После прохладного кондиционированного воздуха «Дворца алмазов» улица казалась настоящим адом. Даже в тени было тяжело дышать. Бонд остановился перевести дух и прислонился к мраморной облицовке особняка. На ощупь камень был приятно холодным. Какого бы мнения ни придерживался Джеймс относительно хозяев этого дома, его красоту невозможно было не оценить — позолоченные лепные украшения, непривычно большие окна, затянутые темно-синим бархатом, — все это говорило о том, что над проектом этого самого настоящего дворца трудился не один талантливый архитектор.

Первый этаж, похоже, использовался для рекламы. Мягкие занавески, вышитые серебром, украшали редкой красоты бриллианты, под каждым из которых висела тускло отсвечивающая желтым табличка с надписью: «Алмазы вечны».

«Так-то, 007, значит, не ты первый доставил товар в Америку», — с этой грустной мыслью Бонд направился к ближайшему бару. Потягивая холодный апельсиновый тоник, он пытался найти объяснение некоторым странным противоречиям, которые он обнаружил, посетив Шеди Три. Ясно, старик многое повидал, но к чему столько театральности? Кажется, он понял, что новый курьер несколько непохож на Роки и его дружков. С другой стороны, зачем так распространяться о могуществе Спангов? Неужели сам Шеди сомневается в этом? Может, они на грани краха и эта партия — их последний шанс? А если рыжий горбун просто-напросто дурачит его?

Слишком мало он еще знает. Слишком мало, во всяком случае для того, чтобы делать выводы.

Бонд оставил недопитый стакан у стойки и вновь окунулся в уличное пекло, но, не пройдя и десяти шагов, ощутил то, о чем в последнее время уже успел забыть. Сигнал тревоги. Опасность. Здесь, где-то рядом. Нет, вокруг было все спокойно — спешащие куда-то люди, потоки автобусов и автомобилей — обычный будничный шум крупного города. И все-таки что-то не так. Предчувствия еще не разу не обманывали его. Джеймс остановился у зеркальной витрины, но не заметил абсолютно ничего подозрительного на противоположной стороне 46-й стрит. Никто поблизости не вытирал носовым платком свое потное лицо и никто не поправлял галстук у соседних витрин. Пройдя еще несколько ярдов, 007 вновь остановился. Снова ничего. Свернув на Америкэн-авеню, Джеймс подошел к магазину нижнего женского белья. Молодой продавец пытался натянуть на кого-то черные полупрозрачные трусики. Бонд не сразу разобрал, что этим кем-то был манекен. Облокотись на перила, Джеймс ждал. Это вот-вот должно было появиться. Он уже приготовился как следует его встретить, но то, что произошло дальше, никак не соответствовало построенным планам.

Бонд так и не смог оторвать свою правую руку от перил, он вообще перестал ее чувствовать — что-то стальными тисками сжало сосуды чуть выше локтя, и грубый голос над самым ухом прорычал:

— Порядок, Лимей. Держи его покрепче, если не хочешь сыграть в ящик.

Джеймс ощутил ствол пистолета между лопатками. Он скосил в сторону глаза и увидел, что его правый бицепс сдавлен железным крюком.

«Ого, да у этого парня только одна рука, — подумал 007.— Тем лучше».

Сделав резкий рывок вниз, Бонд саданул левым локтем туда, где, по его представлениям, должен был находиться пистолет, и одновременно освободился от захвата. Если бы противник надумал стрелять, первая пуля прошила бы витрину, а на второй выстрел у него бы попросту не хватило времени. Но ничего такого не произошло.

Никакого пистолета не было и в помине. Джеймс стоял и с восхищением смотрел на однорукого человека с приятным добрым лицом. Тот расхохотался.

— Плохо, Джеймс, плохо. Ты всегда выезжаешь на одном только везении. Твоя задница раздалась в размерах, старик, но ты по-прежнему силен и ловок.

Последний раз Бонд видел Феликса Лайтера, агента американских спецслужб, сплошь замотанного грязными бинтами на кровати, насквозь пропитанный кровью. Это было во Флориде.

— Какого дьявола ты здесь делаешь? Признаюсь честно, я наложил в штаны, когда ты меня прижал. — Джеймс извлек из кармана носовой платок.

— Нервы. — Лайтер все еще улыбался. — По-моему, ты уже начал молиться и, бьюсь об заклад, не имел никакого представления, кто тебя сцапал — гангстеры или фараоны. Ну?

Джеймс виновато кивнул и обнял друга.

— Иди сюда, крючкорукий шпион. За тобой выпивка. Ей-богу, если ты не закажешь мне ленч, я съем твою ногу. Ну же, не скупись, угости своего старого товарища. А потом, я думаю, нам есть о чем поговорить.

— Будет исполнено, сэр. — Феликс засунул стальной крюк в правый карман и подал Бонду левую руку.

Они перешли через дорогу, и Джеймс с горечью сделал новое открытие. Слишком уж сильно Лайтер припадал на левую ногу, чтобы ее можно было счесть за настоящую — так ходят только люди, имеющие протез вместо голеностопного сустава.

— У нас в Техасе любая блоха достаточно богата, чтобы завести себе собственную собаку. Не отставай, англичанин.

Лайтер издавна не любил шумных фешенебельных ресторанов, где, по его словам, «вечно околачивается всякая шваль — бездарные кинозвезды да спившиеся суперписатели». Он предпочитал тихие укромные таверны, где можно просидеть целый день и никто тебя не потревожит, и сейчас они пришли именно в такое место.

Оставив Феликса за столиком, Джеймс вышел вымыть руки и только тогда дал волю своим чувствам. Он помнил Лайтера веселым здоровяком, для которого не составляло никакого труда пробежать десяток-другой километров и после такой увеселительной прогулки всю ночь не сомкнуть глаз, ощущая под пальцами ребристую поверхность автоматного магазина. А сколько раз Феликс выручал его, Бонда, и придавал этому не больше значения, чем утреннему бритью. И тогда, во Флориде, если бы не он… Группа ушла, но Джеймс не знал, что их остался прикрывать весь израненный, наполовину истекавший кровью Лайтер. Бонд сжал зубы. Если бы он только знал, то, не раздумывая ни секунды, вернулся бы. И, по всей вероятности, в картотеке Сикрет Сервис под индексом 007 значился бы кто-нибудь другой.

Ни слова упрека, никаких выворачивающих наизнанку душу воспоминаний — в этом весь Лайтер. По-прежнему в форме. Надо же, ни одного седого волоса в его соломенной шевелюре. Мягкие улыбающиеся глаза без малейшей тени страха или закомплексованности. Вновь полон энергии. Все нормально, если не считать изуродованной ноги и ампутированной руки. Джеймс чувствовал, что их встреча не случайна. Феликс не оставил своей профессии, которую всегда любил, даже после того, как она сделала его калекой.

— Наконец-то, я уж думал, ты перед завтраком решил принять душ, — Лайтер разливал в стаканы сухой мартини.

— Старый черт, еще не успел забыть мои вкусы. — Джеймс бросил в спиртное тонкую дольку лимона и, сделав глоток, понял, что там было не только мартини.

— Ну как, понравилось? Смешано с «Кресто Бланка» — новый сорт из Калифорнии.

— Лучшее, что я когда-нибудь пил.

— Все еще куришь «Бризоллу»?

— Да.

— Отличные сигареты, — Феликс выложил на стол пачку. — Здесь полно разных марок, но «Бризолла» — королевский табак.

— Послушай, я чем-нибудь смогу тебя отблагодарить?

— Своим аппетитом. Значит, так. Для начала парные котлетки. Такого ты еще не пробовал. Пальчики оближешь. Потом антрекоты, обжаренные в томатном соусе. Ну как, пока устраивает?

— Можешь не перечислять. Съем все, что закажешь. Вы, американцы, знаете толк в набивании брюха.

Феликс сделал заказ и, когда официант ушел достаточно далеко, спросил:

— Джеймс, скажи мне только одно: какие у тебя могут быть дела с моим приятелем Шеди Три?

Бонд допил аперитив, закурил и как бы невзначай осмотрел соседние столики. Там никого не было.

— Феликс, ты первым должен ответить на один вопрос: на кого ты сейчас работаешь? Все еще на ЦРУ?

— Нет. — Лайтер поморщился. — С моей-то рукой? Не скрою, они предложили мне остаться — бумажная работа и все такое. Низкое жалованье. И я ушел. Одна фирма предложила мне работу. Там тоже все «бывшие». Частная сыскная контора «Недремлющее око». Слышал, наверное. Ну, и в один прекрасный день я официально отправился на пенсию. В общем, все как положено. Даже золотые часы не забыли подарить. Так что теперь я частный детектив — специалист по махинациям на тотализаторе, введению допинга рейсовым скакунам и тому подобной пакости. Неплохая, по-моему, работа для кадрового разведчика — катаюсь по всей стране.

— Звучит убедительно, — Бонд стряхнул пепел на пол, — но ты же никогда ни черта не смыслил в лошадях.

— Этого и не требуется. Достаточно хорошо разбираться в людях. — Феликс понизил голос. — Ну, а ты все еще вламываешь на старую контору?

Джеймс кивнул.

— При исполнении?

— Да.

— И действуешь, конечно, нелегально.

— Ты, как всегда, прав.

— С тобой все ясно. — Лайтер не спеша потягивал мартини. — Ты круглый дурак, что связался со Спангами. Да еще здесь, у нас. Накрыл бы их в Англии, и точка. Вам что, своих дел не хватает? Но это, в общем, неважно. Сегодня утром я набросил петлю на шею Шеди. С твоей помощью она затянется. Само собой, в твои планы никто вникать не собирается. Согласен?

— Зачем спрашивать, заранее зная ответ? Только не забывай, пожалуйста, что я работаю на правительство Англии. С удовольствием помогу тебе, если это не повредит ее интересам. Догадываюсь, кстати, что тебе бы очень хотелось узнать что-нибудь новенькое насчет очаровательной малютки с белой звездочкой на лбу и четырьмя светлыми пятнами по имени Шай Смайл. Правда?

— Никогда бы не подумал, что ваша фирма занимается такой мелочевкой.

Бонд заговорщически улыбнулся:

— Я поставлю на него 1000 долларов и выиграю пять — в качестве оплаты за одну услугу Спангам. Сегодня утром я контрабандой доставил в Америку крупную партию алмазов.

Лайтер присвистнул от удивления.

— Мальчик, ты котируешься по высшей категории. Я знаю об этом лишь постольку, поскольку Шай Смайл всего лишь ширма, дымовая завеса для дельцов черного бизнеса. Он должен скакать во вторник. К твоему сведению, этот жеребец проиграл три последние скачки, и, к моему превеликому сожалению, его застрелили.

Пришел черед Бонда удивиться.

— Вместо него поставят Пикапеппера — тоже гнедой конь с белой звездой на лбу и четырьмя светлыми пятнами. Как видишь, официально все о’кей, а устранить мелкие различия между двумя похожими жеребцами — пара пустяков. Спанги совсем недавно начали этим баловаться, а почуяв, что скачки приносят приличный доход, занялись этим делом всерьез. Представь, при минимальных ставках — двадцать пять тысяч за один заезд. А если повысить их до пяти к одному или, скажем, до десяти к одному — на этом же можно сколотить целое состояние.

— Но, я слышал, каждой скаковой лошади татуируют губы.

— Джеймс, ты отстал от жизни. Все элементарно просто — пересадить кожу и скопировать старую татуировку. Это, кстати, уже устарело. Нашли новый метод идентификации — ночные глаза.

— Ночные что? — переспросил Бонд.

— Глаза.

Принесли вторую бутылку мартини.

— Понимаешь, у лошадей, оказывается, специфическое строение коленных суставов. Их и называют ночными глазами. По ним можно четко определить, подменили коня или нет. В общем, аналогично человеческим отпечаткам пальцев. И что самое смешное, Спанги и здесь сумели выкрутиться. Они их подделывают.

— Признайся честно, Феликс, как тебе удалось столько узнать?

— Черная почта, Джеймс. У меня есть свои люди на ипподроме.

— Ну, и что ты намерен предпринять дальше?

— Поеду на скачки в Саратогу. Почему бы и тебе ко мне не присоединиться? «Сагамор» — прекрасный мотель. Что скажешь?

— Отлично. А сейчас, если ты не против, я отведаю этих яств, а заодно расскажу, какого черта меня сюда занесло.

Наполнив свой желудок в достаточной степени, Джеймс попробовал местный «Эспрессо» и авокадо по-французски.

Вообще-то он не любил разговаривать с набитым ртом, но нетерпеливый взгляд Лайтера вынудил его к этому…

— Ну, теперь ты знаешь все. — Бонд промакнул губы салфеткой. — Думаю, в Африке дела обстряпывают ребята Спангов, а Шеди взял на себя скромную роль — официальную продажу. По-моему, никаких неясностей. Просто, как апельсин.

Феликс закурил «Лакки страйк» и задумчиво протянул:

— Все возможно, но я почти ничего не знаю о братце Серафиме — этом Джеке. Если он действительно «Сайе», то это первое, что я слышу о нем. О Джеке Спанге практически ничего не известно. Есть у нас, правда, запись голосов Серафимо и его дружков. Дурачились на одном пикничке. Грех было упускать такую возможность. Попал туда, кстати, и голосок Тиффани Кейз. Прелестный ребенок, но постоянно помни о том, что она не один год провела в их дружной компании. Не знаю почему, но эти ублюдки хорошо к ней относятся. Как это ни смешно, Джеймс, она почти не знает жизни. Ее взгляды, наверное, не менялись с самой колыбели. Причиной тому была жизнь — слишком требовательная и порой жестокая, а девочка мечтала не о той грязи, которая ее окружала. Хотела подняться выше. Это и удерживало ее, сам понимаешь от чего. Вначале все было благополучно. Достаток, уважение и все такое. Ее мать держала один из доходнейших игральных домов в Сан-Франциско. Но в один прекрасный день в голову ей взбрела на редкость глупая мысль. Купив в округе всех фараонов, она решила, что одной конторе можно прекратить делать взносы. Конторой этой был зарождающийся синдикат Серафимо. Ночью в их казино случился небольшой погромчик. Тиффани тогда было 16. Вовремя сообразив, что упорство матери ни к чему не приведет, девочка собрала вещи, прихватила весь запас денег на «черный день» и ушла из дома. Дальше стандартная карьера — случайные заработки: мытье посуды и так далее, танцовщица в ночных заведениях, официантка. Эта ниточка раскручивалась, пока ей не исполнилось 20. Потом, как обычно, разочарование в жизни в компании полупустых бутылок из-под ликера. В таком положении она бы протянула недолго, и скорее всего дело бы закончилось петлей на шее или вскрытыми венами. Ее спас случай. С волнореза в море упал ребенок. Там довольно опасное место — рядом порт, и никто не решился прыгнуть за ним. Она вытащила его и получила таким образом довольно широкую известность — фоторепортажи в газетах, интервью в известных журналах. Ей помогла «Ассоциа1щя одиноких женщин» — в ней состоят очень богатые дамочки. Они и обеспечили ее. Само собой, ненадолго. Тиффани наплела им что-то насчет того, что возвращается под крылышко своей горячо любимой мамочки, чего, естественно, и не думала делать. Она подыскала себе работу в гарольдском ночном клубе. Тут-то ее и приметил Серафимо. Она отказалась лечь с ним в постель, и Спанг в качестве наказания поручил ей линию «Тиары» в Лас-Вегасе. Ею-то Тиффани и занимается последние два года. Постоянно ездит в Европу. Поверь, Джеймс, она хорошая девочка, только не понимает, для чего ее используют.

Бонд снова вспомнил недоверчивый взгляд ее сероголубых глаз и вновь услышал нежные звуки «Ла ронде».

— Она мне очень нравится, Феликс. Лайтер одобряюще кивнул.

— А сейчас извини, я хочу вздремнуть. Пойду, пожалуй, к себе в гостиницу. Где встретимся в воскресенье?

— Жди меня у «Плаза». Думаю, стоит выехать пораньше, чтобы проскочить пик уличного движения. Скажем, в девять утра на стоянке такси, — Феликс оплатил счет. — И еще, Джеймс. Тебе пока не приходилось сталкиваться с мафией. Не принимай мои слова за глупую шутку — не исключено, что они имеют связи со СМЕРШем. Спанги — гангстеры высочайшей квалификации. Свои люди на любом уровне. Они могут что-нибудь пронюхать о тебе. Будь осторожен.

Лайтер посадил Бонда в такси и, когда машина отъехала, с легкой усмешкой произнес:

— Мой милый наивный Джеймс, ты даже не представляешь, чем это дело может для тебя кончиться.