В субботу Джеймс почти не выходил из «Астории». Как следует выспавшись, он принялся составлять отчет для Лондона. Послать его Бонд намеревался в виде шифрованной телеграммы, закодированной по времени. Это была любимая система М. В ее основе лежала точная дата — на этот раз шестой день недели и четвертый день восьмого месяца, то есть 6DW.04.08.

Доклад содержал следующую информацию:

«Установил: поставкой товара занимается Джек Спанг, реализацию осуществляет Серафимо Спанг с помощью конторы Шеди Три, контролирующего промышленную обработку камней и в дальнейшем их продажу.

Рекомендую: осуществлять систематическое прослушивание всех телефонных разговоров европейского отдела «Дворца алмазов», организовать постоянное наблюдение за Руфусом Б. Сайе; проверить, по возможности незаметно, официальную сторону сделок нью-йоркского и лондонского офисов фирмы Спангов; выяснить происхождение клички Джека Спанга Эй-Би-Си — вероятно, этот человек является ключевой фигурой организации, держащей под контролем африканские алмазные рудники.

Б ближайшее время намерен: используя информацию, поставляемую Тиффани Кейз, выяснить принципы организации и функционирования синдиката Серафимо».

Отослав телеграмму, Джеймс поужинал и, купив вечерние газеты, вернулся в номер. Не наадя Шай Смайла в списке признанных фаворитов, Бонд загадочно улыбнулся и улегся спать.

На следующее утро ровно в девять он уже был на стоянке такси у «Плаза» и ждал Лайтера. Длинный черный «студебеккер» бесшумно подкатил к самому тротуару.

— Привет, Феликс, — бросил Джеймс, садясь в машину.

В ответ Лайтер удовлетворенно хмыкнул и нажал на панели какую-то кнопку. С легким шипением брезентовая крыша над их головой сложилась в черную гармошку и улеглась за задним сиденьем.

Они вывернули на Сентрал-парк и влились в бесконечный поток автомобилей.

— Придется плюхать километров триста шестьдесят. Саратога недалеко от Гудзона — в штате Нью-Йорк. — Феликс успешно избежал столкновения со старым мятым «пежо-403» и увеличил скорость. — Совсем близко от канадской границы. По правде говоря, не хочется ссориться с полицией, но у них здесь ограничение скорости. Представляешь — до пятидесяти миль. Если мы будем ползти, как черепахи, моя консервная банка может перегреться. Не унывай, Джеймс. Если что, удерем от фараонов — и все дела.

Бонд недоверчиво покачал головой — насколько он помнил, Лайтер никогда не бахвалился попусту, но кто знает, что могло произойти с человеком, которого ты не видел много лет.

— Понимаешь, у меня никогда не было «студебеккера», — осторожно начал Джеймс, — но я хорошо знаю полицейские «индиансы». Они шутя разгоняются до ста шестидесяти.

Лайтер взглянул в зеркальце и, переключившись на третью скорость, вдавил в пол педаль акселератора. Жалобно взвизгнули покрышки, и машина резко прыгнула вперед. Бонда глубоко вдавило в сиденье. Скосив глаза на спидометр, он следил за судорожным движением стрелки: остановившись на мгновение у отметки сто сорок, она рывком переместилась на сто шестьдесят, потом на сто семьдесят, сто семьдесят пять, сто восемьдесят.

Звук мотора изменился — Феликс перешел на четвертую передачу. Видимо удовлетворенный, Лайтер начал сбавлять скорость.

— Вот так. — Американец ухмыльнулся. — Ладно, не дуйся. Не ты первый накололся, да я и сам был бы не лучше на твоем месте.

— Будь я проклят, если это «студебеккер».

Феликс поспешил развеять сомнения Бонда.

— Это действительно «студебеккер», только с двигателем от «кадиллака». Вот и вся разница, если не считать сделанных на заказ тормозов и коробки передач. Как видишь, моя букашка неплохо бегает. — Лайтер ненадолго замолчал. — Тебя, конечно же, интересует, где я купил такую игрушку.

Джеймс утвердительно кивнул.

— Их изготовлением занимается одна маленькая фирма в Нью-Йорке. Заказов мало, поэтому цены довольно высокие, но, будь уверен, ни один покупатель не пригнал им тачку обратно. Представляешь, миниатюрный «корвет» с мотором от «тандерберда». Да он же произведет фурор на дорогах штата. Куда же фараонам на их рухляди угнаться за такой малюткой, которая за двенадцать секунд разгоняется до ста миль в час. Но я это так, к слову. Сам знаешь, не люблю излишеств. Мне и «студебеккера» за глаза хватает. Главное — у него мощный кузов, остальное мелочи.

— Не скромничай, эту модель разрабатывал Раймонд Лойви.

— Совсем ничего не знаю о «студебеккерах», никогда на них не ездил, — Феликс скопировал интонацию Бонда один к одному.

— Ладно, кончай дразниться. Мне нравится твоя тачка. Я вообще в восторге от этой поездки, но меня сильно занимает один вопрос: у нас не отвалятся колеса?

Лайтер с укором посмотрел на Джеймса, так ничего и не ответив.

От нечего делать Бонд обхамил американские гоночные автомобили, и весь следующий час Феликс, жестикулируя своим стальным крюком, доказывал ему, что английские ничем не лучше. Устав от бесконечного спора, так и не придя к какому-то определенному выводу, оба рассмеялись и продолжили путь в тишине, нарушаемой только шуршанием колес по асфальту.

Дорога проходила по удивительно живописной местности. Приветливые лесные полянки чередовались с девственными зарослями папоротников и рощами невысоких стройных сосен. Встречающиеся изредка маленькие домики настолько естественно вписывались в окружающий ландшафт, что казались причудливыми созданиями самой природы, а не результатом работы человеческих рук.

Джеймс прикрыл глаза и мысленно представил, чем занята сейчас Тиффани и как они снова встретятся после скачек в Саратоге.

Лайтер затормозил, и, очнувшись от раздумий, Бонд увидел, что они остановились у закусочной. Ему были хорошо знакомы заведения такого рода — здесь можно было купить шоколад и любые сладости, приобрести пачку сигарет и при желании пару дорогих журналов. В гостиной, наверное, стоят массивные деревянные столы, покрытые сверху лаком. В холле — телефон. Меню, конечно же, стандартное и обязательно включает зажаренного на вертеле цыпленка и «свежую горную форель», пролежавшую в холодильнике.

Но, против ожиданий, местные блюда показались Бонду вкусными и аппетитными. Он взял яйцо, сосиски и тосты с кофе. Запив все это приличной порцией виноградного муската, Джеймс почувствовал себя вполне сытым и удовлетворенным завтраком.

— Ты, кажется, не в курсе, что Саратога — мертвый город? — Феликс мягко тронулся с места.

— Что значит мертвый?

— Понимаешь, одиннадцать месяцев в году он пустует. В общем, захолустная провинция. Есть там, правда, одна приманка — сернистые грязи. Говорят, здорово помогают при ревматизме. Так вот, изредка кто-нибудь приезжает подлечиться — и все. В девять вечера все как один ложатся спать, а если туда, не дай бог, попадешь днем, сдохнешь от скуки. Единственно, кого там можно встретить, так это двух забавных стариканов — все время спорят, чаще всего о том, какого цвета фасад нью-йоркского отеля «Юнион» — черного или белого. Довольно красивое здание на окраине города, но они, поди, сто лет не были в столице штата.

— Никогда не слыхал об отеле «Юнион». Кстати, какого цвета у него фасад?

— Он облицован розовым мрамором.

— Прекрасно, — Бонду почему-то казалось, что Феликс его дурачит.

— Но август — совсем другое дело, — Лайтер выглядел вполне серьезным. — На скачки стекается народ со всей страны. Цены на номера в гостиницах подскакивают раз этак в десять, а городской комитет начинает проявлять активнейшую деятельность — красят ограды ипподрома, устанавливают скамейки для зрителей, чинят фонтаны, а на середину городского пруда невесть откуда выволакивают полусгнившую индейскую пирогу. На ней якобы приплыл из устья Гудзона основатель города.

— Разве пруд имеет протоку?

— Нет, конечно. Все это пустые бредни. Читал утреннюю «Пост»?

— Не успел. Что-нибудь интересное?

— На любителя. Статейка Джимми Каннона — парень дельно пишет, — посвященная приближающимся скачкам, — Феликс достал из кармана вчетверо сложенную мятую газету и протянул Бонду.

Ему понравилась фотография репортера — породистое лицо с играющей на губах легкой улыбкой. Джеймс устроился поудобнее и углубился в чтение.

«Не секрет, что самые престижные скачки Америки проходят в городе, снискавшем дурную славу, — писал Каннои. — Саратога — королевство людей, поставивших себя вне закона. Известнейшие гангстеры, скрывающиеся от полиции Лас-Вегаса, не стесняясь, заглядывают здесь в самые дорогие рестораны и фешенебельные гостиницы. Город по сути уже отделился от своего штата. Откровенная роскошь соседствует с ничем не прикрытой нищетой. Да, бедность — вот подлинная причина, по которой власти не могут справиться с обстановкой. Мафия хорошо платит, чего даже при большом желании нельзя сказать о государственных ведомствах по социальному обеспечению.

Увы, законностью в Саратоге и не пахнет, зато есть свои законы, которым подчиняется даже последний выпивоха, каждый день нагружающийся в баре. О, старые добрые времена! Они канули в Лету, остались одни лишь воспоминания. Разве десять лет назад, сорвав куш в казино, опасался кто-нибудь, что его на месте же и прихлопнут? Да, его могли почистить приезжие гастролеры, но и то при условии, если парень один и без оружия. Сегодня же дилер, щелкнув пальцами, созывает целую банду головорезов, и тут же поневоле придется «сыграть еще разочек». В отличие от…»

Джеймс зевнул и пропустил несколько абзацев.

«Саратога — груда сухого хвороста, готового вспыхнуть от малейшей искры. Успокаивает лишь одно — среди жокеев мы видим таких признанных лидеров, как Ал Вандер-билт и Джек Витней. Скачки — их жизнь, их ремесло. Такие ребята на предложение попридержать лошадь ответят смачным плевком в физиономию».

Терпение Бонда иссякло. Он сложил газету и бросил ее на заднее сиденье.

— Ты не дошел до самого интересного, — Лайтер как примерный водитель ехал с положенной скоростью.

— Какая жалость, — Джеймс снова зевнул.

— Ты что, не выспался? — подозрительно спросил Феликс.

— На меня дурно действует езда в качестве пассажира. Давай поменяемся местами.

Предложение повисло в воздухе, — Лайтер успел сменить тему разговора.

— Наши друзья Спанги и не подозревают, какой им готовится подарок. Что им Витней или Вандербилт — так, честные дурачки, и потом, зачем покупать жокея, если его лошадь накачана допингом? Знаешь, зачем они затеяли всю эту игру?

— Ну?

— Им нужен Гран-при.

— Деньги?

— Бешеные деньги плюс прикрытие и популярность.

— Не думаю, что они гонятся только за прибылью. Получать огромные барыши от алмазной жилы и не иметь возможности их тратить — вот что их угнетает, а получив первую премию, они спишут на нее все расходы.

— О, полюбуйся, — Феликс указал на дорожную вывеску внушительных размеров, высившуюся с правой стороны.

На ней крупными буквами было выведено:

«Мотель «Сагамор» ждет вас.

Уютные номера со всеми удобствами.

Обслуживание по высшему классу.

Всего пять миль от ипподрома.

Спешите, вас могут опередить».

— Джеймс, ты в курсе, что значит обслуживание по высшему классу?

— Вроде бы.

— И что же именно?

— Прежде всего вышколенная прислуга, — наставительным тоном произнес Бонд.

— Дурачок. Полнейшее самообслуживание. Да, и когда войдешь в номер, обрати внимание на унитаз.

— Что, новая конструкция?

— Нет, просто он наверняка будет опечатан ленточкой туалетной бумаги с надписью «стерильно».

— А сколько раз в неделю меняют постельное белье?

— Один, мой мальчик.