Ещё несколько минут назад он, сидя в купе поезда, он, молодой художник Василий Поленов, любовался необыкновенными видами природы, открывающимися из окна. Над всеми этими удивительными краями Черноземья, где и трава сочнее, и кустарник зеленее, и дубравы словно нарисованы на ярком полотне, разливало свои лучи сверкающее на бездонном голубом небе солнце.

На полях то там, то здесь трудились крестьяне окрестных деревень. Лето. Как там писал Некрасов: в самом разгаре страда деревенская!

В вагонное окно влетал вместе с лёгким освежающим ветерком запах душистого сена, собранного в небольшие скирды. Под колесами простучали пролёты моста, сверкнула внизу речка. Он посмотрел вдоль её русла и увидел отражение куполов небольшой сельской церквушки, золотившихся в струившейся воде. В заводях отражались белоствольные берёзки, что выстроились на берегу, и небольшие лёгкие облака уплывали назад вместе со всем этим волшебным пейзажем.

Художник подумал: «А не достать ли мольберт?»

Но в этот момент поезд стал замедлять ход.

Кондуктор прошёл по вагонному коридору, монотонно выкрикивая:

— Курск! Подъезжаем к станции Курск. Кто до Курска, готовьтесь к выходу.

И вот уже за окном потянулся перрон с немногочисленными пассажирами. Проплыло небольшое здание вокзала с короткой надписью «Курск».

«А не прогуляться ли по платформе. Стоянка-то длинная», — подумал Поленов, когда поезд остановился.

Но только хотел встать, как дверь отворилась и на пороге появилась милая барышня в длинном платье и кокетливой шляпке.

И вот она здесь, перед ним — будущая оперная певица по имени Мария. Обожгло сердце. Он вспомнил другую Марию — Марию Оболенскую, с которой познакомился в Италии во время поездки на этюды, познакомился и полюбил, страстно, самозабвенно. Она тоже училась оперному пению. Училась в Италии, у лучших мастеров. Поленов уже готовился сделать предложение. Он уже понимал, что ответ будет положительным. Это было видно по ее отношению к нему и по отношению к нему её матери и сестёр. И тут случилась беда — Мария умерла. Умерла внезапно, заразившись корью от детей Мамонтовых, у которых жила во время учёбы в Италии.

Страшный удар разразился над головой художника. Он и теперь, годы спустя, ещё не вполне оправился от него.

И вдруг такая встреча. Мало того, что столь мистично совпадение и будущей профессии, и имени. Мария Клементова оказалась чем-то незримо похожей на ту, другую Марию, жизнь которой оборвалась в столь раннем возрасте.

Поезд набрал ход и помчался к следующей крупной станции. Впереди были и губернский город Орёл, и уездные городки Чернь, Плавск, Щёкино, и знаменитая кузница русского оружия — Тула. Впереди была Москва. От Курска до Москвы путь достаточно долог. И ныне-то требуется чуть менее половины суток, а в ту пору — и того больше. Время в пути располагает к сердечным разговорам, а сердечные разговоры едва ли не лучший движитель знакомства, причём движитель, способствующий перерастанию этого знакомства в добрые отношения. А если кроме желания обрести на будущее не просто доброго приятеля или приятельницу, а существо, которое может стать очень дорогим и близким, то время в пути, особенно в поезде, где пространство ограничено и люди в большей степени принадлежат друг другу, нежели на пароходе, самое для того лучшее.

Обычно время в дороге тянется медленно, особенно когда остаётся до конечного пути, до Курского вокзала в Москве, совсем немного. Но тут… тут оно промелькнуло незаметно и для Марии Клементовой, и для Василия Поленова. Поленов отдался нарождающемуся у него чувству искренне, чего нельзя сказать о Марии Клементовой.

Она охотно разговаривала со своим попутчиком всю дорогу, даже немного кокетничала, стараясь понравиться ему. Но зародилось ли у неё какое-то чувство? Симпатия? Конечно. Вряд ли она стала бы разговаривать с таким удовольствием с несимпатичным ей человеком. Но была ли увлечена? Ну хотя бы стояла на грани увлечения? Только самую малость. Она смотрела на него, слушала его и оценивала, прикидывала. Познакомиться с художником, имя которого постепенно становилось всё популярнее и популярнее в России, было престижно. Установить отношения, хотя бы отдалённо напоминающие роман? Отчего же нет? Даже простой расчёт подсказывает, что стоит обозначить контуры романа. Одно дело появиться в обществе одной, одинокой провинциалкой, другое — появиться барышней, востребованной кем-то, появиться с художником, к которому уже выстраивалась очередь заказчиков портретов.

И она решили ответить на попытки Поленова продолжить знакомство, ответить жеманно, чуточку снисходительно, но всё-таки положительно.

А художник что-то рассказывал о поэзии, говорил, что хочет пригласить на выставку картин, в какие-то музеи, даже в картинную галерею, созданную Третьяковым. Она не то чтобы не слышала о многом из того, о чём говорил новый знакомый. Конечно, слышала. И даже что-то читала, но всё же её поглощало пение, интересовала в большей степени музыка, а потому, конечно, всё, что рассказывал ей Поленов, было ново. Интересно ли? Во всяком случае, она показывала интерес, даже сама не зная, искренне ли.

Когда добрались до Москвы и настал час расстаться, Мария дала свой адрес и согласилась встретиться. Решили сходить в галерею Третьякова. Поленов неслучайно решил начать именно с неё. Галерея быстро приобретала популярность. Он это знал. Надеялся, что знает и Мария, знает и понимает, что не каждому художнику выпадает удача, которая выпала Поленову. Третьяков купил у него картину, и теперь она была выставлена в одном из залов. Разве не приятно привести в тот зал свою барышню?

Мария не возражала против галереи, да и как возразишь? Нравится или не нравится галерея, необходимо по крайней мере показать, что нравится.

Уже и день похода наметили, но неожиданно пришло сообщение от Поленова, что он отправляется в действующую армию на театр Русско-турецкой войны. И едет не просто так. Командующий одной из армий русского воинства цесаревич Александр Александрович (будущий император Александр III), просил прислать к нему в ставку для работы над полотнами, посвящёнными боевым действиям, именно Василия Дмитриевича Поленова.

Художник просил о встрече уже на следующий день. И они встретились, и ходили в картинную галерею, и Поленов очень просил разрешить ему писать ей и надеялся, что и она будет отвечать.

Он писал. Она не отвечала или почти не отвечала. Во всяком случае, отношения замерли на том уровне, до которого дошли во время совместной поездки в поезде.

Пока Василий Поленов был в командировке, Мария Клементова решала для себя вопрос, как быть дальше. Увлеклась ли она художником? Нет. Но когда он вернулся, охотно встречалась с ним, милостиво позволяя ему себя любить. Барышня, родившаяся в провинции, выросшая в Киеве, теперь хотела взять от столичной жизни всё, что она могла ей дать.

Роман с Поленовым? А отчего нет? Художник на взлёте своего творчества, его полотна отмечают, о нём пишут, много пишут. Отчего же не искупаться в лучах его славы? Тем более он задумал писать её портрет. Это и вовсе необыкновенный успех. Заказать портрет — дело далеко не дешёвое, а здесь… Вполне естественно, влюблённый в неё Василий Поленов подарит ей портрет.

А между тем отношения складывались ни шатко ни валко. Она охотно позировала, снисходительно наблюдая, как Поленов смотрел на неё влюблёнными глазами, как работал с необыкновенным вдохновением. Но едва он, отрываясь от работы, пытался приблизиться к ней, коснуться губами хотя бы её руки, она говорила:

— Нет-нет, не сейчас. Не путайте работу и удовольствия. Нет, в другой раз. Я не настроена.

Она постоянно обещала ему, что в будущем будут какие-то послабления, она старалась держать его на привязи. А вдруг да не найдётся никто другой? Вдруг да именно Поленов окажется лучшей партией?

После трёх лет довольно странного романа началось постепенное возвышение Марии. В 1880 году она вышла на сцену Большого театра в Москве. Состоялся её дебют в роли Маргариты в «Фаусте». А затем были роли Тамары в «Демоне», Антониды в «Жизни за царя», Розины в «Севильском цирюльнике», Людмилы в «Руслане», Марии в «Мазепе» и другие.

Певицу заметили. Поленов радовался за неё, встречал с цветами, а она становилась всё холоднее и холоднее. Голова кружилась от всё новых и новых поклонников. Но кто они? Серьёзных кавалеров всё ещё не было. А выходить замуж ради того, чтобы выйти замуж, Мария Клементова совсем не хотела.

А тут Василию Дмитриевичу Поленову пришлось в 1880 году отправиться в длительную командировку. Он уезжал с переживаниями. Мария провожала без грусти. Что-то не очень это нравилось художнику. Но что поделать — над её сердцем он невластен, как невластен и над чувствами быстро обретавшей популярность певицы.

В час прощания он хотел решительно потребовать ответа — «да» или «нет». Предложение руки и сердца он делал и раньше, но она уклонялась от определённого ответа.

Хотел перед расставанием решить главный для себя вопрос, но отчего-то не решился. Хотя и сделал заверения о своей любви и о том, что будет думать о ней, скучать, рваться домой.