Бонд сидел на самой высокой зрительской трибуне и рассматривал в бинокль Писсаро. Тот обедал в маленьком ресторанчике. Хотя вся его обстановка и состояла из маленьких столиков и стульев, расставленных прямо под открытым небом, заведение это нельзя было именовать по-другому. Прекрасное меню и отменное обслуживание. Вот и сейчас перед Писсаро стояла тарелка с крабьим филе. Он неторопливо нарезал его, а затем кусочками отправлял в рот. Напротив, небрежно развалясь, устроился Рози Бад, время от времени утолявший жажду пивом. Вокруг них суетились двое официантов.

Хозяин Шай Смайла чем-то напоминал Джеймсу гангстера из комедийного боевика — абсолютно круглая голова, смахивающая на мыльный пузырь, сердитые выпуклые глазки, сморщенный влажный ротик и сальный подбородок. Ко всему этому одет он был в мешковатый коричневый костюм, белую рубашку со стоячим воротником, а на шее болтался короткий галстук шоколадного цвета. Он не обращал абсолютно никакого внимания на приготовления к первой скачке, похоже, его больше занимала быстро пустеющая тарелка сотрапезника, и Писсаро старался скорее прикончить свою порцию.

Почти полной его противоположностью являлся Рози Бад. Точеное лицо с резкими очертаниями — такими лицами обладают, как правило, профессиональные игроки в покер. Глаза, спрятанные глубоко под бровями, производили неприятное впечатление. Полурасстегнутый пиджак в сочетании с темно-синим галстуком неплохо смотрелся на нем. Перед тем как приступить к десерту, Рози мельком просмотрел программу скачек на день и налил себе стакан виноградного ликера. Писсаро тем временем торопливо поглощал мороженое с земляничными пенками.

Джеймс попытался определить их национальность, но так и не сделал для себя вполне ясных выводов. Русские? Пожалуй, нет. Те намного холоднее и напыщеннее. Немцы? Вряд ли. Их отличительная черта — врожденная манерность. Не смахивают они и на тихих улыбчивых европейцев и уж тем более нисколько не похожи на англичан.

Бонд отложил бинокль в сторону. Вокруг сновали возбужденные люди, только что сделавшие ставки на тотализаторе.

Джеймс пробежал глазами программку.

«Второй день. 4 августа, — гласила она. — Общий фонд — 25000 долларов. Вклады не менее 50 долларов. Список выплат выигрышей:

25000 долларов — Гран-при;

5000 долларов — первое место;

2500 долларов — второе место;

1250 долларов — третье место.

Скачка на 1,25 мили».

Ниже шел список лошадей, их владельцев и вероятный исход состязаний.

Фаворитами признавались Кам Эгейн Витнея и Прей Акшен Вудварда. Шай Смайл Писсаро помещался под номером десять.

Бонд выбросил программу в урну и снова взялся за бинокль. Ресторанчик опустел.

Джеймс зажег новую сигарету. Интересно, что имел в виду Лайтер, говоря о подворачивающейся работенке?

Час назад Феликс провел с Беллом душеспасительную беседу. Предъявив жокею удостоверение частного сыщика, он коротко объяснил ему, чего хочет. Суть его «просьбы» заключалась в следующем: Шай Смайл должен прийти первым, но быть дисквалифицированным. Б противном случае Тингалинг лишится жокейских прав, ибо его связь с гангстерами носит практически очевидный характер, а представить доказательства — пара пустяков. Далее Лайтер подробно описал, что должен сделать наездник.

На последнем круге перед финишем нужно оттеснить лидирующего всадника. Если даже это не сочтут за силовой прием, судьи все равно не признают Шай Смайла победителем, а официальным оправданием Беллу послужит предлог, что его ногу заклинило между крупами лошадей и он был просто вынужден оттолкнуть жокея и его коня. Идеальное объяснение. Комар носа не подточит. Вряд ли Писсаро что-нибудь заподозрит. Какие это сулит выгоды? Две тысячи монет. Половину Феликс отдал сразу в качестве аванса. Вторая часть — после работы.

Белл взял деньги, не задумываясь. Окончательно рассчитаться с ним предстояло Бонду. Место для получения гонорара Тингалинг выбрал довольно странное, но вполне приемлемое — грязево-сернистые бани. Он появлялся там каждый день — сгонял вес. Вся эта затея пришлась Джеймсу не по душе. Мало того, что он терял наличные из-за намечающегося проигрыша Шай Смайла, из своего кармана приходилось выкладывать и вторую тысячу для жокея.

Джеймс осмотрел в бинокль скаковые дорожки. Автоматические камеры были размещены довольно равномерно, но Бонда не порадовало то, что у финиша находились две из них. Пожалуй, завершающие кадры скачки судьи увидят во всей красе. Только бы парень не наделал глупостей.

До старта осталось всего пять минут. Джеймс почувствовал, как внутри нарастает возбуждение. Жокеи уже начали занимать исходные позиции. Ставки на Шай Смайла по-прежнему не превышали 1:18.

Вот появился Витней на норовистом гнедом жеребце. Это, конечно же, Кам Эгейн — фаворит номер два. Главное — запомнить одежду наездника: голубой жакет и коричневые штаны. Следующий — Лаки на лошади серой масти. О, у жокея заметный наряд — красный с белым. Замыкал кавалькаду Шай Смайл. Черная шелковая накидка всадника и верховые брюки того же цвета выглядели на редкость элегантно и сразу приковали к себе внимание толпы.

Джеймс ни капли не удивился, заметив, что ставки на лошадь Белла поползли вверх. Бонд не спеша подошел к кассе и, поставив на Смайла тысячу долларов, вернулся на свое место.

Спикер объявил заезд. Всадники выстроились ровной линией. Тотализатор закрылся. Джеймс представил, какое количество телеграмм успел отстучать телеграф за эти минуты в Чикаго, Нью-Йорк, Сан-Франциско и Майами.

Стартовый звонок больно ударил по нервам. В ту же секунду глухая тишина сменилась невообразимым шумом — завопила толпа, послышалось сдавленное ржание до сих пор сдерживаемого жеребца, смачные ругательства жокеев, но звуком, в значительной степени перекрывшим все другие, был топот множества копыт. Последнее, что успел увидеть Бонд, это белую шапочку на голове Витнея. Потом все скрылось в поднявшейся пыли.

Когда лошади и их всадники наконец вырвались из-за непроницаемой завесы, перед зрителями предстала следующая картина.

Впереди шел пятый номер — никому неизвестный черный аутсайдер, но за ним четко держался первый и чуть позади — третий. Десятый оказался в лидирующей четверке. Так, проходят поворот, и вперед вырывается первый — Витией на своем черном дьяволе. Десятый по-прежнему в четверке сильнейших. Третий поравнялся с Шай Смайлом, и оба, обогнав пятого, лишь на метр отставали от первого. Пошел следующий круг. Кам Эгейн уступил первенство Прей Акшену. Отлично, десятый вырвался на вторую позицию. Какое захватывающее зрелище! Теперь борьба идет только между двумя жокеями. Последний круг! Бонд затаил дыхание. Кавалькада приближалась к финальному повороту. Сейчас он это сделает! Да-да! Сию минуту! Ну же! Джеймс слышал назойливое стрекотание камеры, которой еще предстояло отснять то, что неизбежно должно было произойти. Тингалинг медленно нагонял соперника. Дюйм за дюймом расстояние между ними сокращалось, и, наконец, их лошади соприкоснулись головами. Вдруг Шай Смайл резко взял вправо, притерев другую лошадь к оградительным перилам. Лаки, пытаясь сохранить равновесие, привстал на стременах. Ему это удалось, но драгоценные секунды были упущены. Теперь скачку вел Тингалинг Белл. Финишная полоса стремительно приближалась, и толпа радостно взревела, когда всадник в черном на своем взмыленном жеребце пересек заветную черту. Следующим оказался Прей Акшен.

«Неплохо, — подумал Бонд, внимательно вглядываясь в лица окружающих и не забывая при этом улыбаться, — вовсе неплохо. Беллу удалось-таки всех провести».

И с каким блеском он проделал свой трюк! Так низко пригнулся к лошадиной шее, что даже Писсаро поверит в то, что жокей не видел соперника. Недурно разыграно. Даже просмотрев кинопленку, судьи не смогут предъявить практически никаких серьезных претензий. Белла можно обвинить в чрезмерном азарте. Да, для профессионального наездника вещь непростительная, но все же лучше, чем фокус с ногой, предложенный Лайтером. Тингалинг — просто умница. Надо же, умудрился обогнать Лаки лишь на полкорпуса. Тонкий игрок.

Джеймс взглянул на табло, чтобы убедиться в своих предположениях. Он оказался прав. Результаты были следующими:

1. Номер десять: Шай Смайл.

2. Номер три: Прей Акшен.

3. Номер один: Кам Эгейн.

4. Номер семь: Пиранделло.

Конюхи расседлывали взмокших лошадей и отводили их в весовую. Толпа все никак не могла успокоиться — отовсюду неслось улюлюкание и свист. Тингалинг Белл легко соскочил на землю и потрепал за ухо всхрапывающего Шай Смайла. Его бока блеснули от пота. Поручив жеребца своему конюху, жокей повернулся к зрителям, и Джеймса поразила неестественная бледность его лица.

Но представление еще не кончилось. На табло против имени Шай Смайла высветилось зловещее слово: «Протест». Черные буквы ярко выделялись на белом фоне.

— Внимание, господа. Прошу внимания! — голос спикера, многократно усиленный микрофонами, звучал, как глас самого правосудия. — Мистер Лаки, скакавший на третьем номере — Прей Акшене, заявил протест по поводу нарушения правил мистером Беллом, скакавшем на десятом номере — Шай Смайле. Апелляция будет рассмотрена на судейской коллегии. Просьба не уничтожать билеты. Следите за табло.

Бонд вытащил из кармана платок и протер окуляры бинокля. Он представил, что делалось сейчас в комнате у судей. Наверняка просматривают кинопленку. Белл и Лаки, наверное, тоже там. Стоят и сердито смотрят друг на друга, словно два молоденьких петушка. Тингалинг должен доиграть свой спектакль до конца, а для этого, к сожалению, придется кое-чем пожертвовать. И Писсаро пусть попотеет — уж ему-то это точно пойдет на пользу, может, его пухленькие щечки немного похудеют. Интересно, а как подействует эта легкая встряска на Спангов и Шеди Три? Похоже, они давно отвыкли от таких невинных шалостей. Какой все-таки Лайтер безобразник — портить нервы стольким людям.

Размышления Бонда прервал оживший громкоговоритель:

— Внимание, пожалуйста. Десятый номер — Шай Смайл дисквалифицирован. Победителем скачки признается третий номер — Прей Акшен. Результаты пересмотру не подлежат.

Бонд сокрушенно вздохнул — из его кармана только что уплыли пять тысяч. Что же, чего хотел, то и получил. Джеймс направился в бар и, сидя за стойкой в компании двух «бурбонов», взвешивал все «за» и «против» своего нынешнего положения. Больше всего его беспокоила предстоящая встреча с Беллом. Грязево-сернистые бани. Не ловушка ли это для него? Вряд ли. Для Спангов он слишком маленькая фигура, чтобы те его проверяли, ну а вдруг просочилась информация из Лондона?.. С другой стороны, в Саратоге его никто не знает, так что вроде он ничего и не теряет, но на крайний случай неплохо оставить мостик для отступления. Нужно позвонить Шеди и напомнить о том, что работа до сих пор не оплачена. Таким выстрелом он убьет сразу двух зайцев — прежде всего обезопасит себя и заодно пополнит свою скудную казну, а Феликс пусть продолжает в том же духе.

Джеймс щелкнул пальцами. Бармен поднял голову.

— Два бифштекса и апельсиновый сок.