1

Суперинтендант Баттл наслаждался своим отпуском. Впереди было еще три дня, и он немного расстроился, что погода изменилась и зарядил дождь. Что же еще можно ожидать от Англии? Хотя, надо признать, ему удалось все-таки погреться на солнышке; до сегодняшнего дня погода была просто великолепной.

Он спокойно завтракал со своим племянником, инспектором Джеймсом Личем, когда вдруг зазвонил телефон.

— Я приеду прямо сейчас, сэр, — сказал Джим и повесил трубку.

— Что-то серьезное? — спросил суперинтендант Баттл, подметив, как изменилось лицо его племянника.

— Нам предлагают расследовать убийство леди Трессильян. Это некая старая больная дама, хорошо известная в этих краях. Ей принадлежит тот большой дом в Солткрике, что стоит на краю скалы.

Баттл кивнул.

— Надо, пожалуй, переговорить со стариком… — Так неуважительно Лич назвал шефа местной полиции. — Он был ее другом. Может быть, мы съездим вместе?

Он направился к двери.

— Я надеюсь, дядя, вы поможете мне разобраться в этом деле? — с мольбой в голосе сказал Лич. — Я впервые сталкиваюсь с преступлением такого рода.

— Ладно, раз уж я все равно здесь. Ограбление со взломом, не так ли?

— Пока не знаю.

2

Спустя полчаса майор Роберт Митчел, начальник полиции, уже сообщал все печальные подробности дяде и племяннику.

— Разумеется, рано пока делать окончательные выводы, — сказал он. — Но одна вещь кажется очевидной. Виновных надо искать в доме. Это не ограбление. Мы не обнаружили никаких следов взлома. Сегодня утром все окна и двери были заперты.

Он взглянул прямо на Баттла.

— Как вы смотрите на то, чтобы я попросил Скотленд-Ярд поручить вам это расследование? Раз уж вы так удачно оказались здесь… К тому же, учитывая ваши родственные отношения с инспектором Личем, я надеюсь, вы не откажетесь посодействовать ему. Хотя, конечно, вам придется прервать отпуск.

— Об этом не беспокойтесь, — сказал Баттл. — Вам достаточно только получить разрешение от сэра Эдгара (сэр Эдгар Коттон был комиссаром Скотленд-Ярда), но, насколько я знаю, он ведь ваш друг?

Митчел кивнул:

— Да, думаю, мне удастся уговорить его. Значит, решено! Я поговорю с ним прямо сейчас. Соедините меня со Скотленд-Ярдом, — сказал он, сняв телефонную трубку.

— Вы считаете, сэр, что это очень сложное дело? — поинтересовался Баттл.

— Да, дело, возможно, непростое, — серьезно сказал Митчел. — Но главное, мы должны исключить возможность ошибки. Мы должны быть совершенно уверены в нашем преступнике, будь то мужчина или женщина.

Баттл кивнул. Он очень хорошо понимал, что кроется за этими словами.

«Похоже, он догадывается, кто сделал это, — подумал Баттл. — И его не радуют собственные предположения. Даю голову на отсечение, что это какая-то известная личность!»

3

Баттл и Лич вошли в просторную, хорошо обставленную спальню. Поблизости от двери на коленях стоял один из полицейских офицеров, тщательно снимавший отпечатки пальцев с клюшки для гольфа — довольно увесистого ниблика. Головка этого ниблика была испачкана в крови, и к ней прилипло несколько седых волосков.

Возле кровати, склонившись над телом леди Трессильян, стоял доктор Лазенби, которого местная полиция обычно приглашала в качестве эксперта для установления времени и причины смерти.

Он выпрямился, печально вздохнув.

— На редкость точное попадание. Ее ударили спереди со страшной силой. Первый же удар раздробил кость и убил ее, но убийца ударил еще раз для уверенности. Это настолько очевидно, что не вызывает даже тени сомнения.

— Как давно она была убита? — спросил инспектор Лич.

— Я считаю, смерть наступила между десятью часами и полуночью.

— Вы не могли бы назвать более точное время?

— Полагаю, что нет. Необходимо учитывать все известные науке факторы. Сегодня мы не можем опираться лишь на трупное окоченение. Итак, судя по всему — не раньше десяти и не позже полуночи.

— И она была убита этой клюшкой?

Доктор глянул на металлическую головку ниблика:

— Возможно. Как славно, однако, что убийца оставил его на месте преступления. Но я могу лишь допустить, что рана нанесена этим нибликом. И если так оно и было на самом деле, то удар был нанесен не острым концом, а выпуклой задней частью головки.

— Вы не считаете, что это было довольно трудно сделать? — спросил Лич.

— Пожалуй, да, учитывая, что удар был прицельным, — согласился доктор. — Однако это область предположений, и, честно говоря, я с трудом представляю себе, как был нанесен этот удар.

Лич, повинуясь безотчетному импульсу, поднял руки, пытаясь воспроизвести подобный удар.

— Странно, это очень неудобное положение, — заметил он.

— Вот именно, — задумчиво поддержал его доктор. — Да и положение в целом кажется довольно странным. Вы видите, что ее ударили в правый висок… И убийца мог стоять только справа от кровати, глядя ей в лицо… Слева — слишком маленькое расстояние до стены.

Инспектор Лич навострил уши.

— Левша? — предположил он.

— Я не стал бы утверждать это со всей ответственностью, — сказал Лазенби. — Слишком много неясностей. Я могу сказать, если хотите, что самым легким объяснением является то, что убийца был левшой. Но существуют и иные пути рассуждения. Предположим, например, что бедная женщина повернула голову налево во время удара. Или убийца мог отодвинуть кровать от стены, зайти с левой стороны и затем поставить кровать на место.

— Последнее маловероятно.

— Возможно, однако такое тоже допустимо. Я не раз встречался с подобными случаями и могу заверить вас, молодой человек, версия о том, что смертельный удар был нанесен левшой, имеет много проколов.

Сержант уголовной полиции Джонс, не отрываясь от своей работы, заметил:

— Это обычная клюшка для игры правой рукой.

Лич кивнул.

— И все-таки ею мог воспользоваться мужчина, которому она не принадлежала. Ведь, я полагаю, это был мужчина? Как вы думаете, доктор?

— Не обязательно. Если этот массивный ниблик действительно был орудием убийства, то и женщина вполне могла нанести такой удар.

Суперинтендант Баттл сказал своим тихим, спокойным голосом:

— Но вы не можете поклясться, доктор, что именно клюшка является орудием убийства?

Лазенби бросил на него внимательный взгляд:

— Вы правы. Я могу поклясться только в том, что она могла быть использована как орудие убийства. Я могу сделать анализ крови и определить группу… Также я могу определить принадлежность волос, прилипших к этой клюшке.

— Да, хорошо, — одобрительно сказал Баттл. — Никогда не мешает проверить все досконально.

— А у вас, суперинтендант, есть какие-то сомнения относительно этого ниблика? — с любопытством спросил Лазенби.

Баттл отрицательно покачал головой:

— О нет, нет. Я — простой человек и привык верить тому, что видят мои глаза. Ее ударили чем-то массивным и тяжелым — этот предмет достаточно массивный, на нем кровь и волосы, и, вероятнее всего, это ее кровь и волосы. Ergo, клюшку использовали в качестве орудия убийства.

— Интересно, — сказал Лич, — бодрствовала она или спала, когда ее ударили?

— По-моему, бодрствовала. На лице ее сохранилось удивленное выражение. И смею сказать… правда, это только субъективное, частное мнение, — она не ожидала того, что случится. Нет никаких признаков борьбы… ни следа ужаса или страха. Я мог бы представить себе лишь два варианта — либо она только что проснулась и смутно осознавала происходящее, либо она знала своего убийцу и совершенно не предполагала, что он может причинить ей вред.

— Настольная лампа была включена, а верхний свет погашен, — задумчиво сказал Лич.

— Да, это возможно в обоих случаях. Она могла включить лампу, внезапно проснувшись, когда некто вошел в ее комнату. Или же она просто не выключала ее.

Сержант Джонс поднялся с колен.

— Прекрасный набор отпечатков, — сказал он, удовлетворенно улыбаясь. — Просто идеальная четкость.

— Это должно упростить нашу работу, — с глубоким вздохом произнес Лич.

— Услужливый малый, — заметил доктор Лазенби. — Оставил орудие убийства, отпечатки пальцев… Удивительно, почему он не оставил еще и свою визитную карточку!

— Возможно, — предположил суперинтендант Баттл, — он просто потерял голову. Такое бывает.

Доктор кивнул:

— Весьма правдоподобно. Ну что ж, я должен идти, меня ждет здесь еще один пациент.

— Какой пациент? — вдруг оживившись, поинтересовался Баттл.

— За мной послал здешний дворецкий еще до того, как обнаружили это преступление. Сегодня утром они не смогли разбудить служанку леди Трессильян, сейчас она находится в коматозном состоянии.

— Что с ней случилось?

— Сильно одурманена одним из барбитуратов. Состояние ее весьма тяжелое, но, думаю, она выкарабкается.

— Служанка?.. — сказал Баттл. Взгляд его немного выпуклых глаз медленно поднялся по длинному шнуру колокольчика, большая кисть которого покоилась на подушке рядом с головой убитой.

Лазенби понимающе кивнул, проследив за его взглядом:

— Точно так. Это первое, что должна была сделать леди Трессильян в случае тревоги, — потянуть за кисть и призвать свою служанку. Однако она могла бы дергать ее до посинения. Этой ночью Баррет не могла бы услышать ее.

— Об этом определенно позаботились, не так ли? — сказал Баттл. — Каково ваше мнение, доктор? Она обычно принимала снотворное?

— Убежден, что нет. В ее комнате нет даже пакета с подобными снадобьями. И я понял, каким именно способом ее усыпили. Снотворное было подсыпано в настой сенны. Она заваривает сенну и пьет эту настойку ежевечерне.

Суперинтендант Баттл потер рукой подбородок.

— Гм… — произнес он. — Кому-то были хорошо известны порядки, заведенные в этом доме. Вы знаете, доктор, пожалуй, это крайне необычное убийство.

— Ну, — сказал Лазенби, — вам решать.

— Какой приятный человек этот доктор, — сказал Лич, когда доктор покинул спальню.

В комнате леди Трессильян остались только Лич и Баттл. Фотографии были сделаны, все измерения записаны. Теперь оба полицейских досконально знали комнату, где было совершено преступление.

Баттл рассеянно кивнул, отвечая на замечание своего племянника. Казалось, он был чем-то сильно озадачен.

— Как ты думаешь, мог кто-то взять эту клюшку, скажем, в перчатках, после того как были сделаны отпечатки пальцев?

Лич отрицательно мотнул головой:

— Нет, пожалуй. Да вы и сами так не думаете. Никто другой не мог воспользоваться этой клюшкой… Я имею в виду, что если бы такое случилось, то отпечатки пальцев оказались бы смазанными. А они не смазаны. Они идеально четкие. Вы сами знаете.

Баттл согласился:

— Да, сейчас нам предстоит очень любезно и вежливо попросить всех домочадцев позволить нам снять отпечатки их пальцев. Конечно, никакого принуждения, исключительно по желанию. Скорее всего, никто не откажется, и тогда нас могут ждать только два варианта. Либо ни один из отпечатков не совпадет с исходными, либо…

— Либо мы узнаем искомого мужчину?

— Я полагаю, так. Или, возможно, искомую женщину.

Лич отрицательно покачал головой:

— Нет, женщина тут ни при чем. Отпечатки на клюшке были оставлены мужской рукой. Слишком велики для женщины. И кроме того, это не женское преступление.

— Ты прав, — согласился Баттл. — Чисто мужское преступление — жестокость, сила, некоторая спортивность и глуповатость. Подходит ли кто-то в этом доме под такое описание?

— Пока я никого не видел. Все они должны были собраться в столовой.

— Что ж, пойдем поглядим на них. — Он обернулся, бросив через плечо взгляд на кровать, и заметил: — Не нравится мне этот колокольчик…

— С чего бы это?

— Он как-то не укладывается в общую картину, — ответил Баттл и, открыв дверь, добавил: — Я не понимаю, кому могло понадобиться убивать ее? Конечно, множество вздорных старых дам сами напрашиваются на то, чтобы их треснули по черепу. Но эта производит совершенно иное впечатление. Мне кажется, что ее любили. — Он помолчал немного и затем спросил: — А ведь она, наверное, была богата? Кому достанутся ее деньги?

Лич понял, что скрывается за этими словами.

— Похоже, вы попали в точку! Возможно, здесь и кроется ответ. В первую очередь надо будет выяснить денежный вопрос.

Пока они спускались на первый этаж, Баттл просматривал список домочадцев.

— Мисс Олдин, мистер Ройд, — вслух читал он, — мистер Стрендж, миссис Стрендж, миссис Одри Стрендж. Гм… семейство Стренджей явно преобладает.

— Это две его жены, насколько я понимаю.

— Уж не предстоит ли нам встретиться с Синей Бородой? — приподняв брови, пробурчал суперинтендант Баттл.

Все семейство собралось в столовой за накрытым столом, хотя трапеза, похоже, была явно безрадостной.

Суперинтендант Баттл окинул проницательным взглядом повернувшиеся к нему лица. Он оценивал их по своему, особому, методу. Его мнение удивило бы их, если бы они смогли прочесть его мысли. Данный метод предполагал крайне суровую и пристрастную оценку. Конечно, закон предписывал считать любого человека невиновным, пока не доказана его виновность. Но суперинтендант Баттл обычно рассматривал каждого, кто связан с убийством, как некоего потенциального убийцу.

Он последовательно обвел глазами всех присутствующих: во главе стола, бледная и напряженная, сидела Мери Олдин, рядом с ней Томас Ройд набивал очередную порцию табака в свою трубку; далее, откинувшись на спинку стула, сидела Одри, держа в правой руке кофейную чашку с блюдцем, а в левой — сигарету; следующим был Невиль, выглядевший совершенно ошеломленным и растерянным, он дрожащими руками пытался прикурить сигарету; и наконец, Кей, она сидела, облокотившись на стол, бледность ее лица была заметна даже сквозь слой пудры. Суперинтендант Баттл бегло оценивал каждого, и вот каковы были его мысли: «Предположим, это мисс Олдин. Хладнокровная особа и, надо отметить, определенно очень неглупая женщина… Не так-то легко будет пробить ее броню. Мужчина за ней — темная лошадка, — покалеченная рука, непроницаемое лицо, возможно, страдает комплексом неполноценности. Далее, я полагаю, первая жена — напугана до смерти, — да, да, очень сильно напугана. Как-то странно она держит чашку с кофе. Следующий сам мистер Стрендж; где-то я видел его прежде. Он весь трясется — нервишки пошаливают. Рыжеволосая яркая девица — чертовски темпераментна. В голове ее, возможно, тоже черти водятся».

Пока Баттл делал свои критические умозаключения, инспектор Лич произносил маленькую официальную речь. Мери Олдин представила всех присутствующих поименно.

В заключение она сказала:

— Конечно, это было для нас ужасным потрясением, но мы постараемся помочь вам, чем только сможем.

— Для начала нам необходимо выяснить, — сказал Лич, поднимая руку с клюшкой, — кому принадлежит эта клюшка. Кто-нибудь может ответить?

Тихо вскрикнув, Кей сказала:

— Какой ужас! Неужели этой… — Она не договорила.

Невиль встал и, обойдя вокруг стола, подошел к Личу:

— Похожа на мою. Могу ли я поближе рассмотреть ее?

— Да, теперь можете, — сказал инспектор Лич. — Пожалуйста, возьмите ее.

Его многозначительно сказанное «теперь», казалось, не произвело никакого впечатления на присутствующих. Невиль осмотрел клюшку.

— Мне кажется, ниблик из моего набора, — сказал он. — Я могу уточнить это через пару минут. Пойдемте со мной, если желаете.

Полицейские последовали за ним к вместительному чулану под лестницей. Он открыл дверь, и в глазах Баттла буквально зарябило от хаотического изобилия теннисных ракеток. Его былое недоумение тут же прошло — он вспомнил, где видел раньше Невиля Стренджа.

— Сэр, — быстро сказал он, — я не раз видел вашу игру в Уимблдоне.

— Да? Вполне возможно, — сказал Невиль, слегка повернув голову.

Он отбросил в сторону несколько ракеток. Под ними, привалившись к рыболовным снастям, стояли два мешка с клюшками для гольфа.

— В гольф играем только моя жена да я, — пояснил Невиль. — Вот это, по-моему, мужские клюшки. Да, точно — это мой набор.

Он вытащил мешок, вмещавший по меньшей мере четырнадцать клюшек.

«Такие спортивные парни, — подумал Лич, — обычно крайне высокого мнения о собственной персоне. Ох и достается же, наверное, от него мальчикам, прислуживающим при игре в гольф».

— Это набор нибликов от Уолтера Хадсона из Сент-Эсберта, — сказал Невиль.

— Благодарю вас, мистер Стрендж. Это может помочь нам решить один вопрос.

— Чего я не могу понять, так это почему ничего не украли. И замки, похоже, никто не взламывал. — Его голос звучал недоумевающе и в то же время испуганно.

Баттл сказал себе: «Они все уже подумали об этом, несомненно».

— Слуги, — сказал Невиль, — исключительно порядочные люди.

— Насчет слуг я поговорю с мисс Олдин, — уклончиво сказал инспектор Лич. — А между тем я хотел спросить, не могли бы вы подсказать нам, кто являлся поверенным леди Трессильян?

— Асквит и Трелони, — не задумываясь ответил Невиль, — из Сент-Лу.

— Благодарю вас, мистер Стрендж. Нам необходимо выяснить у них все, что касается состояния леди Трессильян.

— Вы хотите узнать, кто наследует деньги? — спросил Невиль.

— Совершенно верно, сэр. Ее последняя воля, завещание, в общем, все распоряжения.

— Насчет ее личного завещания мне ничего не известно, — сказал Невиль. — Насколько я знаю, у нее было не так много собственных средств. Но я могу вам сказать об основной части состояния Трессильянов.

— Да, мистер Стрендж?

— Оно переходит ко мне и моей жене по завещанию умершего сэра Метью Трессильяна. Леди Трессильян имела только определенное пожизненное содержание.

— Ах вот оно что! — Инспектор Лич взглянул на Невиля с повышенным вниманием человека, который обнаружил в антикварной лавке ценное добавление к своей домашней коллекции. Этот взгляд заставил Невиля нервно передернуться. Инспектор Лич задал следующий вопрос, в его голосе появилась приторная сладость: — А вы случайно не знаете, какова сумма наследства, мистер Стрендж?

— Точно не могу сказать. Около ста тысяч фунтов, я полагаю.

— Ах вот как! Значит, каждый из вас получит по сто тысяч?

— Нет, они должны быть поделены между нами.

— Понятно. Весьма солидная сумма.

Невиль улыбнулся и спокойно сказал:

— Знаете, у меня вполне приличный годовой доход, и я совершенно не жаждал получить это наследство.

После предложенного объяснения инспектор Лич выглядел несколько огорошенным.

Они вернулись в столовую, и Лич выступил с очередной маленькой речью. На сей раз по поводу отпечатков пальцев — обычная процедура, позволяющая исключить всех домочадцев, которые бывали в спальне убитой леди. Каждый выразил готовность помочь следствию, оставив свои отпечатки. Для этой цели всех препроводили в библиотеку, где сержант Джонс поджидал их с набором своих специальных принадлежностей. Баттл и Лич начали опрос слуг.

Полученная от них информация была не особенно важной. Харстолл объяснил, как он обычно запирает дверь в дом, и клялся, что утром обнаружил все в неприкосновенности. Не было никаких следов взлома. Входная дверь, пояснил он, была заперта на ключ. Хотя надо сказать, что на засов ее не закрыли, чтобы можно было открыть снаружи. Это было сделано специально, так как мистер Невиль отправился вчера вечером в «Истерхед-Бей» и мог вернуться поздно.

— Вам известно, когда вернулся мистер Стрендж?

— Да, сэр. Я думаю, было около половины третьего ночи. И мне кажется, он вернулся не один. Я слышал голоса, затем от дома отъехала машина, и мистер Стрендж запер дверь и поднялся к себе.

— А в какое время он отправился вчера в «Истерхед-Бей»?

— Около двадцати минут одиннадцатого. Я слышал, как хлопнула входная дверь.

Лич кивнул. Похоже, в данный момент спрашивать Харстолла было больше не о чем. Инспектор побеседовал с другими слугами. Все они пребывали в возбужденном и испуганном состоянии, что было, однако, вполне объяснимо в таких обстоятельствах.

Завершала вереницу слуг слегка истеричная судомойка, и, когда дверь за ней закрылась, Лич вопросительно взглянул на дядю.

— Надо вернуть одну из служанок, — сказал Баттл. — Не ту пучеглазую, а высокую и худосочную, с кислой миной. Она что-то знает.

Эмма Уэльс явно нервничала. Ее встревожило, что вопросы на сей раз начал задавать этот рослый и широкоплечий пожилой мужчина.

— Я просто хотел дать вам один маленький совет, мисс Уэльс, — любезно сказал он. — Как вы знаете, не следует ничего утаивать от полиции. Иначе это может вызвать определенные подозрения… Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду…

Эмма Уэльс негодующе, но встревожено запротестовала:

— Я уверена, что ничего…

— Ну-ну, не стоит так переживать. — Баттл поднял свою квадратную ладонь. — Вы кое-что видели или, может быть, слышали… Так что же это было?

— Я не слишком хорошо слышала… А с другой стороны, не могла не слышать… И мистер Харстолл тоже наверняка слышал. Но я никак не думала, что это может иметь какое-то отношение к убийству.

— Возможно, и нет, возможно, и нет. Просто расскажите нам, что это было.

— Ну, я уже собиралась идти спать. Это было в самом начале одиннадцатого. И прежде чем направиться к себе, зашла в комнату мисс Олдин, чтобы, как обычно, положить ей в кровать грелку с горячей водой. Летом или зимой, она вечно мерзнет. И конечно, мне пришлось пройти мимо дверей ее милости.

— Продолжайте, — сказал Баттл.

— Ну и я услышала, что она и мистер Невиль говорят на повышенных тонах. Явно ссорятся. Он что-то кричал. Но это была вполне пристойная, обычная ссора!

— Припомните, пожалуйста, о чем они говорили?

— Да я специально не подслушивала, знаете ли.

— Я понимаю. Вы просто случайно разобрали некоторые слова.

— Ее милость говорила, что будто бы не потерпит чего-то в своем доме, а мистер Невиль сказал: «Не смейте ничего говорить ей!» Он был сильно возбужден.

Баттл с совершенно бесстрастным видом попытался выведать у нее еще какие-нибудь подробности, но толком ничего не добился и в итоге отпустил женщину.

Переглянувшись друг с другом, Баттл и Лич немного помолчали.

— Должно быть, Джонс сейчас уже может сказать нам что-нибудь о тех отпечатках, — сказал наконец Лич.

— А кто у нас осматривает комнаты? — спросил Баттл.

— Уильямс. Он старательный парень, ничего не упустит.

— Ты предупредил всех домочадцев, чтобы не совали пока туда носа?

— Да, до тех пор, пока Уильямс не закончит.

В эту минуту открылась дверь, и в комнату просунулась голова молодого Уильямса.

— Я хотел показать вам кое-что. В комнате мистера Невиля Стренджа.

Они встали и последовали за ним в апартаменты, находившиеся в западном крыле дома.

Уильямс показал им на смятый костюм, лежавший на полу. Темно-синий пиджак, жилет и брюки.

— Где ты нашел их? — резко спросил Лич.

— Они лежали, связанные в узел, на дне гардероба. Вот, посмотрите сюда, сэр. — Он поднял пиджак и повернул к свету край темно-синего рукава. — Видите эти темные пятна? Провалиться мне на этом месте, если это не кровь, сэр. И вот здесь еще, смотрите, — забрызган весь рукав.

— Гм… — Баттл избежал жадных взоров своих помощников. — Должен сказать, плохи дела мистера Невиля. Есть еще костюмы в его комнате?

— Темно-серый в полоску — висит на стуле. И целая лужа воды на полу возле раковины.

— Похоже на то, что он в дьявольской спешке смывал с себя кровь. Кстати, вот еще лужа, возле окна, хотя, впрочем, вчера был довольно сильный дождь.

— Ну не такой уж сильный, сэр, чтобы оставить такие лужи на полу. Они до сих пор еще не высохли.

Баттл молчал. Некая картина сформировалась перед его мысленным взором. Мужчина с окровавленными руками срывает с себя запачканную кровью одежду и, засунув ее в стенной шкаф, в ярости смывает с себя следы преступления.

Он взглянул на дверь, ведущую в соседнюю комнату.

Уильямс понял его взгляд:

— Там спальня миссис Стрендж, сэр. Дверь заперта.

— Заперта? С этой стороны?

— Нет. С той.

— Выходит, она сама заперла ее, да?

Баттл задумчиво помолчал пару минут.

— Пожалуй, — наконец сказал он, — надо еще разок поговорить с дворецким.

Харстолл заметно нервничал.

— Почему вы не рассказали нам, — решительно начал Лич, — что вчера вечером слышали ссору между мистером Стренджем и леди Трессильян?

— Да я и думать забыл об этом, сэр, — сказал старик, недоумевающе хлопая глазами. — На самом деле я даже не назвал бы это ссорой. Обычный мирный разговор, просто они не сошлись во мнениях.

Подавив искушение сказать: «Черта с два, обычный мирный разговор!» — Лич продолжил:

— Какой костюм был вчера за ужином на мистере Стрендже?

Харстолл озадаченно молчал.

— Темно-синий или серый в полоску? — спокойно уточнил Баттл. — Осмелюсь напомнить вам, что если вы не заметили, то мы можем узнать это у других.

— Сейчас я вспомнил, сэр. Он был в темно-синем костюме. В этой семье, — добавил он, — беспокоясь о престиже, не принято менять костюм к ужину во время летних месяцев. После ужина они зачастую выходят прогуляться в сад или к причалу.

Баттл удовлетворенно кивнул. Харстолл направился к двери и вышел, пропустив в комнату сержанта Джонса. Глаза сержанта горели ликующим огнем.

— Верное дело, сэр. Я снял все их отпечатки, и только одни совпадают с искомыми. Конечно, я провел пока лишь приблизительное сравнение, но могу поклясться, что ошибки не будет.

— Итак? — сказал Баттл.

— Отпечатки пальцев на ручке ниблика, сэр, принадлежат мистеру Невилю Стренджу.

Баттл откинулся на спинку стула.

— Что ж, — сказал он, — похоже, дело решенное, не так ли?

4

Они сидели в кабинете шефа полиции — трое мужчин с серьезными, озабоченными лицами.

Майор Митчел сказал со вздохом:

— Итак, я полагаю, нам не остается ничего другого, как арестовать его?

— Похоже на то, сэр, — спокойно ответил инспектор Лич.

Митчел взглянул на суперинтенданта Баттла.

— Веселей, Баттл, — дружелюбно сказал он. — Можно подумать, что ты хоронишь лучшего друга.

Суперинтендант Баттл тяжело вздохнул.

— Не нравится мне все это, — сказал он.

— Думаю, это не нравится никому из нас, — согласился Митчел. — Но насколько я понимаю, мы имеем более чем достаточно улик, чтобы выдвинуть обвинение.

— Вот именно, более чем достаточно, — подчеркнул Баттл.

— Фактически, если мы не арестуем его, то любой может спросить, какого лешего мы медлим?

Баттл уныло кивнул.

— Давайте подведем итоги, — сказал шеф полиции. — Мы имеем мотив: Стрендж и его жена получают значительную сумму денег после смерти старой леди. Далее, он, как известно, последним видел ее живой, при этом слышали, как он ссорился с ней. Костюм, в котором он был в тот вечер, испачкан в крови; и, конечно, самое главное — его отпечатки пальцев обнаружены на орудии убийства… Только его, и ничьи другие.

— И однако, сэр, — сказал Баттл, — вам все это тоже не нравится.

— Будь я проклят, если это не так.

— А почему, в сущности, вам не нравится это дело, сэр?

Майор Митчел нахмурился и потер нос.

— Возможно, потому, что этот парень выглядит тут уж совсем идиотом? — предположил он.

— Однако, сэр, порой убийцы действительно ведут себя достаточно глупо.

— О да, я знаю, знаю. Что бы мы делали, если бы это было не так?

— А что ты, Джим, думаешь по этому поводу? — спросил Баттл.

Лич беспомощно пожал плечами:

— Я всегда с симпатией относился к мистеру Стренджу. Мне не раз приходилось встречать его здесь раньше. Он очень приятный джентльмен, отличный спортсмен.

— Ну, скажем, я вполне допускаю, — медленно начал Баттл, — что отличный теннисист может быть также способен на убийство. В этом нет ничего странного. — Он сделал паузу и добавил: — Мне лично не нравится этот злосчастный ниблик.

— Ниблик? — слегка озадаченно переспросил Митчел.

— Да, сэр, или, возможно, колокольчик. Колокольчик или ниблик — одно из двух. — Голос у Баттла стал тихий и сосредоточенный. — Давайте подумаем, как все это произошло на самом деле. Допустим, мистер Стрендж пришел к ней в комнату, разгорячился во время ссоры и в ярости хватил ее клюшкой по голове. Если так и это было непреднамеренное убийство, то с какой стати он притащил с собой эту клюшку? Кто будет на ночь глядя разгуливать с клюшкой для гольфа?

— Он мог отрабатывать мах или еще что-нибудь в этом роде.

— Мог, разумеется, но никто не видел его за этим занятием. Последний раз его видели с клюшкой в руке неделю назад где-то на пляже, когда он практиковался в ударах на песке. Понимаете, насколько я себе представляю, такая ситуация в целом выглядит довольно странно. Я имею в виду то, что он во время ссоры вышел из себя. Уверяю вас, я видел его на корте, на одном из тех турниров, где теннисные звезды зачастую впадают в настоящее бешенство. Их нервы напряжены до предела. В таких партиях отлично видно, кто умеет сдерживать себя, а кто — нет. И я никогда не видел, чтобы мистер Стрендж неистовствовал. Должен вам сказать, он отлично владеет собой — лучше многих… И однако мы предположили, что он обезумел от пары острых фраз и ударил бедную, слабую старушку по голове.

— Мы можем рассмотреть и другой вариант, Баттл, — сказал майор Митчел.

— Я понимаю, сэр. Поговорим теперь о преднамеренном убийстве. Допустим, он хотел прибрать к рукам ее деньги. В данном случае понятно, почему под рукой оказался колокольчик, который тянется к одурманенной служанке, но тогда становятся непонятными клюшка и ссора. Если он задумал убить ее, то должен был воздержаться от каких-либо ссор. Конечно, он мог усыпить служанку, затем ночью прокрасться в комнату старой леди, треснуть ее по голове, инсценировать маленькое ограбление, а потом вымыть клюшку и спокойно положить ее обратно в мешок! Что-то здесь не так, сэр. На редкость странная смесь холодного расчета и непреднамеренной ярости… Эти две вещи несовместимы!

— Да, Баттл, ваши рассуждения вполне логичны… Но… какой еще вариант у нас остается?

— Эта клюшка не дает мне покоя, сэр.

— Никто другой не мог ударить ее по голове этой клюшкой, не смазав отпечатки пальцев Невиля, — это совершенно очевидно.

— В таком случае, — сказал Баттл, — ее могли ударить чем-нибудь другим.

Майор Митчел сделал глубокий вдох:

— Довольно странное предположение, вам не кажется?

— Нет, я полагаю, это здравая мысль, сэр. Или Стрендж ударил ее тем нибликом, или же никто не ударял. Я голосую за второй вариант. В таком случае этот ниблик положили туда намеренно, испачкав в крови и прилепив пару волосков. Доктор Лазенби, кстати, тоже не вполне уверен, что удар нанесен нибликом. Он признал это лишь из-за очевидности улик. Но он не мог сказать точно, каким именно предметом воспользовался убийца.

Майор Митчел откинулся на спинку стула.

— Продолжайте, Баттл, — сказал он. — Предоставляю вам свободу действий. Какой следующий шаг?

— Давайте исключим эту клюшку, — сказал Баттл. — Что останется? Первое — мотив. Имел ли в действительности Невиль Стрендж мотив лишить жизни леди Трессильян? Конечно, он наследует деньги. Но мне кажется, здесь многое зависит от того, действительно ли он нуждался в этих деньгах. Он говорит, что нет. Я полагаю, мы сможем проверить это. Выясним состояние его финансов. Если он кругом в долгах, то подозрение вполне может оказаться обоснованным. Но с другой стороны, если он сказал правду и его финансовые дела в хорошем положении, то зачем тогда…

— Ну и что же дальше?

— А дальше мы сможем выяснить, нет ли у других обитателей этого дома известных мотивов…

— То есть вы считаете, что Невиля Стренджа подставили?

Суперинтендант Баттл крепко зажмурил глаза.

— Мне все время лезет в голову одна фраза, не помню только, где я читал ее. Там говорится что-то о руке ловкого итальянца. Именно так мне представляется наше дело. С виду — тупое, жестокое, прямое преступление, но мне кажется, здесь кроется нечто большее… Рука ловкого итальянца, которая скрыта за занавесом…

В комнате повисла задумчивая тишина, наконец шеф полиции взглянул на Баттла и сказал:

— Возможно, вы и правы. Черт возьми! В этом деле действительно что-то неладно. И что вы думаете делать сейчас? Каков план операции?

Баттл погладил подбородок.

— Видите ли, сэр, — сказал он. — Я всегда предпочитаю действовать самым очевидным способом. Все было организовано так, чтобы подозрение пало на Невиля Стренджа. Отлично, давайте будем подозревать его. Конечно, нет необходимости доводить дело до ареста, но намекнуть надо. Поспрашивать, нагнать страху — и понаблюдать, какова будет реакция каждого в этой компании. Проверить его слова и с особой тщательностью выяснить все его передвижения той ночью. Фактически мы будем играть в открытую.

— Просто Макиавелли, — усмехнувшись, сказал майор Митчел. — Гениальный актер Баттл в роли неуклюжего, глуповатого полицейского.

Суперинтендант улыбнулся:

— Я всегда предпочитаю делать то, что от меня ожидают, сэр. На сей раз я намерен немного потянуть время. Надо ненавязчиво выведать кое-какие детали. А раз мы подозреваем мистера Невиля Стренджа, то у нас есть отличный повод сунуть нос туда и сюда, возможно, что-то и разнюхаем. Знаете, у меня создалось впечатление, что обстановочка в этом доме довольно странная.

— Ищите женщину?..

— Можно и так сказать, сэр.

— Что ж, Баттл, идите вашим собственным путем. Думаю, вы с инспектором Личем сможете решить это дело.

— Благодарю вас, сэр, — сказал Баттл, вставая. — Вам не удалось выяснить ничего стоящего у поверенных?

— Нет, я звонил им. Мистер Трелони мне хорошо знаком. Он послал мне копии завещаний сэра Метью и леди Трессильян. У нее было пять сотен годового дохода — это ее личное состояние, вложенное в надежные ценные бумаги. Она оставила определенное наследство Баррет, небольшую сумму Харстоллу и все остальное — мисс Олдин.

— Этих троих надо взять на заметку, — сказал Баттл.

Митчел выглядел довольным.

— До чего ж вы подозрительны! Неужели вы готовы подозревать всех и каждого?

— Конечно, пятьдесят тысяч фунтов — завораживающая сумма, но есть смысл выяснить и остальное, — твердо сказал Баттл. — Сколько убийств было совершено из-за каких-нибудь пятидесяти или даже двадцати фунтов. Все зависит от того, знаете ли, насколько сильно человек нуждается в деньгах. Баррет должна была получить наследство… возможно, она предусмотрительно одурманила себя, чтобы отвести подозрение.

— Она еще слишком часто теряет сознание. Доктор Лазенби пока не позволил нам расспросить ее.

— Ну ведь она могла переусердствовать со снотворным по неведению. Кроме того, и Харстолл, судя по всему, может сильно нуждаться в наличных деньгах, да и мисс Олдин, если у нее нет собственного состояния. Возможно, она хотела скорее получить кругленькую сумму и пожить полной жизнью, пока еще молода.

Шеф полиции с сомнением посмотрел на него.

— Ладно, — сказал он, — все это вам предстоит выяснить. Принимайтесь за работу.

5

Вернувшись в Галлс-Пойнт, Баттл и Лич выслушали отчеты Уильямса и Джонса.

Ничего подозрительного или наводящего на размышления в спальнях домочадцев обнаружено не было. Слуги шумно требовали, чтобы им разрешили приступить к работе по дому. Вроде можно было уже и снять запрет.

— Наверное, и впрямь уже можно, — сказал Баттл. — Только я сначала пройдусь по комнатам двух верхних этажей. Неубранные комнаты зачастую позволяют узнать об их хозяевах много полезного.

Сержант Джонс положил на стол маленькую картонную коробку.

— Здесь несколько волосков, которые я обнаружил на темно-синем костюме мистера Невиля Стренджа, — с гордостью заявил он. — Рыжие волосы были на обшлаге рукава, а светлые — на внутренней стороне воротника и правом плече.

Баттл вынул из коробочки пару длинных рыжих и полдюжины светлых волосин. Он внимательно посмотрел на них, и в его глазах появилась веселая усмешка.

— Очень удобно, — заметил он. — В этом доме всего одна блондинка, одна рыжая и один брюнет. Поэтому мы сразу видим, что сие может означать. Рыжий волос на обшлаге, белокурый на воротнике… Похоже, мистер Невиль Стрендж отчасти все-таки унаследовал качества Синей Бороды. Обнимает вторую жену и в то же время подставляет плечо первой.

— Сэр, кровь с рукава взяли на анализ. Они позвонят нам, как только получат результаты.

Лич кивнул.

— Как насчет слуг?

— Я следовал вашим инструкциям, сэр. Никому из них не грозило увольнение, и, похоже, никто не мог затаить злобу на хозяйку. Она была строга, но ее очень любили. В любом случае слугами заправляла мисс Олдин. Она пользуется среди них большим уважением.

— Да, едва взглянув на нее, я подумал, что она очень сведущая и умная женщина, — сказал Баттл. — Если она — наша убийца, то ее будет не так легко поймать.

Джонс встревоженно посмотрел на него:

— Но, сэр, ведь отпечатки пальцев на ниблике…

— Знаю, знаю, — подхватил Баттл, — исключительно любезно оставлены мистером Стренджем. Бытует мнение, что спортсмены не слишком обременены мозгами (кстати, нередко весьма справедливое), но я не могу поверить в то, что Невиль Стрендж — полный идиот. А что вы узнали насчет сенны, которой пользовалась служанка?

— Пакет всегда стоял на полочке в ванной комнате для прислуги на третьем этаже. Обычно днем Баррет заливала траву водой и настаивала до вечера, пока не отправлялась спать.

— То есть кто угодно мог отравить настойку! Любой из домашних, я хотел сказать.

— Совершенно очевидно, — с убежденностью сказал Лич, — это работа кого-то из домашних.

— Да, я тоже так считаю. Конечно, это не одно из тех преступлений, когда внешний мир может остаться вне подозрений. Вовсе нет. Кто-то мог раздобыть ключ и попросту, открыв дверь, проникнуть в дом. У Невиля Стренджа был ключ вчера ночью, но ведь совсем несложно сделать копию, а возможно, чья-то опытная рука орудовала отмычкой. Но я сомневаюсь, что посторонний человек знал о колокольчике и о том, что Баррет принимает на ночь сенну! Такими знаниями могли обладать только домашние! Пойдем, Джим, мой мальчик. Поднимемся наверх и посмотрим эту ванную и все остальные комнаты.

Они начали с третьего этажа. Первой комнатой оказался чулан, набитый сломанной мебелью и всяким ненужным старьем.

— Я заглядывал сюда, сэр, — сказал Джонс. — Но не знал, что…

— Что тебе искать? Вполне понятно. Пустая трата времени. Судя по пыли на полу, сюда никто не заглядывал по меньшей мере полгода.

На верхнем этаже располагались комнаты слуг и еще две свободные спальни с ванными комнатами; Баттл заглядывал в каждую комнату и окидывал ее беглым взглядом, замечая, например, то, что Алиса, пучеглазая служанка, спит с закрытым окном; что худосочная высокая Эмма имеет великое множество родственников, фотографии которых толпились на ее комоде, и что Харстолл бережно хранит пару изделий дорогого, хотя и треснувшего дрезденского фарфора и статуэтки, изображавшие любящих пастушков.

Комната кухарки содержалась в идеальном порядке, а у судомойки, напротив, царил полный хаос. Баттл прошел в ванную комнату, находившуюся возле лестницы. Уильямс показал на длинную полочку над раковиной, где расположились стаканчики с зубными щетками, массажные щетки, различные мази, бутылочки с солями и шампунями. Пакет с сенной стоял открытый почти на краю полки.

— Никаких отпечатков на стакане или пакете?

— Только самой служанки. Я снял их у нее в комнате.

— Вовсе не обязательно было дотрагиваться до стакана, — сказал Лич. — Должно быть, порошок просто высыпали в настой.

Баттл спускался по лестнице вслед за Личем. Между третьим и вторым этажом поблескивало стеклами высокое, довольно неудобно расположенное окно. В углу стоял длинный шест с крюком на конце.

— С помощью этого шеста открывают фрамугу, — объяснил Лич. — Но окно хитро устроено, открыть его можно только отсюда, снизу. А пространство наверху слишком узкое, через него никакой грабитель не сможет залезть в дом.

— Я и не думал, что кто-то пытался проникнуть внутрь, — сказал Баттл. Его глаза были серьезны и задумчивы.

Спустившись на второй этаж, он заглянул в первую спальню, принадлежавшую Одри Стрендж. Хозяйка этой комнаты явно была приучена к порядку и любила свежий воздух, на туалетном столике лежала массажная щетка из слоновой кости, вся одежда была аккуратно убрана в шкаф. Баттл заглянул в гардероб. Два простых костюма, пара вечерних туалетов, одно или два летних платья. Одежда в основном была дешевой; сшитые на заказ изящные туалеты были дорогие, но не новые.

Баттл удовлетворенно покачал головой. Он постоял пару минут возле письменного стола, поигрывая перьями, подносик с которыми располагался слева от промокашки.

Уильямс сказал:

— В бумагах на столе и в корзине для мусора не обнаружено ничего мало-мальски интересного.

— Вашего слова мне вполне достаточно, — заверил его Баттл. — Пожалуй, не стоит больше здесь задерживаться.

Они проследовали дальше.

Томас Ройд аккуратностью определенно не отличался, одежда была разбросана где попало. Трубки и табачный пепел — на столе и возле кровати, на которой лежал раскрытый посередине томик Киплингова «Кима».

— Привык, что за ним убирают туземцы, — сказал Баттл. — Почитывает старых любимцев. Консервативный, похоже, тип.

Комната Мери Олдин была маленькой, но уютной. Баттл скользнул взглядом по книгам о путешествиях, расставленным на полке, и старинным массажным щеткам в слегка помятой серебряной оправе. Обстановка и цветовая гамма этой комнаты были более современными по сравнению с остальными комнатами в доме.

— А вот она не так уж консервативна, — заметил Баттл. — Фотографий тоже не держит. Видно, она не из тех, кто живет прошлым.

Далее шли три или четыре свободные комнаты, в которых, однако, поддерживались чистота и порядок, на случай неожиданных гостей, и пара ванных комнат. Следующей была большая сдвоенная спальня леди Трессильян. Затем, спустившись по трем узким ступенькам, полицейские оказались перед апартаментами, занимаемыми четой Стрендж.

Баттл не стал тратить много времени на комнату Невиля. Он выглянул из раскрытого настежь окна; стена дома переходила в отвесную скалу, ныряющую в темную речную гладь. Окно выходило на запад, из него открывался вид на скалистый мыс Старк-Хед, его пустынная и малопривлекательная громада грозно поднималась из воды.

— Солнце приходит сюда после полудня, — пробормотал Баттл. — Но утром, должно быть, довольно уныло. К тому же скверный запах морских водорослей во время отлива. Этот пустынный мыс производит мрачное впечатление. Неудивительно, что он привлекает самоубийц!

Он прошел в смежную просторную комнату, дверь в которую оказалась незапертой.

Там царил настоящий разгром. Снятая одежда была разбросана повсюду — тонкие, как паутинка, чулки, прозрачное нижнее белье, примеренные и отвергнутые джемперы; модельное летнее платье небрежно свисало со спинки кресла. Баттл заглянул в стенной шкаф. Он был набит мехами, роскошными вечерними туалетами, шортами, свитерами и спортивными костюмами.

Баттл почти уважительно закрыл дверцы шкафа и усмехнулся.

— Дорогостоящие вкусы, — заметил он. — По всей видимости, ее туалеты обходятся супругу в кругленькую сумму.

— Может быть, поэтому… — загадочно начал Лич и умолк, не закончив фразы.

— Поэтому он нуждался в сотне или хотя бы в пятидесяти тысячах фунтов? Возможно. Думаю, мы легко сможем узнать это, спросив его самого.

Они спустились в библиотеку. Уильямсу поручили сообщить слугам о том, что они могут приниматься за обычные повседневные дела. Всем обитателям дома было разрешено вернуться в свои комнаты, когда они того пожелают. Также их предупредили, что инспектор Лич хотел бы побеседовать в библиотеке с каждым в отдельности, начиная с мистера Невиля Стренджа.

Уильямс отправился исполнять поручения, а Баттл и Лич удобно расположились в креслах за массивным викторианским столом. Молодой полицейский с блокнотом сидел в углу комнаты, держа наготове карандаш.

— Для начала допрос поведешь ты, Джим, — сказал Баттл. — Постарайся быть повнушительнее, надо слегка на них надавить. — Джим понимающе кивнул, а Баттл, задумчиво нахмурившись, потер пальцами подбородок. — Хотел бы я знать, — сказал он, — почему у меня из головы не выходит Эркюль Пуаро.

— Вы говорите о том старом чудаке-бельгийце? Комичный малый!

— Комичный? Черта с два! — воскликнул Баттл. — Он почти так же хитер и опасен, как черная мамба[204] и пантера, вместе взятые. Да, да, как раз когда Пуаро начинал строить из себя этакого фигляра или шута, он и был наиболее опасен! Хотелось бы мне, чтобы он оказался здесь, — это дело явно пришлось бы ему по нраву. Он отлично распутывал такие клубки.

— Какие клубки?

— Психологические, — сказал Баттл. — Тонкий психолог — не то что эти полуиспеченные, скороспелые умники, которые ни черта не смыслят в нашем деле. — Он с возмущением вспомнил о мисс Амфри и своей дочери Сильвии. — Да, настоящий подлинный знаток точно знает, как заставить шарики крутиться. Заставить убийцу разговориться — это один из его методов. Рано или поздно правда невольно выплывет наружу, — в сущности, лгать гораздо труднее. Поэтому, не придавая значения некоторым мелочам, преступник делает маленький промах — и тогда ты припираешь его к стенке.

— То есть вы собираетесь поставить под удар Невиля Стренджа?

Баттл с рассеянным видом выразил согласие и затем с некоторым раздражением и озадаченностью добавил:

— Но что же все-таки беспокоит меня? Что именно пытается подсказать мне Эркюль Пуаро? Я вспомнил о нем где-то наверху. Да, несомненно, я увидел там нечто такое, что навеяло мне воспоминания об этом маленьком чудаке…

Эти размышления были прерваны появлением Невиля Стренджа.

Он выглядел бледным и встревоженным, но нервничал гораздо меньше, чем за завтраком. Баттл проницательно посмотрел на него. Невероятно, что человек в данной ситуации не проявляет ни повышенной нервозности, ни вызывающей агрессивности, ведь он понимает — вернее, должен понимать, если в его голове есть хоть пара извилин, — что чьи-то отпечатки пальцев обнаружены на орудии преступления и что полиция уже сличила их с его собственными отпечатками и готова предъявить ему обвинение.

Однако Невиль Стрендж выглядел вполне естественно — потрясенный, обеспокоенный, печальный — немного робости и настороженности, но все в разумных пределах.

Джим Лич наконец нарушил молчание.

— Мы хотели бы услышать от вас, мистер Стрендж, ответы на некоторые вопросы, — сказал он своим благозвучным голосом с мягким западным выговором. — С одной стороны, речь пойдет о ваших вчерашних ночных передвижениях, а с другой — о важных уликах, обнаруженных нами. В то же время я должен предупредить вас, что вы не обязаны отвечать на вопросы. Возможно, вы предпочитаете вызвать своего адвоката? Тогда мы продолжим допрос в его присутствии.

Лич откинулся назад, наблюдая, какое впечатление произвела его речь.

Невиль Стрендж пребывал, очевидно, в полном недоумении.

«Либо он не имеет ни малейшего представления о том, что мы обнаружили, либо он чертовски хороший актер», — отметил для себя Лич.

— Так как же, мистер Стрендж? — с нажимом произнес он, не дождавшись ответа Невиля.

Невиль сказал:

— О да, конечно. Спрашивайте меня о чем угодно.

— Вы понимаете, — вежливо сказал Баттл, — что все ваши слова будут записаны и впоследствии могут быть использованы в суде в качестве официальных показаний?

— Вы что, угрожаете мне? — раздраженно вспыхнув, резко бросил Стрендж.

— О нет, мистер Стрендж, как можно?! Мы предостерегаем вас.

Невиль пожал плечами:

— Я полагаю, все это ваша обычная формальная процедура. Начинайте.

— Вы готовы дать показания?

— Да, если вам угодно считать таковыми мои ответы.

— Тогда, будьте добры, расскажите нам подробно, как вы провели вчерашний вечер. Скажем, начиная со времени ужина и до возвращения домой.

— Пожалуйста. После ужина мы все вышли в гостиную. Пили кофе и слушали приемник — новости, музыку и так далее. Затем я решил прогуляться и навестить одного парня в отеле «Истерхед-Бей» — моего друга.

— Как имя вашего друга?

— Латимер. Эдвард Латимер.

— Близкий друг?

— Нет, скорее просто приятель. Мы довольно часто встречались с ним в последнее время, с тех пор как он приехал сюда. Он заезжал к нам на ленч и ужин, а мы навещали его в отеле.

— А не поздновато ли вы собрались в «Истерхед-Бей»? — спросил Баттл.

— О нет, подобные увеселительные заведения работают всю ночь.

— Но в этом доме, по-моему, принято рано ложиться спать, не так ли?

— В принципе да. Однако я взял с собой ключ от входной двери. Мое возвращение никому не причинило хлопот.

— А ваша жена не выразила желания составить вам компанию?

— Нет, у нее разболелась голова. — Голос Невиля слегка изменился, в его тоне появилась непонятная напряженность. — К тому времени она уже поднялась к себе.

— Продолжайте, прошу вас, мистер Стрендж.

— Я решил зайти в свою комнату и переодеться…

— Извините, мистер Стрендж, — прервал его Лич, — переодеться во что? В вечерний костюм? Или, напротив, снять его?

— Ни то ни другое. Я был в своем лучшем синем костюме — так уж случилось. Но начался дождь… А я намеревался дойти до переправы и на том берегу прогуляться до отеля, а это, как вам известно, составляет около полумили. Поэтому я переоделся в один из своих старых костюмов — серый в полоску, если уж вы хотите знать все подробности.

— Мы хотим иметь полную картину, — скромно сказал Лич. — Пожалуйста, продолжайте.

— Итак, как я уже сказал, я поднимался по лестнице, когда Баррет вышла мне навстречу и сказала, что леди Трессильян желает поговорить со мной. Поэтому мне пришлось зайти к ней и… выслушать несколько нравоучений.

— Вы были последним, кто видел ее живой, — мягко сказал Баттл. — Не так ли, мистер Стрендж?

Невиль вспыхнул:

— Да… да, вероятно, так. Тогда с ней еще было все в порядке.

— Как долго вы пробыли у нее?

— Думаю, минут двадцать, может, полчаса, потом я прошел в свою комнату, переоделся и поспешил вниз. Я захватил ключи и вышел из дома.

— Вы не запомнили точное время?

— Ну, я полагаю, было около половины одиннадцатого. Лодка должна была отойти через несколько минут, и я быстро спустился к причалу, чтобы переправиться на берег Истерхеда. В отеле я нашел Латимера. Мы с ним выпили, поиграли в бильярд. Время пролетело как-то незаметно, и в результате я обнаружил, что опоздал на последнюю ночную переправу. Она бывает в половине второго. Поэтому Латимер любезно предложил свои услуги и отвез меня домой на своей машине. Мы ехали по окружной дороге через Солтингтон, а это около шестнадцати миль, как вы знаете. Мы выехали часа в два ночи и примерно через полчаса были уже здесь. Я поблагодарил Теда Латимера, пригласил его выпить, но он сказал, что предпочитает сразу вернуться в отель. После этого я вошел в дом и прямиком отправился спать. Должен сказать, что я не заметил ничего необычного. Казалось, весь дом погружен в мирный, спокойный сон. Затем сегодня утром я услышал крики девушки и…

Лич остановил его:

— Достаточно, достаточно, мистер Стрендж. А сейчас вернемся немного назад — к вашему разговору с леди Трессильян. Вы не заметили в ее поведении ничего необычного?

— Нет, совершенно ничего.

— О чем же вы беседовали?

— Да так, о том о сем.

— Дружелюбно?

Невиль вспыхнул:

— Разумеется.

— А к примеру, не произошло ли между вами, — плавно продолжал Лич, — какой-либо серьезной размолвки?

Невиль медлил с ответом.

— Поймите, вам лучше рассказать правду, — предупредил Лич. — Скажу откровенно, ваш разговор был достаточно хорошо слышен в коридоре.

— Да, мы слегка разошлись во мнениях по определенному вопросу. Ничего особенного.

— И какова же была суть этого вопроса?

Невиль с трудом подавил в себе раздражение. Он овладел собой и улыбнулся.

— Если честно, — сказал он, — она меня отругала. Такое случалось довольно часто. Если она не одобряла чье-то поведение, то давала понять это совершенно ясно, словом — рубила сплеча. Знаете, она придерживалась старомодных традиций и резко отрицательно относилась ко всем новым веяниям, к современным взглядам на брак, развод и так далее. Мы немного поспорили, и, возможно, я слегка погорячился, но расстались мы вполне по-дружески… Хотя каждый остался при своем мнении. — Он помолчал и порывисто добавил: — Неужели вы думаете, что у нас был такой бурный спор, что я обезумел и разбил ей голову?! Это абсолютно невозможно!

Лич вопросительно взглянул на Баттла. Суперинтендант подался вперед и грузно облокотился на стол.

— Сегодня утром вы признали, что обнаруженная нами клюшка для гольфа принадлежит вам. Можете вы объяснить нам тот факт, что на ней обнаружены отпечатки ваших пальцев?

Невиль удивленно посмотрел на него.

— Я… Но почему, собственно, их не должно быть там, — резко сказал он. — Это же моя клюшка, я часто играл ею.

— Вы не совсем поняли мой вопрос. Как вы можете объяснить то, что именно сегодня утром на ней были найдены ваши отпечатки… То есть вы были последним человеком, державшим ее в руках…

Невиль сидел совершенно неподвижно. Краска отхлынула от его лица.

— Это неправда, — сказал он наконец. — Не может такого быть. Кто-то мог взять ее после меня… предположим, в перчатках…

— Нет, мистер Стрендж, ваше предположение ошибочно, никто не мог взяться за ручку ниблика, не повредив ваших собственных отпечатков.

В комнате наступила тишина. Пауза была очень долгой.

— О господи! — с судорожным вздохом сказал наконец Невиль и весь передернулся. Он закрыл глаза руками.

Двое полицейских пристально наблюдали за ним. Затем он резко опустил руки и напряженно выпрямился.

— Это неправда, — спокойно сказал он. — Это просто не может быть правдой. Вы полагаете, что я убил ее, но я не делал этого. Клянусь, я не убивал ее. Это какая-то ужасная ошибка.

— Значит, вы не можете предложить нам никаких разумных объяснений по поводу ваших отпечатков?

— Но что я могу сказать? Я в полнейшем недоумении.

— А как вы объясните нам тот факт, что рукава вашего темно-синего костюма испачканы в крови?

— В крови? — сдавленным шепотом с ужасом произнес он. — Не может быть!

— Не могли ли вы, скажем, порезаться где-то?..

— Нет. Точно нет.

Они выжидательно помолчали.

На лбу Невиля Стренджа появилась резкая складка, казалось, он погрузился в размышления. Наконец он взглянул на них испуганными, полными ужаса глазами.

— Это невозможно! — воскликнул он. — Просто невероятно. Все это какой-то бред.

— Факты достаточно убедительны, — сказал суперинтендант Баттл.

— Да я просто не мог это сделать! Зачем?.. Это невообразимо… Невероятно! Я знал Камиллу с детства.

Лич сдержанно кашлянул:

— Насколько я понимаю, мистер Стрендж, вы сами сказали, что после смерти леди Трессильян вам достанется изрядная сумма денег…

— И вы считаете, что из-за… Но я не нуждаюсь в деньгах! У меня достаточно своих средств!

— Возможно, — опять слегка кашлянув, предположил Лич, — это всего лишь слова, мистер Стрендж.

Невиль вскочил со стула:

— Послушайте, как раз это я могу доказать. Мне действительно не нужны деньги. Позвольте мне позвонить в банк, и вы сами сможете выяснить все у моего управляющего.

Он подошел к телефону. Линия оказалась свободной, и через несколько минут его соединили с Лондоном.

— Это вы, Рональдсон? — спросил Невиль. — Говорит Невиль Стрендж. Вы узнаете мой голос? Послушайте, можете вы предоставить полиции — я сейчас передам трубку инспектору — всю информацию о состоянии моих денежных дел?.. Да, да, пожалуйста.

Лич взял трубку. Он говорил спокойно, последовательно задавая вопросы и выслушивая ответы.

Наконец он повесил трубку.

— Ну что? — порывисто спросил Невиль.

— Да, у вас и правда крепкое финансовое положение, банк следит за вашими вложениями и считает, что ваши денежные дела в прекрасном состоянии.

— Вот именно, теперь вы видите, что я сказал правду!

— Похоже на то… И тем не менее, мистер Стрендж, вы можете иметь, скажем, долговые обязательства или необходимость заплатить какому-нибудь шантажисту. Возможно также, что у вас есть те или иные потребности, требующие больших денег, о которых нам пока не известно.

— Какие потребности? Я уверяю вас, мне вполне хватает моего состояния. Вам не удастся обнаружить никаких долгов и прочих обязательств.

Суперинтендант Баттл расправил свои широкие плечи.

— Я уверен, что вы согласитесь с моими словами, — произнес он доброжелательным, почти отечески нежным голосом, — если я скажу вам, что мы имеем достаточно улик, чтобы потребовать ордер на ваш арест. Однако мы не сделали этого… пока… Как вы понимаете, мы склонны верить вам и предоставить возможность оправдаться.

— Значит, вы уже решили для себя, что это сделал я, не так ли? — с горечью в голосе сказал Невиль. — Но вам не хватает мотива преступления, чтобы выдвинуть против меня обвинение.

Баттл хранил молчание. Лич разглядывал потолок.

— Это словно какой-то ужасный сон! — в отчаянии воскликнул Невиль. — И я даже не могу ничего сказать, не знаю, как выпутаться из этой ситуации. Словно я попал в какую-то ловчую яму, из которой невозможно выбраться.

Суперинтендант Баттл слегка откинул назад голову. В его умных, полуприкрытых веками глазах промелькнула искра одобрения.

— Очень точно подмечено, — сказал он. — На редкость точно. Вы подсказали мне одну идею…

6

Сержанту Джонсу удалось ловко спровадить Невиля в холл и затем провести Кей с балкона так, что муж и жена не встретились.

— Тем лучше, — сказал Баттл. — Именно с ней мне хотелось бы побеседовать, пока она еще пребывает в полном неведении.

День стоял мрачный, с резким ветром, и все небо было затянуто облаками. На Кей была твидовая юбка и фиолетовый свитер; волосы, обрамлявшие ее лицо, блестели, как начищенный медный шар. Она выглядела испуганной и взволнованной. Ее яркая, живая красота производила особо сильное впечатление на фоне темного викторианского интерьера, книжных шкафов и массивных кресел. Лич довольно бегло расспросил ее о вчерашнем вечере.

У нее болела голова, и она рано пошла спать — вероятно, в начале десятого. Спала она крепко и ничего не слышала до следующего утра, когда проснулась, услышав чьи-то крики.

Баттл взял инициативу в свои руки:

— Ваш муж не зашел справиться о вашем здоровье вчера вечером, прежде чем уйти из дома?

— Нет.

— Вы не видели его с того момента, как покинули гостиную, и до самого утра? Правильно?

Кей кивнула.

Баттл потер пальцами подбородок.

— Миссис Стрендж, сегодня утром дверь между вашей комнатой и комнатой вашего мужа была заперта на ключ. Кто запер ее?

— Я, — коротко ответила Кей.

Баттл ничего не сказал, но он ждал — как мудрый, опытный кот, он следил за норкой и ждал, когда мышка высунется.

Его молчание подразумевало, что ответ далеко не полный. Наконец Кей запальчиво воскликнула:

— Ах да! Я полагаю, вы хотите знать всю предысторию! Этот на ладан дышащий, трясущийся Харстолл наверняка слышал, как мы ссорились перед чаем. Уж он-то, конечно, расскажет вам все на случай, если я сама этого не сделаю. Возможно даже, он уже рассказал… Мы с Невилем серьезно поссорились… В общем, у нас была бурная сцена! Я ужасно рассердилась! Не могла успокоиться до самого вечера, я просто вся кипела от ярости! Ну и, поднявшись к себе, я, естественно, заперла дверь.

— Да, да, я понимаю вас, — самым что ни на есть сочувственным тоном сказал Баттл. — И какова же была причина вашей ссоры?

— Разве это важно? Что ж, мне нечего скрывать. Невиль вел себя как настоящий идиот. Хотя во всем виновата эта мадам.

— Какая мадам?

— Его бывшая жена. Во-первых, она заманила нас сюда.

— Вы хотите сказать, что она хотела встретиться с вами?

— Да, Невиль считает, что это была его собственная идея, — святая наивность! Как бы не так! Он даже не думал о таком до тех пор, пока однажды не встретил ее в Гайд-парке. И она ловко заронила эту мысль в его голову… Да-да, он совершенно искренне верит в то, что это была его собственная идея, но я с самого начала чувствовала, что за всем этим скрывается ловкая ручка Одри.

— Но что могло побудить ее к этому? — спросил Баттл.

— Как что?! Разумеется, она стремится заполучить его обратно! — сказала Кей. Она говорила очень быстро, почти задыхаясь. — Она никак не может простить ему, что он ушел ко мне. Это ее месть. Она заставила его организовать нашу встречу в Галлс-Пойнте и сразу же начала его обхаживать. Сразу, как только мы приехали. Знаете, она очень умна. Отлично прикидывается эдаким трогательным и слабым созданием… И знает, как заставить других подыграть ей. Одновременно с нами она заманила сюда Томаса Ройда. Этот бедняга предан ей как собака, он всегда обожал ее. В общем, она стала просто сводить Невиля с ума, притворяясь, что собирается выйти замуж за Томаса.

Кей умолкла, задохнувшись от ярости.

— Мне казалось, — мягко сказал Баттл, — ваш муж мог бы только порадоваться тому… э-э… что она найдет свое счастье со старым другом.

— Порадоваться? Вот уж нет, он стал чертовски ее ревновать.

— Тогда, должно быть, он очень любит ее.

— Да, вы правы, — с горечью сказала Кей. — И ей это отлично известно!

Баттл все еще с сомнением теребил подбородок.

— Но ведь вы могли отказаться от этой затеи и не приезжать сюда. Разве не так?

— Как я могла? Он подумал бы, что я ревную!

— Однако, в конце концов, — заметил Баттл, — так оно и есть на самом деле. Ведь вы ревнуете?

Кей вспыхнула:

— Да, я ревновала его к Одри с самого начала нашего знакомства — или почти с самого начала. Я постоянно ощущала ее присутствие в нашем доме. Словно это был ее дом, а не мой. Я переставила всю мебель, сменила обивку, но ничего не помогало! Я чувствовала, что она, как серая тень, вползает в каждую комнату, в каждый уголок. А Невиль очень переживал, считая, что плохо обошелся с ней, — я видела это, — и он никак не мог выбросить ее из головы… Она словно немой укор повсюду следовала за ним, и он в глубине души постоянно испытывал чувство вины. Знаете, есть такие странные люди… Они кажутся довольно бесцветными и неприметными, но ты постоянно ощущаешь их присутствие.

Баттл задумчиво кивнул:

— Хорошо, благодарим вас, миссис Стрендж. Наверное, на сегодня все. Мы должны прояснить еще… э-э… множество вопросов… в частности, относительно наследства вашего мужа… Ведь после смерти леди Трессильян он получит большие деньги — пятьдесят тысяч фунтов…

— Неужели так много! Мы должны получить их по завещанию умершего сэра Метью, правда?

— Вы тоже знали об этом?

— Да. Он распорядился, чтобы после смерти леди Трессильян его деньги были поделены между Невилем и его женой. Но не думайте, что я обрадовалась, узнав о ее смерти. Это не так. Конечно, я не особенно любила ее, вероятно, потому, что она не любила меня… Но мне даже страшно представить, что какой-то грабитель проник в дом и проломил ей голову.

С этими словами Кей вышла из библиотеки. Баттл взглянул на Лича:

— Ну и какого ты мнения о ней? Лакомый кусочек, должен признать. Мужчины с легкостью теряют голову из-за таких красоток.

Лич согласился.

— Хотя мне кажется, — с сомнением добавил он, — ей далеко до настоящей леди.

— Да, но таких вообще вряд ли сыщешь в наше время, — заметил Баттл. — Может, посмотрим теперь на ее предшественницу? Или нет, я думаю, следующей мы пригласим мисс Олдин, чтобы образовать, если можно так выразиться, внешний угол зрения к этому матримониальному треугольнику.

Мери Олдин спокойно вошла в библиотеку и села. Внешне она выглядела спокойно, только в глазах стояла тревога.

Она достаточно четко отвечала на вопросы Лича, подтвердив рассказ Невиля о предыдущем вечере. Спать она пошла около десяти часов.

— Мистер Стрендж находился у леди Трессильян?

— Да, я слышала, как они разговаривают.

— Разговаривают, мисс Олдин, или ссорятся?

Она вспыхнула, но ответила спокойно:

— Видите ли, леди Трессильян была любительницей дискуссий. Ее слова зачастую бывали довольно язвительными, хотя по натуре она была совсем не такая. Также ей была свойственна известная авторитарность, она подавляла людей, навязывая собственное мнение… А мужчина воспринимает подобную манеру общения не так легко, как женщина.

«Как вы, например», — подумал Баттл. Он смотрел на ее умное, бесстрастное лицо.

Мери Олдин первой нарушила молчание:

— Я не хотела бы показаться глупой… Но мне кажется невероятным — совершенно невероятным — то, что вы можете подозревать кого-то из людей, живущих в этом доме. Почему преступником не мог быть посторонний человек?

— По нескольким причинам, мисс Олдин. Во-первых, ничего не украдено и все замки целы. Мне нет нужды напоминать вам географическое расположение вашего дома и сада — просто представьте его себе мысленно. С запада к реке ведут отвесные скалы; с юга — пара террас, ограниченных стеной, и спад к реке; с востока — садовые склоны тянутся вниз почти до самого берега, но и они окружены высокой стеной. Существуют только две возможности проникновения в ваш дом извне — через маленькую дверь в садовой ограде, которая сегодня утром, как обычно, была закрытой, и через парадную входную дверь в дом — также со стороны дороги. Я не говорю, что никто не мог, например, перелезть через стену или воспользоваться запасным ключом от входной двери, — в сущности, она легко открывается и с помощью отмычки… Но скажу вам, что, насколько я могу судить, никто не предпринимал подобных попыток. Тот, кто совершил это преступление, знал, что Баррет каждый вечер принимает настойку сенны, и подсыпал в нее снотворное… А это приводит нас к одному из домашних. Небезызвестный вам ниблик опять-таки взяли из чулана под лестницей. Нет, мисс Олдин, это был не посторонний человек!

— Но это не Невиль! Я уверена, это не Невиль!

— Почему вы так уверены?

Она беспомощно развела руками:

— Он совершенно не такой человек… Вот почему. Он не мог убить немощную, старую женщину, прикованную к постели… Нет, это не Невиль!

— Звучит не слишком убедительно, — резонно заметил Баттл. — Вы удивились бы, узнав, какие ужасные поступки совершают люди, когда их вынуждают к этому какие-либо особые причины или обстоятельства. Возможно, мистер Стрендж крайне нуждался в деньгах.

— Я уверена, что это не так. Он далеко не расточителен. И у него никогда не было дорогостоящих вкусов и привычек.

— А как насчет его жены?

— Кей? Да, она, возможно, увеличила его расходы… Но все равно эта причина просто смехотворна. Я убеждена, что последнее время Невиль вообще не думал о деньгах.

Суперинтендант Баттл осторожно кашлянул.

— Кей, должно быть, рассказала вам обо всем, как я полагаю, — продолжала Мери. — Да, сложившаяся ситуация и правда достаточно сложная. Однако она не имеет ничего общего с этим ужасным делом.

— Может быть, и нет, но все же, мисс Олдин, я хотел бы услышать ваше мнение об этом щекотливом положении.

Мери Олдин задумчиво произнесла:

— Ну, как я уже сказала, ситуация сложилась достаточно сложная… Не знаю, кто именно был виновником…

— Я так понял, — проворно вставил Баттл, — что это была идея мистера Невиля Стренджа.

— Да, так он говорит.

— Но сами вы не верите ему?

— Не знаю… Как-то это не похоже на Невиля. У меня всегда было такое чувство, будто кто-то подсказал ему эту идею.

— Возможно, мисс Одри Стрендж?

— Нет, мне кажется маловероятным, что у Одри могло возникнуть подобное желание.

— Но кто же еще мог быть причастен к этому?

Мери беспомощно пожала плечами:

— Не имею представления. Все это очень странно…

— Странно… — в раздумье протянул Баттл. — Именно такая мысль возникает у меня, когда я размышляю об этом деле. Очень странная складывается картина.

— Такое же чувство преследует меня последние две недели. Очень странное ощущение, я даже затрудняюсь определить его. Как будто что-то витает в воздухе… Некая угроза…

— Все были взвинчены до предела?

— Да-да, именно так. Мы все просто измучились. Даже мистер Латимер… — Она умолкла.

— Я как раз собирался перейти к мистеру Латимеру. Что вы можете рассказать нам о нем, мисс Олдин? Кто такой мистер Латимер?

— Ну, честно говоря, я не слишком хорошо его знаю. Он друг Кей.

— Вот как, он друг миссис Стрендж? И давно они знакомы?

— Да, она знала его еще до замужества.

— Мистер Стрендж хорошо к нему относится?

— Вполне сносно, я полагаю.

— То есть между ними нет никаких проблем? — тактично спросил Баттл.

— Абсолютно никаких! — не задумываясь воскликнула Мери.

— А леди Трессильян дружелюбно относилась к мистеру Латимеру?

— Не особенно.

Баттл уловил отчужденные нотки в ее голосе и сменил тему:

— Давайте поговорим о вашей больной служанке, Джейн Баррет. Давно она служит у леди Трессильян? Вы считаете, что она заслуживает доверия?

— О, несомненно. Она была бесконечно предана леди Трессильян.

Баттл откинулся на спинку кресла:

— То есть вы и в мыслях не допускаете того, что Баррет могла ударить леди Трессильян по голове, а затем принять снотворное, чтобы отвести от себя подозрение.

— Разумеется, нет. Зачем, скажите на милость, ей это делать?

— А вы знаете, что она должна была получить определенное наследство?

— Так же как и я, — сказала Мери Олдин. Она решительно и прямо взглянула на Баттла.

— Да, так же как и вы, — согласился Баттл. — И вам известно, какую сумму?..

— Только что приехал мистер Трелони. Он сказал мне.

— А прежде вы не знали?

— Нет. Конечно, по случайным намекам леди Трессильян нетрудно было догадаться, что она собирается что-то оставить мне. Видите ли, у меня очень мало собственных средств. То есть недостаточно для того, чтобы жить, не работая. Я думала, что леди Трессильян могла бы оставить мне как минимум сотню в год… Но у нее есть еще какие-то родственники, и я понятия не имела, как она распределит свои деньги. Я знала, разумеется, что состояние сэра Метью перейдет к Невилю и Одри.

— Значит, она не знала, какую сумму завещала ей леди Трессильян, — сказал Лич, когда Мери Олдин покинула библиотеку. — По крайней мере по ее словам.

— Да, по ее словам, — согласился Баттл. — А сейчас давай займемся первой женой Синей Бороды.

7

Одри была одета в светло-серый фланелевый костюм. В нем она выглядела такой бледной и бесплотной, что Баттлу сразу вспомнились слова Кей о серой тени, вползающей в каждую комнату.

На все вопросы она отвечала просто, без каких-либо признаков эмоций.

Да, она пошла спать в десять часов, одновременно с Мери Олдин, и ночью не слышала никакого шума.

— Извините, миссис Стрендж, за вмешательство в ваши личные дела, — сказал Баттл, — но не могли бы вы объяснить нам, почему вы решили приехать сюда в это время.

— Я всегда гостила здесь в сентябре. А в этом году мой… мой бывший муж захотел приехать в это же время и спросил, нет ли у меня возражений относительно его идеи.

— Значит, это было его желание?

— О да!

— Не ваше?

— О нет!

— Но вы согласились.

— Да, я согласилась… Мне казалось… Мне было как-то неловко отказывать ему.

— Почему, миссис Стрендж?

Она неуверенно помолчала.

— Людям приходится считаться с чужими желаниями.

— Вы были пострадавшей стороной?

— Простите, не поняла?

— Вы сами захотели развестись с вашим мужем?

— Да.

— А вы — извините меня за навязчивость — не таите никакой обиды на него? Вам не хотелось как-нибудь отомстить ему?

— Нет, у меня никогда не возникало такого желания.

— У вас очень великодушная натура, миссис Стрендж.

Она не ответила. Баттл выжидательно молчал… Но Одри, в отличие от Кей, было трудно поймать на такой крючок. Она молчала без какого-либо намека на беспокойство. Баттл признал себя побежденным.

— Значит, вы уверены, что идея этой встречи принадлежала не вам?

— Конечно, уверена.

— У вас сложились дружеские отношения с нынешней миссис Стрендж?

— Не думаю, что ей очень нравится мое общество.

— А вам она нравится?

— Да. Я считаю, что она очень красива.

— Хорошо. Благодарю вас. Полагаю, на этом мы можем закончить.

Одри встала и направилась к двери. Но, нерешительно помедлив у порога, она вдруг вернулась к столу.

— Мне только хотелось бы сказать вам… — быстро и взволнованно проговорила она. — Вы ведь думаете, что Невиль это сделал?.. Что он убил ее из-за денег. Я совершенно уверена, что вы ошибаетесь. Невиль всегда был равнодушен к деньгам. Я это знаю. Понимаете, мы прожили вместе восемь лет. Я просто не представляю себе, чтобы он мог пойти на такое убийство ради денег… Невиль не мог так поступить. Я понимаю, что мои слова не являются ценным доказательством. Но мне бы очень хотелось, чтобы вы поверили им.

Она повернулась и быстро вышла из комнаты.

— И что вы думаете о ней? — спросил Лич. — Я еще не встречал человека, настолько лишенного эмоций. Почти полная бесчувственность.

— Она их просто не показывает, — сказал Баттл. — Но они есть. Ею владеет какое-то очень сильное чувство. И я понятия не имею, какое именно…

8

Последним вошел Томас Ройд. Он уселся в кресло, угрюмый и напряженный, помаргивая глазами, как филин.

Полицейские выяснили, что он впервые за восемь лет приехал домой из Малайи. Раньше он часто гостил в Галлс-Пойнте. Его привозили сюда еще ребенком. Миссис Одри Стрендж приходилась ему дальней родственницей, она росла и воспитывалась в его семье с девяти лет. В предыдущий вечер он поднялся к себе около одиннадцати. Да, он слышал, что мистер Стрендж вышел из дома, но не видел этого. Возможно, он ушел минут в двадцать одиннадцатого или чуть позже. Ночью, как и остальные, он тоже ничего не слышал. Когда обнаружили труп леди Трессильян, он уже проснулся и гулял по саду. По натуре он был «жаворонком».

После этой партии традиционных вопросов и ответов все немного помолчали, затем Баттл спросил:

— Мисс Олдин рассказывала, что в доме сложилась довольно напряженная обстановка. Вы также заметили это?

— Нет, я так не считаю. Не заметил ничего особенного.

«Лжешь, мой милый, — подумал Баттл, — ты отлично все заметил… Я бы сказал, более чем кто-либо в этой компании».

Нет, он не думает, что Невиль Стрендж мог нуждаться в деньгах — по нему этого решительно не скажешь. Но ему лично мало что известно о состоянии дел Невиля Стренджа.

— Хорошо ли вы знаете нынешнюю миссис Стрендж?

— Нет, я впервые встретился с ней здесь.

Баттл решил выложить свой последний козырь:

— Возможно, вы знаете, мистер Ройд, что мы обнаружили отпечатки пальцев Невиля Стренджа на орудии убийства. И также мы обнаружили кровь на рукаве его пиджака, в котором он был вчера вечером.

Баттл сделал паузу. Ройд кивнул.

— Он рассказал нам, — пробурчал он.

— Я спрошу вас откровенно: вы думаете, он сделал это?

Томас Ройд очень не любил, когда его заставляли делать поспешные выводы. Он молчал — пауза была очень долгой — и наконец неохотно сказал:

— Не понимаю, почему вы спрашиваете об этом меня. Не я должен ответить на этот вопрос, а вы. Уж если вам так хочется узнать мое мнение, то могу сказать, что его причастность к этому делу кажется мне маловероятной.

— Возможно, вы знаете человека, чья причастность может быть более вероятной?

Томас отрицательно мотнул головой:

— Единственный человек, о котором я мог бы подумать такое, был явно не в состоянии сделать это. Вот все, что я могу сказать.

— И кто же он?

Но Ройд решительно покачал головой:

— Это лишь мое субъективное мнение, и я не могу сообщать его вам.

— Ваш долг помогать полиции.

— Да, сообщать вам все факты. А это не факт. Всего лишь смутные догадки. Да и это невозможно в любом случае.

— Не многого мы добились от него, — сказал Лич после ухода Ройда.

— Да уж, совсем мало, — признал Баттл. — У него определенно есть какие-то соображения по этому поводу, причем совершенно четкие. Хотел бы я знать какие… Да, Джим, мой мальчик, это исключительно необычный тип преступления…

Лич не успел ответить, потому что зазвонил телефон. Он ответил на звонок и, молча выслушав небольшую информацию, сказал: «Отлично» — и бросил трубку.

— Кровь с рукава пиджака оказалась человеческой, — сообщил он. — Той же группы, что у леди Трессильян. Опять же все указывает на то, что Невиль Стрендж…

Баттл подошел к окну и выглянул в сад, его прищуренный взгляд выдавал сильную заинтересованность.

— На балконе появился очень красивый молодой человек, — заметил он. — Исключительно красивый и определенно небезгрешный, должен сказать. Какая жалость, что Латимер — насколько я понимаю, это именно он — был в «Истерхед-Бей» прошлым вечером. Как раз такой тип мог бы пришить собственную бабушку, если бы был уверен, что никто его не заподозрит и что ему перепадет пара золотых побрякушек.

— Ну, в данном случае ему ничего не перепадает, — сказал Лич. — Смерть леди Трессильян не сулит ему никакой выгоды. — Телефон затрещал вновь. — Чертовы звонки! Что там еще случилось?

Он подошел к телефону:

— Алло. О, это вы, доктор. Что? Пошла на поправку, правда? Что? Что?.. — Он повернулся к окну: — Дядя, вы только послушайте, что он говорит.

Баттл быстро подошел к столу и взял трубку. Он молча выслушал доктора; лицо его, как обычно, оставалось бесстрастным.

— Разыщи-ка Невиля Стренджа, Джим, — сказал он Личу, продолжая слушать доктора.

Невиль Стрендж вошел в библиотеку в тот самый момент, когда Баттл положил трубку.

Побледневший и измученный, Невиль с настороженным интересом смотрел на суперинтенданта Скотленд-Ярда, пытаясь прочесть хоть что-то на этом лице, подобном деревянной маске.

— Мистер Стрендж, — сказал Баттл, — не знаете ли вы человека, который очень сильно не любит вас?

Невиль удивленно расширил глаза и отрицательно покачал головой.

— Уверены? — выразительно спросил Баттл. — Я имею в виду, сэр, такого человека, который мало того что не любит вас, а, скажем прямо, просто до смерти ненавидит.

Невиль напряженно выпрямился и точно окаменел.

— Нет, решительно нет. Я понятия не имею, кто это может быть.

— Подумайте, мистер Стрендж. Может, вы кого-то обидели или оскорбили. Неужели нет таких людей?

Невиль вспыхнул:

— Есть только один человек, которого я, возможно, обидел, но она не из тех людей, кто таит злобу. Это моя бывшая жена, которую я оставил ради другой женщины. Но я могу заверить вас, что она вполне дружелюбно относится ко мне. Она… она просто ангел.

Суперинтендант подался вперед и, слегка нависая над столом, сказал:

— Позвольте сообщить вам, мистер Стрендж, что вы счастливый человек. Я говорил, что мне не нравились улики против вас, ведь так? Но это были серьезные улики! Они были просто неопровержимы, и если бы суд присяжных не вспыхнул вдруг к вам особой любовью, то вас непременно повесили бы.

— Вы так говорите, — сказал Невиль, — как будто все это уже в прошлом.

— Так и есть, — подтвердил Баттл. — Вы спасены, мистер Стрендж. Да-да, вас спасла чистая случайность.

Невиль по-прежнему непонимающе смотрел на него.

— Вчера, после вашего ухода, — объяснил суперинтендант, — леди Трессильян позвонила в колокольчик и вызвала служанку.

Он подождал, пока его слова дойдут до сознания Невиля.

— После моего ухода… Значит, Баррет видела ее…

— Да-да, целой и невредимой. И Баррет также видела, как вы уходили из дома, прежде чем заглянула к своей хозяйке.

— Но эта клюшка… и мои отпечатки…

— Ее ударили не клюшкой… Доктору Лазенби с самого начала не нравилась эта версия. Я видел это. Она была убита каким-то другим предметом. А этот ниблик положили туда намеренно, чтобы навести подозрение на вас. Возможно, кто-то услышал вашу ссору и избрал вас подходящей жертвой или, возможно, также… — Он задумчиво помолчал, а затем повторил свой вопрос: — Так кто же в этом доме может ненавидеть вас, мистер Стрендж?

9

— У меня есть к вам пара вопросов, доктор, — сказал Баттл.

Они были в доме доктора Лазенби, куда зашли после посещения частной лечебницы, в которой лежала Баррет. Доктор наконец дал разрешение на короткий разговор.

Баррет была слабой и измученной, но с полной убежденностью поведала им о событиях злосчастного вечера.

Она уже выпила свою сенную настойку и собиралась ложиться в постель, когда вдруг задергался колокольчик леди Трессильян. Она взглянула на часы и заметила время — двадцать пять минут одиннадцатого.

Накинув халат, она спустилась на второй этаж. Из холла доносились какие-то звуки, и, задержавшись у перил, она глянула вниз.

— Мистер Невиль как раз собирался уходить. Он снял свой плащ с вешалки…

— Какой костюм был на нем?

— Знаете, такой серый в полоску. Лицо у него было очень расстроенное, почти несчастное. Он не глядя сунул руки в рукава и, даже не застегнувшись, вышел из дома, хлопнув дверью. Затем я пошла в комнату ее милости. Она была очень сонной, бедняжка, не могла вспомнить, зачем вызвала меня… Так и не вспомнила, бедная. Но я взбила подушки, принесла ей стакан свежей воды и устроила ее поудобнее.

— А она не выглядела расстроенной или испуганной?..

— Нет, просто у нее был очень утомленный вид и больше ничего. Я сама устала. Постоянно зевала. И, выйдя из ее комнаты, я поднялась к себе и сразу легла спать.

Вот что рассказала им Баррет; когда ей сообщили о смерти леди Трессильян, то ее ужас и горе были настолько очевидными, что, казалось, просто невозможно усомниться в подлинности ее чувств.

Итак, полицейские вернулись в дом доктора Лазенби, поскольку Баттл, как уже упоминалось, хотел задать пару вопросов.

— Так не тяните, спрашивайте, — сказал Лазенби.

— Как вы полагаете, в какое время умерла леди Трессильян?

— Я уже говорил вам. Между десятью часами вечера и полуночью.

— Я знаю, что вы говорили. Но я спрашиваю о другом. Что вы лично думаете по этому поводу?

— Без протокола, да?

— Да.

— Хорошо. По моим представлениям, это произошло около одиннадцати часов.

— Именно это я и хотел услышать от вас, — сказал Баттл.

— Рад служить. Но почему вас это так волнует?

— Понимаете, размышляя об этом деле, я пришел к выводу, что ее вряд ли могли убить до половины одиннадцатого. Возьмем, к примеру, снотворное, подсыпанное Баррет. К этому времени оно еще не должно было сработать. Это снотворное наводит на мысль о том, что убийство должно было произойти гораздо позже, ближе к ночи. Сам я предпочел бы полночь.

— Возможно, и так. Одиннадцать часов — это только мое предположение.

— Но оно точно не могло произойти после полуночи?

— Не могло.

— Например, после двух тридцати?

— Боже упаси, это исключено.

— Очень хорошо. Похоже, это снимает все подозрения с Невиля Стренджа. Остается только проверить его передвижения после ухода из дома. Если его рассказ подтвердится, то он совершенно чист… И нам придется продолжить поиски других подозреваемых.

— Из тех людей, кто наследует деньги? — спросил Лич.

— Возможно, — сказал Баттл. — Но почему-то я в этом далеко не уверен. Я бы поискал кого-то со странностями, с какими-то причудами…

— С причудами?

— Да, с отвратительными причудами.

Покинув дом доктора, они отправились к переправе. Так называемой переправой являлась обычная, покачивающаяся на прибрежных волнах лодка, которая принадлежала двум братьям — Биллу и Джорджу Барнезам. Братья Барнез знали в лицо всех обитателей Солткрика и тех людей, что переправлялись на эту сторону из «Истерхед-Бея». Джордж не задумываясь сказал, что мистер Стрендж из Галлс-Пойнта переправился прошлым вечером на ту сторону в 22.30. А вот обратно они его не перевозили. Последняя переправа со стороны Истерхеда бывает в 1.30, и мистера Стренджа на ней не было.

Баттл поинтересовался, не знают ли они Теда Латимера.

— Латимер… Латимер? Такой высокий красивый молодой джентльмен? Переезжает обычно из отеля в Галлс-Пойнт? Да, знаю. Хотя вчера я его не видел. Вот сегодня утром — да, перевозил его. А недавно он вернулся обратно в Истерхед.

Переехав на другой берег, Баттл и Лич направились к отелю «Истерхед-Бей».

Там они и нашли мистера Латимера, переправившегося с другого берега Терна незадолго до них.

Мистер Латимер был очень словоохотлив и проявил страстное желание помочь следствию.

— Да, старина Невиль заходил сюда вчера вечером. Он выглядел сильно огорченным. Сказал мне, что поспорил с этой старой леди. Правда, сегодня я узнал, что он поругался и с Кей тоже, но об этом он, конечно, мне не сообщил. В общем, он пребывал в полном унынии. Мне показалось, что на сей раз он был даже до известной степени рад моему обществу.

— Ему не сразу удалось найти вас, насколько я понял?

— Да, не знаю почему, — резко сказал Латимер. — Я сидел в гостиной. Стрендж сказал, что заглядывал туда и меня не заметил, но он был слишком рассеянным. Или, возможно, я вышел прогуляться в сад минут на пять или около того. У меня довольно часто возникает желание вдохнуть свежего воздуха. Отвратительный запах в этом отеле, мы заметили его прошлым вечером в баре. Какие-то отбросы, наверное! Стрендж тоже упоминал об этом! Мы оба почувствовали этот отвратительный, гнилостный запах. Возможно, под полом в бильярдной сдохла крыса…

— Вы сыграли на бильярде, и что было потом?

— Ну, мы немного поболтали, выпили. Потом Невиль вдруг воскликнул: «Ну и ну! Я пропустил последнюю переправу!» А я сказал, что выведу свою машину и отвезу его домой. Что я и сделал. Мы были в Галлс-Пойнте примерно в два тридцать.

— Значит, мистер Стрендж был с вами весь вечер?

— Да, конечно. Спросите кого угодно. Они подтвердят.

— Благодарю вас, мистер Латимер. Мы должны очень тщательно все проверить.

Когда они распрощались с этим улыбающимся и хладнокровным молодым человеком, Лич спросил:

— Что за странная идея о необходимости столь тщательной проверки Невиля Стренджа?

Баттл улыбнулся, и Лича вдруг осенило:

— А, черт! Ведь вы небось решили проверить самого Латимера. Значит, у вас появилась идея?

— Слишком рано говорить об идеях, — сказал Баттл. — Я просто хочу точно выяснить, как провел мистер Тед Латимер вчерашний вечер. Мы знаем, что с четверти одиннадцатого и, скажем, до полуночи он был с Невилем Стренджем. Но интересно, где он был до этого, когда Стрендж не смог его найти?

Они скрупулезно опрашивали весь персонал — барменов, официантов, лифтеров. Латимера видели в гостиной между девятью и десятью часами вечера. В четверть двенадцатого он еще сидел в баре… Но им никак не удавалось выяснить, как он провел следующий час. Затем они все-таки отыскали горничную, которая поведала им, что в это время мистер Латимер находился в одной из маленьких, уютных почтовых комнат вместе с мисс Беддоуз — толстой леди из какой-то северной страны.

— И здесь ничего не выгорело, — уныло сказал Баттл. — Он был в отеле, все в порядке. Просто не хотел привлекать наше внимание к своей пухленькой (и, несомненно, богатой) подружке. Таким образом, нам придется вернуться к обитателям Галлс-Пойнта — слугам, Кей Стрендж, Одри Стрендж, Мери Олдин и Томасу Ройду. Один из них убил старую леди, но кто именно? Если бы нам удалось найти настоящее орудие убийства… — Не договорив фразу, он вдруг хлопнул себя ладонью по бедру: — Послушай-ка, Джим, мой мальчик! Кажется, я понял, что именно заставило меня вспомнить об Эркюле Пуаро. Давай пойдем перекусим где-нибудь, а потом вернемся в Галлс-Пойнт, и я покажу тебе кое-что.

10

Мери Олдин не находила себе места. Она беспокойно бродила по дому и по саду, обрывая увядшие георгины; затем, вновь зайдя в гостиную, рассеянно и бесцельно переставляла вазы с цветами.

Из библиотеки доносился неясный гул голосов. Там о чем-то беседовали Невиль и недавно приехавший мистер Трелони. Кей и Одри нигде не было видно.

Мери вновь вышла в сад. Внизу у стены она заметила Томаса Ройда, спокойно попыхивающего своей трубкой. Она подошла и села рядом с ним.

— О милый Томас, — сказала она с глубоким озабоченным вздохом.

— Что-то случилось? — спросил Томас.

Мери рассмеялась, но в ее смехе явно присутствовали истерические нотки.

— Никто, кроме вас, не мог бы задать подобный вопрос. В доме — убийство, а вы спокойно спрашиваете: «Что-то случилось?»

— Я имел в виду что-нибудь новенькое, — сказал Томас, немного удивленно взглянув на нее.

— Да, да, я поняла, что вы имеете в виду. Вы ведете себя на редкость спокойно, словно ничего не произошло, и, глядя на вас, я испытываю настоящее облегчение.

— Я не вижу большого смысла в том, чтобы впадать в истерику по любому поводу. Или, возможно, вы считаете иначе?

— Нет-нет. Ваши слова совершенно справедливы. Меня поражает лишь то, как вам удается сохранять спокойствие.

— Ну, вероятно, мне легче, поскольку я, в общем-то, посторонний человек.

— Это верно, конечно. Вы не могли испытывать того облегчения, которое почувствовали все мы, узнав, что с Невиля сняты все эти жуткие подозрения.

— О, поверьте, я очень рад за него, — сказал Ройд.

Мери нервно поежилась.

— А ведь это было почти доказано. Если бы Камилле не взбрело в голову вызвать Баррет после ухода Невиля…

— Тогда старина Невиль был бы вполне подходящей кандидатурой на роль злодея. — Томас произнес последние слова с каким-то мрачным удовлетворением, но, встретив упрекающий взгляд Мери, тряхнул головой и слегка улыбнулся: — Не считайте меня таким уж бессердечным. Просто сейчас, когда Невиль оправдан, я невольно испытываю определенное удовлетворение от того, что ему пришлось изрядно понервничать. Мне порядком надоело его непробиваемое самодовольство.

— Нет, Томас, тут вы не правы.

— Возможно. Но по крайней мере внешне он обычно ведет себя именно так. Как бы то ни было, сегодня утром он выглядел чертовски испуганно!

— Однако вы можете быть довольно жестоким!

— В любом случае все уже позади. Вы знаете, Мери, все-таки Невилю действительно сопутствует какое-то дьявольское везение. Любой другой бедолага, против которого имелось такое множество серьезных улик, вряд ли смог бы выйти сухим из воды.

Мери опять поежилась:

— Не надо так говорить. Я предпочитаю думать, что Невиль находится под покровительством Бога.

— И вы правда уверены в этом, моя дорогая? — Голос его звучал почти тепло.

Мери вдруг вспыхнула:

— О Томас, я так нервничаю. Я ужасно обеспокоена.

— Чем же?

— Я все вспоминаю о мистере Тревисе.

Томас уронил свою трубку на каменные плиты. Он наклонился, чтобы поднять ее, и сказал слегка изменившимся голосом:

— Значит, вас беспокоят воспоминания о мистере Тревисе?

— Да, помните, в тот вечер, когда он был у нас, он рассказал историю о… о маленьком убийце! У меня родилась очень странная мысль, Томас… Была ли это просто интересная история? Или же он рассказал ее намеренно?

— Вы подразумеваете, — задумчиво произнес Ройд, — не касалась ли она одного из присутствующих?

— Да, — прошептала Мери.

— Мне тоже это показалось странным, — спокойно сказал Томас. — Собственно говоря, как раз об этом я и размышлял, когда вы сейчас подошли ко мне.

— Я все пытаюсь вспомнить… — сказала Мери, прикрыв глаза веками. — Понимаете, он с такой тщательностью выбирал слова и выражения… И вообще, эта история как-то выпадала из общего разговора. И еще он добавил, что мог бы узнать этого человека когда угодно. Он подчеркнул это, как будто уже узнал его.

— М-м, — произнес Томас. — Мне тоже все это приходило в голову.

— Но зачем он решил поделиться с нами? Чего он добивался?

— Я полагаю, — сказал Ройд, — это было своего рода предупреждение. Он пытался предотвратить новое несчастье.

— Вы имеете в виду, что мистер Тревис понял, что кто-то собирается убить Камиллу?

— Н-нет… Мне кажется, это маловероятно. Скорее всего, он не имел в виду ничего конкретного. Это было просто некое общее предупреждение.

— Да, возможно. Но мне не дает покоя еще одна мысль, Томас. Как вы считаете, не должны ли мы рассказать обо всем этом полиции?

Томас с задумчивым видом моргал глазами, вновь погрузившись в размышления.

— Пожалуй, не стоит, — сказал он наконец. — Не думаю, что эта давняя история имеет какое-либо отношение к нашему делу. Разумеется, если бы мистер Тревис был жив, возможно, он и рассказал бы им что-то.

— Да, — сказала Мери. — Но он мертв! — Она слегка вздрогнула. — И его смерть, Томас, мне тоже кажется очень странной.

— Сердечный приступ. У него было слабое сердце.

— Да нет, я говорю о неисправном лифте. Если это и была шутка, то очень странная. Что-то здесь не так.

— Мне самому это кажется очень подозрительным, — сказал Томас Ройд.

11

Суперинтендант Баттл окинул взглядом спальню. Кровать была заправлена, а в остальном комната осталась без изменений. Когда он первый раз заглядывал сюда утром, порядок был почти безупречным, безупречным он был и сейчас.

— Вот о чем я вспомнил, — сказал суперинтендант Баттл, касаясь рукой старинной стальной решетки. — Ты не замечаешь ничего странного в этой каминной решетке?

— Должно быть, ее немного почистили, — предположил Джим Лич. — Она хорошо сохранилась. Не вижу ничего странного, разве что… Да, вот этот левый набалдашник блестит ярче, чем правый.

— Да, именно это и заставило меня вспомнить Эркюля Пуаро, — сказал Баттл. — Ты ведь знаешь его пунктик — он крайне серьезно относился к симметрии вещей, его всегда интересовало даже малейшее несоответствие. Мне кажется, я невольно подумал: «Это могло бы встревожить старину Пуаро» — и поэтому позже заговорил о нем. Джонс, раскрывай свой чемоданчик и проверь отпечатки на этих двух набалдашниках.

Вскоре Джонс доложил:

— На правой головке есть отпечатки, а на левой ничего нет.

— Значит, именно левая нам и нужна. А отпечатки на правой головке, должно быть, принадлежат служанке, которая обычно протирает решетку. Но вот этот левый набалдашник почистили, видимо, совсем недавно.

— Кстати, в корзине для бумаг был кусочек скомканной наждачной бумаги, — сразу вспомнил Джонс. — Я не подумал, что он может иметь отношение к делу.

— Все понятно. Ведь тогда ты еще не знал, что именно нужно искать. Сейчас нам гораздо легче. Могу поспорить на что угодно, что этот шар отвинчивается. Да, я не сомневаюсь в этом.

Джонс быстро вывернул шарообразный набалдашник.

— Довольно увесистый, — сказал Джонс, покачивая его на руке.

— Здесь есть какое-то пятно, — заметил Лич, склонившись и внимательно осматривая резьбу на ножке.

— Может, это кровь, а может, и нет, — сказал Баттл. — Допустим, некто вымыл шар и почистил его, но не заметил маленького пятнышка, оставшегося на резьбе. Держу пари, что это и есть предмет, которым проломили голову старой леди. Но теперь нам надо найти еще кое-что. Джонс, вам придется вновь обыскать дом. И на сей раз мы знаем, что надо искать.

Он дал сержанту несколько кратких и точных инструкций. Пройдя по комнате, Баттл выглянул из окна и посмотрел вниз:

— Там что-то виднеется, что-то светлое, что-то зацепилось за плющ. Возможно, это очередная деталь нашей головоломки. Я почти уверен.

12

Суперинтендант Баттл спустился в холл, где его поджидала Мери Олдин.

— Могу я поговорить с вами, суперинтендант?

— Безусловно, мисс Олдин. Может быть, мы пройдем в эту комнату? — Он распахнул дверь, пропуская ее в столовую. Харстолл уже закончил убирать здесь после ленча.

— Я хочу спросить вас, суперинтендант Баттл. Неужели вы думаете… неужели вы по-прежнему считаете, что это… это ужасное преступление было совершено одним из нас? По-моему, это мог сделать только посторонний человек! Какой-то маньяк!

— Возможно, вы не так далеки от истины, мисс Олдин. Если я не ошибаюсь, то этого преступника вполне можно назвать маньяком, однако этот человек живет в вашем доме.

Она изумленно расширила глаза:

— Вы хотите сказать, что в нашем доме живет сумасшедший?

— О, вы, наверное, представляете себе человека, который брызгает слюной и дико вращает глазами, — сказал суперинтендант. — Нет, мания зачастую бывает иного рода. Некоторые из наиболее опасных невменяемых преступников выглядят такими же здоровыми, как вы и я. Единственное отличие в том, что он одержим какой-то навязчивой идеей, которая разъедает мозг, постепенно его разрушая. Часто бывает, что несчастные и вроде бы здраво рассуждающие люди приходят к вам и рассказывают о том, что их кто-то преследует, что кто-то следит за ними. И их рассказ выглядит так правдоподобно, что вы готовы поверить.

— Но я уверена, что среди нас никто не одержим манией преследования.

— Я привел вам этот конкретный случай только в качестве примера. Существует множество видов умопомешательства. И я полагаю, что тот, кто совершил это преступление, находится под влиянием некой навязчивой идеи. Он лелеял и пестовал эту идею в своем больном мозгу до тех пор, пока она не захватила его полностью. Такой человек способен на все.

Мери поежилась и сказала:

— Тогда, я думаю, мне следует рассказать вам один случай.

Кратко и точно она рассказала ему о вечернем визите мистера Тревиса и о его загадочной истории. Суперинтендант Баттл слушал ее с крайне заинтересованным видом.

— Значит, он сказал, что мог бы узнать этого человека? Кстати, мужчину или женщину?

— Насколько я поняла, героем этой истории был мальчик. Хотя, по правде говоря, мистер Тревис не уточнял. Да, сейчас я точно вспомнила его слова относительно пола и возраста. Он сказал, что не хочет вдаваться в такие подробности.

— Вот как? Возможно, это весьма важная деталь… И он сказал, что у ребенка была определенная физическая особенность, по которой он мог бы всегда безошибочно узнать его?

— Да.

— Может быть, шрам… Нет ли у кого-либо из ваших гостей шрама?

Он заметил, что Мери Олдин нерешительно помедлила, прежде чем ответить:

— Нет, я не замечала.

— Подумайте хорошенько, мисс Олдин, — улыбнулся он. — Похоже, вы что-то заметили. А если так, то неужели вы полагаете, что я буду менее внимательным и сам не замечу данной особенности?

Она отрицательно покачала головой:

— Я… я не заметила никаких особенностей.

Но Баттл видел, как она испугана и расстроена. Его слова, очевидно, навели ее на крайне неприятные размышления. Хотел бы он знать, о чем она подумала, но опыт подсказывал ему, что давить на нее сейчас бесполезно.

Баттл вновь перевел разговор на мистера Тревиса.

Мери рассказала ему о трагическом продолжении того вечера.

Баттл довольно подробно расспрашивал ее обо всем. И в итоге спокойно сказал:

— Да, это нечто новенькое. Никогда прежде мне не приходилось сталкиваться с подобным случаем.

— Что вы имеете в виду?

— Я никогда прежде не сталкивался с убийством, совершенным столь ловким способом. Преступнику достаточно было только повесить табличку на лифт.

Мери с ужасом взглянула на него:

— Неужели вы действительно думаете?..

— Что это было убийство? Несомненно! Убийца очень ловок и изобретателен. Конечно, его план мог и не сработать, однако, как видите, сработал.

— И только потому, что мистер Тревис знал…

— Да, именно потому, что он мог привлечь наше внимание к конкретному человеку в доме. И поэтому мы пока блуждали в темноте. Но сейчас уже появились первые проблески света, и с каждой минутой дело становится все яснее. Должен сказать, мисс Олдин, что это убийство было тщательно спланировано и разработано до мельчайших деталей. И я хочу предостеречь вас… Пожалуйста, никому не говорите о нашем разговоре. Это очень важно. Запомните, никому ни слова!

Мери кивнула. Вид у нее был все еще потрясенный.

Суперинтендант Баттл покинул столовую и пошел в библиотеку, куда и направлялся, когда его перехватила Мери Олдин. Он был методичным человеком. Ему необходимо было получить определенные сведения, и даже новый и многообещающий след не мог отвлечь его от осуществления ранее принятого решения, каким бы важным и интересным этот новый след ни казался.

Он постучал в дверь библиотеки и вошел, услышав приглашение Невиля Стренджа.

Стрендж представил суперинтенданта мистеру Трелони, высокому мужчине аристократической наружности, с проницательными темными глазами.

— Извините за бесцеремонное вторжение, — сказал суперинтендант Баттл. — Но мне необходимо уточнить одну вещь. Вы, мистер Стрендж, наследуете половину состояния покойного сэра Метью, но кто наследует вторую половину?

Невиль выглядел удивленным.

— Я же говорил вам. Моя жена.

— Да, но только… — Баттл неодобрительно кашлянул. — Которая из ваших жен, мистер Стрендж?

— О, я понял. Да, я неточно выразился. Эти деньги получит Одри, которая была моей женой в то время, когда завещание было написано. Я прав, мистер Трелони?

Адвокат подтвердил его слова:

— В данном документе совершенно точно оговорено, что состояние должно быть поделено между подопечным сэра Метью — Невилем Генри Стренджем и его женой Одри Элизабет Стрендж, урожденной Стендиш. То есть последовавший затем развод не имеет никакого значения.

— Теперь все ясно, — сказал Баттл. — Насколько я понимаю, миссис Одри Стрендж хорошо известно содержание данного завещания?

— Несомненно, — сказал мистер Трелони.

— А новой миссис Стрендж?

— Кей? — Вид у Невиля был слегка озадаченным. — О, я полагаю, да. Хотя… мы с ней почти не говорили об этом.

— Мне кажется, вы обнаружите, что она заблуждается на сей счет, — сказал Баттл. — Она считает, что деньги после смерти леди Трессильян достанутся вам и вашей нынешней жене. По крайней мере так я понял сегодня утром из разговора с ней. Вот почему я решил точно выяснить, каково реальное положение дел.

— Просто удивительно! — сказал Невиль. — Однако такое вполне могло произойти. Сейчас, когда я подумал об этом, то вспомнил, что она пару раз действительно говорила: «Мы унаследуем эти деньги после смерти Камиллы». Но я считал, что она имеет в виду наши общие деньги, то есть мою половину.

— Действительно, просто удивительно, — сказал Баттл, — какие недоразумения могут возникнуть между двумя людьми, которые довольно часто обсуждают определенный вопрос, — они могут соглашаться друг с другом, говоря о разных вещах, и в итоге оба пребывают в заблуждении.

— Вероятно, вы правы, — сказал Невиль, не проявляя особой заинтересованности. — В любом случае это не имеет значения. Конечно, я не хочу сказать, что нам совсем не нужны эти деньги. Но я очень рад за Одри. Она и правда стеснена в средствах, и это завещание значительно улучшит ее положение.

— Но неужели, сэр, — грубовато сказал Баттл, — вы не назначили ей приличного содержания после развода?

Невиль вспыхнул.

— Существует такое понятие, как… как гордость, суперинтендант, — произнес он натянутым голосом. — Одри наотрез отказалась принять содержание, которое я ей предложил.

— Исключительно щедрое содержание, — вставил мистер Трелони. — Но миссис Стрендж отказалась принять его и вернула все до последнего пенни.

— Очень интересно, — бросил Баттл и вышел из библиотеки прежде, чем его собеседники успели спросить, что же особенно интересного находит он в такой ситуации.

Вскоре суперинтендант присоединился к своему племяннику.

— Если рассматривать это дело с точки зрения звонкой монеты, — сказал он, — то едва ли не каждый в этом доме имел свой корыстный интерес. Невиль Стрендж и Одри Стрендж одним махом получают по полусотне тысяч фунтов. Кей Стрендж полагает, что вторую половину наследует она. Мери Олдин получает доход, который позволит ей жить вполне беззаботно. Правда, надо отметить, что Томас Ройд не выигрывает ничего. Зато можно включить в наш список Харстолла и даже Баррет, предположив, что она готова была покончить с собой, лишь бы избежать подозрения. Да, как я сказал, у нас нет недостатка в денежных мотивах. И все же, если я прав, деньги здесь совсем ни при чем. Похоже, мотивом этого убийства была только ненависть. И я надеюсь найти этого тайного ненавистника, если никто не будет вставлять мне палки в колеса!

13

Ангус Мак-Виртер сидел на балконе отеля «Истерхед-Бей» и смотрел за реку, прямо на мрачную серую громадину Старк-Хеда.

В данный момент он был поглощен глубоким критическим анализом собственных мыслей и чувств.

Он смутно осознавал, что именно побудило его провести в этих местах последние несколько дней перед началом новой работы. Однако что-то тянуло его сюда. Возможно, желание испытать себя, проверить, не осталось ли в его сердце искры былого отчаяния.

Мона?.. Он почти забыл о ней! Она вышла замуж за другого. Как-то раз он встретился с ней на улице и не испытал никакого волнения. В его воспоминаниях остались боль и горечь, которые он испытал, когда она ушла от него, но теперь все это уже принадлежало прошлому. Его размышления были прерваны толчком мокрой собачьей морды, уткнувшейся в его руки, и яростным призывом его новой приятельницы, тринадцатилетней мисс Дианы Бринтон.

— О Дон! Уходи прочь!.. Отойди отсюда. Это просто ужасно! Он вывалялся на берегу в какой-то грязи. Может, нашел какую-то вонючую рыбу. Чувствуете, какой от него запах — невозможно рядом стоять. Наверное, рыба давно протухла.

Нос Мак-Виртера подтвердил это предположение.

— Он залез в расщелину между скал, — продолжала мисс Бринтон, — а потом я затащила его в воду и попыталась отмыть, но, похоже, зря старалась.

Мак-Виртер согласился с девочкой. Дон, жесткошерстный терьер дружелюбного и игривого нрава, выглядел обиженно, поскольку его друзья предпочитали держать его на расстоянии вытянутой руки.

— Да, от морской воды толку мало, — сказал Мак-Виртер. — Ему может помочь только мыло и горячая вода.

— Но это весьма трудно сделать в отеле. У нас в номере нет ванной.

В итоге Мак-Виртер и Диана, стараясь не привлекать внимания, вошли в боковую дверь и тайно провели Дона в ванную комнату Мак-Виртера, где и произвели тщательный помыв бедного пса. Когда они закончили, то сами были насквозь мокрыми, а Дон выглядел очень печальным. Опять этот отвратительный запах мыла… А ведь совсем недавно он наткнулся на такой поистине чудесный аромат… которому позавидовала бы любая собака. Ох уж эти люди, вечно они вмешиваются, а сами ничего не смыслят в хороших запахах…

Этот маленький инцидент привел Мак-Виртера в более жизнерадостное и бодрое настроение. Он сел в автобус и отправился в Солтингтон, чтобы забрать костюм из химчистки.

Молоденькая приемщица, дежурившая в этой «Срочной химчистке», рассеянно взглянула на него:

— Как вы сказали? Мак-Виртер? Боюсь, ваш костюм еще не готов.

— Не может быть. — Его костюм должны были почистить еще вчера, и даже тогда время чистки составило бы уже сорок восемь часов, а не двадцать четыре — как гласила реклама. Любая женщина, возможно, высказала бы все это. Но Мак-Виртер просто нахмурился.

— Наверное, вы пришли слишком рано, — сказала приемщица, равнодушно улыбаясь.

— Чепуха.

Улыбка сошла с лица девушки.

— В любом случае он еще не готов! — отрезала она.

— Тогда я просто заберу его, — сказал Мак-Виртер.

— Но он еще не почищен, — предупредила приемщица.

— Все равно я забираю его.

— Я думаю, мы могли бы почистить его к завтрашнему утру в виде особого одолжения.

— Нет, не в моих правилах просить об одолжении. Просто, пожалуйста, отдайте мне костюм.

Смерив его возмущенным взглядом, девушка удалилась в заднюю комнату. Вскоре она вернулась с кое-как завернутым пакетом, который она сердито плюхнула перед ним на прилавок.

Мак-Виртер забрал его и вышел на улицу. У него вдруг возникло совершенно смехотворное ощущение, будто он одержал победу. Хотя в действительности данная ситуация просто означала, что ему придется почистить костюм в другом месте!

Вернувшись в отель, он бросил пакет на кровать и с досадой посмотрел на него. Может, костюм смогут вычистить и отутюжить прямо в отеле? А в сущности все не так уж плохо… Может, и вовсе не стоит его чистить?

Он развернул сверток и издал громкий раздраженный возглас. У него просто не хватало слов, чтобы высказать, насколько дурно работает так называемая «Срочная химчистка». Перед ним лежал не его костюм. Он был даже другого цвета! Мак-Виртер оставлял у них темно-синий костюм. Наглые, неумелые путаники!

Он возмущенно взглянул на пришитую к карману метку. На ней, черным по белому, было написано его имя — Мак-Виртер. Странно, неужели еще один Мак-Виртер?.. Или они умудрились перепутать метки?

Молча взирая на смятую кучу одежды, он вдруг сморщил нос и фыркнул.

Несомненно, он узнал этот запах — исключительно неприятный запах… как-то связанный с собакой. Да, все понятно. Диана и ее пес! Чистейшая, натуральная вонь тухлой рыбы!

Он наклонился и внимательно рассмотрел костюм. На плече пиджака было белесое, обесцвеченное пятно. На плече…

«Однако, — подумал Мак-Виртер, — это становится очень интересным…»

Все равно, так или иначе, но завтра он скажет несколько суровых слов этой приемщице в «Срочной химчистке». Грубейшее нарушение!

14

После ужина он вышел из отеля и направился вниз по дороге к переправе. Вечер был ясный, но холодный, казалось, воздух был уже пронизан острым привкусом надвигающейся зимы. Лето закончилось.

Мак-Виртер переправился на лодке на сторону Солткрика. Второй раз он решил прогуляться по Старк-Хеду. Это место обладало для него особой притягательной силой. Медленно поднимаясь по склону холма, он прошел мимо отеля «Балморал-Корт» и затем мимо большого особняка, примостившегося на краю скалистого мыса. «Галлс-Пойнт» — прочел он название, написанное над входом в дом. Кажется, именно здесь была убита старая леди. Да, точно, об этом убийстве ходило много слухов в отеле; его горничная упорно возвращалась к этой теме и не успокоилась, пока не поведала ему все, что знала; и в газетах этому преступлению было уделено много внимания, что раздражало Мак-Виртера, поскольку он предпочитал читать новости о важных мировых делах и событиях и его мало интересовали случаи подобного рода. Вновь спустившись с холма, он прошел по кромке узкого берега, где расположилось несколько старых рыболовецких хозяйств, которые были слегка перестроены на современный лад. Затем дорога снова пошла вверх и, постепенно суживаясь, превратилась в каменистую тропу, ведущую к вершине Старк-Хеда.

Скалы Старк-Хеда были мрачными и грозными. Мак-Виртер стоял на краю, глядя на плещущие внизу темные волны. Так же он стоял здесь и в тот, другой вечер. Он пытался оживить в себе чувства, которые испытывал тогда, — отчаяние, гнев, усталость, желание покончить со всем этим раз и навсегда. Но те чувства умерли. Все прошло. Вместо этого он испытывал лишь холодную злость и раздражение. Вспоминал, как он беспомощно висел на этом одиноком дереве, как его спасла береговая охрана и как все суетились вокруг него в больнице, точно он был непослушным ребенком, — целая серия неудач и унижений. И почему ему не дали спокойно умереть? Было бы лучше, в тысячу раз лучше, если бы он избавился от этой жизни. Он по-прежнему так думал. Но вот необходимого толчка на этот раз не было, пожалуй, это было единственное, но существенное отличие.

Как же он терзался тогда, думая о Моне! Сейчас он мог думать о ней совершенно спокойно. Она всегда была довольно глупой. Легко покупалась на лесть и не замечала, что мужчины просто подыгрывают ей. Очень миловидная. Да, весьма мила, но далеко не умна; не тот тип женщины, о которой он мечтал когда-то.

Да, в нем еще жил образ прекрасной дамы… Некий смутный, воображаемый образ женщины в белых струящихся одеждах, летящий в ночи… Нечто подобное женской фигуре на носу корабля… только почти бесплотное…

И вдруг с драматической внезапностью случилось невероятное! Из вечернего полумрака появилась летящая фигура. Мгновение назад ничего не было, она появилась совершенно неожиданно — белая фигура, бегущая… бегущая… к этому скалистому обрыву. Прекрасная и отчаявшаяся незнакомка, преследуемая фуриями! Они незримо летели за ней, увлекая ее к пропасти. Она бежала, охваченная ужасным отчаянием. Ему было знакомо такое отчаяние. Он понял, что сейчас должно произойти…

Мак-Виртер стремительно вышел из тени и схватил ее за руку в тот самый момент, когда она готова была броситься вниз…

— Нет! Остановитесь! — порывисто воскликнул он.

Ему показалось, что он держит в руках птицу. Она сопротивлялась, молча боролась, пытаясь вырваться на свободу, и затем, опять-таки как птица, вдруг утихла.

— Не стоит бросаться своей жизнью, — страстно сказал он. — Ничто не стоит этого. Ничто! Даже если вы отчаянно несчастны…

Она издала звук, отдаленно напоминавший отрывистый смешок.

— Разве вы так несчастны? — резко спросил он. — Что с вами случилось?

Она ответила ему сразу, мягко выдохнув всего два слова:

— Мне страшно!

— Страшно? — Он был так поражен, что опустил руки и отступил на шаг, чтобы получше разглядеть ее.

Мак-Виртер увидел, что она сказала правду. Именно страх стремительно гнал ее к пропасти. Именно страх сделал это маленькое, бледное и умное лицо таким опустошенным и глупым. Страх заполнил ее большие, широко расставленные глаза.

— Чего вы так боитесь? — недоверчиво спросил он.

— Я боюсь, что меня повесят, — ответила она так тихо, что он едва расслышал ее голос.

Да, она именно так и сказала. Точно завороженный, он смотрел на нее. Затем перевел взгляд на край обрыва.

— Поэтому вы решили?..

— Да. Мгновенная смерть вместо…

Она закрыла глаза и задрожала. Дрожь охватила все ее тело.

Мак-Виртер быстро выстроил в уме цепочку логических умозаключений.

Наконец он сказал:

— Леди Трессильян? Та старая леди, которую убили? — Затем резко добавил, пораженный собственным открытием: — Должно быть, вы миссис Стрендж… первая миссис Стрендж.

По-прежнему дрожа, она кивнула. Мак-Виртер продолжал размышлять вслух, медленно и задумчиво роняя слова. Слухи были перемешаны с фактами, и он старался припомнить все, что слышал.

— Они подозревали вашего мужа… Это правда, не так ли? Все улики указывали на него… И затем обнаружилось, что эти улики были кем-то сфабрикованы…

Он умолк и пристально посмотрел на нее. Она перестала дрожать и просто стояла, глядя на него, как послушный ребенок. Мак-Виртер нашел ее нестерпимо трогательной и волнующей.

— Я понимаю… — продолжал он. — Да, я понимаю, как это случилось… Ведь он оставил вас ради другой женщины? А вы любили его… Вот почему… — Он помолчал немного и добавил: — Я понимаю вас, моя жена тоже бросила меня ради другого мужчины…

Она взмахнула руками и начала бормотать исступленно и беспомощно:

— О нет… Нет… Все не так… Все совсем не так…

Мак-Виртер резко оборвал ее. Его голос был непреклонным и повелительным:

— Идите домой. И больше ничего не бойтесь! Вы слышите? Ничего! Я позабочусь о том, чтобы вас не повесили.

15

Мери Олдин лежала на диване в гостиной. У нее болела голова, и все тело было каким-то разбитым.

Вчерашнее расследование, закончившееся официальным выяснением всех обстоятельств дела и снятием показаний, было отложено примерно на неделю.

Завтра должны были состояться похороны леди Трессильян. Одри и Кей поехали на машине в город, чтобы купить черные платья. Тед Латимер отправился вместе с ними. Невиль и Томас Ройд ушли прогуляться, поэтому, не считая слуг, Мери была одна в доме.

Суперинтендант Баттл и инспектор Лич сегодня отсутствовали, и это тоже позволяло вздохнуть свободнее. Мери казалось, что после их ухода дом стал немного светлее, словно рассеялась какая-то мрачная темнота. На самом деле полицейские были очень вежливы и исключительно доброжелательны, но их бесконечные вопросы и спокойная, методичная, тщательная проверка каждого факта создавали в доме крайне нервную и напряженную обстановку. Должно быть, в данный момент этот суперинтендант с непроницаемым лицом изучает свои записи, обдумывая события последних десяти дней, вспоминая каждое слово и, возможно, даже каждый жест.

Сейчас, после их ухода, в доме воцарился покой. Мери позволила себе расслабиться. Ей хотелось забыть обо всем… обо всем. Просто лежать на спине и отдыхать.

— Извините, мадам.

В дверях с виноватым видом стоял Харстолл.

— Там один джентльмен желает видеть вас. Я провел его в кабинет.

Мери удивленно, с оттенком досады взглянула на него:

— Кто он?

— Он представился как мистер Мак-Виртер, мисс Мери.

— Никогда не слышала о таком.

— Я тоже, мисс.

— Должно быть, какой-нибудь репортер. Тебе не следовало впускать его, Харстолл.

Харстолл смущенно кашлянул:

— Нет, мисс Мери, я не думаю, что это репортер. Мне показалось, он друг миссис Одри.

— А, тогда другое дело.

Пригладив волосы, Мери устало прошла по холлу и открыла дверь кабинета. С некоторым удивлением смотрела она на высокого человека у окна, который повернулся к ней, услышав звук ее шагов. Он определенно не походил ни на одного из друзей Одри.

Однако она вежливо сказала:

— Я сожалею, но миссис Стрендж нет дома. Вы хотели повидать ее?

Мак-Виртер с задумчивым и сосредоточенным видом смотрел на нее.

— Вы, должно быть, мисс Олдин? — сказал он.

— Да.

— Я предполагаю, что как раз вы и сможете помочь мне. Я хочу найти одну веревку.

— Веревку? — с оживленным недоумением переспросила Мери.

— Да, веревку. Где вы обычно храните мотки веревок?

Впоследствии, размышляя об этом посещении, Мери сочла, что она была в каком-то полугипнотическом состоянии. Если бы этот странный незнакомец пустился в какие-то объяснения, то, возможно, она воспротивилась бы его требованиям. Но Эндрю Ангус Мак-Виртер, неспособный придумать никакого правдоподобного объяснения, поступил очень мудро, решив обойтись без оного. Он просто, ничего не объясняя, сказал о том, что хочет найти. Чувствуя себя слегка ошеломленной, Мери повела Мак-Виртера на поиски веревки.

— Какого типа веревка? — спросила она.

— Возможно, подойдет любая… — ответил он.

— Может быть, посмотрим в садовом домике? — с сомнением сказала Мери.

— Давайте посмотрим!

Она пошла вперед, показывая дорогу. В этой небольшой летней кухне оказалось множество разных бечевок и моточков тонких веревок, но Мак-Виртер отрицательно покачал головой.

Ему нужно было что-то типа каната, большой моток толстой веревки.

— Тогда, наверное, надо посмотреть в чулане, — нерешительно сказала Мери.

— Да, да, это самое подходящее место.

Они вернулись в дом и поднялись по лестнице на верхний этаж. Мери распахнула дверь чулана. Мак-Виртер стоял на пороге, заглядывая внутрь. Он удовлетворенно вздохнул.

— Вот то, что нужно, — сказал он.

На полке, почти сразу у двери, в компании со старыми рыболовными снастями и изъеденными молью подушками, лежала толстая, свернутая кольцами веревка. Мак-Виртер положил руку на плечо Мери и мягко подталкивал ее вперед, пока она не оказалась прямо перед этой веревкой. Он коснулся верхнего кольца и сказал:

— Я бы попросил вас, мисс Олдин, запомнить эту веревку. Заметьте также, что все вокруг покрыто пылью. И только на ней нет ни пылинки. Потрогайте ее.

— Она, похоже, немного влажная, — удивленным тоном сказала Мери.

— Именно так.

Он повернулся к двери и вышел.

— Но как же веревка? Я думала, она нужна вам? — недоуменно спросила Мери.

Мак-Виртер усмехнулся:

— Я просто хотел убедиться в том, что она существует. Вот и все. Возможно, будет лучше, если вы запрете эту дверь, мисс Олдин, а ключ возьмете с собой. Да. Я был бы вам очень признателен, если бы вы отдали этот ключ суперинтенданту Баттлу или инспектору Личу. Пусть он пока хранится у них.

Спускаясь вниз по лестнице, Мери сделала попытку сосредоточиться.

Когда они достигли главного холла, она все же попробовала прояснить ситуацию:

— Но подождите. Я совершенно ничего не понимаю.

— В этом нет никакой необходимости, — твердо сказал Мак-Виртер. Он взял Мери за руку и сердечно пожал ее. — Крайне признателен вам за содействие.

После этого он, не задерживаясь, покинул дом. Мери подумала, что вся эта история похожа на странный сон.

Вскоре с прогулки пришли Невиль и Томас, а немного погодя вернулась машина из Солтингтона, и Мери с легкой завистью поглядывала на Кей и Теда, которые казались такими оживленными и бодрыми. Они весело смеялись и шутили.

«В конце концов, почему бы и нет? — подумала она. — Смерть Камиллы ничего не значит для Кей. Подобные трагедии с трудом воспринимаются юными, полными жизни созданиями».

* * *

Полицейские появились в Галлс-Пойнте сразу после ленча. Харстолл вошел в столовую и немного испуганным голосом объявил, что суперинтендант Баттл и инспектор Лич ожидают всех в гостиной.

Суперинтендант Баттл приветствовал всех собравшихся, лицо его излучало полнейшее добродушие.

— Надеюсь, я не помешал вашей трапезе, — сказал он извиняющимся тоном. — Но у меня есть пара вопросов, которые необходимо срочно выяснить. Например, я хотел бы узнать, кому принадлежит эта перчатка, — сказал он, вынимая из кармана маленькую светло-желтую замшевую перчатку. — Может быть, это ваша вещица, миссис Стрендж? — сказал он, обращаясь к Одри.

Она отрицательно покачала головой:

— Нет, нет, не моя.

— Мисс Олдин?

— Думаю, нет. У меня нет ничего такого цвета.

— Можно мне взглянуть? — спросила Кей, протягивая руку. — Нет…

Кей попыталась померить ее, но перчатка оказалась ей явно мала.

— Мисс Олдин?

Мери в свою очередь примерила ее.

— Вам она тоже маловата, — заметил Баттл. Он вновь повернулся к Одри: — Я полагаю, вам она придется как раз впору. Ваша рука меньше, чем у этих леди.

Одри взяла перчатку и легко натянула ее на правую руку.

— Она же уже говорила вам, мистер Баттл, — резко сказал Невиль Стрендж, — что это не ее вещь.

— И все-таки, возможно, она ошиблась, — предположил Баттл, — или забыла.

— Может быть, она и моя, — сказала Одри. — Ведь перчатки так похожи друг на друга.

— Во всяком случае, — сказал Баттл, — мы обнаружили ее под вашим окном, миссис Стрендж. Она зацепилась за плющ, там же была и парная…

Невиль порывисто шагнул вперед:

— Но послушайте, суперинтендант!..

— Не могли бы мы переговорить с вами наедине, мистер Стрендж? — серьезно произнес Баттл.

— Конечно, суперинтендант. Пойдемте в библиотеку. — Он пошел первым, и двое полицейских последовали за ним.

Как только дверь библиотеки закрылась, Невиль отрывисто сказал:

— Что это за смехотворная история с перчатками под окнами моей жены?

— Не горячитесь, мистер Стрендж, — спокойно сказал Баттл. — Мы обнаружили в вашем доме несколько исключительно любопытных вещей.

Невиль нахмурился:

— Любопытных? Чем же они так заинтересовали вас?

— Я объясню.

Баттл кивнул, взглянув на Лича, и тот, поняв молчаливый приказ, вышел из комнаты и быстро вернулся, держа в руках очень странное приспособление.

— Как видите, сэр, этот металлический набалдашник, отвинченный с викторианской каминной решетки, очень увесистый предмет. Затем у теннисной ракетки отпилили верхнюю часть и этот набалдашник надели на ручку ракетки. — Он сделал паузу. — Насколько я понимаю, не может быть никаких сомнений в том, что сие приспособление было использовано для убийства леди Трессильян.

— Какой ужас! — с содроганием сказал Невиль. — Но где вы обнаружили этот… эту кошмарную вещь?

— Набалдашник был вычищен и поставлен на свое место в решетке. Убийца, однако, проявил некоторую небрежность, когда мыл его. На резьбе мы обнаружили следы крови. Части ракетки были также воссоединены посредством клейкого хирургического пластыря. И затем ее беспечно бросили обратно в кладовку под лестницей, где она, вероятно, и лежала среди других вещей совершенно незамеченной, пока нам не пришло в голову поискать что-нибудь в этом роде.

— Вам не откажешь в находчивости, суперинтендант.

— Обычная методика поисков.

— И никаких отпечатков, я полагаю?

— Эта ракетка, как мне кажется, судя по весу, принадлежит миссис Кей Стрендж. И на ручке мы обнаружили отпечатки ее и также ваших пальцев. Но мы также можем утверждать, что после вас двоих ее держала рука в перчатках. И кроме того, на этой ракетке мы обнаружили еще один отпечаток, оставленный, вероятно, по небрежности. Он был на полоске хирургического пластыря, которым соединили вместе распиленные части ракетки. Я не хочу предварять события и сразу объявить вам, чьи это были отпечатки. Сначала мы поговорим на другую тему. — Баттл немного помолчал и затем сказал: — Я хочу подготовить вас к некоему потрясению, мистер Стрендж. Прежде всего я хотел бы спросить следующее: вы уверены, что именно вам пришла в голову идея этой сентябрьской встречи, или же такое предложение в действительности поступило от миссис Одри Стрендж?

— Одри никогда ничего подобного не предлагала. Нет, Одри…

Дверь открылась, и на пороге появился Томас Ройд.

— Извините за вмешательство, — сказал он, — но я подумал, что мне следует присутствовать при вашем разговоре.

Невиль встревоженно посмотрел на него:

— Ты так считаешь, старина? Вообще-то он касается личных отношений.

— Боюсь, меня это не волнует. Видите ли, я услышал, как вы произносили одно имя… — Он помедлил. — Имя Одри.

— Тебя это не касается, черт возьми. Почему тебя так волнует наш разговор об Одри? — возмущенно спросил Невиль.

— Ну если уж на то пошло, то с тем же успехом я могу адресовать эти слова тебе. Я пока не переговорил с Одри, но приехал сюда с намерением попросить ее выйти за меня замуж. И думаю, она догадывается об этом. Итак, мне кажется, что причина моего вмешательства достаточно серьезная, поскольку я хочу жениться на ней.

Суперинтендант Баттл тихо кашлянул. Невиль, вздрогнув, повернулся к нему:

— Простите, суперинтендант. Это неожиданное вмешательство…

— Мне оно не помешает, мистер Стрендж. У меня остался к вам только один вопрос. В вечер убийства за ужином вы были в темно-синем костюме, на котором мы обнаружили светлые волосы на внутренней стороне воротника и на спине. Вы знаете, как они попали туда?

— Ну, вероятно, это мои волосы.

— О нет, сэр, это исключено. На спине были женские волосы… и еще рыжие, на рукаве.

— Я думаю, рыжая у нас только моя жена, Кей. А другие, как вы предполагаете, принадлежат Одри? Вполне вероятно. Я вспомнил. Как-то вечером пуговица моего обшлага запуталась в ее волосах.

— В таком случае, — пробормотал Лич, — эти волосы должны были оказаться на рукаве.

— Черт побери, я ничего не понимаю, что же тогда вы предполагаете? — воскликнул Невиль.

— Также на внутренней стороне воротника остались следы пудры, — сказал Баттл. — «Примавера натурель № 1» — очень дорогая пудра с изысканным запахом. Не пытайтесь убедить меня, мистер Стрендж, что это вы пользуетесь ею. Я все равно не поверю. А миссис Кей Стрендж пользуется пудрой «Поцелуй солнечной орхидеи». Так что «Примавера № 1» может принадлежать только миссис Одри Стрендж.

— Что вы предполагаете? — повторил Невиль.

Баттл слегка наклонился вперед:

— Я предполагаю, что… у миссис Одри Стрендж был повод надеть ваш пиджак. Это единственно разумное объяснение того, как ее волосы и пудра могли попасть на воротник. Далее, вы видели перчатку, которую я только что показывал в гостиной. Это определенно ее перчатка. Та была с правой руки, а вот — с левой. — Он вытащил вторую перчатку из кармана и положил на стол. Она была смятой и испачканной ржаво-коричневыми пятнами.

— Что это за пятна? — спросил Невиль с ноткой страха в голосе.

— Кровь, мистер Стрендж, — убежденно сказал Баттл. — И заметьте, именно на левой перчатке. А ведь миссис Одри Стрендж, насколько мне известно, — левша. Я сразу подметил это, когда впервые увидел вас всех за завтраком. Она держала кофейную чашку в правой руке, а сигарету — в левой. И подносик с перьями на ее столе располагается с левой стороны. Все совпадает. Этот набалдашник с каминной решетки в ее комнате, перчатки под ее окнами, ее волосы и пудра на вашем пиджаке… Леди Трессильян ударили в правый висок… Но расположение кровати не позволяет нанести такой удар обычному человеку. В данном случае ударить правой рукой было бы крайне неудобно… И только левша мог сделать это совершенно естественно…

— Неужели вы предполагаете, что Одри… что Одри могла с такой тщательностью все подготовить и убить Камиллу, которую она знала долгие годы, ради того, чтобы прибрать к рукам ее деньги?

Баттл отрицательно качнул головой:

— Ничего подобного я не предполагаю. Мне жаль, мистер Стрендж, что вы именно так поняли все это дело. Данное преступление, бесспорно и несомненно, было направлено против вас и только против вас. С тех самых пор, как вы оставили Одри Стрендж, она вынашивала план мести. В итоге ее психическое состояние стало крайне неуравновешенным. Может быть, она никогда не была особенно сильной натурой в этом смысле. Возможно, сначала она думала убить вас, но этого ей показалось недостаточно. И наконец она придумала, как сделать так, чтобы вас повесили за убийство. Выбрав тот вечер, когда все слышали вашу ссору с леди Трессильян, она проникла в вашу комнату, надела темно-синий пиджак и, пройдя в спальню старой леди, ударила ее по голове. Вполне понятно, почему на пиджаке остались пятна крови. Именно она подложила в спальню вашу клюшку для гольфа, испачкав ее кровью и прилепив пару седых волосков, поскольку отлично понимала, что мы найдем на ручке клюшки ваши отпечатки пальцев. И именно она заронила в вашу голову идею общей встречи в Галлс-Пойнте. Она не смогла учесть единственной случайности, которая спасла вас. На ваше счастье, леди Трессильян вызвала Баррет, позвонив в колокольчик, и служанка видела, как вы уходили из дома.

Невиль опустил голову и, закрыв лицо ладонями, быстро сказал:

— Нет, все это ложь. Неправда! Одри никогда не держала на меня зла. Здесь какая-то ошибка. Я не знаю более прямого и искреннего человека, чем Одри. У нее доброе сердце и ангельская душа.

— Не стану спорить с вами, мистер Стрендж. В сущности, это не мое дело. Я просто хотел подготовить вас… Сейчас я должен буду предъявить обвинение миссис Стрендж и предложить ей проехать со мной в участок. У нас есть ордер на ее арест. А вам лучше побеспокоиться об адвокате, если вы желаете помочь ей.

— Но это невероятно… Полный абсурд!..

— Любовь превращается в ненависть гораздо чаще, чем вы думаете, мистер Стрендж.

— Я говорю вам, что вы ошибаетесь. Это просто абсурдное обвинение.

Томас Ройд решил вмешаться в разговор. Его голос был спокойным и любезным:

— Перестань твердить об абсурдности, Невиль. Лучше пораскинь мозгами. Неужели ты не понимаешь, как можно помочь Одри? Пора отбросить твои рыцарские идеи и рассказать правду.

— Правду?.. Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду правду об Одри и Адриане. — Ройд повернулся к полицейским: — Видите ли, суперинтендант, у вас создалось ошибочное представление о возможных мотивах преступления. Невиль не оставлял Одри. На самом деле Одри оставила его. Она сбежала от Невиля к моему брату Адриану. Потом Адриан погиб в автомобильной катастрофе. А Невиль повел себя по-рыцарски по отношению к Одри. Она собиралась развестись с ним, и он организовал все так, чтобы у нее был повод обвинить его в супружеской неверности. Он взял всю вину на себя.

— Просто не хотел, чтобы ее имя вываляли в грязи, — с угрюмым видом пробормотал Невиль. — Я не предполагал, что кто-то может знать об этом.

— Адриан написал мне обо всем незадолго до аварии, — коротко пояснил Томас. — Теперь вы понимаете, суперинтендант, что исходный мотив начисто отпадает! У Одри не было причин ненавидеть Невиля. Напротив, у нее были все основания быть благодарной ему. Невиль пытался уговорить ее принять назначенное при разводе содержание, но она считала, что не заслуживает этого. И поэтому, естественно, Одри было неловко отказаться, когда Невиль попросил ее приехать сюда и встретиться с Кей.

— Да, вы видите, — пылко сказал Невиль, — у нее не было никаких мотивов. Томас прав.

На непроницаемом лице Баттла не дрогнул ни единый мускул.

— Мотив — это лишь одна сторона дела, — сказал он. — Я мог заблуждаться на сей счет, но есть факты. И факты говорят, что она виновна.

— Всего лишь пару дней назад, — многозначительно сказал Невиль, — все факты говорили, что виновен я.

Его слова, казалось, немного смутили Баттла.

— Довольно справедливо замечено. Но подумайте, мистер Стрендж, в чем вы хотите убедить меня. Вы хотите убедить меня в том, что существует не-кто неизвестный, который ненавидит вас обоих. И этот некто прикинул, что улик против вас, мистер Стрендж, может оказаться недостаточно, и решил пустить следствие по второму ложному следу, ведущему к Одри Стрендж. Итак, мистер Стрендж, знаете ли вы такого человека, который ненавидит как вас, так и вашу бывшую жену?

Невиль беспомощно опустил голову, вновь закрыв лицо руками.

— Вы так изобразили эту ситуацию, что она кажется мне просто нереальной!

— Потому что она и есть нереальная. Я привык верить фактам. И если миссис Стрендж сможет как-то объяснить, что…

— А разве я смог объяснить вам хоть что-то?.. — спросил Невиль.

— Не стоит попусту тратить время, мистер Стрендж. Я должен исполнить свои обязанности.

Суперинтендант Баттл резко поднялся с кресла. Он и инспектор Лич первыми покинули библиотеку. Невиль и Ройд немедленно последовали за ними.

Они пересекли холл и, войдя в гостиную, остановились в некоторой нерешительности.

Одри Стрендж встала и первая пошла к ним навстречу. Она смотрела прямо на Баттла. Лицо ее было приветливым, и на губах играла странная полуулыбка.

— Вы ведь пришли за мной, не правда ли? — очень мягко сказала она.

Баттл принял официальный вид:

— Миссис Стрендж, у меня имеется ордер на ваш арест. Вы обвиняетесь в убийстве Камиллы Трессильян, которое произошло в понедельник, двенадцатого сентября. Я обязан предупредить вас, что все ваши слова будут записываться и могут быть использованы против вас в суде.

Одри вздохнула. Ее маленькое, четко очерченное лицо было безмятежным и спокойным, как камея.

— Наконец-то я могу вздохнуть с облегчением, — сказала она. — Знаете, я почти рада, что все закончилось!

Невиль резко вышел вперед:

— Одри, не признавайся ни в чем. Лучше просто молчи.

Она улыбнулась ему:

— Но почему, Невиль? Я говорю правду… И я так устала…

Лич глубоко вздохнул. «Ну, похоже, дело сделано! Конечно, она совсем спятила, но это может избавить нас от многих неприятностей!» Он удивился, что это вдруг случилось с его дядей. Старина выглядел так, точно увидел привидение. Он задумчиво таращился на это бедное слабоумное создание, словно не мог поверить собственным глазам. «А впрочем, возможно, он размышляет о том, с каким интересным случаем нам пришлось столкнуться», — успокаивая себя, подумал Лич.

В гостиной царила трагическая, почти гробовая тишина, и внезапное появление Харстолла было подобно звонкому смеху, нелепо прозвучавшему в конце трагедии.

Он открыл дверь и громко возвестил:

— Мистер Мак-Виртер.

Мак-Виртер целеустремленно вошел в комнату и направился прямо к Баттлу.

— Вы суперинтендант, который занимается делом леди Трессильян? — спросил он.

— Да, я.

— Тогда я должен сделать вам важное заявление. Сожалею, что не смог прийти раньше. Но важность того, что я видел в понедельник вечером, открылась мне только сегодня. — Он обвел комнату быстрым взглядом. — Не могли бы мы переговорить где-нибудь?

Баттл обратился к Личу:

— По-моему, инспектор, вам лучше остаться здесь с миссис Стрендж.

— Да, сэр, — официально ответил Лич.

Он слегка наклонился вперед и прошептал что-то на ухо своему дяде. Затем Баттл повернулся к Мак-Виртеру и сказал:

— Пойдемте со мной.

Суперинтендант провел его в библиотеку.

— Итак, что вы хотели рассказать? Мой коллега сообщил мне, что видел вас здесь прежде — прошедшей зимой.

— Совершенно верно, — сказал Мак-Виртер. — Попытка самоубийства. Это только часть моей истории.

— Я слушаю вас, мистер Мак-Виртер.

— В январе я пытался покончить с собой, бросившись со Старк-Хеда. И сейчас мне пришла в голову мысль вновь посетить это место. Я поднялся туда в понедельник вечером… Просто бродил по краю скалы, рассеянно поглядывая вниз на реку, на «Истерхед-Бей», а потом перевел взгляд на этот мыс. То есть в поле моего зрения попал этот дом… Светила луна, и я мог видеть его совершенно отчетливо.

— Да…

— До сегодняшнего дня я не осознавал, что именно в этот вечер было совершено убийство…

Он подался вперед.

— Я расскажу, что я видел.

16

На самом деле Баттл отсутствовал около десяти минут, но всем, кто оставался в гостиной, показалось, что они тянутся невероятно долго.

Кей вдруг потеряла контроль над собой и запальчиво выкрикнула, повернувшись к Одри:

— Я так и знала! Я всегда знала, что ты задумала что-то плохое…

— Пожалуйста, Кей, помолчи, — быстро вставила Мери Олдин.

— Успокойся, Кей, ради бога, — отрывисто бросил Невиль.

Тед Латимер подошел к Кей, которая начала судорожно всхлипывать.

— Постарайся успокоиться, дорогая, — мягко попросил он и со злостью сказал, повернувшись к Невилю: — Вы, похоже, не понимаете, что ее нервы напряжены до предела! Почему вы не можете быть немного повежливее с ней, Стрендж?

— Все в порядке, — сказала Кей.

— Не волнуйся, — успокоил ее Тед. — Только скажи, и я в два счета увезу тебя подальше от этого дома.

Инспектор Лич кашлянул, прочищая горло. Он хорошо знал, что в такие минуты говорится множество необдуманных слов и, к несчастью, обидев кого-то сгоряча, люди потом чувствуют себя крайне неловко.

Баттл вернулся в гостиную. Его лицо было непроницаемо и бесстрастно.

Он сказал:

— Миссис Стрендж, наверное, вам стоит захватить с собой немного вещей первой необходимости. Вы можете подняться к себе, но, боюсь, инспектор Лич должен будет сопровождать вас.

Мери Олдин сказала:

— Я помогу тебе собраться, Одри.

Когда обе женщины и инспектор Лич покинули гостиную, Невиль встревоженно спросил:

— Так чего же хотел от вас этот парень, мистер Баттл?

— Мистер Мак-Виртер, — медленно сказал Баттл, — рассказал мне исключительно странную историю.

— Она как-то поможет Одри? Или вы по-прежнему намерены арестовать ее?

— Я уже говорил вам, мистер Стрендж. Я вынужден исполнять свои обязанности.

Невиль отвернулся, его горящий взор потух, и лицо побледнело.

Он сказал:

— Полагаю, мне лучше пойти позвонить мистеру Трелони.

— С этим можно повременить, мистер Стрендж. Сейчас мне хотелось бы провести один эксперимент, чтобы проверить утверждение мистера Мак-Виртера. Однако вначале я должен убедиться, что миссис Стрендж благополучно увезли в полицию.

Одри в сопровождении инспектора Лича спустилась в холл. Лицо ее по-прежнему хранило выражение отстраненного, бесстрастного спокойствия.

Невиль протянул к ней руки:

— Одри…

Одри скользнула по нему равнодушным взглядом.

— Все в порядке, Невиль, — сказала она. — Я совершенно спокойна. Теперь мне не о чем волноваться.

Томас Ройд стоял в дверях, словно хотел воспрепятствовать ее уходу.

Едва заметная улыбка тронула ее губы.

— Верный Томас, — прошептала она.

— Если я могу хоть что-то сделать… чем-то помочь… — пробубнил он.

— Никто не может помочь мне, — сказала Одри. Она вышла из дома с высоко поднятой головой.

Полицейский автомобиль стоял у крыльца, за рулем сидел сержант Джонс. Одри и Лич расположились на заднем сиденье.

— Красивый выход! — одобрительно пробормотал Тед Латимер.

Невиль в ярости повернулся к нему. Массивная фигура суперинтенданта Баттла проворно вклинилась между ними.

— Как я уже сказал, — успокаивающим тоном произнес Баттл, — мы должны провести один эксперимент. Мистер Мак-Виртер ожидает нас у переправы. Мы присоединимся к нему через десять минут. Нам предстоит совершить маленькое путешествие на моторной лодке. Поэтому, я полагаю, леди должны одеться потеплее. Но, пожалуйста, не задерживайтесь, в вашем распоряжении не больше десяти минут.

Он отлично справился бы с ролью режиссера, руководящего труппой актеров. Казалось, он вовсе не замечал их озадаченных лиц и недоумевающих взглядов.