…Поу-поу с долькой зеленого лимона — ямайское национальное блюдо, приготовленное из красных бананов, пурпурных «звездных яблок» и мандаринов, яичница с беконом, кофе «Блу Моунтин» — самое лучшее в мире, ямайский мармелад почти черного цвета, желе из гуавы…

Завтракая на открытой веранде своей новой виллы в бухте Манати в шортах и сандалиях на босу ногу, Бонд лениво взирал на залитую солнцем панораму Кингстона и порт Ройяла, простиравшуюся перед ним, и размышлял о превратностях своей опасной профессии, в которой были и свои прелести. В данный момент он чувствовал себя абсолютно счастливым.

Сразу после завтрака на веранде появился Стрэнгуэйс в сопровождении высокого мулата.

Юношу звали Куоррелл. Уроженец острова Кейман сразу понравился Бонду. В нем было что-то от кромвелевских солдат и морских пиратов. Его лицо с острыми скулами и мужественно сжатым ртом свидетельствовало о сильном характере. Глаза были серого цвета. Негроидными были только слегка приплюснутый нос и бледно-розовые ладони.

Бонд крепко пожал ему руку.

— Доброе утро, капитан! — приветствовал его Куоррелл. Для него, потомка самых знаменитых моряков в мире, это был наивысший ранг. В голосе его не было раболепия — он говорил как старший на судне — ясно и коротко.

Именно эта первая встреча определила их дальнейшие отношения. Ни тени подобострастия! Так шотландский ла-эрд мог разговаривать со своим главным охотничьим егерем.

Коротко обсудив дальнейшие планы, Бонд сел за руль небольшой машины, которую Куоррелл пригнал из Кингстона, и выехал вместе с ним в направлении Джанкшэн Роуд. Стрэнгуэйс остался выполнять его распоряжения.

Стрелка часов приближалась к девяти — жара еще не наступила. Они пересекли гористую часть острова, выделявшуюся среди равнин, как хребет на спине крокодила, и ехали теперь по извилистым сельским дорогам в направлении северной равнинной части острова. Тропическая растительность менялась вместе с ландшафтом — от красоты пейзажа буквально захватывало дух! Покрытые зеленью склоны холмов, нежно-зеленые заросли бамбука, яркие бенгальские огни тропического леса сменялись черными и кампешевыми деревьями у подножий. И вот перед ним долина Агуалта — зеленое море сахарного тростника и банановых пальм, простирающееся до самого северного горизонта!

К половине одиннадцатого они проехали порт Марию, свернув на проселочную дорогу к бухте Акул. Миновав еще один поворот, они неожиданно увидели ее, простиравшуюся прямо перед ними внизу под обрывом. Бонд заглушил двигатель, и они вышли.

Бухта изгибалась полумесяцем, охватывая участок суши шириной мили в три. Голубая поверхность моря слегка подергивалась легким северо-западным пассатом, который зарождался, распространяясь затем по всему свету, в недрах Мексиканского залива.

Машина находилась на высоте около 100 футов.

Внизу, прямо под их ногами, плескалась бледно-зеленая морская вода, ярко выделявшаяся на границе с белым песком. Чуть подальше синий цвет резко переходил в темно-коричневый, обозначая поверхность подводных рифов, широким полукругом ограничивавших безопасное для стоянки место на расстоянии около 100 ярдов от острова. Затем опять начиналась темно-синяя полоса, местами переходящая в голубой и аквамариновый цвета. По словам Куоррелла, яхта «Секатур» обычно вставала на якорь на глубине не менее 30 футов.

Слева от них, между белым песчаным пляжем и западным рукавом бухты, окруженная кольцом пальмовых деревьев, располагалась их основная «военная» база — Пустыня. Бо. Куоррелл подробно описал ее особенности, а Бонд тем временем в бинокль рассматривал узкую полосу моря, отделявшую пустыню от места стоянки.

Первая разведка на местности заняла около часа. Затем они сели обратно в машину и повернули на основную дорогу вдоль побережья, решив не заходить в деревню.

Оставив позади небольшой банановый порт Оракабесса и Око Риос, где возводился современный бокситный завод, они свернули на северное побережье к бухте Монтего, до которой еще было два часа езды. На Ямайке был февраль — самый разгар туристского сезона. Небольшая рыбацкая деревушка и несколько разбросанных по пляжу отелей буквально задыхались от «золотой лихорадки», продолжавшейся четыре месяца и дававшей им средства к существованию в течение целого года. Бонд и Куоррелл остановились в небольшом пансионате на другой стороне широкой бухты, позавтракали и вновь отправились в путь.

Бонд побывал в самом красивом уголке мира. Такой красоты он еще никогда не видел: белые песчаные дюны тянулись на пять миль в длину и постепенно переходили в морские буруны. Чуть выше холмов за горизонт уходили пальмовые деревья. Внизу между грудами огромных морских раковин, переливавшихся розовыми тонами, лежали серые перевернутые каноэ, а из пальмовых хижин, располагавшихся на границе болот и морского пляжа, кучеряво вился дымок, весело поднимаясь в высокое ярко-синее небо.

На небольшой лужайке, поросшей багамской травой, посреди рыбацких хижин возвышался домик на сваях, предназначенный для отдыха служащих «Уэст Индиан Цитрус Компани». Бонд подъехал к нему на машине. Пока Куоррелл наводил уют в двух небольших комнатах наверху, он, обвязав вокруг талии полотенце, прошел между пальмами к морю, которое находилось ярдах в 20 от домика.

Целый час он плавал и кувыркался в теплой соленой воде, размышляя об острове Сюрпризов и его секретах.

По дороге обратно к маленькому деревянному бунгало он получил первую порцию ядовитых укусов. Куоррелл ахнул при виде плоских шишек, вздувшихся у него на спине. Через некоторое время они начнут сильно зудеть, сводя Бонда с ума.

— Ничего с этими мухами не поделаешь, кэп! — виновато вздохнул Куоррелл. — Но я сделаю так, что чесаться не будет. Сначала примите душ, чтобы смыть с себя соль.

Когда он вышел из душа, Куоррелл достал небольшую бутылочку и смазал укусы какой-то коричневой дрянью, запах которой напоминал креозот.

— У нас на острове Кейман москитов и мух больше, чем где-либо в мире, — объяснил Куоррелл Бонду. — Но мы успешно пользуемся этим средством, не обращая на них никакого внимания.

Куоррелл мотнул головой в сторону моря.

— «Хозяин» подул, — пояснил он.

— Что это значит? — изумленно спросил Бонд.

— Так местные рыбаки называют ветер, который дует с моря или с берега, — сказал Куоррелл. — Ночью «Хозяин-ветер» уносит плохой воздух с берега в море. Он дует с шести вечера до шести утра. А утром на смену ему приходит «Доктор-ветер», принося на остров свежий воздух с моря. Так говорят на Ямайке.

Куоррелл вопросительно посмотрел на Бонда.

— Мне кажется, вы и «Хозяин-ветер» делаете одно дело, кэп, — сообщил он.

Бонд коротко рассмеялся в ответ.

— К счастью, я не должен соблюдать те же часы, что и он.

Пока Куоррелл готовил сочное кушанье из рыбы, яиц и овощей, которые станут их основной пищей на острове, Бонд сел под лампу и стал изучать книги, которые Стрэнгуэйс достал для него в ямайском Центре.

В ту ночь Бонду снились гигантские осьминоги, электрические скаты, акулы и зубастые барракуды. Все они нападали на него. Во сне он стонал и обливался потом.

На следующий день он приступил к тренировкам под чутким и умелым руководством Куоррелла. С утра Бонд делал заплыв в одну милю вверх по течению, а потом до самого завтрака бегал по пляжу. Около девяти они садились в каноэ, натягивали треугольный парус и быстро неслись вверх по течению в сторону Кровавой и Оранжевой бухт, где песок переходил в рифы, а скалы и пещеры близко подступали к воде.

Отсюда, вытащив лодку на берег, они отправлялись в захватывающие подводные экспедиции с копьями, масками и гарпунными ружьями. Куоррелл утверждал, что условия под водой здесь были такими же, как в бухте Акул.

Они спокойно охотились на расстоянии нескольких ярдов друг от друга. Куоррелл чувствовал себя как рыба в воде.

В первый же день Бонд вышел из моря, изрезанным ядовитыми кораллами, с дюжиной морских ежей на спине. Куоррелл заржал и быстро обработал раны мертиолатом и мазью Мильтона. С этого дня он каждый вечер втирал в кожу Бонду пальмовое масло, тихо беседуя с ним о виденных рыбах, насекомоядных растениях и водных пресмыкающихся.

Куоррелл также никогда не слыхал о случаях нападения рыб на человека, за исключением раненых и акул, почуявших запах крови. Он объяснил, что в тропических водах рыбы редко бывают голодными и пользуются в основном своими преимуществами для защиты, а не для нападения. Единственным исключением из этого правила, по его мнению, были барракуды.

— Плохие рыбы, — сказал он про них. — Они не ведают страха, потому что у них нет врагов, кроме болезней. Они способны плыть со скоростью до 50 миль в час на коротких дистанциях. А зубы у них самые страшные — страшнее вообще не бывает!

К конце недели Бонд покрылся ровным, коричневым загаром, а тело его стало твердым, как камень. Он сократил количество выкуриваемых им сигарет до десяти в день и совсем завязал с выпивкой. Теперь он мог без устали проплывать расстояние до двух миль, а палец его совсем перестал болеть. Он полностью раскрепостился и забыл о городской жизни.

Куоррелл сиял от удовольствия.

— Теперь вы готовы для острова Сюрпризов, кэп! — восклицал он. — И я не хотел бы стать той рыбой, которая соберется напасть на вас.

На восьмой день тренировок вечером они вернулись на виллу Манати, где их поджидал Стрэнгуэйс.

— У меня для вас хорошие новости, Джеймс! — сказал он. — Ваш друг Феликс Лейтер пошел на поправку. Во всяком случае, он жив.

Сердце Бонда заколотилось от радости. Он посмотрел в окно.

— Передайте ему, чтобы поправлялся быстрее, — отрывисто выговорил он. — Скажите ему, что мне его очень не хватает… Какие еще новости? — спросил он, отвернувшись от окна. — Все в порядке?

— Я раздобыл все необходимое, — ответил Стрэнгуэйс. — Яхта «Секатур» должна завтра приплыть на Сюрпризы. Пройдя порт Марию, к ночи они будут здесь. На борту — сам мистер Биг. Это его второй визит на остров. Да, ведь с ними еще и женщина! Девушка по имени Солитэр, как мне сообщили из ЦРУ. Знаете что-нибудь про нее?

— Да нет, не так много, — ответил Бонд. — Но мне бы хотелось отнять ее у Бига. Она не из их команды.

— Дамочка попала в беду? — протянул романтически настроенный Стрэнгуэйс. — Что ж, неплохая мизансцена! ЦРУ говорит, что она — отпад!!!

Слова его повисли в воздухе. Бонд вышел на веранду и стал размышлять, любуясь ночными звездами. Еще никогда ставки в его игре не были такими высокими! Секрет спрятанного сокровища, необходимость уничтожения опасного преступника, возможность нанести решительный удар по коммунистическому шпионскому заговору и разорвать гнусную паутину СМЕРШа. С ними у него были личные счеты!!! И Солитэр — в качестве главного приза, который достанется лично ему!

Звезды ярко мерцали, телеграфируя ему о чем-то важном на неведомом ему языке…