким женихом.

Куракин отправился в Вену, выполнил всё, что ему предписывалось, и написал Марии Фёдоровне следующее:

«Не я один, но я один из первых полагал, что император Франц, овдовев, представляет самую лучшую и самую блестящую партию для великой княжны Екатерины Павловны. Обаяние почестей, блеск престола одной из древних и могущественных держав в Европе поддерживали во мне это убеждение. Но, приехав сюда, приблизившись к императору Францу и увидев его, тщательно разузнав всё, что касается его качеств, привычек, способа жизни с покойной императрицей и штатного содержания, ей ассигнованного, осмелюсь сказать откровенно Вашему Величеству, что это не есть партия, желательная для великой княжны».

Ну и сделал приписку, в которой вновь обратил внимание на мнение императора Александра I: «Государь утверждает, что великая княжна испытает только скуку и раскаяние, соединившись с человеком столь ничтожным физически и морально».

Катиш была любимой сестрой императора Александра, и он решил сам заняться устройством её брака. По его мнению, более всего всё-таки подходил в женихи прусский принц Генрих, к которому испытывал симпатию. К тому же император Александр I хотел поддержать прусского короля Фридриха Вильгельма III, потерпевшего столько неудач в военных столкновениях с Наполеоном.

Но что же сама Катиш? Как оценивали её в ту пору современницы, ревностно следившие за поисками жениха. Фрейлина супруги Александра I Елизаветы Алексеевны и мемуаристка Роксандра Эдлинг, снискавшая славу «светской львицы одесского общества пушкинской поры», посвятила немало строк в своих воспоминаниях. В частности, она заявляла:

«Екатерина Павловна, сестра императора, впоследствии королева Вюртембергская, будь её сердце равным её уму, могла бы очаровать всякого и господствовать над всем, что её окружало. Прекрасная и свежая, как Геба, она умела и очаровательно улыбаться, и проникать в душу своим взором. Глаза ее искрились умом и веселостью, они вызывали доверие и завладевали оным. Естественная, одушевлённая речь и здравая рассудительность, когда она не потемнялась излишними чувствами, сообщали ей своеобразную прелесть. В семействе её обожали, и она чувствовала, что, оставаясь в России, она могла играть самую блестящую роль!»

И неотразимую, прекрасную Катиш выдать за столь отвратительного жениха? Нет, это было бы преступлением… Тем более памятны были в России предательства императора Франца Суворова, спасшего Австрию от Наполеона в 1799 году.

Впрочем, самое интересное из всего этого, что, по мнению историка Богоявленского, забыли спросить самого императора Франца, который, как оказалось, хоть и порассуждал немного о подобной перспективе, в результате отказался от неё «и не собирался просить руки Марии Павловны». Вскоре он женился на принцессе Марии Беатрисе Моденской, своей двоюродной сестре, с которой они к тому же ещё были единоверцами-католиками. Он вполне осознавал и то, сколько препятствий будет на пути к бракосочетанию, причём основное — твёрдое нежелание Екатерины Павловны переменять вероисповедание.

По поводу замужества Катиш были серьёзные разногласия между её матерью, вдовствующей императрицей Марией Фёдоровной и её державным братом, именуемым Александром I.

Если поначалу император смотрел довольно спокойно на замужество Катиш в России, то по мере роста её авторитета и слухов о том, что в обществе зреют мысли о замене его на престоле, именно ею, уже именуемой «Екатериной III», он всё более склонялся к тому, что лучше выдать замуж и отправить подальше из России.

А вот Мария Фёдоровна не хотела отпускать Екатерину Павловну. Памятны были трагедии со старшими дочерями.

Ну что ж, император Франц отпал. Сам женился, да и авторитет свой после Аустерлица потерял.

И тут стало известно, что свататься к Катиш решил сам Наполеон.

Знаменитая мемуаристка Александра Осиповна Смирнова-Россет писала по этому поводу:

«В 1810 году получили неожиданное известие, которое взволновало весь двор. Наполеон просил руки великой княжны Екатерины Павловны. Рибопьер (Александр Иванович, русский дипломат швейцарского происхождения. — А. Ш.) мне рассказывал, что утром за завтраком великая княжна с приближёнными шутила и смеялась над принцем Ольденбургским, который не скрывал своих чувств…

Вечером у вдовствующей императрицы Марии Федоровны было большое собрание: не было ни Екатерины Павловны, ни принца Ольденбургского. Дверь отворилась, и дежурный камергер громко объявил: „Её императорское величество с наречённым женихом принцем Ольденбургским“».

Этого жениха никак не хотели ни вдовствующая императрица, ни император, ни сама Катиш.

Александра Осиповна далее сообщила:

«Наполеону написали, что его предложение пришло после помолвки».

И высказала предположение: «Но за это (за отказ. — А. Ш.) мы поплатились войной 1812 года. Наполеоны — парвеню. Они никогда не прощают тем, которые не смотрят на них как на представителей великих и старинных династий. Вышли записки Ремюза, каким мелочным подлецом оказывается великий полководец. Он был лишь великим полководцем и жонглером».

Несведущие в тонкостях политики так и посчитали, что вот, мол, отказали Наполеону в сватовстве, он и пошёл войной. Но война готовилась тёмными силами, которые были и против Наполеона, и против России. Нашествие Наполеона было спланировано задолго до того, как Наполеон решил свататься. Известно, что и сам он заявлял, что не хочет войны с Россией, но всё подобно оперной сцене, где за кулисами руководят англичане.

Наполеон ведь ещё с императором Павлом заключил мирный договор, по которому русский император выделял ему сорокатысячный казачий корпус с целью выдворения англичан из Индостана.

Что же касается самой великой княжны, то она твёрдо заявила, что лучше пойдёт замуж за кучера, нежели за Наполеона.

Ну а чтобы уж не сильно обижать Наполеона отказом и убедить, что всё было решено до его сватовства, было спешно объявлено о венчании Екатерины Павловны с принцем Ольденбургским, состоявшемся в главной церкви Зимнего дворца, было извещено специальным манифестом…

«БОЖИЕЮ МИЛОСТИЮ

МЫ АЛЕКСАНДР ПЕРВЫЙ,

ИМПЕРАТОР и САМОДЕРЖЕЦ ВСЕРОССИЙСКИЙ,

и прочая, и прочая, и прочая.

Объявляем всем верным Нашим подданным: В 18 день сего месяца, промыслом Всемогущего по обряду Православной Нашей церкви совершилося бракосочетание любезной Сестры Нашей, Великой Княжны Екатерины Павловны с Его Светлостью, Принцем Георгием Голстейн-Ольденбургским».

Опять родственники, хоть и дальние. Часто вершились в императорских семьях родственные браки. Вот и принц Георг Ольденбургский был сыном младшей сестры Марии Фёдоровны Фредерики Вюртембергской и двоюродного брата императрицы Екатерины Великой Петера Фридриха Людвига Ольденбургского, то есть приходился племянником вдовствующей императрице, матери Катиш.

Правда, был он привлекателен, воспитан, образован. Окончил Лейпцигский университет, диплом которого ценился в ту пору. Единственно, что смущало. Русского языка не знал вовсе, а потому сразу пришлось приступить к его изучению.

Мария Фёдоровна поглядывала на возню с женихами, но на уме своём имела именно этот брак, причем ещё в 1808 году. Поэтому она довольно долго противодействовала желанию Екатерины Павловны выйти замуж за князя Михаила Долгорукова.

Принц Ольденбургский влюбился в Катиш сразу, уже при первой встрече, то есть, как говорят, с первого взгляда.

Но Катиш поначалу отнеслась к нему просто как к кузену. Встречам она не противилась, да и только. О своих истинных чувствах она не распространялась, хотя многие замечали, что явно прослеживается интерес к князю Багратиону, правда, гадали — чей интерес, самой Катиш или её матери.

Принц вполне подходил в женихи великой княжны по всем статьям. Посланник Сардинии в России консервативный философ и дипломат граф Жозеф де Местр писал об этом так:

«Происхождение жениха самое почётное, ибо он, как и император, принадлежит к Голштинскому дому… Он уже обратил на себя внимание в качестве ревельского генерал-губернатора…»

О самом же браке он в письме к архитектору писал:

«Он неравный, но тем не менее благоразумный и достойный Великой княгини.

Во-первых, всякая принцесса, семейство которой пользуется страшной дружбой Наполеона, поступает весьма дельно, выходя замуж даже несколько скромнее, чем имела бы право ожидать. Ведь кто может поручиться за всё, что может он забрать в свою чумную голову… Первое её желание заключается в том, чтобы не оставлять своей семьи и милой ей России, ибо принц поселяется здесь и можно представить, какая блестящая судьба ожидает его!»

Но ведь где-то поблизости постоянно был Багратион. Какие же отношения связывали его с Катиш? Относительно Марии Фёдоровны, конечно, подозрения были ошибочны. Она просто была благодарна князю, который находился рядом с её семейством в роковые месяцы после убийства супруга. Да ведь известно, что далее симпатии у неё ни с кем из представителей мужского полка ничего не могло быть. Ещё после рождения в 1798 году Михаила Павловича ей сказали, что известные отношения с супругом для неё смертельны.

Не укрылось от матери, что Катиш увлечена князем и то, что увлечение не безответно. И вот теперь предстояло сообщить Багратиону об обручении Катиш. Мария Фёдоровна отправила князю письмо, датированное февралём 1809 года, в котором писала:

«Князь Петр Иванович! Я, пользуясь отъездом камер-юнкера Ланского, чтоб напомнить вам о себе и показать вам, что и в отдаленности я сохраняю одинаковое к вам благорасположение. Хотя я и надеюсь, что вы в том не сумневаетесь, однако я нахожу удовольствие повторять уверение о неизменности оного…

В прочем будьте уверены, что я с истинным доброжелательством пребываю вам всегда благосклонною… Будьте здоровы и помните нас… Мария».

Багратион поздравил Марию Фёдоровну с бракосочетанием «Ея императорского величества государыни великой княгини Екатерины Павловны».

Марии же Фёдоровне написал:

«Всемилостивейшая государыня, удостойте принять поднесение моё с свойственною вашему императорскому величеству милостью и простите великодушно такую смелость доброму солдату, коего сердце более чувствует, нежели перо когда-нибудь выразить может».

Великая княжна Екатерина Павловна. Художник И.-Ф.-А. Тишбейн

Что делать? Любовь любовью, но Багратион был женат. Пусть неудачно, пусть жили супруги врозь, и про Екатерину Павловну Багратион чего только не говорили, но женат.

Екатерина Павловна Багратион разъезжала по Европе, а Багратион почти постоянно воевал. Но вот выдалась передышка, и он, узнав о замужестве Катиш, неожиданно отправился повидать супругу.