Было еще темно, когда за ними пришли. Им развязали ноги, оставив связанными руки, и повели вверх по каменным ступеням, ведущим на поверхность.

Стоя между редкими деревьями, Бонд глубоко вдыхал аромат прохладного морского утра. Он посмотрел на восток — горизонт за деревьями уже обозначился, звезды стали бледнее. Ночная песня сверчков закончилась, и где-то в глубине острова запел свою первую песенку невидимый пересмешник.

Бонд предположил, что было около половины шестого утра.

Они простояли так несколько минут. Мимо проносились негры с тяжелыми свертками, узлами, ящиками и чемоданами. Они возбужденно переговаривались шепотом. Двери ивовых хаток были открыты настежь. Негры устремлялись в сторону пристани, расположенной на самом дальнем конце острова справа от того места, где стояли они, и исчезали За гребнем скалы. Назад они уже не возвращались. Все это было похоже на эвакуацию. Остров снимался с якоря.

Бонд потерся своим обнаженным плечом о плечо Солитэр. В ответ она прижалась к нему. После душной пещеры воздух казался прохладным, и Бонда слегка трясло. Но даже в таком положении он радовался тому, что покинул темницу.

Теперь они оба знали, что делать им дальше и каковы были правила этой ужасной игры.

После того как затворилась дверь за мистером Бигом, Бонд не терял ни секунды. Шепотом он рассказал Солитэр о магнитной мине, которая должна была взорваться в начале седьмого, и объяснил ей, какие факторы могли иметь решающее значение. Ведь речь шла о жизни и смерти!

Он рассчитывал прежде всего на маниакальную педантичность мистера Бига и его страсть к показным эффектам. «Секатур» отплывала ровно в шесть. Если на горизонте появится хоть единое облачко или видимость в лучах восходящего солнца покажется недостаточной, мистер Биг может отложить свой рейс. Если же Солитэр и Бонд окажутся в момент взрыва на причале рядом с яхтой, они погибнут вместе с мистером Бигом.

Предположим, что яхта отплывет в точно назначенное время. Какова будет длина каната и с какой стороны он будет привязан к яхте? По всей вероятности, се стороны кормы для того, чтобы параван можно было спустить на воду. Бонд рассчитал, что длина каната, соединявшего параван и яхту, должна быть не менее 5—10 ярдов и что они будут отделены от паравана расстоянием в 20–30 ярдов, не меньше.

Если расчеты были верны, параван потянет их за собой над поверхностью рифа только после того, как «Секатур» пройдет первые 50 ярдов в открытом море и выберется из рифового коридора. На подступах к рифам она будет двигаться с малой скоростью, не более трех узлов в час, а дальше убыстрит свой ход примерно до десяти. Сначала их связанные тела покинут остров, описав плавную дугу, крутясь и переворачиваясь в воздухе, привязанные к концу каната. Затем параван выровняется, а когда яхта пройдет через рифы, они будут еще только приближаться к ним. Параван достигнет начала рифов только тогда, когда яхта пройдет первые сорок ярдов в открытом море. Они последуют за параваном.

Бонд содрогнулся при мысли о том, что им предстоит, когда их тела достигнут поверхности острых, как бритвы, кораллов протяженностью не менее десяти ярдов. Кожа на спине и ногах будет содрана заживо.

Пройдя область рифа, они окажутся огромной кровоточащей наживкой. Акулы и барракуды накинутся на них сразу же, не пройдет и минуты…

А мистер Биг в это время, сидя в удобном кресле на палубе, будет внимательно наблюдать за кровавой сценой. Возможно, он даже возьмет бинокль, чтобы лучше видеть, как человеческая наживка становится все меньше и меньше, и вот, наконец, акула рванула за окровавленный конец каната.

К нему не привязано ничего!!!

Параван будет вытянут наверх, и яхта грациозно двинется дальше в сторону далеких островов Флорида-Кис, мыса Сэйбл и высушенной горячим солнцем пустынной пристани в бухте Сент-Питерсберг.

А если мина взорвется, когда они будут еще в воде на расстоянии всего 50 ярдов от яхты? Каково будет действие ударной волны вследствие взрыва? По его расчетам, удар мог оказаться и не смертельным. Большая часть его придется на корпус яхты, а их защитит полоса рифов.

Им оставалось только надеяться.

Прежде всего им следовало продержаться живыми до самой последней секунды. Им следовало ухитриться продолжать дышать, когда их как живую наживку потащат по поверхности моря. Многое будет зависеть и от того, насколько тесно их привяжут друг к другу. Биг захочет, чтобы они оставались живыми как можно дольше. Кому интересна дохлая жертва?

Бонд хладнокровно решил, что, когда из воды покажется первый акулий плавник, он сразу же утопит Солитэр. Подомнет ее под себя, не давая ей всплыть на поверхность. Затем он попытается утопиться и сам, подплыв под ее мертвое тело.

Кошмарные мысли преследовали его, таясь в каждом уголке возбужденного мозга. Его тошнило от ужаса, когда он представлял себе подробности чудовищной пытки, которую «великий» преступник придумал специально для них. Бонд знал, что он должен сохранять абсолютное хладнокровие и твердую решимость бороться за их жизни до конца. Немного успокаивала лишь мысль о том, что Биг и его люди тоже погибнут, да слабая надежда, что они с Солитэр как-нибудь выкарабкаются. У их врагов шансов на спасение не было, разве что мина бракованная попалась…

Эти и еще тысяча разных деталей и предположений промелькнули в голове Бонда за тот последний миг перед тем, как их вывели из пещеры. Свои надежды он разделил с Солитэр, не сообщив ей, однако, своих опасений.

…Она лежала напротив, уставившись на него усталыми голубыми глазами. Послушная, доверчивая, любящая… Она впитывала в себя, как губка, его слова, полные любви и доверия, его родное лицо…

— Не беспокойся обо мне, мой любимый! — сказала она ему, когда за ними пришли. — Я счастлива, что снова с тобой. Сердце мое переполнено этим чувством. Вот почему я не боюсь ничего, хотя смерть наша ходит совсем рядом с нами. Ты любишь меня хоть немного?

— Да, — отвечал он. — И мы еще насладимся нашей любовью.

— Встать! — коротко приказал один из охранников.

На поверхности острова становилось все светлее. Бонд услышал со стороны моря шум заведенного двигателя. С наветренной стороны на воде играл легкий бриз, но там, где стояла яхта, поверхность воды в бухте напоминала отполированное стальное зеркало.

На пристани появился сам мистер Биг с кожаным деловым «атташе» в руках. Остановившись на мгновение, он оглянулся вокруг, пытаясь восстановить дыхание. На Бонда и Солитэр он не обратил никакого внимания, равно как и на двух вооруженных охранников рядом с ними.

Взглянув на безоблачное небо, Биг неожиданно закричал чистым и громким голосом в сторону восходящего солнца:

— Благодарю тебя, сэр Генри Морган! Твое сокровище найдет себе достойное применение! Пошли нам попутного ветра!!!

Негры-охранники выкатили от удивления глаза.

— Скоро подует «Доктор-ветер», — заметил Бонд.

Большой посмотрел на него, ничего не ответив.

— Все собрались? — спросил он охранников.

— Да, босс, — отвечали ему.

Они обогнули мыс и стали спускаться по крутым каменным ступеням к пирсу. Бонд и Солитэр шагали посередине в окружении охранников. Шествие замыкал мистер Биг.

Дизели красавицы яхты ровно гудели, из выхлопных труб вился сизый дымок.

Двое негров на пирсе отвязывали швартовы. На узком капитанском мостике, кроме капитана и лоцмана, находилось трое матросов. Все свободное пространство палубы, за исключением специального стульчика на корме, предназначенного для ловли рыбы, было занято рыбными контейнерами. На рее весело трепетал красный флаг английского торгового флота, американский пока был приспущен.

В нескольких ярдах от яхты длинный красный параван в форме торпеды мирно покачивался на утренних бурунах. Он был привязан к толстому проволочному канату, свернутому в несколько витков на корме. Бонд на глаз определил, что в нем было не менее пятидесяти ярдов.

«Хозяин-ветер» почти стих. Скоро задует «Доктор» со стороны моря. «Как скоро? — подумал Бонд. — И что это, дурное предзнаменование?»

Далеко на противоположном берегу бухты он различил крышу домика в Пустыне Бо. Вряд ли оттуда могли разглядеть пирс, яхту и всех, кто здесь находился, — они еще были в тени. Увидят ли их в ночной морской бинокль? А если да, то что подумает Стрэнгуэйс?

Мистер Биг, стоявший на пирсе, давал указания охранникам.

— Раздень ее! — приказал он охраннику Солитэр.

Бонд содрогнулся от ужаса. Украдкой взглянул на часы мистера Бига — без десяти минут шесть. Он решил промолчать. Нельзя терять ни секунды!

— Бросьте одежду на пирс! — опять приказал мистер Биг. — Перевяжите ему плечо. Я не хотел бы, чтобы кровь раньше времени попала в воду.

Охранник разрезал ножом платье Солитэр. Она была очень бледна. Тяжелые волосы скрывали лицо. Она стояла, свесив на грудь голову. Бонду грубо перевязали плечо полосками ее платья.

— Подлец! — прошептал Бонд сквозь стиснутые зубы.

По команде мистера Бига им развязали руки. Тела их прижали друг к другу, лицом к лицу. Руками они обняли друг друга за талии, и в таком положении их плотно связали.

Бонд почувствовал, как мягкая грудь Солитэр коснулась его груди. Она положила свой подбородок ему на правое плечо.

— Я не хотела, чтобы это так было, — прерывисто прошептала она.

Бонд не ответил ей. Он едва ощущал ее тело. Мысленно он вел счет на секунды.

С пирса свисал конец каната, скрученного в несколько колец. Бонд увидел, как его привязали к брюху красной торпеды.

Второй, свободный конец протащили у них под мышками, завязав плотным узлом в пространстве между шеями. Все было проделано тщательно и аккуратно. Возможность высвободиться полностью исключалась.

Бонд продолжал вести счет на секунды. Ему казалось, что было без пяти минут шесть.

Когда все было готово, мистер Биг дал последние указания:

— Не связывайте им ноги! Так они вызовут больший аппетит у акул. — С этими словами он ступил на борт яхты.

За ним последовали двое охранников. Двое на пирсе, отвязав канат, также взошли на яхту. Лопасти врезались в застывшую, как зеркало, воду, яхта отделилась от острова и двинулась вперед на малых оборотах.

Мистер Биг прошел на корму и сел на стульчик для ловли рыбы. Бонд и Солитэр различали его огромные глаза, смотрящие на них в упор. Он ничего не сказал. Не сделал ни единого жеста. Он наблюдал…

«Секатур» направлялась в сторону рифов. Бонд видел, как начал раскручиваться канат, змеей сползая с поверхности пирса. Параван начал мед ленно двигаться вслед за яхтой. Сначала его нос нырнул глубоко в воду, затем выровнялся и, слегка накренившись, стал набирать скорость, следуя в кильватере яхты.

Бухта каната, находившаяся рядом с ними, стала быстро раскручиваться.

— Держись крепче! — требовательно приказал Бонд, крепко прижимая к себе девушку.

В этот момент сильным толчком их подняло и бросило с пирса в море, чуть не вывихнув плечевые суставы.

На секунду оба ушли под воду, затем их связанные тела с плеском выскочили на поверхность.

Бонд захлебнувшись, судорожно ловил ртом воздух, Солитэр хрипло дышала ему прямо в ухо.

— Дыши! Дыши! — прокричал он ей сквозь ревущие струи воды. — Держись за меня ногами!!

Она, услыхав его, просунула ноги ему между бедер. Он крепко сжал ее колени своими. Судорожный приступ кашля, сотрясавший Солитэр, вскоре прекратился. Дыхание ее выровнялось, сердце стало биться ровнее. Они стали двигаться чуть-чуть медленнее.

— Следи за дыханием! — прокричал Бонд. — Мне нужно попытаться взглянуть на яхту.

Она ответила ему пожатием рук, и он почувствовал, как поднялась ее грудь, набирая в легкие воздух.

Изо всей силы он крутанул ее тело вместе со своим, ухитрившись высунуть голову из воды.

Они двигались со скоростью три узла в час. Когда их подбросило на волне, он повернул голову в сторону яхты.

«Секатур» как раз входила в рифовый коридор на расстоянии ярдов восьми от них, как и предполагал Бонд. Параван мотало из стороны в сторону почти под прямым углом к яхте. Еще ярдов 30 — и красная торпеда пересечет границу водораздела. Еще столько же отделяло их от самого паравана.

До рифа оставалось ровно 60…

Бонд изогнулся всем телом, позволяя Солитэр высунуть голову из воды. Она жадно ловила ртом воздух.

Пять, десять, пятнадцать, двадцать!

Теперь только 40 — до начала коралловых зарослей…

«Секатур» скоро выйдет из рифового коридора. Бонд успокоил дыхание. Сейчас, наверное, было начало седьмого. Что случилось с проклятой миной? Бонд начал страстно молиться Богу. «Спаси нас, Господи Боже!» — пронеслось у него в мозгу. Внезапно он почувствовал, как под мышками резко натянулся канат.

— Дыши, Солитэр! Дыши!! — прокричал он, когда они уходили под воду, с шумом рассекая ее.

Теперь они летели над поверхностью моря, приближаясь к коралловому острову.

Они резко затормозили. Бонд предположил, что параван врезался в небольшой коралловый островок на поверхности моря. Опять их тела, слившись в смертельном объятии, стремительно понеслись вперед.

Тридцать, двадцать, десять!..

«Господи Иисус! — подумал Бонд. — Нам все-таки предстоит пережить все это!!» Он резко напряг мускулы, чтобы суметь превозмочь резкую пронизывающую боль, которая им еще предстояла, и постарался сдвинуть Солитэр чуть-чуть выше, чтобы хоть немного уберечь ее.

Внезапно воздух со свистом вырвался из его груди. Сильный удар гигантского кулака бросил его к Солитэр, выбив ее на поверхность так, что она оказалась на голову выше его. Затем она вновь вернулась на место. Доля секунды — и небо прорезала ослепительная вспышка — раздался оглушительный грохот взрыва!

Они резко остановились, и Бонд почувствовал, как тянет вниз оборвавшийся канат.

В открытый рот хлынула под напором вода.

Именно это отрезвило его. Бонд стал отталкиваться ногами и всплыл на поверхность. Девушка висела на нем мертвым грузом. В отчаянии он стал крутиться на месте, удерживая у себя на плече болтающуюся из стороны в сторону голову Солитэр.

Бурлящая поверхность воды обозначала поверхность рифов, до них было не более пяти ярдов. Они сыграли защитную роль подушки, отразив ударную волну. Бонд почувствовал движение подводных течений. Пятясь назад и с силой отталкиваясь ногами, он стал приближаться к острову. Он жадно ловил ртом воздух, почти задыхаясь. Грудь разрывалась от напряжения. Глаза подернулись красной пленкой. Веревка тянула вниз, волосы Солитэр набивались в рот, не давая дышать.

Внезапно он почувствовал, как его икры коснулись острых кораллов. Он яростно забил ногами, питаясь найти точку опоры, но с каждым движением лишь раздирал себе кожу, не ощущая боли. Теперь были сильно ободраны спина и предплечья. Он неуклюже возился в воде. Легкие горели огнем. Подошвы коснулись ковра из иголок. Он стал на него, опершись всей тяжестью, пытаясь справиться с сильным течением, относившим его в сторону. Ноги наконец обрели устойчивость, спина упиралась в риф. Поверхность воды вокруг них окрасилась кровью, но Бонд крепко прижимал к себе холодное тело девушки, почти не подававшей признаков жизни.

Он с благодарностью воспользовался минутной передышкой, стоя с закрытыми глазами. Кровь бешено пульсировала в жилах, грудь раздирал мучительный кашель. Он пытался восстановить сознание. Первая мысль была о крови в воде. Вряд ли большая рыба осмелится подплыть вплотную к рифам! Положение тем не менее было безвыходным.

Повернув голову, он посмотрел в сторону моря.

Яхты нигде не было видно.

Высоко в безоблачном небе повисло грибообразное облако. «Доктор-ветер» уже сносил его в сторону острова.

На поверхности моря плавали обломки после кораблекрушения. Кое-где показывались подпрыгивающие на волнах человеческие головы. Море кишело белыми брюшками оглушенной и мертвой рыбы. В воздухе пахло сгоревшей взрывчаткой. На коралловом острове кормой вниз завис красный параван, притянутый вниз обрывком каната. Поверхность моря кипела от поднимающихся вверх пузырьков воздуха.

К плавающим головам и дохлой рыбе быстро приближались первые треугольные плавнички. Их становилось все больше и больше. Вот из воды высунулась чья-то разинутая пасть… С быстро мелькающих плавников сыпались водяные искры. Две черные руки протянулись навстречу, затем снова исчезли. Кто-то кричал, взывая о помощи. Бонд увидал, как в сторону рифа поплыло несколько человек, сильно размахивая руками. Один остановился, пытаясь ударить ладонью какую-то рыбу. Руки его исчезли на глубине. Он начал дико визжать, тело бросало из стороны в сторону. «Барракуда рвет его на куски», — пронеслось в затуманенном мозгу Бонда.

Одна из голов, отделившись, стала приближаться к месту, где по грудь в воде стоял Бонд. Черные волосы девушки струились у него по спине.

Голова была большой и круглой, как мяч; из раны на огромном лысом черепе струилась кровь, заливая лицо.

Бонд смотрел, как она приближалась.

Большой неуклюже плыл брассом, с силой плюхаясь в воду, что еще больше могло привлечь крупную рыбу.

«Сможет ли он доплыть?» — думал Бонд. Глаза его сузились, дыхание стало ровнее. Он ждал от моря решения.

Огромная голова приближалась. Бонд уже видел огромные зубы, оскаленные от отчаяния и нечеловеческого напряжения. Кровь застилала выпученные глаза. Казалось, он слышал, как хрипло и натужно работает огромное больное сердце под серой кожей. Выдержит ли оно, пока «наживка» еще не съедена?

Большой показался из воды до пояса. Плечи его были обнажены, должно быть, одежда пострадала во время взрыва. На шее болтался лишь черный шелковый галстук. Сбившись назад, он напоминал черную косичку китайца.

Волна смыла кровавую пелену с его выпученных глаз, они были широко открыты, безумный взгляд устремлен на Бонда. В них не было мольбы о помощи, они выражали только огромное физическое напряжение.

Бонд смотрел прямо в глаза мистеру Бигу. До него оставалось всего ярдов десять. Внезапно глаза закрылись, огромное лицо исказила гримаса боли.

— А-а-а-а!!! — дико проорал искривленный рот.

Руки перестали молотить воду, голова нырнула, потом опять всплыла на поверхность. Вокруг нее разлилось большое облако крови. В нем мелькнули две 6-футовые тонкие коричневые тени и быстро скрылись. Тело дернулось в сторону. Из воды высунулась половина руки мистера Бига. Не было ни кисти, ни запястья, ни часов.

Большая голова-тыква, огромный оскаленный рот с двумя рядами белых ровных зубов были все еще живы. Теперь он пронзительно взвизгивал странным, булькающим звуком каждый раз, когда барракуда отрывала очередной кусок висящего в воде тела.

Далеко позади Бонда раздался далекий крик, который он не расслышал. Все его чувства были сосредоточены на драматическом эпизоде, который разыгрывался у него на глазах.

В нескольких ярдах мелькнул еще один плавник и резко остановился.

Бонд почувствовал, что акула сделала стойку, как хорошая охотничья собака. Ее близорукие розовые глаза пытались проникнуть сквозь коричневую пелену и определить размеры будущей жертвы. Она резко рванула в сторону плавающей груди Бига, визжащая голова в ту же секунду, как поплавок, ушла под воду.

На поверхности моря осталось лишь несколько пузырьков…

Огромная леопардовая акула, взмахнув длинным в коричневую крапинку хвостом, отступила назад и проглотила кусок. Теперь она вновь нападала.

Голова опять всплыла на поверхность. Рот был закрыт, но рыжие глаза еще смотрели на Бонда.

Рыло акулы вылезло из воды и опять понеслось к голове. Нижняя криво изогнутая челюсть была широко открыта, огромные зубы влажно блестели на солнце. Раздался громкий чавкающий звук, затем последовал шумный всплеск. И наступила полная тишина…

Бонд все смотрел расширенными от ужаса глазами на расползавшееся по водной поверхности красно-коричневое пятно. Солитэр застонала.

Опять сзади раздался крик — он повернул голову в сторону бухты.

Это был Куоррелл! Его блестящий коричневый торс возвышался над корпусом изящного каноэ; руки стремительно работали шестом. За ним длинным хвостом выстроилось множество рыбацких каноэ из бухты Акул. Они быстро неслись по поверхности моря, чуть взбудораженной ветерком.

Задул свежий норд-ост, солнце ярким огнем освещало лазурную воду и нежно-зеленые берега Ямайки.

Серо-голубые глаза Джеймса Бонда повлажнели. Это были его первые слезы с тех самых пор, как он вырос. Они струились по его впалым щекам, капая в окровавленное море…