Целиком выполнить бондовский план на вечер не удалось. Домино Витали сказала по телефону, что сегодня в Пальмиру приехать нельзя: Ларго привозит гостей. А вот в казино она с Бондом, наверное увидится. Ужинает она на «Летучей», которая потом подойдет поближе к казино и станет на якорь. А как же Бонда узнать? У нее отвратительная память на лица! Пусть вденет в петлицу цветок.
Бонд засмеялся. Ничего, он ее сам узнает. По прекрасным голубым глазам, их он хорошо запомнил. Лет через пятьдесят к таким глазам очень подойдет голубая старушечья краска для волос. На том конце прыснули, и Бонд положил трубку. Вдруг сильно захотелось увидеть Домино.
— А то, что яхта меняет стоянку, это здорово. В гавани легче ее осмотреть: и плыть не так далеко, и нырнуть можно незаметно, с полицейского причала. Кроме того, теперь можно исследовать дно под прежней стоянкой. Хотя, будь бомбы зарыты там, разве отвел бы Ларго яхту? Конечно оставил бы, сторожил бомбы. Так или иначе корпус «Летучей» нужно осмотреть — может, что-нибудь прояснится.
В номере за столом Бонд написал донесение для М. Общий смысл: догадка не подтверждается, на Багамах ничего подозрительного. М., конечно, расстроится. Не намекнуть ли, что кое-какие подозрения все же есть? Нет, рано. Вот когда будут настоящие доказательства… Разведчик не должен угождать начальству, выдавать желаемое за действительное. Бонд ясно представил, как обрадуются такому намеку в штабе операции «Гром». М. сообщит в штаб осторожно: «Не исключено, что мы ухватились за ниточку. Пока ничего определенного сказать не могу, но этот агент редко ошибается. Конечно, запросим, пусть доложит подробнее». И пойдут разговоры: «У М. есть надежда, его агент вышел на угонщиков. Надо сообщить премьер-министру». Бонд содрогнулся. Вот когда посыпались бы на него сверхсрочные телеграммы: «Доложите точнее», «Премьер-министр ждет подробнейшего доклада», и так без конца… Лейтер будет получать такие же из ЦРУ, Нассау превратится в сумасшедший дом. А на бондовские жалкие «представляется вероятным» и «по свидетельству местных жителей» ответят оскорбительно: «Удивлены отсутствием доказательств. Больше полагайтесь на факты». А потом и совсем добьют: «Ввиду необоснованного сигнала и его последствий в дальнейшем все, повторяем, все донесения должны быть совместными, с подписью представителя ЦРУ».
Бонд вытер пот со лба, раскрыл чемоданчик с шифровальной установкой, зашифровал донесение и отправился в полицию. За рацией уже сидел Лейтер, мокрый и злой. Через десять минут он снял наушники.
— Сначала сплошные помехи, и я еле-еле нахожу запасную волну. — Лейтер вытерся насквозь промокшим платком. — И на ней отвечает мне какой-то болтун — вот, целый роман наговорил, разбирай теперь! — Он сердито потряс листами в закорючках шифра и склонился над своей установкой.
Бонд быстро передал короткое сообщение. Ему виделось, как на девятом этаже, в шумном отделе связи Управления ленту с расшифровкой принимают из машины, отдают начальнику, он надписывает: «Лично М. Копии в отдел 00 и в архивный отдел», и посыльный спешит по коридору, а из папки у него торчат желтые шуршащие полоски… В конце сообщения он спросил, нет ли дополнительных приказаний, и подписался. Лейтер остался расшифровывать, а Бонд пошел к комиссару.
Xарлинг сидел без пиджака и диктовал что-то сержанту. Сержанта он отпустил, придвинул Бонду пачку сигарет и тоже закурил.
— С чем поздравить? — добродушно-насмешливо улыбнулся он.
Бонд рассказал, что на запрос о Ларго и пайщиках ответ получил отрицательный, что они с Лейтером съездили на яхту, прошлись там со счетчиком и ничего не намеряли. Но у него, Бонда, все же осталось подозрение насчет яхты. Хотелось бы узнать, сколько у нее на борту топлива и как именно располагаются топливные баки. Комиссар кивнул и, сняв трубку, велел соединить его с сержантом Молони из берегового отделения полиции. Повторил вопрос Бонда, выслушал ответ, поблагодарил и повесил трубку.
— Максимальная вместимость — пятьсот галлонов дизельного топлива. Второго июня она столько и взяла. Еще на борту сорок галлонов смазочного масла и сто питьевой воды. Хранятся все баки в средней части яхты, перед моторным отделением. Вы это хотели знать?
А Ларго говорил, несколько тонн топлива, и хранится в трюме! Соврал все-таки. Не исключено, что прячет какие-нибудь поисковые и подъемные устройства, но ведь что-то да прячет. То есть, может, мистер Ларго и искатель сокровищ, но человек при этом скрытный, увертливый, искренним только притворяется. И Бонд окончательно решил: корпус яхты надо осмотреть. А ну как Лейтер недаром вспомнил про «Ольтерру»?
Бонд осторожно рассказал комиссару о предстоящей подводной разведке. Не найдется ли хорошего акваланга и надежного полицейского в помощь?
Помявшись, Харлинг спросил, разумно ли вообще проводить такую разведку, ведь яхта — частная, пайщики — люди вполне добропорядочные, находятся под защитой закона. Устроят скандал — хлопот не оберешься. А если еще выяснится, что полиция замешана…
— Что делать, комиссар, — твердо сказал Бонд. — Я вас понимаю, но придется рискнуть. У меня важное задание, а вы действуете по приказу министра внутренних дел. — Он двинул в бой тяжелую артиллерию. — Если хотите, я сейчас же свяжусь с ним или с премьер-министром.
Харлинг покачал головой и улыбнулся:
— Зачем же из пушек по воробьям, коммандер Бонд… Конечно, сделаем, как вы считаете нужным; мое дело предупредить. Я дам вам констебля Сантоса — надежный парень и отличный пловец. Он и акваланг для вас принесет. А теперь давайте-ка поподробнее…
В гостинице Бонд принял душ, выпил двойной бурбон и упал на постель. Он вконец изнемог — долгий перелет, жара… А вдруг он действительно ошибается с этой яхтой и, значит, какого дурака валяет и перед комиссаром, и перед Лейтером, и перед самим собой; да еще предстоит опасное и, может, совсем ненужное плаванье, так не хочется… Он должен побыть один, отдохнуть. Он уснул мгновенно, и снилась ему Домино — за ней гонится акула с ослепительно белыми зубами, акула превращается в Ларго» и Ларго поворачивается и идет на него, тянется ручищами. Все ближе, ближе, вот уже хватает за плечо… И тут раздается гонг, раунд окончен, но в гонг бьют еще и еще…
Бонд нашарил трубку. Лейтер. Пора выпить мартини с огромной маслиной, времени — девять вечера. Какого черта Бонд возится, молнию ему, что ли, на спине застегнуть?
Стены в «Ананасовом» были выложены бамбуком и покрыты противотермитным лаком. На столах и на полу вдоль стен стояли кованые подсвечники-ананасы, горели толстые красные свечи; еще светились встроенные в стены аквариумы и, под потолком, люстры в виде розовых морских звезд. Сиденья белые, на бармене и двух официантах алые сатиновые рубашки и черные штаны.
Бонд подсел к Лейтеру за угловой столик. Лейтер заказал два мартини и заранее поморщился:
— Сейчас увидишь…
Мартини принесли, Лейтер взял бокал и велел официанту позвать бармена. Надутому бармену он сказал так:
— Дружище! Я заказывал мартини, а отнюдь не маслину в соусе. — Коктейльной вилочкой он выудил маслину из бокала — с маслиной бокал был полон на три четвертина теперь осталась половина. — Этот фокус со мной проделывали, когда вы, уважаемый, еще пили исключительно молоко. А когда перешли на кока-колу, я уж весь секрет разгадал. В бутылке джина ровно шестнадцать порций — настоящих, двойных, других я и не пью. Каждая порция на треть разбавляется водой, и их уже двадцать одна — двадцать две. Берется бокал с толстым дном и банка вот этих здоровых маслин, и порций выходит уже двадцать восемь. За два бокала вы просите доллар шестьдесят — столько стоит целая бутылка джина. На банку маслин и каплю вермута идет, скажем, доллар, так что чистой прибыли — двадцать долларов с бутылки. Не многовато ли, дружище? И когда бы не лень мне было снести этот бокальчик к директору гостиницы или в туристическое бюро… Короче, сделайте нам два хороших мартини без маслин да отдельно на блюдечке тонко порежьте лимончик.
Так Лейтер вещал, а бармен успел и возмутиться, и проникнуться уважением, и испугаться, а под конец совсем сник. Пытаясь сохранить достоинство, он выдавил: «Слушаюсь, сэр», щелкнул пальцами официанту и понуро удалился.
— Феликс, а ты не ошибся? — спросил Бонд. — Я знаю, конечно, что обманывают, но неужели двадцать долларов с бутылки?
— Юноша, когда я ушел из ЦРУ в частные сыщики, у меня просто открылись глаза. В гостиницах и ресторанах не то что обманывают, а обдирают без всякой совести. Возьми хоть сегодняшний обед — семь долларов и пятнадцать процентов наценки, а в рот не возьмешь. И официант тебе еще в глаза заглядывает, дай ему пятьдесят центов за то, что это рвотное тебе в номер на лифте поднял! Чертовщина какая-то! — Он взъерошил белокурую шевелюру. — Давай о чем-нибудь другом поговорим, а то лопну со злости.
Принесли мартини. Крепкий, неразбавленный. Лейтер успокоился и заказал по второму бокалу.
— Давай позлимся по другому поводу. — Он усмехнулся. — Например, по такому: вот скажи, что мы с тобой вынюхиваем в этой песчаной дыре? Какие тут к черту угонщики?! Глупость одна, жалованье только зазря идет… Честно тебе скажу, Джеймс, на яхте я себя с этим счетчиком чувствовал идиотом. А ты? — Он пристально посмотрел. — Мирное время, а мы все в военные игры играем.
Бонд с сомнением покачал головой:
— Для вас, американцев, может, и мирное, а Англия по-прежнему воюет, то тут стычка, то там — Берлин, Кипр, Кения, Суэц, а со смершевцами сколько хлопот… Теперь вот «Защитник» пропал… С яхтой, сдается мне, дело все же нечисто. Я проверил, сколько топлива на борту, и Ларго-то нам соврал. — Бонд рассказал подробно. — Ночью нырну, посмотрю. Замечу что-нибудь — возьмем полицейский гидросамолет и полетаем над морем, поищем. Такую махину, как «Защитник», даже под водой трудно спрятать. Ты самолетом управлять умеешь?
— А что там уметь, — пожал плечами Лейтер. — Да полечу я с тобой, полечу! Дай-то бог что-нибудь найти, а то от сегодняшнего сообщения я прямо чуть с ума не сошел…
Так вот отчего он весь вечер злится…
— Что за сообщение? — спросил Бонд.
Лейтер отпил немного и мрачно уставился прямо перед собой.
— Пентагоновское. Генералы делают красивый жест… «Всем, занятым в операции, сообщается: сухопутные войска, военно-морской флот и военно-воздушные силы готовы оказать ЦРУ любую поддержку». Как тебе нравится? — Он сердито глянул на Бонда. — Это значит, всю армию приведут в боевую готовность. Деньжищ ухлопают! Да мне одному, в личное подчинение, знаешь, что дается? — Он хрипло хохотнул. — Пол-эскадрильи истребителей-бомбардировщиков «Суперсейбе» из Пенсаколы, а в придачу — «Манта»!! Представляешь?! «Манта» — новейшая атомная подводная лодка! Каково? — Бонд улыбнулся его горячности, и Лейтер чуть сбавил тон. — Фантастически дорогая техника — в подчинение мичману Лейтеру штаб командования в номере 201 гостиницы «Ройал багамиан». Бред!
Но Бонд лишь пожал плечами:
— Просто президент относится к делу серьезнее, чем его агент в Нассау. Наши военные наверняка тоже подготовились. Лишние штыки, Феликс, не помешают: чует мое сердце, первую бомбу спектровцы подложат в багамское казино… Кстати, что думают в ЦРУ по поводу цели для бомбы? У нас в округе есть только ракетная база, на острове Большая Багама, это примерно в ста пятидесяти милях отсюда.
— А у нас — мыс Канаверал и база ВВС в Пенсаколе, а для второй бомбы — Майами. Вот только как угонщики доставят бомбы к цели и как взорвут?
— Если забрали запалы из самолета, взорвут запросто, нужен только знающий физик. Да и доставят на чем угодно — хоть на шлюпке. А хоть и на яхте. Вот «Летучая», например, в полночь может оставить бомбу в Большой Багамы, а к утру уже стоять на якоре у Пальмиры. Все против «Летучей», тебе не кажется? — улыбнулся он.
— Чепуха, — отрезал Лейтер. — Придумай что-нибудь поинтересней. А лучше пойдем поужинаем яичницей, долларов за сто. Черт с ними, с деньгами — «Манта» небось в секунду на столько топлива жрет. А потом зайдем в казино, поглядим, с какими пиратами мистер Ларго режется в карты.