Сестра Надежда, которая была моложе Веры на четыре года и которой во времена начала раздоров было всего 15–16 лет, впоследствии вспоминала ужасающие вещи:

«Забившись на чердачок пригородной дачи, принуждая себя не слышать тяжёлых столкновений… я, бывало, обмирала от страха. Мне чудилось, что вот-вот наступит мгновение… и одному из двоих — или ему, или Вере — не станет места на земле…»

Ну что же, ещё английский философ Фрэнсис Бэкон (1561–1626) писал: «Если семья не заполняется детскими криками, они с лихвой компенсируются взрослыми».

А детей не было. Отчего? Это осталось за кадром. Может быть, Муравьёв не хотел связывать себя столь крепкими узами, поскольку понял, что ошибся в выборе? Ведь сама Вера, стараясь следовать примеру матери, стремилась к созданию хорошей, прочной семьи.

Удивляет во всей этой истории одно обстоятельство. Описывая ужасы семейной жизни сестры, Надежда Фёдоровна сама отчего-то не страшилась общения с Муравьёвым, мало того, даже кокетничала с ним, причём кокетства её порой выходят за рамки приличия.

Конфликты между супругами проходили на глазах всей семьи, причём если поначалу Вера Фёдоровна стремилась скрывать их и потихоньку сглаживать, да и сам Муравьёв не стремился к огласке, то постепенно разлад в семье стал достоянием родственников.

И вот тут младшая сестра Веры Фёдоровны Надежда вместо того, чтобы постараться приложить хоть какие-то усилия для примирения враждующих сторон, стала демонстрировать Муравьёву своё к нему расположение. Она старалась принимать его сторону, даже если приходилось говорить наедине, опускалась до осуждений сестры.

В большом господском доме всегда можно найти уголок для уединения. Сначала взгляды, просто выражающие неподдельный интерес, потом проявление симпатии. Ну а что же Вера Фёдоровна? Неужели не замечала, что сестра всеми силами старается обратить на себя внимание её супруга?

Ну, во-первых, она просто не могла ожидать этакого предательства ни со стороны мужа, ни со стороны сестры. Когда вышла замуж, была полна надежд на счастье, да ведь и Муравьёв не сразу изменился. Какое-то время в семье царило некоторое подобие счастья. Ну а сёстры Веры Фёдоровны были слишком малы, чтобы можно было вообще подумать о том, что Муравьёв мог ими заинтересоваться.

Но годы шли. И вот уже Надежде исполнилось шестнадцать, затем семнадцать…

Муравьёв всё чаще уезжал из дому и подолгу пропадал где-то. Он говорил, что ему нужно вновь обрести вдохновение, а потому необходимо ездить с друзьями на охоту. Но на какую охоту он ездил на самом деле, Вере Фёдоровне было неведомо. Она не была чрезмерно ревнивой, но как же тут можно было оставаться спокойной, если супруг намеренно лгал, что было видно невооружённым глазом.

Возвращаясь домой, он пресекал всякие разговоры по поводу того, чем он занимается. Особенно его бесили упрёки в том, что увяло творчество и давно уже не выходило из-под его кисти новых картин.

Минуло два года после свадьбы. И однажды Муравьёв, возвратившись с очередной «охоты», застал дома одну Надежду.

— А где же все? — с удивлением поинтересовался он у неё.

— Ушли в храм на службу.

— А ты, Наденька, что не пошла?

— Вас ждала, Володя. Каково домой возвращаться, когда никто не ждёт. Вот и решила подождать…

Яснее не скажешь. Ведь язык девятнадцатого века — язык особый. Больше недомолвок, меньше прямых заявлений, когда речь идёт о столь деликатных вещах.

Муравьёв всё понял. Он и раньше ловил на себе томные взгляды девушки. Да и сам не прочь был полюбоваться ею. Отмечал про себя: «Молодость, свежесть!»

А жена, разве она не молода? Разве она не свежа?

Но что-то случилось в душе — там словно выключатель повернули и отключили те чувства, которые переполняли в период ухаживаний.

Что же всё-таки случилось? Кто повинен в том, что произошло? Многие биографы склонны винить только одного Владимира Муравьёва. Немецкий мыслитель, композитор и поэт Фридрих Ницше (1844–1900) считал, что «хороший брак покоится на таланте и дружбе».

Талант налицо. Дружба? Ведь и дружба была в самом начале семейной жизни. Но вернёмся к таланту. Общепризнано, что Владимир Муравьёв был талантливым живописцем, а Вера Комиссаржевская, безусловно, талантливой актрисой. Но тут сразу оговоримся… Когда она стала актрисой? Ведь в ту пору, когда встречалась с Владимиром Муравьёвым, когда выходила за него замуж, она ещё, можно сказать, была никем.

Замуж Вера Фёдоровна вышла в 1883 году, а впервые вышла на сцену, причём на сцену любительскую, в Морском собрании Флотского экипажа, в 1891 году, в 1893 году была приглашена в Новочеркасск, в антрепризу Н. Н. Синельникова, в 1894–1896 годах работала в Вильно и лишь в 1896 году дебютировала на сцене Мариинки, где расцвёл её необыкновенный сценический талант. То есть в годы замужества она никак и ничем не проявляла свой талант — была обычной супругой, хранительницей очага, что было ново и быть может даже приятно на первых порах, но наскучило Муравьёву довольно скоро.

Но если это так, то почему же тогда Владимир Муравьёв увлёкся Надеждой? Она тем более с этой точки зрения ничего собой не представляла.

Непонятно и её поведение. Приходила в ужас от семейных скандалов, которые были у сестры, а потом бросилась в объятия главному виновнику этих скандалов?

На что она надеялась? На то, что Муравьёв переменится, что будет любить её и в семье у неё будет счастье?

Поначалу встречи были тайными — загородный дом, прекрасный большой участок, множество строений различного назначения, всё это позволяло не быть замеченным довольно продолжительное время. Но, как говорят, шила в мешке не утаишь. Застала их Вера Фёдоровна в самый неподходящий момент, в такой момент, когда какие-либо оправдания бессмысленны и объяснения бесполезны.

Вот тогда-то и заявила Надежда своей старшей сестре, что любит её супруга и ждёт от него ребёнка.

Ребёнок! Вот что подействовало на Веру Фёдоровну! Для неё это было преградой для любых разборок и для каких-либо попыток сохранить семью.

Несмотря на то что отношения в семье давно уже были самыми ужасными, Вера Фёдоровна была потрясена и тяжело пережила разрыв. Она вспоминала впоследствии: «Тогда случилось со мной что-то ужасное. Я сошла с ума и была в сумасшедшем доме целый месяц».

Её взяли на лечение, поскольку оставлять дома не было никакой возможности — Вера Фёдоровна готова была наложить на себя руки.

И, несмотря на такое своё состояние, она показала своё превосходство над теми, кто предал её, кто растоптал её и её чувства. Она дала согласие на развод и для облегчения расторжения брака взяла на себя вину за расстройство семьи.

Узнав об этом её поступке, Муравьёв был в свою очередь поражён случившимся, примчался к ней и, встав на колени, с мольбой произнёс слова раскаяния:

— Разве я могу, узнав тебя, любить кого-то другого!

Но Вера Фёдоровна была холодна и непреклонна — она для себя всё решила, сделав выводы на всю жизнь.

Впрочем, Владимир Муравьёв быстро утешился с Надеждой Фёдоровной. Он снова обратился к творчеству, словно для того только и нужно было избавиться от брачных уз. Его картины снова стали появляться на выставках, он вступил в Санкт-Петербургское общество художников и Общество русских акварелистов. И вскоре женился на Надежде.

Но к чему же это привело? Удивительно, фактически отобрав мужа у старшей сестры, Надежда не добилась счастья. К сожалению, о том, что происходило в новой семье Муравьёвых, мы знаем только из воспоминаний Надежды Фёдоровны, уже поведавшей о несчастье сестры и затем рассказавшей о своих бедах.

Она вышла замуж за человека, по её словам, издевавшегося над её старшей сестрой, словно для того лишь, чтобы тоже подвергнуться издевательствам. В своих воспоминаниях Надежда Фёдоровна показала Муравьёва разнузданным хамом. Она рассказывала, что он наводил на неё револьвер, обещая нажать на спуск, жёг «нагретыми щипцами для волос». Затем хватал кинжал, приставлял его к груди, угрожая зарезать.

Тем не менее Надежда продолжала терпеть. Муравьёву нужна была податливая супруга, которая бы радовалась лишь тому, что является его второй половинкой, и не вмешивалась в его жизнь. Жизнь же его состояла из кутежей в весёлых компаниях и охоты, которая увлекла его с ранних лет.

Учёба тоже наскучила. Он перестал посещать академию, заявив, что его там ничему не учат и что он сам с усам.

В 1890 году брак с Надеждой Фёдоровной был расторгнут. Муравьёв окунулся в работу, прерываемую частыми кутежами. Тем не менее вскоре пришёл успех — картины, посвящённые природе севера, охоте, быстро приобрели коммерческий успех. В начале ХХ века он стал популярнейшим художником в среде тех, кого занимала такая тематика.