И снова на сцене появляется князь Пётр Иванович Багратион.

Можно представить себе положение вдовствующей императрицы. Сын императора? Да, он был сыном Павла Петровича и лишь формально — не веря, что выполнят, — взял с заговорщиков обещание, что они сохранят при свержении жизнь государю. Впрочем, если это Симеон, он ещё мог хоть номинально поверить, поскольку не так хорошо знал историю, как настоящий Александр Павлович. Но как мог в такое поверить Александр Павлович, который впитал русскую историю с молоком матери? Так говорят — с молоком матери, — но тут не лишним будет напомнить, что императрица Екатерина Великая воспитывала его как сына-наследника престола, а не как внука. Ну относительно любви говорить не будем. Разве можно сравнивать любовь матери к сыну или бабушки к внуку. В жизни всякое случается, бывает, что и любовь бабушки к внуку становится сильней.

Кому могла доверять Мария Фёдоровна? Безусловно, графу Алексею Андреевичу Аракчееву, безусловно, Фёдору Васильевичу Ростопчину, безусловно, честным и преданным офицерам братьям Грузиновым и полковнику Грекову. Вот таков, увы, весьма узкий круг честных и порядочных людей, окружавших императора.

Заговорщики позаботились о том, чтобы оставить императора один на один с ними. Оклеветанный Аракчеев был удалён от двора и отправлен в своё имение, в Грузины. Отодвинут в сторону и Фёдор Васильевич Ростопчин, с 14 марта 1800 года входивший в Совет при императоре.

В феврале 1801 года, за три недели до цареубийства, Ростопчин был стараниями Палена отправлен в отставку и уехал в Москву. Ростопчин отличался искренней личной преданностью Павлу.

Ну а история с братьями Грузиновыми вообще вопиюща. В ней отразилась вся низость, подлость и бесчеловечность тех мерзавцев, которые выставляли себя радетелями России, а на деле страстно желали гибели Державы, являясь холуями английских тёмных сил.

Для заговорщиков братья Грузиновы и полковник Греков были очень серьёзной помехой, даже можно сказать непреодолимым препятствием в замысле цареубийства. В журнале «Русская старина» за 1883 год рассказывается о подлом поступке заговорщиков:

«Многим из лиц, приближенных к Императору Павлу, не нравилась особенная его привязанность к полковнику Грузинову (Евграфу Осиповичу), исполнявшему все царские секретные поручения и находящемуся неотлучно, даже ночью, при Государе. Они (Пален и Ко) употребляли все способы, чтобы очернить императорского любимца, стараясь даже оклеветать его в измене… Но долго все старания не могли возбудить в Императоре искру подозрения. Тогда заговорщики убедили Государя отпустить его на Дон для свидания с родными, объясняя, что, почувствовав себя на свободе, Грузинов обнаружит дерзкие замыслы против своего Благодетеля. Император склонился на эту хитрость…

Среди нахождения в отпуску, в Черкасске, Грузинов был схвачен, посажен в тюрьму и закован в кандалы. Его обвинили в самых невероятных и неправдоподобных преступлениях, как, например, будто он похвалялся, что возьмёт Константинополь и населит его разных вер людьми, учредит там свой сенат и управление; что и Москва затрясётся, и при этом, будто бы дерзко отозвался об особе Государя Императора…

Следствие и суд были окончены самым поспешным образом, и вскоре последовала смертная казнь всех участников, признанных виновными…

Черкасский прокурор протестовал, и Император Павел Петрович послал указ о помиловании, но, благодаря людям, стремившимся погубить верных слуг царских, этот указ объявили уже после казни, и когда Император узнал о том, то немедленно отдал под суд генералов Репнина и Кожина, посланных из Петербурга для наблюдения над производством на Дону следствия по делу Грузинова и его товарищей».

То есть были казнены братья Грузиновы и полковник Греков. Путь к цареубийству и с этого направления был открыт.