Нож впился мне в спину, пониже левого плеча. Я пошатнулся и ударился лбом о край мраморной каминной доски. В глазах у меня потемнело. Падая, я протянул руку вперед, пытаясь удержаться, но встретил только пустоту камина, с грохотом рухнул туда головой вперед, на медные каминные приборы, и больше ничего не слышал…
Я пришел в себя, ощущая боль во всем теле. Кругом тишина. Ни звука. Никого. Я не мог понять, где я и что со мной произошло. Резкая боль от какого-то движения напомнила мне все…
В спине у меня торчал нож. Лежа ничком среди каминных приборов, я осторожно ощупал спину. Мои пальцы наткнулись на рукоятку ножа, и я вскрикнул от страшной боли. Дурацкие мысли приходят в голову в такие моменты. Я подумал: осталось всего три недели и один день до медицинского освидетельствования. Теперь уж мне не удастся пройти его…
Говорят, что нельзя вытаскивать из раны нож. От этого усиливается кровотечение. Можно умереть, если вытащить нож из раны. Я забыл обо всем… Я думал только о том, что Эйси-Карти-Тодд посчитал меня убитым и если, вернувшись, увидит, что я жив, то не мешкая прикончит меня. Я должен был выбраться отсюда до его возвращения. Мне показалось нелепым шагать по улицам Варвика с торчащим в спине ножом. Я вытащил его. Проделал это в два приема и дважды едва не терял сознание, плакал от боли. Нет, ты не стоик, Мет Шор…
Вытащив нож, я продолжал лежать, разглядывая его, всхлипывая и чувствуя, как что-то липкое медленно разливается у меня по спине, но успокоился, поняв, что легкое не повреждено. По-видимому, лезвие наткнулось на лопатку: вошло в тело на три или четыре дюйма, но скользнуло по кости в сторону.
Наконец я поднялся на колени. Времени у меня было в обрез. Ухватившись за край стола Карти-Тодда, я подтянулся и встал на ноги. Меня шатнуло в сторону. Подумал, что не сумею больше подняться, если опять рухну на пол. Оперся бедром о стол и оглядел контору. Нижний ящик второго шкафа был выдвинут. Помню, что я задвинул его на место.
Отделился от стола и сделал несколько шагов. Закачался и едва на упал. С трудом устоял на ногах. Держась за стену, приблизился к шкафу и заглянул в ящик. Обе картонные коробки на месте. Пустая жестянка тоже. Не хватало только маленькой, тяжелой… Одна мысль прорезала мозг: будущее заключалось не просто в моем спасении, которое зависело от того, как быстро я уберусь отсюда, но в том, чтобы предупредить герцога, опередив бомбу…
Нужно было пройти всего четыреста ярдов… Всего… Я должен преодолеть это расстояние… Мог бы не торопиться, если бы Карти-Тодд не застал меня здесь. А теперь он поспешит уничтожить герцога, а затем избавится и от меня, которого считает мертвым.
Из конторы исчезло и еще кое-что. Я не знал, что именно, просто ощущал, что чего-то не хватает. Какой-то пустяк, он был здесь, но исчез… Подумал, что это не важно…
С трудом доковылял до двери. Открыл ее и вышел. Остановился на лестнице, почувствовав слабость. Что ж, надо спуститься вниз. Обязательно. Перила были слева. Я не мог двинуть левой рукой, обернулся и, держась за перила правой, начал спускаться спиной вперед. Усмехнулся при мысли о том, что вот теперь я застрахован, и Фонд должен выплатить мне страховку… тысячу фунтов за удар ножом в спину.
Я выполз на жаркую, залитую солнцем улицу. Двинулся вдоль тротуара, едва переставляя ноги. Как Эйси Джонс… Сейчас Эйси Джонс спешит. Знает, что я раскрыл его тайну, но все еще рассчитывает, что сможет заполучить двести тысяч. В том случае, конечно, если убьет герцога немедленно, сегодня же, представив каким-то образом, будто бы смерть герцога произошла в результате несчастного случая. А после этого сунет меня куда-нибудь, как он пытался проделать с майором… Думает, наверное, что это ему удастся. Не знает, что я посвятил во все Коллина, не предполагает, что Коллин знает о том, кто он таков, этот Карти-Тодд…
Безлюдная улица казалась мне бесконечной. Все плыло перед глазами, словно волны. С каждым шагом страшная боль отдавалась у меня в спине. Половина пути позади. Я покосился на стоянку для автомашин. Надеялся увидеть там кого-нибудь, все объяснить, послать за герцогом… Никого…
Я потерял равновесие, начал падать, но удержался и привалился к стене, пытаясь сдержать стоны. Нельзя было терять ни мгновения. Нужно было двигаться дальше… Оттолкнулся от стены и заковылял дальше. Ноги не слушались меня, казалось, что я взбираюсь по крутой лестнице. Что-то липкое на пальцах левой руки. Я посмотрел. Кровь стекала у меня по пальцам, капая на тротуар. Поднял голову, вглядываясь вперед. Не понимал, от жары ли это, от сотрясения или потери крови. Понимал только, что времени у меня все меньше и меньше. Должен был дойти… Дойти как можно скорее. Ногу вперед, теперь другую, командовал я себе. Так, так, соберись с силами, шаг за шагом, и ты дойдешь…
Дошел. У въезда на стоянку ни одного служителя. В это время дня они не ожидали, что кто-нибудь приедет… Нужно идти дальше. Встретить кого-нибудь… Я вошел на стоянку. На противоположной стороне был другой въезд, ведущий к ипподрому. Там люди… Там много людей…
Я двигался между машин, шатаясь, опираясь о них, колени у меня подгибались, чувствовал, что головокружение побеждает, все меньше и меньше ощущал боль, терзавшую меня при каждом шаге. Вдруг кто-то окликнул меня:
— Мет!
Я остановился. С трудом повернул голову. Из машины Коллина, стоявшей в ряду других припаркованных машин, вылезла Мидж.
— Мет, — повторила она, — а мы вас ищем. Я очень устала и решила немного отдохнуть в машине. Где вы были?
Она ласково тронула меня за плечо.
— Не надо… не прикасайтесь, — хрипло воскликнул я.
Мидж отдернула руку.
— Мет?!
Она удивленно посмотрела на меня, перевела взгляд на свою руку, которой коснулась меня.
— Кровь?!
Я кивнул.
— Мидж… Вы знаете герцога Вессекса?
— Да, но… — запротестовала она.
— Мидж, — перебил я, — скорее разыщите его. Приведите сюда… Я понимаю, это звучит глупо… но его хотят убить… при помощи бомбы…
— Как Коллина? Но ведь тогда…
— Идите, Мидж… Ну, пожалуйста…
— Я не могу оставить вас в таком состоянии!
— Мидж!
Она в нерешительности глядела на меня.
— Скорее!
Она повернулась на каблучках и затрусила к выходу. Я прижался спиной к чьей-то машине и подумал о том, как трудно будет помешать Карти-Тодду воспользоваться бомбой. Эта жестянка… она может поместиться в футляр от бинокля… возможно, такая же маленькая, как та, которая уничтожила мой «Чероки»…
Но почему никто не идет?.. С полным безразличием смотрел я, как кровь капала с пальцев на траву. Я чувствовал, что куртка сзади набухла от крови. Новую я купить не в состоянии. Придется отдать в чистку и заштуковать порез от ножа. Да и самого меня придется заштуковать наилучшим образом. Харлей не будет ждать моего выздоровления… Возьмет кого-нибудь другого. Врачи министерства надолго запретят мне летать. Даже когда сдаешь пинту крови в донорский пункт, тебя отстраняют от полетов на целый месяц.
Голова опустилась на грудь. Не засни, пока они не придут! Нужно все объяснить герцогу… Во рту у меня пересохло. Я облизал губы, но без толку. Язык у меня тоже был сухой и шершавый.
Наконец я увидел их далеко-далеко. Не только Мидж и герцога, но и еще двоих. Юного Метью, вприпрыжку впереди…
Мидж показала в мою сторону, и они поспешили ко мне, пробираясь между стоящих рядом автомашин. Идите, идите, мысленно подгонял я их. Бога ради, быстрее… С неимоверным усилием я сделал несколько шагов им навстречу. Слева от меня стоял «роллс-ройс», по-видимому, принадлежавший герцогу. На капоте сверкал» крас-но-золотая жестяная коробка. Метью подбежал и схватил ее…
Ярко-красная с золотом коробка с апельсиновыми корочками в шоколаде… Она находилась на письменном столе» конторе. Именно ее — красной с золотом коробки недоставало там… Именно она исчезла со стола Карти-Тодда… Сердце у меня заколотилось. Я закричал, но голос мой прозвучал едва слышно:
— Метью, кинь ее мне…
Он вопросительно посмотрел на меня. Герцог, Мидж и Ненси приближались к мальчику. Они подойдут к нему раньше, чем это удастся мне. Они окажутся все рядом, Ненси, Мидж, герцог и юный Метью…
В отчаянии я оглянулся вокруг — нет ли здесь Карти-Тодда. Нет. Он просто оставил коробку на капоте машины и ждал, когда герцог с племянником покинут ипподром и пойдут к своей машине. Последняя скачка вот-вот должна была начаться… Лошади уже были на старте… Карти-Тодд стоит, наверное, где-нибудь поблизости, наблюдает и ждет… Он намеревался убить только герцога и Метью (ведь мальчик тоже знал, что я был сегодня в конторе фонда), но теперь рядом с ними Ненси и Мидж. И он не знал, что ему не удастся скрыть свою вину, не знал, что Коллину все известно…
— Метью, кинь мне коробку…
Я зашагал к мальчику, протягивая вперед руки. Шел, качаясь из стороны в сторону, как пьяный. Испугал его.
— Метью, — как можно громче сказал я. — Ради спасения твоей жизни кинь мне коробку. Скорее!
Он растерялся, тревожно посмотрел на меня. И кинул мне коробку… Еще несколько секунд, и Карти-Тодд включит передатчик и пошлет радиосигнал… Он был знаком с этой техникой не хуже майора Тайдермена.
Словно сверкающее пламя, красно-золотая коробка мелькнула в воздухе. Казалось, прошла целая вечность, пока она пролетела несколько метров, отделявших меня от мальчика. Я поймал ее правой рукой и изо всех оставшихся сил отшвырнул подальше назад, за ряды машин, туда, где было пустое место.
Бомба взорвалась в воздухе. Через три секунды, как я швырнул коробку, через шесть секунд после того, как она была в руках Метью. Это были самые длинные, самые мучительные секунды в моей жизни.
Взрывной волной меня и Метью опрокинуло на траву. Стекла в большинстве автомашин рассыпались на мелкие осколки. Два «форда», оказавшихся как раз под разорвавшейся бомбой, отбросило в сторону, словно игрушечные. Ненси, Мидж и герцог, находившиеся поодаль, пошатнулись и ухватились друг за друга, чтобы устоять на ногах.
На ипподроме, как мы узнали впоследствии, никто не обратил внимания на взрыв. Скачка началась, и голос комментатора гремел на все поле, извещая о том, что Коллин Росс отлично ведет скачку на своей излюбленной дистанции в полмили и приближается к финишному столбу.
Юный Метью проворно вскочил на ноги и изумленно спросил:
— Что это было?
Подбежавшая Мидж схватила его за руку.
— Бомба, — произнесла она с трепетом. — Как Мет и сказал — бомба…
Я пытался подняться с травы. Стоя на коленях, спросил Метью:
— Ты не видишь Карти-Тодда? Это его коробка… его бомба…
— Карти-Тодд? — переспросил герцог растерянно. — Не может быть! Невозможно… Он не способен на такое…
— Он только что это сделал, — сказал я. Подняться с колен я не мог. Сил у меня не оставалось. Кто-то подхватил меня под мышки, помогая удержаться на коленях. Нежный голос что-тр шептал мне на ухо…
— Ненси…
— Но что произошло?
— Карти-Тодд… Нож…
— Вон он! — вдруг воскликнул Метью. — Вон там!
Я заставил себя подняться и посмотрел, куда указывал Метью. Карти-Тодд проталкивался сквозь толпу зрителей. Ненси тоже увидела его.
— Тот самый человек, которого я видела в машине с майором Тайдерменом! Клянусь, это он!..
— Он хочет выбраться оттуда, — закричал Метью. — Давайте перехватим его!
Для мальчика это было нечто вроде игры, но его энтузиазм заразил несколько человек, ушедших с ипподрома до окончания скачки и увидевших свои покалеченные машины.
— Держите его, — услышал я чей-то возглас. И еще: — Вон он, вон! Держите!
В изнеможении я прислонился к машине. Тем временем Карти-Тодд заметил погоню. Остановился в замешательстве. Побежал вперед, в сторону, изменил направление. Его преследовало уже много людей. Он бросился туда, где видел единственное спасение. Прямо на скаковую дорожку.
— Боже! — воскликнула Ненси.
Карти-Тодд не замечал опасности, пока не стало уже слишком поздно. Он бежал вдоль скаковой дорожки, через плечо оглядываясь на преследователей, которые вдруг словно по команде, остановились и застыли на месте. Карти-Тодд бежал перед мчавшимися трехлетками, выходящими на последний поворот перед финишной прямой.
Всадники мчались тесной кучей, не имея возможности уклониться. В одно мгновение он был сбит с ног и истоптан копытами, и в следующую секунду лошади рассыпались по сторонам… Наездники, не удержавшись в седлах, повалились на землю, и, обогнув весь этот хаос, тот, кто шел в самом хвосте, первым пришел к финишу, никем не замеченный.
— Коллин! — в ужасе вскричала Ненси и бросилась бежать на поле. Я пытался последовать за ней, но, не доходя до ограждения, остановился, не в состоянии сделать больше ни шагу. Чувство облегчения от того, что я успел выполнить, что хотел, и вовсе расслабило меня. Толпа выбежала на скаковую дорожку, вопя, крича, пытаясь помочь пострадавшим… Я ждал. Минуты казались мне часами и, наконец, из толпы появились Ненси и Коллин… Ненси замахала мне рукой, пролезая вместе с Коллином под ограждение.
— Он мертв, — сообщила она. Лицо у нее было белое, как мел. — Этот человек… он… это Эйси Джонс… Коллин сказал, что вы знаете об этом… В парике… и черные усы… и грим… И открытые мертвые глаза…
— Не думай об этом, — прервал ее Коллин. Он тревожно посмотрел на меня.
— Вам плохо… — Он обернулся к сестре. — Доктора, немедленно!
— Я звала его, но он ответил, что находится на дежурстве и не может прийти до конца скачек… — Она кивнула в сторону скаковой дорожки. — А теперь он, наверное, там… — Она с испугом посмотрела на брата. — Мидж сказала, что Мет порезал руку…
— Сейчас я притащу его, — зловеще проговорил Коллин и побежал, расталкивая толпу.
— Что с вами, Мет? — встревоженно спросила Ненси.
— Ничего страшного.
— Но вы швырнули ту бомбу с такой силой… Я даже не подумала… На вас лица нет…
Герцог был взволнован.
— Мой дорогой! Вы спасли нам жизнь. Чем я могу отплатить вам?
Вернулся Коллин:
— Доктор сейчас придет.
Услышав последние слова герцога, он посмотрел ему прямо в глаза.
— Я отвечу вам, сэр. Устройте его на работу.
— Конечно… Конечно, — лепетал герцог.
Я пытался поблагодарить его, но не мог произнести ни слова. Ноги у меня подкашивались. Больше не мог сопротивляться. Почувствовал, как оказался на коленях, и чтобы вовсе не рухнуть на траву, схватился за ручку дверцы чьей-то машины. Не хотел падать.
— Мет! — Ненси встала на колени около меня. И рядом Мидж. И Коллин.
Я улыбнулся им.
— Хотите заполучить к себе в дом жильца?
— В любой момент, — ответил Коллин.
— Ненси… Вы… Вы…
— Глупенький… — ответила она. — Глупенький мой.
Рука соскользнула с дверной ручки. Я повалился навзничь. Коллин подхватил меня. Все поплыло передо мной, и когда я коснулся травы, то уже ничего не сознавал.