Это было время, когда семейное счастье великого князя уже пошатнулось. И пошатнула его балерина Анна Васильевна Кузнецова…
Великая княгиня занималась детьми, своими и чужими, собирала в приюты маленьких бродяг, даже учредила Столичный совет детских приютов.
Но отчего же произошел разлад?
Ответ есть.
В Википедии утверждается: «Александра Иосифовна была склонна к мистицизму и увлекалась столоверчением. Под воздействием своей фрейлины Марии Анненковой великая княгиня, по утверждению фрейлины А. Ф. Тютчевой, „так много и так часто повторяла свои магнетические опыты, что кончила тем, что с ней сделался выкидыш, и она чуть не сошла с ума“».
Что ж, выкидыш в связи с этакими действиями — серьезный сигнал мужу, которому все эти идиотские магнетические опыты, надо полагать, совсем не нравились.
Столоверчение — это попытки спиритов вызвать духи умерших с помощью поворотов стола, на который положены их руки. Это упражнение над неодушевленными предметами, чтоб «вызвать в них самодвижную силу». Сюда же относятся попытки «войти в сношение с духовным миром вертящиеся столы».
Конец пятидесятых, начало шестидесятых лет девятнадцатого века… Супруга начинает заниматься этакой чушью, а великий князь Константин Николаевич становится уже зрелым молодым человеком. Ему едва перевалило за тридцать, он статен, красив, на нем ладно сидит адмиральская форма.
Он хорошо подготовлен не только к военной, но и к статской жизни, он любит театр, он разбирается в балете… Он уже понимает, что средства нужны не только на то, чтобы оградить Кронштадт от нападения от англо-французов, но и на личную жизнь. Вместо успехов молодости — провал в Польше. А тут и в семье невесть что, сплошные «столоверчения» и прочие ужасы.
Западные ценности все более овладевают всеми слоями русского общества, постоянно превращающегося в псевдорусское. Ведь это точнее. И точнее так называемых новых русских именовать псевдорусскими. Какие они русские?!
Семейные узы начинают тяготить великого князя. Но как же так? Ведь он же любил, сильно любил. Да и супруга-то женщина достойная?!
Посмотрим, что писали о ней современники. Фрейлина А. Ф. Тютчева, дочь нашего знаменитого поэта Федора Ивановича Тютчева, писала о ней следующее:
«Великая княгиня изумительно красива и похожа на портреты Марии Стюарт. Она это знает и для усиления сходства носит туалеты, напоминающие костюмы Марии Стюарт…
Великая княгиня не умна, еще менее образована и воспитана, но в ее манерах есть веселое, молодое изящество и добродушная распущенность…
…Портит ее голос, гортанный и хриплый, кроме того, она плохо говорит по-французски…»
Именно в то непростое для семьи время на одной из балетных постановок великий князь увидел юную балерину Анну Кузнецову и был очарован ею.
В 1862 году родится шестой ребенок. Седьмого уже нет. Выкидыш. А великий князь уже не в семье. Мысленно он с юной и прекрасной балериной. В 1864 году ей 17 лет. Она еще слишком юна для романа со зрелым человеком. Но великий князь и не думает только о романе. Уже есть примеры, когда при живой жене заводятся новые семьи. Один из примеров — его старший брат, император Александр II.
И великий князь Константин Николаевич решается на сближение, он решается предложить семейную жизнь. Пусть без официальной регистрации, но совместную жизнь…
Что же могла ответить юная балерина, только что вышедшая в большую и суровую жизнь?
Анна Кузнецова была дочерью знаменитого русского драматического артиста, или, как часто его называли, «актера-трагика» Василия Андреевича Каратыгина. Отец будущей балерины постоянно находился в гуще литературных и театральных событий, он был хорошо знаком с двумя знаменитыми Александрами Сергеевичами — Пушкиным и Грибоедовым, именно он стал первым исполнителем роли Чацкого в бессмертной грибоедовской комедии «Горе от ума». Когда в 1832 году открылся театр, в будущем получивший название Мариинского, именно Каратыгин стал его первым ведущим трагиком.
Но в том-то и дело, что родилась Анна не в семье трагика. Он был женат на другой женщине — выдающейся актрисе Александре Михайловне Колосовой-Каратыгиной (1802–1880), которая была дочерью балерины Евгении Колосовой. С Евгенией Колосовой и ее непростой личной жизнью читатели познакомились в одном из предыдущих материалов сборника.
Каратыгин женился на Колосовой в 1827 году. А с матерью Анны — Татьяной Мартемьяновной Кузнецовой — у него был роман. Анна появилась на свет не одна, а с братом-двоешкой, которого назвали Александром. Определение близнец, часто встречающееся, здесь не подходит.
Отец не мог официально признать детей — не полагалось это в те годы. Да и прожил он недолго. Анна и Александр родились в 1847 году, а в 1853 году Василий Андреевич Каратыгин простудился на похоронах артиста Брянского, заболел тифом и скоро умер — 13 марта…
Детей отдали в Императорское театральное училище при Петербургской императорской труппе.
В ту пору и сам император с семьей, и все члены дома Романовых были постоянными посетителями театров. Какие в ту пору развлечения? Ни кино, ни телевизоров… Ни хоккея, ни футбола. Балы, театры, приемы, литературные салоны. Но театры, конечно, имели приоритет — приобщение к искусству. Можно ли себе представить, чтобы сейчас, в нынешнее время, поголовно вся публика, причисляющая себя к элите, знала доподлинно имена балерин? Вряд ли. Ну разве что имена некоторых артистов и актрис, да и то благодаря тому, что они просветились в кинофильмах. А в ту пору знали всех, причем не только отечественных. С нетерпением ждали гастролей балерин.
Конечно, и теперь, если СМИ раздуют какой-то приезд, то узнают, но не значит, что будут рваться на спектакли так, как рвались в ту пору.
А у великих князей мода на романы с фрейлинами стала меняться постепенно на моду на романы с балеринами. И вот уже доходило до того, что балерины становились как бы вторыми женами, по существу, сделавшись главными.
Во время пребывания в Крыму великий князь Константин Николаевич и вовсе не стеснялся того, что кто-то увидит его с любимой. Он обязательно представлял Анну всем знакомым, с которыми встречался на прогулках, и говорил: «В Петербурге у меня казенная жена, а здесь — законная».
Чувства были, по мнению современников, вполне взаимны. Это была настоящая, добрая семья. Великий князь Константин Николаевич сумел создать уют, приобрести дом в Петербурге на Английском проспекте и дачу в Павловске рядом с великокняжеским дворцом. Будучи воспитанником Василия Андреевича Жуковского, великий князь старался приобщить и Анну к поэзии своего учителя. И она полюбила стихи, и они часто сиживали вдвоем на веранде, а он читал хорошо поставленным голосом, с выражением — тоже заслуга Жуковского — «Ундину» и другие произведения.
Некоторое время он скрывал от жены свои отношения, но долго этого делать не мог. И однажды объявил ей, что более не любит ее и уходит к другой женщине.
Какой смысл скрывать, если уже появились дети. Первой родилась дочь, которую назвали Анной, затем сын, ему дали имя Измаил.
Анна Кузнецова
Бывают же удивительные совпадения. Домашние звали сына Измаила — «Маля». Это имя будущей хозяйки их дома Матильды Феликсовны Кшесинской.
Но что же жена?
Великий князь попросил прощения. Объявил:
— Я ничего не могу сделать с собой. Своими занятиями спиритизмом, своими столоверчениями ты убила во мне все. Прошу понять все правильно. Прошу соблюдать приличие…
Балерина Анна Кузнецова родила великому князю так же, как и его жена, шестерых детей. Правда, не все выжили. Первый — Сергей (1873–1873) не прожил и года, дочь Марина (1875–1941) стала по мужу Ершовой. Дочь Анна (1878–1920), по мужу Лялина, прожила сорок два года. Сын Измаил (1879–1886), которого в семье называли «Маля», умер еще семилетним ребенком, а Лев (1883–1886) прожил всего три годика.
Отношение императоров к поведению великого князя Константина Николаевича было неоднозначным. Если Александр II своего младшего брата не порицал — сам имел вторую негласную семью, хотя что может быть тайным, — то император Александр III, возможно, как раз из-за этакого вот поведения своего отца и из-за запомнившихся ему страданий матери императрицы Марии Александровны, мягко говоря, не приветствовал поведение своего дяди. Впрочем, это не помешало ему пожаловать дочерям великого князя Константина Николаевича отчества — «Константиновны», дать фамилию Князевы и дворянство. Речь шла только о дочерях, поскольку сыновья умерли в раннем возрасте, а потом и фамилия вскоре умерла. Марина Константиновна, выйдя замуж за генерала Ершова, стала Ершовой, а Анна Константиновна стала женой полковника Лялина и тоже оставила в прошлом фамилию Князева.
Внуки Анны Кузнецовой Константин и Лев успели покинуть Россию в дни революции, иначе судьбу их предсказать было бы трудно. Они поселились в Бельгии. Константин ударился в религию. Он стал монахом старейшего католического монашеского ордена, основанного святым Бенедиктом Нурсийским еще в VI веке. Умер он в 1958 году.
Лев Лялин там же в Бельгии получил высшее образование и стал инженером-химиком. В 1953 году у него родился сын, Бернард Лялин, избравший профессией изучение истории.
Но все это было позже.
А пока продолжалась жизнь великого князя Константина Николаевича вот в этаком двусмысленном положении. Недаром он говорил, что в столице у него казенная жена. Получалось, что жизнь его шла как бы на две семьи, хотя он и объявил законной супруге, что уходит от нее навсегда.
Еще некоторое время, примерно восемь лет после начала совместной жизни, то есть до 1876 года, Анна Кузнецова, носившая по вполне понятным причинам свою фамилию, продолжала танцевать.
Конечно, в светском обществе обсуждалось этакое смелое поведение великого князя. Но осуждалось ли? Разве что очень тихо, почти шепотом. Вспомним фразу из «Жестокого романса»: «Осуждений не будет! Есть границы, за которые осуждение не переходит!»
Так что общество вынуждено было признать Анну Кузнецову супругой великого князя Константина Николаевича.
Либеральные наклонности великого князя Константина Николаевича, востребованные при императоре Александре II, оказались не только невостребованными, но и вредными при императоре Александре III, который сразу взялся за наведение порядка в расшатанной демократическими веяниями стране. Новый император делал все, чтобы, как говорят историки, «подморозить Россию».
Не одобрявший поведение великого князя в семейной жизни, император нашел крайне вредным для России и его деятельность, а потому лишил практически всех высоких постов, которые тот занимал.
Вспомним, как попытки великого князя Константина Николаевича провести либеральные преобразования в Польше едва не стоили ему жизни. Либералам не нужно было плавных преобразований. Хаос для либералов — главная задача. Так же и здесь. Императора Александра II убили 1 марта 1881 года, то есть утром того дня, когда он собирался подписать указы по конституционным преобразованиям. Революционерам не нужны были эти указы, они мешали подготовке крушения России, а не только или даже вовсе не только самодержавия.
В те дни великий князь Константин Николаевич записал в дневнике: «Моя политическая жизнь этим кончается, но я уношу с собою спокойное сознание свято исполненного долга, хотя с сожалением, что не успел принести всей той пользы, которую надеялся и желал».
Много сделал! От Аляски Россию избавил. А вот пустить самодержавную Россию под откос либеральной демократии не успел.
В большой императорской семье медленно назревал раскол на державников, которые видели благополучие и славу России в самодержавном правлении, и тех, кто уже был поражен разлагающей тлей губительного для любой страны либерализма.
Эта тля стала проникать в Россию с петровских времен. Бороться с ней довелось уже императрице Екатерине Второй, которая выразилась по этому поводу исчерпывающе полно…
«Российская империя столь обширна, что, кроме Самодержавной Монархии, всякая другая форма правления вредна ей и разорительна, ибо все прочие медлительны в исполнении и множество страстей разных имеют, которые к раздроблению власти и силы влекут. Единый Государь имеет все способы к пресечению всякого вреда и почитает общее благо своим собственным. Цель Монархического Самодержавного правления есть благо граждан, слава государства и самого Государя».
В 1788 году императрица Екатерина Великая писала принцу де Линю:
«Я была воспитана в любви и уважении к республикам; но опыт убедил меня, что чем более собирается народу для рассуждения, тем более слышно безрассудных речей». А в своей небольшой заметке «О России» указала: «Если ваше правительство преобразится в республику, оно утратит свою силу, а ваши области сделаются добычею первых хищников; не угодно ли с вашими правилами быть жертвою какой-нибудь орды татар, и под их игом надеетесь ли жить в довольстве и приятности.
Безрассудное намерение Долгоруких, при восшествии на престол Императрица Анны, неминуемо повлекло бы за собою ослабление — следственно и распадение государства, но, к счастью, намерение это было разрушено простым здравым смыслом большинства».
Как видим, даже грубое правление «бироновщины» было, по ее мнению, лучше, нежели беспредел либеральной и разрушительной демократии, ибо известна истина, что там, где всяк правит, никто не правит.
Государыня императрица Екатерина Великая завершает свою мысль ярким примером, известным всем, но всеми ли осмысленным?
«Не привожу примера (деления на уделы) Владимира (Владимиро-Суздальского княжества. — А.Ш.) и последствий (ордынское нашествие и долгое тяжкое иго. — А.Ш.), которые оно повлекло за собою: он слишком глубоко врезан в память каждого мало-мальски образованного человека».
Оказавшись не у дел, великий князь Константин Николаевич сосредоточился на своей второй семье. Тем более Анна покинула сцену, и они теперь получили возможность путешествовать.
А его законная супруга, оставшись одна, переехала в Павловск, где проводила большую часть времени, возвращаясь в столицу лишь на зиму.
В 1874 году ее постигла еще одна беда. Старший сын великий князь Николай Константинович был уличен в краже драгоценных камней из оклада иконы Пресвятой Богородицы. Эта икона была особенно ценна и памятна, потому что подарил ее в день свадьбы сам император Николай I. Сделался скандал.
Выяснилось, что в деле замешана женщина. Юный великий князь без памяти влюбился в куртизанку француженку, которая бессовестно тянула с него деньги. Вот он и позарился на бриллиант, который сиял в окладе иконы.
Выход из него нашли в признании великого князя невменяемым. Его лишили всех чинов, титулов и звани и выслали из столицы на вечное поселение в южные края, запретив возвращаться в нее.
Вскоре умер от чахотки сын Вячеслав. Ему было всего 16 лет.
Семья разрушилась, подверглась разрушению оклада и икона — хранительница семейного очага.