Закрыв лицо высоко поднятым воротником нового пальто, Бонду удалось ускользнуть от засады. Он покинул отель через аптеку-закусочную на Пятьдесят пятой-стрит, соединявшейся дверью с отелем.

Он стоял за стеклянной дверью аптеки, ожидая такси. Увидев проезжавшую мимо машину, он быстро выбежал навстречу и, придерживая дверь локтем больной руки, забросил легкий чемодан на сиденье. Такси почти не затормозило. Негр, собиравший пожертвования для цветных ветеранов корейской войны, и его товарищ, копавшийся в моторе якобы неисправной машины, еще долго следили за выходом из отеля «Сент-Риджис», пока их не снял с караула проезжавший мимо автомобиль, дав два коротких и один длинный гудок.

Бонда заметили позже, при выходе из такси у станции Пенсильвания. Негр, прогуливавшийся по платформе с плетеной корзинкой в руках, быстро зашел в телефонную будку. Часы показывали 10.15.

До отхода поезда оставалось четверть часа. Перед самым отправлением негр-официант вагона-ресторана сказался больным. На его место в срочном порядке был направлен другой, получивший самые подробные инструкции по телефону. Шеф-повар с большим подозрением отнесся к новенькому, но тот шепнул ему пару слов, и шеф замолчал, суеверно вращая глазами и нервно вертя в руках свой-тотем, который висел на веревочке вокруг шеи.

Бонд быстро прошел через стеклянный вокзал и коридор 14 к своему поезду.

Серебряный экспресс, растянувшись на четверть мили, лениво дремал в полумраке подземной станции. В переднем отсеке локомотива деловито жужжал на холостом ходу резервный генератор маршевого двойного дизеля 4 000 лошадиных сил. Фиолетовые и золотые полосы, обозначавшие поезд, следовавший вдоль морского побережья, ярко выделялись на элегантном корпусе локомотива, освещенные электрическими лампочками. Машинист и помощник наверху в блестящем алюминием моторном отсеке мирно попивали чаек и лениво посматривали за работой приборов. Поезд был готов к отправлению.

В глубокой пещере под городом царила железобетонная тишина, и каждый звук нарушал ее громким эхом.

Пассажиров пока было мало. Многие сядут в Нью-Йорке, Филадельфии, Балтиморе и Вашингтоне. Бонд прошел метров сто вдоль состава, тихо отпечатывая шаги по пустой платформе, пока не дошел до вагона № 245 ближе к хвосту поезда. В дверях вагона стоял негр-проводник в очках и пульмановской униформе. Выражение скуки на его черном лице соседствовало с дружелюбием. Пониже окон вагона тянулась золотая надпись: «Ричмонд, Фрэдериксбург и Потомак», а еще ниже — название пульмановского вагона — «Беллсильвания». Из-под двери вагона просачивалась тоненькая струйка белого пара систем отопления.

— Купе «Н», — сказал Бонд проводнику.

— Вы мистер Брюс, сэр? Миссис Брюс уже села.

Бонд вошел в вагон и проследовал дальше по грязновато-коричневому коридору, покрытому толстым ковром. Пахло старым сигарным дымом, как в большинстве американских поездов дальнего следования. В одном из проемов висела табличка: «ЗА ДОПОЛНИТЕЛЬНЫМИ УДОБСТВАМИ ОБРАЩАТЬСЯ К ПРОВОДНИКУ». Ниже была вставлена карточка с именем: «СЭМЮЭЛЬ Д. БОЛДУИН».

Бонд прошел больше половины вагона. В купе «Е» расположилась респектабельная американская чета, остальные были пусты. Дверь в «Н» была закрыта. Бонд подергал за ручку двери — она была заперта изнутри.

— Кто там? — беспокойно спросил женский голос.

— Я, — ответил Бонд.

Дверь открылась. Бонд вошел, поставил на пол свой чемодан и повернул ключ в двери.

Солитэр была в строгом черном костюме и в черной соломенной шляпке с широкой вуалью. Рука в черной перчатке прижата к горлу, и сквозь вуаль Бонд разглядел, что лицо было бледным, а глаза широко раскрыты. Она была очень красивая и здорово походила на француженку.

— Слава Богу, это вы! — воскликнула Солитэр.

Бонд поспешно оглядел купе. Открыв дверь в туалет, он заглянул и туда. Там никого не было.

— Отъезжаем! — сказал громкий голос на станции.

Они услышали, как проводник убирает железную лестницу и закрывает дверь вагона. И вот они уже мягко катились по рельсам. Резко и монотонно гудели автоматические сигналы семафоров, колеса слегка постукивали на стыках — состав набирал скорость. К лучшему или к худшему, но они продвигались вперед.

— Где вы сядете? — поинтересовался Бонд.

— Мне все равно, — нервно ответила девушка. — Как хотите!

Бонд пожал плечами и сел спиной к двигателю. Он предпочитал сидеть лицом и по ходу поезда.

Девушка сидела напротив и напряженно вглядывалась в него. Состав проходил под длинным тоннелем, где сходились ветки на Филадельфию.

Солитэр сняла шляпку, отколола вуаль и положила их на сиденье рядом с собой. Затем она вытащила из волос несколько шпилек и, слегка тряхнув головой, рассыпала черные волосы по плечам. Под глазами легли глубокие тени, говорившие о бессонной ночи.

Их разделял небольшой столик. Внезапно она наклонилась вперед и потянула к себе его правую руку, склонилась и поцеловала ее. Нахмурившись, он попытался отдернуть руку. Солитэр задержала ее в своей на несколько мгновений.

Подняв на него свои ясные голубые глаза, она прошептала:

— Спасибо!.. Спасибо вам за то, что поверили мне. Вам это было не так уж просто. — Она отпустила его руку и выпрямилась.

— Я рад, что сделал это, — ответил Бонд невпопад, мысленно пытаясь разгадать эту женщину. Пошарив в кармане, он вытащил сигареты и зажигалку. Здоровой рукой он попытался открыть пачку «Честерфилда», поскребывая ногтем по целлофановой обертке.

Солитэр взяла у него из рук пачку. Открыв ее ногтем большого пальца, она вынула сигарету, зажгла и протянула Бонду. Он улыбнулся и посмотрел ей в глаза, ощущая привкус ее помады.

— Я выкуриваю три пачки в день, — сообщил он. — Вам придется как следует поработать.

— Я буду только открывать новые пачки, — рассмеялась она. — Не думайте, что я собираюсь нянчиться с вами до самого Сент-Питерсберга.

Глаза Бонда сузились, улыбка исчезла с его лица.

— Не думаете ли вы, что я поверила, что мы направляемся только до Вашингтона, — сказала она. — Вы колебались с ответом, когда мы говорили по телефону. А кроме того, мистер Биг был уверен, что вы отправляетесь во Флориду. Я слышала, как он предупреждал своих людей о вашем появлении. Он говорил по междугородной с человеком по кличке Гробовщик. Биг приказал ему следить за аэропортом в Тампе и за железнодорожными составами. Быть может, нам лучше сойти с поезда раньше, в Тарпон-Спрингс или в маленьком городе на побережье? Вас видели, когда вы садились в поезд?

— Я не заметил слежки, — ответил Бонд. Взгляд его вновь смягчился. — А вы? Как вам удалось улизнуть?

— По этим дням я посещаю уроки пения. Биг хочет сделать меня певичкой в «Бонни-Ярде». Один из его людей, как обычно, отвез меня на урок и в полдень должен был забрать меня. Я вышла пораньше — Бига это не удивило. Мы часто завтракаем вместе с моим учителем. Мне это давало возможность хоть иногда не присутствовать на трапезах Бига, как он этого хотел. — Солитэр посмотрела на часы. Бонд заметил, что часы были дорогие в золотом и платиновом корпусе. — Меня хватятся примерно через час. Подождав, пока отъедет машина, я вышла на улицу и позвонила вам. Затем схватила такси и поехала в город. Купила зубную щетку в аптеке и разные мелочи. С собой я взяла только драгоценности и пять тысяч долларов, о которых Биг ничего не знает. Надеюсь не быть вам финансовой обузой, — усмехнулась она. — Теперь они мне, наверное, понадобятся. — Она жестом взмахнула в окно. — Вы подарили мне новую жизнь! Около года он держал меня взаперти, он и его негритянская банда. Здесь я чувствую себя как в раю!

Они проезжали по равнинной и болотистой местности между Нью-Йорком и Трентоном. Вид из окна был довольно унылый и напоминал Бонду некоторые участки довоенной транссибирской железной дороги. Единственным отличием были изредка попадавшиеся огромные рекламные щиты да кладбища старых машин.

— Я постараюсь придумать для вас что-нибудь получше, — улыбнулся Бонд. — Только не надо благодарить меня. Мы ведь квиты! Прошлой ночью вы спасли мне жизнь. — Он посмотрел на Солитэр с любопытством. — А вы действительно телепатка?

— Да, это так! — согласилась Солитэр. — Или нечто в этом роде. Я часто знаю, что произойдет, в особенности с другими людьми. Возможно, я слегка преувеличиваю свои возможности… Когда я жила на Таити и зарабатывала на жизнь как могла, у меня было неплохое шоу в кабаре, основанное на телепатии. Местные слепо верили в колдовство и черную магию. Меня почитали как ведьму. Поверьте, когда я впервые увидела вас у Бига, я поняла, что вы спасете мне жизнь. Кроме того, — она покраснела, — у меня бывают видения…

— Какие видения?

— Не знаю, — смущенно ответила она, отведя взгляд. — Просто видения — и все..-Поживем увидим. Но нам придется нелегко, — добавила она серьезно. — И предстоит много опасностей. И вам, и мне. — Она замолчала. Сможете ли вы позаботиться о нас обоих?

— Я сделаю все от меня зависящее, — ответил Бонд. — Но прежде всего нам обоим надо хорошенько выспаться. Давайте что-нибудь выпьем, съедим по сандвичу, а потом попросим проводника, чтобы он постелил постель. Не надо смущаться, — добавил он, увидев, что она потупилась. — Мы двое участвуем в этом деле… И проведем вдвоем в этом спальном вагоне 24 часа. Незачем быть такой щепетильной. В конце концов, вы ведь миссис Брюс, — усмехнулся Бонд, — и вам придется играть свою роль до конца. Но не до самого, — решил он ее успокоить.

Солитэр рассмеялась в ответ. Глаза ее оценивающе смотрели на Бонда. Не ответив, она нажала на кнопку вызова чуть пониже окна.

Проводник и официант прибыли одновременно. Бонд заказал два коктейля из виски, бутылку пшеничного «Старый дедушка», бутерброды с цыпленком и кофейный суррогат «Санка», чтобы не испортить сон.

— Вам следует доплатить, мистер Брюс, — вежливо напомнил проводник.

— Конечно, — ответил Бонд. Солитэр потянулась к сумочке. — Не нужно, дорогая, — остановил ее Бонд, вытаскивая бумажник. — Ты забыла, — впервые назвал он ее на «ты», — что отдала мне деньги на сохранение перед отъездом из дому.

— Даме понадобится куча денег на летние платья, — заметил проводник. — В Сент-Питере магазины чертовски дорогие. Еще там чертовски жарко! Вы раньше-то бывали во Флориде?

— Всегда проводим там это время года, — ответил Бонд.

— Приятного вам путешествия! — пожелал проводник. Дверь за ними закрылась, и Солитэр радостно рассмеялась.

— Меня вам не сбить с толку, — сказала она Бонду. — Будьте поосторожней, а то я придумаю что-нибудь необыкновенное. Во-первых, я собираюсь зайти туда! — она показала на дверь за спиной Бонда. — Я, должно быть, ужасно выгляжу!

— Вперед, дорогая! — со смехом ответил ей Бонд.

Он повернулся к окну и стал смотреть на маленькие деревянные домики пригородов Трентона. Он любил ездить в поезде и с удовольствием делал это сейчас.

Состав замедлил ход. Они проплывали мимо железнодоржных пакгаузов, пустых товарных составов с географическими названиями: «Лакауанна», «Чесапик и Огайо», «Ле Хай Вэлли», «Сиборд Фрут Экспресс» или «Ачесон», «Топика» и «Сан-Фе», в которых заключалась вся романтика железных дорог Америки.

Вспомнив об английских железных дорогах, Бонд вздохнул и начал обдумывать свое теперешнее положение.

Хорошо это или плохо, но он решил доверять Солитэр. Вернее, использовать ее в своих целях. Он не получил ответа на многие из своих вопросов, но сейчас было не время задавать их. Надо было думать о том, что мистеру Бигу был нанесен очередной удар, да еще самый болезненный, бивший по его самолюбию.

Что же касается девушки… Ему доставляло удовольствие поддразнивать ее, она забавляла его своими ответами. Кроме того, он был рад, что они перешли невидимую границу в своих отношениях и стали немного ближе.

Правду ли говорил Биг, что она сторонится мужчин? Он сомневался в этом. Она казалась вполне открытой любви и мирским соблазнам. В любом случае, и он это знал, к нему она относилась с симпатией. Ему хотелось, чтобы она поскорее пришла и села напротив, а он бы смотрел на нее, разговаривал с нею и медленно открывал ее для себя. Солитэр… Какое красивое имя! Удивительно, что ее так прозвали в грязных ночных клубах в Порт-о-Пренсе. В ней была отрешенность и некоторая загадочность. Он представлял себе ее одинокое детство на заброшенной плантации, приходящей в упадок, и стремительное наступление трориков… Родители умерли, а дом продали за долги. Затем проживание в столице в обществе одного или двух верных слуг. Красота, ее единственное достоинство, и постоянные предложения стать «гувернанткой», «компаньонкой» и «секретаршей», означавшие респектабельную проституцию. Первые неверные шаги в шоу-бизнесе. Вечерние представления в ночном клубе с показом магических актов. Страх суеверных людей перед нею. Одиночество… Встреча с серым гигантом, сидевшим однажды за столиком. Обещание устроить шоу на Бродвее. Шансы на новую жизнь и возможность уйти от грязи и одиночества.

Бонд резко отвернулся от окна. Романтическая история — одна из многих. Возможно… Похоже, что с ней это так и было.

Солитэр вернулась и проскользнула на место. Она посвежела и выглядела вполне веселой.

— Вы думали обо мне, — сказала она, внимательно смотря на Бонда. — Я это чувствовала. Не бойтесь, в моей жизни было не так много грязи. Я все расскажу вам когда-нибудь, когда у нас будет время. Сейчас мне хочется забыть о прошлом. Я лишь назову вам мое настоящее имя. Симон Латрелль, но вы можете называть меня как вам угодно. Мне 25 лет, и в данную минуту я абсолютно счастлива. Мне нравится в этой маленькой комнате. Но я голодна и очень хочу спать. Где вы ляжете?

Бонд улыбнулся в ответ. Он на секунду задумался.

— Не слишком благородно с моей стороны, но, думаю, мне лучше занять нижнюю полку, поближе к полу. Так, на всякий случай… Не думаю, что есть серьезные основания для беспокойства, — добавил он, видя, что Солитэр нахмурилась. — Но у мистера Бига длинные руки, особенно в негритянском мире. Не исключая и поезда. Не возражаете?

— Нет конечно, — ответила Солитэр. — Я сама хотела предложить вам. Кроме того, вам трудно забраться наверх с вашей бедной рукой.

Негр-официант принес завтрак. Он выглядел озабоченным и быстро ушел, едва получив деньги.

Покончив с завтраком, Бонд позвонил, чтобы вызвать проводника. Вид у него был довольно рассеянный, он явно избегал взгляда Бонда. Начав стелить постели, он шумно возился, давая понять, что ему мешают.

Наконец он набрался храбрости.

— Может, миссис Брюс посидит в соседнем купе, пока я не постелю, — сказал он, смотря поверх головы Бонда. — Соседнее купе будет свободно до самого Сент-Питерсберга. — Он вынул из кармана ключ и отпер дверь в соседнее, смежное с ними купе, не дожидаясь согласия Бонда.

Повинуясь жесту, Солитэр вышла. Бонд услышал, как она заперла на ключ дверь в коридор. Негр захлопнул дверь в соседнее купе.

Бонд не начинал говорить, пытаясь вспомнить, как зовут негра.

— Вы что-то хотели сказать мне, Болдуин? — наконец спросил он. Проводник с облегчением обернулся и посмотрел ему прямо в глаза.

— Так точно, мистер Брюс. — Начав, Болдуин не мог остановиться. — Не надо бы мне этого говорить вам, мистер Брюс, но в этом поезде у нас не все в порядке… У вас есть враг, мистер Брюс. Да, сэр… Я кое-что слышал, что мне совсем не понравилось. Все не моту вам сказать, сам попаду в беду. Но вам надо быть очень осторожным. Да, сэр! Кое-кто хочет убить вас, вот какие плохие новости! Возьмите лучше вот это, — пошарив в кармане, он протянул Бонду два деревянных клинышка. — Подложите под дверь, — посоветовал он. — И больше я ничего не моту для вас сделать. Я и так рискую… Они перережут мне горло. Так и знайте, сэр! Но мне не нравится, когда вредят моим пассажирам. Нет, сэр, не нравится!!

Бонд взял в руки клинышки.

— Но…

— Больше ничем не моту вам помочь, сэр, — сказал негр непререкаемым тоном, взявшись за ручку двери. — Вызовите меня сегодня вечером, и я принесу вам ужин. Больше никому не открывайте.

Он протянул руку и взял 25-долларовую бумажку. Скомкав, он засунул ее в карман.

— Сделаю все, что смогу, сэр. Но они и до меня доберутся. Точно! — Он вышел и быстро захлопнул дверь.

Бонд задумался на мгновение, затем открыл дверь в соседнее купе. Солитэр читала.

— Все готово! — воскликнул Бонд. — Очень долго возился с бельем. Попытался мне рассказать о себе. Я посижу здесь, пока ты не ляжешь в свое гнездышко. Крикнешь, мне, когда ляжешь.

Заняв место Солитэр, Бонд стал смотреть на мрачные предместья Филадельфии, выставлявшие свои язвы, как это делают нищие, вслед проходящему поезду.

Ни к чему пугать Солитэр. Опасность пришла даже раньше, чем он рассчитывал. И для нее она была ничуть не меньше, чем для его собственной жизни.

Солитэр позвала, и он вернулся в купе. Там царил полумрак, горел только ночник над кроватью, который она включила.

— Спокойной ночи! — сказала она.

Бонд снял пиджак. Он осторожно засунул клинышки под обе двери. Затем, стараясь не задеть руку, он лег на правый бок и, отогнав мрачные мысли, сразу же провалился в глубокий сон под мерный перестук колес.

…А в это время негр-официант вагона-ресторана вновь прочитал телеграмму и стал ожидать 10-минутной стоянки в Филадельфии…