Казалось, Ольга Хохлова и Пабло Пикассо обрели счастье в супружестве. Они поселились во Франции на Ля Беси. Подрастал сын. Художник трудился над холстами, сразу становившимися дорогостоящими, не покладая рук. Это не полотно Василия Дмитриевича Поленова «Золотая осень» или «Христос и грешница», это же не Карл Брюллов — «Последний день Помпеи», это же не «Девятый вал» Ивана Айвазовского и не «Дорога во ржи» или «Сосновый лес» Ивана Шишкина, это не «Грачи прилетели» Алексея Саврасова, это не тысячи шедевров русских художников. Это «Чтение» Пикассо — мазня, изображающая его любовницу Мари Терезу Вальтер, которая якобы заснула с книгой на коленях. Не было бы подсказки и не понять, что изображено. Не указано только, из какого разряда любовница — из «богинь» или из «половых ковриков». Это «Женщина, сидящая в саду». Хотя не видно ни сада, ни женщины, а более напоминает уродливую надувную игрушку современного производства.

Но он писал. Его талант раздували такие же вот «мастера», как те, что сшили наряд для «голого короля». Мастерская была прямо в доме, и потому он почти постоянно мог быть с семьей. Мог, но…. Постепенно начался разлад в отношениях супругов.

Что же произошло? Возможно, Ольга чувствовала разочарование от того, что ей не удалось стать знаменитой балериной, и потому успехи супруга, которого стала активно раскручивать пресса, раздражали ее. Тем более она продолжала не признавать его творчество, относилась презрительно к холстам с непонятными изображениями и называла их не иначе как мазней.

Удивительно, но как раз это Пабло Пикассо не так уж и бесило. Вероятно, он понимал, что почем, и просто делал деньги, в модернистском извращении псевдорусских князей из грязи звучит, наверное, так: «Пабло рубил бабло».

Но еще более раздражало ее то, что супруг продолжал работать с Дягилевым и писать портреты русских балерин. Вот там он писал в классическом стиле. Значит, все-таки мог, когда нужно. Что там было у него с этими самыми его натурщицами, Ольга могла себе легко представить. Еще в первые месяцы знакомства она воочию убедилась в том, что артистки кордебалета не прочь пойти с Пикассо на весьма и весьма близкие контакты. Однажды это едва не окончилось разрывом. Но Пикассо каким-то образом сумел оправдаться.

Вот чашу терпения переполнило, когда художник перевез всю семью в Монте-Карло, чтобы готовить декорации для Дягилева, а сам занялся писанием портретов солисток антрепризы.

Дягилев посоветовал Ольге подумать о возвращении на сцену. Но опять же, опять ничего не предложил, кроме кордебалета. Ну как же можно?! И возраст не тот уже. Нет, она не готова была становиться снова рядовой танцовщицей.

На сцену она не вернулась, а потом и на спектакли ходить перестала. Отказывалась от приглашений на выставки супруга. Это привело к тому, что между ней и Пикассо пролегла пропасть, которая все более и более углублялась. Ольга же стала устраивать скандалы, мучить подозрениями, ревностью.

Пабло Пикассо терпел долго, но постепенно стал чувствовать, что думает лишь об одном — как же поменьше общаться со сварливой и не в меру ревнивой женой.

История умалчивает о том, насколько справедливы были подозрения супруги. Но, надо думать, что дыма без огня не бывает, особенно если учесть любвеобильный характер Пикассо.

Однажды скандал разразился такой силы, что художник, в раздражении хлопнув дверью, выбежал на улицу.

Пришел в себя лишь на небольшой городской площади, где стояла маленькая сцена, на которой отплясывала девушка в цыганском наряде. Она исполняла танец Эсмеральды из «Собора Парижской Богоматери».

Его узнали и стали звать присоединиться к зрителям, но он ни с кем не хотел общаться, покинул площадь и быстрым шагом пошел по бульвару. И неожиданно столкнулся с голубоглазой девушкой, которая чем-то сразу понравилась ему.

— Как ваше имя? — спросил Пикассо.

— Мария Терез Вальтер! — ответила девушка и тоже задала вопрос, пронзив взглядом: — А вас?

— Господином… — ответил он, не называя своего имени.

Они пошли рядом. Просто шли и ни о чем не разговаривали. Мария Терез Вальтер даже не знала, что он художник. Но говорили об искусстве. О современных картинах и полотнах классических.

— Вы часто бываете на выставках? — спросила девушка.

— Не очень часто! — уклончиво ответил Пикассо.

— Вам какое искусство нравится? Современное или классическое? — снова спросила незнакомка.

— И современное, и классическое искусство… — сказал Пикассо.

— А что-нибудь из классики вы читаете? — спросила девушка.

— Я люблю из русской классики книги писателя Достоевского, — ответил Пикассо.

— А что же это за писатель, Достоевский?

— О-о-о! Это великий русский писатель и философ. Я бывал в России, читал его произведения.

— О чем же он писал? — не унималась девушка.

— О русской жизни. О бедных людях и их страданиях. О богатых, зажиточных господах.

— Россия. Я никогда не бывала и вряд ли побываю в этой стране.

— Это земля, богатая храмами с золотыми куполами, художниками, писателями и поэтами.

Гуляли долго. Полгорода прошли — и не заметили. Наконец настала пора прощаться. Пикассо проводил девушку и попросил ее о новой встрече. Тронула она его сердце. Успокоился, заставила с надеждой взглянуть в будущее.

На следующий день он засел за новое полотно, на котором изобразил Ольгу старухой.

Через какое-то время Ольга Хохлова почувствовала, что осталась одна. Они продолжали жить в одной квартире, но словно бы врозь.

Его тянуло к приятной незнакомке, и он снова встретился с ней… Дома же скандалы не утихали, и художник всякий раз убегал к своей новой пассии.

Ольга вечерами оставалась одна… Постепенно поняла, что теперь он уже точно не верен ей. Уже не устраивала скандалов. Просто спросила о его к себе отношении.

— А что ты меня спрашиваешь?

— Ты даже к сыну не подходишь. Где бываешь, неизвестно.

— Я много работаю.

Ольге сказал, что хочет пожить один. Правды пока не говорил. Правду сказала сама Мария Тереза Вальтер, уставшая от неопределенности. В 1935 году она пришла к Ольге уже с ребенком от Пикассо.

Для Ольги все было кончено.

А между тем отношения с Марией Терезой Вальтер долго не продлились. Пикассо встретил молодую художницу Мари Франсуазу Жило.

Ольга же мучилась ревностью и не знала, как лучше поступить. И вдруг решила: «А если проверить? Если проследить?!»

Однажды она незаметно пошла за Пикассо, когда он куда-то очень спешил. Не осторожничал, видимо, не ожидал слежки.

И попался…

После этого Ольга преследовала Пабло и Мари Франсуазу.

Что было делать? Никакие козни не помогли разрушить отношения Пабло с новой его пассией. И Ольга решилась на развод. Взяла такси и отправилась в брачную контору.

Но оказалось, что все не так просто. Нужно собрать большое количество документов. К тому же назначили испытательный год. Пикассо не стремился к разводу. Много хлопот. Дележ имущества. Так он и остался официально мужем Ольги до конца ее жизни.

Ольга долго не давала покоя. Писала записки обидного содержания. К примеру: «Ты никогда не будешь гением». И прикладывала репродукции выдающихся живописцев. Она была права — так писать Пикассо не умел.

Куда бы ни отправлялся Пикассо с новыми своими пассиями, Ольга везде преследовала их. Оскорбляла своих соперниц. Писала очередной:

— Не будет счастья! Ты, дрянь, развалила семью.

Пикассо успокаивал:

— Не обращай на нее внимания. Она несчастный человек.

А Ольга предрекала:

— Бог тебе этого не простит.

Ну а Мари Франсуаза Жило опубликовала автобиографию «Моя жизнь с Пикассо», в которой рассказала о всех перипетиях их отношений в период с 1943 по 1953 год.

Впрочем, это была не первая и не последняя его любовница. Пикассо увлекался женщинами вплоть до последних лет жизни, которая окончилась 8 апреля 1973 года.

Первенец, сын Поль, родившийся от Ольги Хохловой, в 1949 году сделал Пикассо дедом. Но в 1954 году Поль тяжело заболел. Художник узнал о его смерти уже после похорон. Известие не нашло его, привычно скрывавшегося от Ольги.

А через год ушла из жизни сама Ольга, не состоявшаяся ни как балерина, ни как жена.

Русский философ Николай Александрович Бердяев как-то сказал: «Настоящая любовь — редкий цветок!»

Увы, этот редкий цветок крайне редко доставался таким волшебницам сцены, как балерины.

Окинем взглядом хотя бы судьбы героинь, с которыми познакомились в книге. Кто был по-настоящему счастлив в любви и в личной жизни? Разве что Матильда Кшесинская, несмотря на драму юности. Почему она? Да потому, что вторую половину жизни она прожила в любви и счастье с любимым мужем, потому что воспитала достойного сына.

Ну а что касается драмы юности, так драма эта была в общем-то как бы запланирована. Юная Матильда не могла не знать, что ее отношения с цесаревичем Николаем ни к чему не приведут. Знала, что рано или поздно он обязан будет жениться не на ней, а на той, что достойна по чудовищному закону Петра I стать императрицей. Она же, если бы даже происходила не из артистической семьи, а из княжеской, не имела.

Но она отдалась чувствам, потому что невозможно было не отдаться. Ей встретился юноша необыкновенный. Он был хорош собой, он был чрезвычайно тактичен, хорошо воспитан, грамотен — словом, обладал всеми достоинствами, о которых может только мечтать любая представительница прекрасного пола.

Сознательное сближение без надежд на брак… У второй по величине звезде балета Анны Павловой, по крайней мере, были надежды на то, что ее возлюбленный Виктор Дандре сделает ей предложение уже вскоре после первых встреч. Не сделал… А потом, когда они все-таки стали мужем и женой, было поздно — произошло столько событий, случилось столько поворотов в судьбах, что настоящее счастье уже стало невозможным.

А остальные героини книги?!

Для Айседоры Дункан сверкнула звездочка счастья. Сверкнула и погасла. Все было против нее — и разница в возрасте, и разница во взглядах на жизнь, и разница в воспитании. Их любовь с Сергеем Есениным доставляла им больше мук, нежели счастья. И все окончилось трагедией, которой заплатили они за призрачные минуты счастья.

Трагична судьба супруги знаменитого Мариуса Петипа, Марии Суровщиковой, так и не сумевшей удержать возле себя любвеобильного мужа и безвременно покинувшей этот мир. Да и остальные если и были счастливы, то звезды их счастья лишь на краткий миг всходили на горизонте. А потом сваливались на плечи драмы, а потом подкрадывались болезни и преждевременные смерти…

Драмы, драмы, драмы….

Судьба нередко давала необыкновенный талант, но давала его за счет личного счастья.

Впрочем, служительницы Мельпомены не исключение. Много ли вы можете назвать счастливых семей у писателей и поэтов? Недаром Лев Николаевич Толстой восклицал: «Русские писатели чувствовали бы себя лучше, если бы у них были такие жены, как у Достоевского». Но Достоевский не сразу получил это счастье. Он выстрадал его многими перипетиями любовных драм молодости и зрелости.

Иван Алексеевич Бунин утверждал: «На свете так мало счастливых встреч».

Неужели такова плата за талант? Собственно, один философ сказал, что гений — это один процент таланта и девяносто девять процентов напряженного труда. Быть может, этот напряженный труд, ведущий к успехам, к известности, к славе, и повинен в жизненных драмах? Человек настолько отдает себя любимому делу, что оставляет за кадром все остальное, в том числе и любовь?

Перед нами прошли судьбы знаменитых балерин, большинство из которых добились известности и славы, но не получили взамен счастья.

Они служили людям — своим зрителям, своим почитателям, своим обожателям, — служили порой ценою собственного счастья в личной жизни, ценою обрушивавшихся на них любовных драм, служили самозабвенно и чаще всего совершенно бескорыстно.

Не нам их судить — их достаточно осудило Провидение. Лучше скажем просто: спасибо им за то волшебство, которое они создавали на сцене!