Джеймс Бонд допил йогурт. Десять дней назад он вернулся из «Лесного» и чувствовал себя как нельзя лучше. Уж на что ненавидел писанину, а теперь и она в радость — завалил все отделы толковыми, четкими служебными записками. Коллеги сначала дивились такому рвению, а потом заворчали: надоел этот отдел 00. Просыпался Бонд рано, являлся, свеженький как огурчик, на службу и засиживался допоздна. Тут уж заворчала и секретарша, тишайшая Лелия Понсонбай: никакой у нее личной жизни! Она решилась даже посоветоваться со своей лучшей подругой по службе мисс Манипенни, секретаршей М. Та, подавив ревность, успокоила Лелию:

— Не волнуйся, Лил. С моим стариком после этого проклятого санатория было то же самое. Две недели работал, как автомат. А потом подвернулось сложное дело, он разнервничался и пошел в клуб немного отвлечься. Наутро, сама понимаешь, чувствовал себя отвратительно… Переключился, в общем, с природного метода на винный. Для мужчин — самый лучший метод. Пить, конечно, вредно, но так они хоть люди как люди, а с автоматом попробуй сработайся…

Позавтракав, Бонд закурил — он перешел с крепких, какие курил с юности, на самые слабые — и раскрыл газету Громко зазвонил телефон — красный, для прямой связи со штабом. Не отрываясь от газеты, Бонд снял трубку. Время теперь спокойное, холодная война пошла на убыль — наверняка ничего интересного ему не сообщат. Ну, отменяются сегодняшние стрельбы…

— Бонд слушает.

Звонил начальник штаба. Бонд выронил газету, теснее прижался к трубке.

— Приезжайте немедленно, Джеймс. Вызывает М.

— Меня одного?

— Всех. Срочно и совершенно секретно. Все дела на ближайший месяц отменяйте. Сегодня вечером вылетаете До встречи.

Раннее утро — машин еще немного, да и дорожной полиции не видать. Через десять минут Бонд уже поднимался в лифте на десятый, последний этаж внушительного здания.

Он шел по крытому ковром коридору. Похоже было, что дело серьезное: рядом с кабинетом М. располагается отдел связи, и там, за серыми закрытыми дверями, неумолчно выбивали морзянку радисты, строчили машинистки, щелкали клавишами шифровальщики. Не общая ли тревога? Что же стряслось?

Подле мисс Манипенни стоял начальник штаба с толстой пачкой бумаг.

— …И отправьте побыстрее, голубушка, — уловил Бонд, — Почты будет сегодня много, жаркий денек.

Мисс Манипении бодро улыбалась. Она любила такие, как она выражалась, «убийственные» деньки — вспоминалась молодость, шифровальный отдел… Она включила внутреннюю связь:

— Пришел 007, сэр. — И посмотрела на Бонда. — Ты сегодня улетаешь.

— Пристегните ремни! — усмехнулся начальник штаба.

Над дверью в кабинет зажглась красная лампочка, и Бонд вошел.

Здесь было тихо. М. сидел в кресле, боком к столу, и смотрел в широкое окно: Лондон поблескивал в солнечных лучах.

— Садитесь, 007. Возьмите-ка эти фотокопии. — М. протянул ему пачку листов. — Прочтите внимательно.

И М. принялся набивать трубку. Бонд взял верхний лист: сфотографирован с обеих сторон большой конверт.

— Курите, — предложил, не поднимая глаз, М.

— Благодарю, сэр. Я теперь редко курю.

М. хмыкнул, сунул трубку в рот, раскурил и глубоко затянулся. Поудобнее устроился в кресле. Снова уставился в окно, но серые зоркие глаза смотрели мимо домов, улиц.

Письмо адресовано премьер-министру. Сверху на конверте приписано: «Срочно. Лично в руки». Адрес написан правильно, подробно, шрифт у машинки четкий, изысканный. Штамп брайтонский, восемь тридцать утра, третье июня. Вчера… Похоже на деловое письмо. На оборотной стороне видны отпечатки пальцев, сургуча нет.

В самом письме, тоже безукоризненно грамотном и красиво отпечатанном, говорилось:

«Уважаемый г-н премьер-министр!

Начальник штаба военно-воздушных сил, вероятно, уже сообщил Вам (или в ближайшее время сообщит), что 2 июня сего года из ночного учебного полета не вернулся британский самолет с двумя атомными бомбами на борту. Речь идет о «Защитнике» производства компании «Вильярс», Пятой экспериментальной эскадрильи королевских военно-воздушных сил. Атомные бомбы числятся в министерстве обороны под следующими номерами: МОС/бд/654/МК/В и МОС/бд/655/Мк/В. У нас имеются также номера, под которыми бомбы числятся в военно-воздушных силах США, но мы не станем утомлять Вас длинной цепочкой цифр.

Самолет выполнял тренировочный полет по программе НАТО, на борту было пять человек экипажа и один наблюдатель. Запас топлива на девять часов полета со скоростью 600 миль в час при средней высоте 40 тысяч футов.

Указанный самолет, а также две атомные бомбы находятся в настоящее время в руках нашей организации. Ответственно заявляем, что экипаж и наблюдатель погибли, о чем рекомендуем уведомить родственников. Этим Вы подкрепите версию о крушении самолета и сохраните в тайне то, что произошло на самом деле, а тайна не только в наших, но и в Ваших интересах.

Мы сообщим, где находится самолет с двумя атомными бомбами, в случае передачи нам слитков высокопробного золота общей стоимостью в 100 миллионов фунтов стерлингов. План передачи прилагается.

Если в течение трех дней, начиная с 17 часов 3 июня 1959 года (то есть до 17 часов 6 июня 1959 года), наши требования не будут выполнены, мы предпримем следующее: Сразу же по истечении срока уничтожим собственность западных держав стоимостью не менее уже упоминавшихся 100 миллионов фунтов, причем будут и человеческие жертвы. Если же и после этого предупредительного удара Вы в течение 24 часов не проявите готовности принять наши условия, мы без дополнительного предупреждения уничтожим один из крупных городов мира. Человеческие жертвы будут огромны. Кроме того, организация оставляет за собой право, нанеся предупредительный удар, сообщить всему миру о 24-часовом сроке. Во всех крупных городах вспыхнет паника, и это, вероятно, Вас поторопит.

Таково, г-н премьер-министр, наше единственное и окончательное слово. В любую минуту ждем Вашего ответа на частоте 16 мегагерц.

СПЕКТР, Специальный исполнительный комитет по контрразведке, терроризму, ответным действиям и принуждению».

Джеймс Бонд дважды прочел письмо и аккуратно положил его на стол. Взял следующую страничку, план передачи золота. «Северо-западный склон Этны на Сицилии… сигнальное устройство наведения… между полуночью и часом ночи… грузы весом в 250 килограммов обернуть толстым слоем поролона… не менее трех парашютов на каждый груз… тип самолета и маршрут сообщим на частоте 16 мегагерц… Любая попытка пресечь передачу золота считается нарушением договора и ведет к атомному удару». Та же подпись. И заканчиваются обе страницы одинаково: «Копия президенту Соединенных Штатов Америки; отправлена одновременно».

Бонд осторожно положил листок поверх остальных.

Вытащил из кармана металлический портсигар, взял сигарету, закурил, глубоко затянулся и задумчиво длинной струей выпустил дым.

М. повернулся в кресле, посмотрел Бонду в лицо:

— Что скажете?

Всего месяц назад глаза у М. были ясные, живые, а теперь все в красных прожилках, усталые. Есть от чего!

— Если самолет с бомбами действительно пропал, то дело серьезное, сэр, — ответил Бонд. — Не розыгрыш.

— Военный министр тоже думает, что это не розыгрыш. — М. помолчал. — Так же думаю и я. Потому что самолет с бомбами действительно пропал. И номера бомб указаны верно.