Глава 1 Сэр Чарлз получает письмо

Мистер Саттерсвейт приехал на денек в Монте-Карло. Традиционный круг визитов завершился, а Ривьера в сентябре была любимым местом его пребывания.

Он сидел в саду, наслаждаясь солнцем и читая «Дейли мейл» двухдневной давности.

Внезапно его внимание привлекло знакомое имя в заголовке: «КОНЧИНА СЭРА БАРТОЛОМЬЮ СТРЕЙНДЖА». Он быстро прочитал заметку:

«С прискорбием извещаем о кончине сэра Бартоломью Стрейнджа, видного специалиста-невропатолога. Сэр Бартоломью принимал друзей в своем доме в Йоркшире. Он выглядел здоровым, бодрым и пил портвейн, когда внезапно с ним случился удар и смерть наступила прежде, чем успели вызвать врача. Сэр Бартоломью был…»

Газета выскользнула из рук мистера Саттерсвейта. Он очень расстроился. Ему представился Стрейндж, каким он видел его в последний раз, — здоровый, веселый, цветущий. А теперь он мертв… В голове мистера Саттерсвейта мелькали фрагменты заметки. «Пил портвейн… Внезапно с ним случился удар… Смерть наступила прежде, чем успели вызвать врача…»

Портвейн, а не коктейль, но все остальное странно походило на недавнюю смерть в Корнуолле[467]. Перед мысленным взором мистера Саттерсвейта предстало искаженное судорогой лицо доброго старого священника…

Что, если все-таки…

Подняв взгляд, он увидел сэра Чарлза Картрайта, идущего к нему по траве.

— Это просто чудо, Саттерсвейт! Вы как раз тот человек, который мне нужен! Уже слышали о бедном старине Толли?

— Только что прочитал о нем.

Сэр Чарлз опустился на стул рядом с мистером Саттерсвейтом. На нем был безукоризненный костюм яхтсмена. Больше никаких фланелевых брюк и старых свитеров.

— Толли был здоров как бык, Саттерсвейт! Он никогда ничем не болел! Возможно, я тупоголовый осел, но это чертовски напоминает…

— Происшествие в Лумуте? Да, верно. Но, конечно, мы можем ошибаться, и сходство окажется всего лишь поверхностным. В конце концов, внезапные смерти случаются постоянно и от множества причин.

Сэр Чарлз кивнул.

— Я только что получил письмо от Эгг Литтон-Гор, — сообщил он после паузы.

Мистер Саттерсвейт постарался скрыть улыбку.

— Это первое письмо от нее?

— Нет, — простодушно ответил сэр Чарлз. — Первое пришло сразу после моего приезда сюда. В нем не было ничего, кроме обычной болтовни, и я на него не ответил… Черт возьми, Саттерсвейт, я не осмелился на него ответить! Девушка, конечно, ни о чем не подозревает, но я не хотел выглядеть дураком!

Мистер Саттерсвейт провел ладонью по губам, все еще кривившимся в усмешке.

— Оно совсем другое. Это просьба о помощи.

— О помощи? — Мистер Саттерсвейт поднял брови.

— Она была в том доме… когда это произошло.

— Вы имеете в виду, что она гостила у сэра Бартоломью, когда он умер?

— Да.

— Что она пишет об этом?

Сэр Чарлз достал из кармана письмо и после недолгого колебания протянул его мистеру Саттерсвейту:

— Лучше прочтите сами.

Мистер Саттерсвейт с живейшим любопытством прочитал краткое послание:

«Дорогой сэр Чарлз!

Не знаю, когда это письмо дойдет до Вас, — надеюсь, что скоро. Я очень беспокоюсь и не знаю, что мне делать. Думаю, Вы уже прочли в газетах о смерти сэра Бартоломью Стрейнджа. Он умер точно так же, как мистер Бэббингтон. Это просто не может быть совпадением!

Не могли бы Вы вернуться и что-нибудь предпринять? Конечно, это звучит немного дерзко, но Вы и раньше что-то подозревали, и никто не пожелал к Вам прислушаться, а теперь убили Вашего друга. Возможно, если Вы не вернетесь, никто никогда не узнает правду, а я уверена, что Вы можете это сделать…

Это еще не все. Я страшно тревожусь за одного человека… Он не имеет к этому никакого отношения, но это может показаться странным… Я не могу все объяснить в письме, но, пожалуйста, возвращайтесь! Я знаю, что Вы можете узнать правду!

Ваша Эгг».

— Ну? — с нетерпением осведомился сэр Чарлз. — Послание немного бессвязное, но она писала его в спешке. Но что вы об этом думаете?

Мистер Саттерсвейт медленно сложил вдвое лист бумаги, чтобы дать себе время подумать, прежде чем ответить.

Он соглашался, что письмо выглядит бессвязным, но не считал, что оно написано в спешке. По его мнению, оно было весьма тщательно обдумано с целью воззвать к самолюбию, рыцарству и спортивным инстинктам Картрайта.

Судя по тому, что мистер Саттерсвейт знал о сэре Чарлзе, послание вполне могло иметь успех.

— Кого, вы думаете, она подразумевает под «одним человеком»? — спросил он.

— Должно быть, Мэндерса.

— Значит, он тоже там присутствовал?

— Очевидно. Не знаю почему. Толли ни разу не встречался с ним, за исключением того случая в моем доме. Понятия не имею, почему он мог его пригласить.

— Сэр Бартоломью часто устраивал приемы?

— Три или четыре раза в год. И всегда во время «Сент-Леджера»[468].

— Он проводил много времени в Йоркшире?

— У него там был большой санаторий или лечебница — называйте как хотите. Толли купил старинное поместье Мелфорт-Эбби, восстановил его и построил на его территории санаторий.

— Понятно. — Помолчав минуту, мистер Саттерсвейт осведомился: — Интересно, кто еще был на приеме?

Сэр Чарлз предположил, что об этом сообщалось в какой-то из других газет. Они начали охоту за прессой.

— Нашел! — воскликнул сэр Чарлз и прочитал вслух:

«Сэр Бартоломью Стрейндж устраивает традиционный прием на «Сент-Леджер». Среди его гостей лорд и леди Идеи, леди Мэри Литтон-Гор, сэр Джослин и леди Кэмбелл, капитан и миссис Дейкрс и известная актриса мисс Энджела Сатклифф».

Картрайт и мистер Саттерсвейт посмотрели друг на друга.

— Дейкрсы и Энджела Сатклифф… — промолвил сэр Чарлз. — Ни слова об Оливере Мэндерсе.

— Давайте посмотрим в сегодняшней «Континентал дейли мейл», — предложил мистер Саттерсвейт. — Там могли об этом упомянуть.

Сэр Чарлз начал перелистывать газету и внезапно напрягся.

— Господи, Саттерсвейт, только послушайте! «На сегодняшнем дознании по поводу кончины сэра Бартоломью Стрейнджа был вынесен вердикт о смерти в результате отравления никотином. Не было представлено никаких доказательств того, кем и каким способом введен яд». — Картрайт нахмурился. — Отравление никотином… Не понимаю. Вроде бы не такой это яд, от которого человек сваливается в припадке.

— Что вы намерены делать?

— Забронировать полку в «Голубом поезде» на сегодняшний вечер.

— Возможно, я поступлю так же, — заявил мистер Саттерсвейт.

— Вы? — Сэр Чарлз с удивлением повернулся к нему.

— Такие дела как раз по моей части, — скромно отозвался мистер Саттерсвейт. — У меня имеется… э-э… некоторый опыт. Кроме того, я хорошо знаю тамошнего главного констебля, полковника Джонсона. Это может оказаться полезным.

— Превосходно! — воскликнул сэр Чарлз. — Тогда я иду в бюро заказов билетов в спальные вагоны.

«Девушка своего добилась, — подумал мистер Саттерсвейт. — Вернула его назад. Любопытно, сколько в ее письме правды? Эгг Литтон-Гор явно умеет обращать обстоятельства себе на пользу».

Когда сэр Чарлз удалился, мистер Саттерсвейт стал медленно бродить по саду, все еще думая об Эгг. Он восхищался ее энергией и находчивостью, стараясь подавить викторианскую сторону своей натуры, которая не одобряла представительниц слабого пола, берущих на себя инициативу в сердечных делах.

Мистер Саттерсвейт был наблюдательным человеком. Оторвавшись от размышлений о женском поле в целом и Эгг Литтон-Гор в частности, он задал себе вопрос: «Где я видел раньше эту яйцевидную голову?»

Обладатель упомянутой головы сидел на скамейке, задумчиво глядя перед собой. Это был маленький человечек с непропорционально большими усами.

Рядом с недовольным видом стояла английская девочка, переминаясь с ноги на ногу и методично пиная бордюр с лобелиями.

— Не делай этого, дорогая, — велела ей мать, не отрываясь от журнала мод.

— А мне больше нечем заняться, — отозвалась девочка.

Маленький человечек обернулся к ней, и мистер Саттерсвейт сразу его узнал.

— Мсье Пуаро! — воскликнул он. — Какой приятный сюрприз!

Пуаро встал и поклонился:

— Enchanté, monsieur[469].

Они обменялись рукопожатиями, и мистер Саттерсвейт сел рядом с Пуаро.

— Кажется, все сейчас в Монте-Карло. Менее получаса тому назад я встретил сэра Чарлза Картрайта, а теперь вас.

— Сэр Чарлз тоже здесь?

— Занимается парусным спортом. Вы знаете, что он продал дом в Лумуте?

— Нет. Меня удивляет.

— А меня не слишком. Не думаю, что Картрайт из тех людей, которым нравится жить вдали от общества.

— В этом я с вами согласен. Я удивился по другому поводу. Мне казалось, у сэра Чарлза имеется особая причина оставаться в Лумуте — и притом очаровательная. Маленькая мадемуазель, которая так забавно именует себя яйцом. — В его глазах блеснули искорки.

— Так вы это заметили?

— Разумеется. Мое сердце очень восприимчиво к влюбленным — думаю, ваше тоже. A la jeunesse[470] всегда трогательна. — Он вздохнул.

— Думаю, вы угадали подлинную причину отъезда сэра Чарлза из Лумута. Он сбежал, — поделился своей догадкой мистер Саттерсвейт.

— От мадемуазель Эгг? Но ведь он явно обожает ее. Тогда к чему бежать?

— Вы не понимаете наших англосаксонских комплексов.

Но Пуаро следовал собственным умозаключениям:

— Конечно, это правильная стратегия. Когда бежишь от женщины, она тут же следует за тобой. Сэр Чарлз с его опытом, несомненно, это знает.

Эта мысль позабавила мистера Саттерсвейта.

— Не думаю, что это соответствует действительности, — сказал он. — А что вы делаете здесь? У вас отпуск?

— Теперь у меня постоянный отпуск. Я добился успеха, разбогател, удалился на покой и путешествую, чтобы повидать мир.

— Великолепно, — одобрил мистер Саттерсвейт.

— N’est-ce pas?[471]

— Мама, — сказала английская девочка, — чем мне заняться?

— Дорогая, — укоризненно отозвалась мать, — разве плохо поехать за границу и греться на солнышке?

— Да, но здесь совсем нечего делать.

— Побегай, посмотри на море.

— Maman, — потребовала внезапно появившаяся рядом французская девочка, — joue avec moi[472].

Французская мама оторвала взгляд от книги:

— Amuse-toi avec la balle, Marselle[473].

Девочка с мрачным видом послушно начала подбрасывать мяч.

— Je m’amuse[474], — произнес Эркюль Пуаро с очень странным выражением лица и добавил, словно прочитав ответ на лице мистера Саттерсвейта: — Да-да, вы все схватываете на лету. Это именно то, о чем вы подумали.

Он помолчал минуту-две.

— В детстве я был беден. Семья была большая, и нам приходилось самим искать себе место под солнцем. Я поступил в полицию, усердно работал, начал делать карьеру и приобретать международную репутацию. Наконец ушел в отставку. Потом началась война, я был ранен и прибыл в Англию жалким и усталым беженцем. Одна добрая леди оказала мне гостеприимство. Она умерла, но не естественной смертью — ее убили. Eh bien[475], я напряг мозги, использовал свои маленькие серые клеточки, разоблачил убийцу и понял, что еще способен на многое[476]. Тогда началась моя вторая карьера частного детектива в Англии. Я решил немало сложных и запутанных проблем. Это была настоящая жизнь, мсье! Психология человеческой натуры невероятно увлекательна! Я становился богатым и говорил себе: «Когда у меня будет достаточно денег, я осуществлю мои мечты». — Пуаро положил руку на колено мистера Саттерсвейта. — Друг мой, бойтесь того дня, когда ваши мечты станут явью. Эта девочка рядом с нами, несомненно, мечтала о поездке за границу, о том, как там будет интересно. Вы меня понимаете?

— Я понимаю, что с развлечениями у вас ничего не выходит, — отозвался мистер Саттерсвейт.

Пуаро кивнул:

— Вот именно.

Бывали моменты, когда мистер Саттерсвейт выглядел как Пак[477]. Сейчас был один из них. На его маленьком морщинистом лице появилась озорная усмешка. Он колебался. Сказать или нет?

Мистер Саттерсвейт медленно раскрыл газету, которую все еще держал в руке.

— Вы видели это, мсье Пуаро? — Он указал пальцем на заметку.

Маленький бельгиец взял газету. Пока он читал, мистер Саттерсвейт внимательно наблюдал за ним. Выражение лица Пуаро не изменилось, но мистеру Саттерсвейту показалось, что его тело напряглось, как у терьера, почуявшего крысу в норе.

Дважды прочитав заметку, Эркюль Пуаро сложил газету вдвое и вернул ее мистеру Саттерсвейту.

— Интересно, — заметил он.

— Да. Кажется, сэр Чарлз Картрайт был прав, а мы ошибались, не так ли?

— Да, — кивнул Пуаро. — Похоже, мы были не правы. Признаюсь, друг мой, я не мог поверить, что такой дружелюбный и безобидный старик был убит. Ну, возможно, я ошибся. Впрочем, друг мой, вторая смерть может оказаться всего лишь совпадением. Совпадения иногда случаются — причем самые невероятные. Я, Эркюль Пуаро, знаю много совпадений, которые удивили бы вас. — Он сделал паузу. — Конечно, инстинкт мог не подвести сэра Чарлза Картрайта. Как артист, он очень чуток и впечатлителен — ощущает скорее сами явления, нежели их причины… Такой метод зачастую гибелен, но иногда он оправдывает себя. Любопытно, где сейчас сэр Чарлз?

— Могу вам это сообщить, — улыбнулся мистер Саттерсвейт. — Он в бюро заказов билетов в спальные вагоны. Этим вечером мы с ним возвращаемся в Англию.

— Ага! — Восклицание прозвучало многозначительно. В блестящих насмешливых глазах Пуаро светился вопрос. — Как, однако, усерден наш сэр Чарлз! Он решил сыграть роль детектива-любителя? Или есть другая причина?

Мистер Саттерсвейт промолчал, но Пуаро, казалось, истолковал это как ответ.

— Понятно, — кивнул он. — Дело не только в преступлении. Тут не обошлось без прекрасных глаз мадемуазель.

— Она написала ему, умоляя вернуться, — объяснил мистер Саттерсвейт.

— Я не вполне понимаю… — начал Пуаро.

— Вы не понимаете современных английских девушек? — прервал его мистер Саттерсвейт. — Это неудивительно. Я сам не всегда их понимаю. А девушка вроде мисс Литтон-Гор…

— Pardon[478], — в свою очередь перебил его Пуаро. — Это вы меня не поняли. Я отлично понимаю мисс Литтон-Гор. Мне приходилось встречать немало таких, как она. Вы называете этот тип современным, но в действительности он… как бы это сказать… стар как мир.

Мистер Саттерсвейт был слегка раздосадован. Ему казалось, что только он понимает Эгг. Что может знать этот нелепый иностранец об английских девушках?

Пуаро продолжал говорить. Его голос звучал задумчиво:

— Знание человеческой натуры может быть очень опасным.

— Полезным, — поправил его мистер Саттерсвейт.

— Возможно. Зависит от точки зрения.

— Ну… — Мистер Саттерсвейт поднялся, слегка разочарованный. Он забросил наживку, а рыба не клюнула. Ему казалось, что его подвело собственное знание человеческой натуры. — Желаю вам приятных каникул.

— Благодарю вас.

— Надеюсь, вы навестите меня, когда будете следующий раз в Лондоне. — Мистер Саттерсвейт достал карточку. — Вот мой адрес.

— С удовольствием, мистер Саттерсвейт. Вы очень любезны.

— Тогда до свидания.

— До свидания и bon voyage[479].

Мистер Саттерсвейт зашагал прочь. Несколько секунд Пуаро смотрел ему вслед, затем снова устремил взгляд поверх лазурных вод Средиземного моря.

Так он просидел минут десять.

Английская девочка появилась вновь:

— Я уже посмотрела на море, мама. Что мне делать теперь?

— Отличный вопрос, — пробормотал Пуаро себе под нос.

Он встал и направился в сторону бюро заказов билетов в спальные вагоны.

Глава 2 Исчезнувший дворецкий

Сэр Чарлз и мистер Саттерсвейт сидели в кабинете полковника Джонсона. Главный констебль был крупным краснолицым мужчиной с командирским голосом, но дружелюбными манерами.

Он с удовольствием приветствовал мистера Саттерсвейта и был явно рад познакомиться со знаменитым Чарлзом Картрайтом.

— Моя жена обожает театр. Она одна из ваших… как это называют американцы?.. фанатов. Я сам люблю хорошие пьесы — не ту современную дребедень, где на сцене вытворяют черт знает что!

Сэр Чарлз оценил справедливость упрека — сам он никогда не играл в чересчур смелых постановках, — ответил с присущим ему обаянием. Когда посетители упомянули о цели своего визита, полковник Джонсон был готов сообщить им все, что ему известно.

— Ваш друг, говорите? Печально. Да, здесь он был очень популярен. Его санаторий пользовался отличной репутацией, да и сам сэр Бартоломью, судя по всему, был славным человеком — добрым и великодушным. Кажется, такого могут убить в последнюю очередь, тем не менее это похоже на убийство. На самоубийство не указывает ровным счетом ничего, а несчастный случай отпадает полностью.

— Саттерсвейт и я только что вернулись из-за границы, — сообщил сэр Чарлз. — Мы знакомы лишь с обрывками сведений из газет.

— И, естественно, хотите знать все. Ну, я расскажу вам, как обстоит дело. Несомненно, дворецкий — тот, кто нам нужен. Сэр Бартоломью нанял его только две недели назад, а сразу же после преступления он исчез — словно растворился в воздухе. Выглядит подозрительно, не так ли?

— И вам неизвестно, куда он отправился?

Красное лицо полковника Джонсона покраснело еще сильнее.

— Вы считаете это небрежностью с нашей стороны? Признаю, отчасти так оно и есть. Естественно, парень был под наблюдением — как и все остальные. На наши вопросы он ответил вполне удовлетворительно — назвал лондонское агентство, через которое его наняли. Ранее он служил у сэра Хораса Берда. Говорил вежливо, без признаков паники, а потом взял и исчез, хотя за домом следили. Я дал моим ребятам хороший нагоняй, но они клянутся, что ни разу глаз не сомкнули.

— Просто удивительно, — заметил мистер Саттерсвейт.

— Не говоря уже о том, что это просто глупо, — добавил сэр Чарлз. — Ведь его никто не подозревал, а своим бегством он привлек к себе внимание.

— Вот именно. К тому же далеко ему не убежать. Его описание разослано повсюду. Поимка — вопрос дней.

— Очень странно, — произнес сэр Чарлз. — Не могу этого понять.

— Ну, причина достаточно ясна. Он внезапно перепугался и потерял голову.

— Неужели человек, которому хватило духу совершить убийство, не мог потом спокойно посидеть на месте?

— Зависит от характера. Я знаю преступников. Большинство из них трусливы как зайцы. Он подумал, что его подозревают, и сбежал.

— А вы проверили его показания о себе?

— Естественно, сэр Чарлз. Это рутинная работа. Лондонское агентство подтверждает его рассказ. У него имелась письменная рекомендация от сэра Хораса Берда, который очень хорошо о нем отзывается. Сам сэр Хорас сейчас в Восточной Африке.

— Значит, рекомендация может быть поддельной?

— Совершенно верно. — Полковник Джонсон улыбнулся сэру Чарлзу с видом учителя, поздравляющего способного ученика. — Разумеется, мы телеграфировали сэру Хорасу, но может пройти порядочно времени, прежде чем мы получим ответ. Он на сафари.

— Когда исчез этот человек?

— На следующее утро после смерти хозяина. На обеде присутствовал врач — сэр Джослин Кэмбелл. Он токсиколог, и Дейвис — местный доктор — согласился с его выводами. Они немедленно уведомили полицию. Мы допросили всех в тот же вечер. Потом Эллис — дворецкий — ушел к себе в комнату, а утром его и след простыл. В постель он не ложился.

— Ускользнул под покровом темноты?

— Похоже на то. Одна из леди, которая была там в гостях, — мисс Сатклифф, актриса, — возможно, вы ее знаете?

— Отлично знаю.

— Мисс Сатклифф предположила, что этот человек покинул дом через потайной ход. — Полковник высморкался с виноватым видом. — Звучит в духе Эдгара Уоллеса[480], но такой ход там вроде бы действительно есть. Сэр Бартоломью очень им гордился и показывал его мисс Сатклифф. Ход ведет к обвалившейся каменной кладке примерно в миле от дома.

— Это возможное объяснение, — согласился сэр Чарлз. — Только знал ли дворецкий о существовании потайного хода?

— Моя жена всегда говорит, что слуги знают все. Думаю, она права.

— Кажется, в качестве яда использовали никотин? — спросил мистер Саттерсвейт.

— Верно. Такое случается редко. А если убитый — завзятый курильщик, каким был доктор Стрейндж, это осложняет дело. Он мог сам отравиться никотином. Но это произошло слишком внезапно.

— Как был введен яд?

— Мы не знаем, — признался полковник Джонсон. — Это станет самым уязвимым пунктом во всем деле. Согласно медицинскому заключению, яд принят через пищевод за несколько минут до смерти.

— Они пили портвейн?

— Да, но яда в нем не оказалось. Мы проверили его стакан — там не было ничего, кроме портвейна. Остальные стаканы уже унесли, но еще не вымыли — они стояли на подносе в буфетной, и ни в одном не оказалось ничего лишнего. Ел сэр Бартоломью то же, что и остальные, — суп, жареную камбалу, фазана с картофелем, шоколадное суфле, тосты с икрой. Кухарка прослужила у него пятнадцать лет. Вроде бы сэр Бартоломью никак не мог проглотить яд, тем не менее он оказался у него в желудке. Проблема хуже некуда.

Сэр Чарлз повернулся к мистеру Саттерсвейту.

— То же самое, что и в прошлый раз! — возбужденно воскликнул он и виновато обратился к главному констеблю: — Я должен объяснить. В моем доме в Корнуолле произошла внезапная смерть…

Полковник Джонсон выглядел заинтересованным.

— Кажется, я слышал об этом от юной леди — мисс Литтон-Гор.

— Да, она была там. Значит, она рассказывала вам об этом?

— Да, и очень цеплялась за свою теорию. Но, сэр Чарлз, я не верю, что в этой теории что-то есть. Она не объясняет побег дворецкого. Кстати, ваш дворецкий не исчез?

— У меня не было дворецкого — только горничная.

— А она не могла быть переодетым мужчиной?

Сэр Чарлз улыбнулся, представив себе хорошенькую горничную Темпл в таком качестве.

Полковник Джонсон также улыбнулся с виноватым видом.

— Просто в голову пришло, — объяснил он. — Нет, теория мисс Литтон-Гор не кажется мне вероятной. Насколько я понимаю, в вашем доме умер пожилой священник. Кому могло понадобиться его убивать?

— В том-то и вся проблема, — отозвался сэр Чарлз.

— Думаю, это всего лишь совпадение. Если так, то наш убийца — дворецкий. По-видимому, он преступник-рецидивист. К сожалению, мы не смогли обнаружить его отпечатки пальцев. Дактилоскопист обшарил его спальню и буфетную, но ничего не нашел.

— Если это дворецкий, какой у него может быть мотив?

— Это еще одна из наших трудностей, — признался полковник Джонсон. — Возможно, он поступил туда с целью ограбления, а сэр Бартоломью поймал его на месте преступления.

Сэр Чарлз и мистер Саттерсвейт хранили вежливое молчание. Полковник Джонсон и сам чувствовал, что его предположение не выглядит правдоподобным.

— К сожалению, об этом мы можем только догадываться. Когда мы посадим Джона Эллиса под замок, узнаем, кто он и попадал ли когда-нибудь к нам в руки, мотив станет ясным как день.

— Полагаю, вы просмотрели бумаги сэра Бартоломью?

— Естественно, сэр Чарлз. Мы отнеслись к этой стороне дела со всем вниманием. Я познакомлю вас с суперинтендентом Кроссфилдом, который ведет расследование. В высшей степени надежный человек. Я сказал ему, что преступление может быть связано с профессией сэра Бартоломью, и он со мной согласился. Врачу известно много секретов. Бумаги сэра Бартоломью были тщательно просмотрены и отсортированы. Его секретарь, мисс Линдон, разбирала их вместе с Кроссфилдом.

— И они ничего не обнаружили?

— Ничего существенного, сэр Чарлз.

— В доме что-нибудь пропало — серебро, драгоценности и тому подобное?

— Абсолютно ничего.

— Кто именно присутствовал тогда в доме?

— У меня был список… где же он? Наверное, его взял Кроссфилд. Он с минуты на минуту должен явиться с докладом… — В этот момент раздался звонок. — А вот, вероятно, и он.

Суперинтендент Кроссфилд оказался крупным, солидным мужчиной с довольно медлительной речью, но смышлеными голубыми глазами.

Он отсалютовал старшему офицеру, который представил его двум посетителям.

Возможно, если бы мистер Саттерсвейт пришел один, ему пришлось бы нелегко с Кроссфилдом. Суперинтендент не жаловал лондонских любителей с «идеями», но испытывал детское почтение к чарам театральной сцены. Он дважды видел игру сэра Чарлза, и встреча с этим героем рампы сделала его дружелюбным и даже разговорчивым.

— Мы с женой видели вас в Лондоне, сэр, в пьесе «Дилемма лорда Эйнтри». Театр «Пэлл-Мэлл» был переполнен — мы сидели в партере, а до этого два часа отстояли в очереди за билетами. Но жена заявила, что должна увидеть сэра Чарлза Картрайта в этой пьесе.

— Как вам известно, я оставил сцену, — сообщил сэр Чарлз. — Но в «Пэлл-Мэлл» мое имя еще помнят. — Он достал карточку и написал на ней несколько слов. — Когда в следующий раз будете в Лондоне с миссис Кроссфилд, передайте это кассиру, и вам отведут два лучших места.

— Это очень любезно с вашей стороны, сэр Чарлз. Моя жена будет в восторге.

После этого суперинтендент Кроссфилд стал как воск в руках бывшего актера.

— Странное дело, сэр. За всю мою многолетнюю работу я ни разу не сталкивался с отравлением никотином. И наш доктор Дейвис тоже.

— Я всегда думал, что это осложнение, возникающее в результате интенсивного курения.

— По правде говоря, я тоже, сэр. Но доктор говорит, что чистый алкалоид — жидкость, не имеющая запаха, и нескольких капель достаточно, чтобы убить человека почти мгновенно.

Сэр Чарлз присвистнул.

— Сильная штука!

— Да, сэр. Тем не менее ею пользуются свободно. Раствором никотина опрыскивают розы. А извлечь его можно из обычного табака.

— Розы… — повторил сэр Чарлз. — Где я об этом слышал? — Он нахмурился и покачал головой.

— Есть свежие данные, Кроссфилд? — осведомился главный констебль.

— Ничего определенного, сэр. Нам сообщили, что Эллиса видели в Дареме[481], Ипсуиче[482], Бэлеме, на Лэндс-Энде[483] и еще в дюжине мест. Конечно, все это придется проверять. — Суперинтендент повернулся к посетителям. — Как только описание человека разослали, оказалось, что его видели по всей Англии.

— А как выглядит это описание? — поинтересовался сэр Чарлз.

Джонсон взял в руки лист бумаги.

— «Джон Эллис, рост около пяти футов семи дюймов, слегка сутулится, волосы седеющие, небольшие бакенбарды, глаза темные, голос хрипловатый, в нижней челюсти не хватает одного зуба, что заметно, когда он улыбается, особые приметы отсутствуют».

— Хм! — произнес сэр Чарлз. — Ничего приметного, кроме бакенбард и зуба. Бакенбарды он уже наверняка сбрил, а на его улыбку лучше не рассчитывать.

— Беда в том, — объяснил Кроссфилд, — что никто ничего не замечает. Мне с трудом удалось вытянуть это неопределенное описание у служанок в Эбби. Вечно одна и та же история. Как-то мне описывали одного и того же человека, называя его высоким и небольшого роста, толстым и худым. Люди не умеют пользоваться глазами.

— Вы уверены, суперинтендент, что убийца — Эллис?

— А чего ради он сбежал, сэр? От этого факта не отвертеться.

— Действительно, камень преткновения, — задумчиво проговорил сэр Чарлз.

Кроссфилд повернулся к полковнику Джонсону и доложил о принятых мерах. Полковник одобрительно кивнул, а потом попросил у суперинтендента список присутствовавших в Эбби вечером, когда произошло преступление. Он включал следующих персон:

Марта Леки, кухарка.

Битрис Черч, старшая служанка.

Дорис Коукер, служанка.

Виктория Болл, служанка.

Алис Уэст, горничная.

Вайолет Бэссингтон, судомойка.

(Все вышеупомянутые были в услужении у покойного уже некоторое время и пользовались хорошей репутацией. Миссис Леки прослужила в доме пятнадцать лет.)

Глэдис Линдон, секретарь, тридцать три года, прослужила у сэра Бартоломью Стрейнджа три года, о возможном мотиве сведений нет.

Гости:

Лорд и леди Иден, Кадоган-сквер, 187.

Сэр Джослин и леди Кэмбелл, Харли-стрит, 1256.

Мисс Энджела Сатклифф, Кэнтрелл-Мэншенс, 28, Юго-Западный сектор, 3.

Капитан и миссис Дейкрс, Сент-Джонс-Хаус, 3, Западный сектор, 1.

(Миссис Дейкрс ведет дела компании «Амброзин лимитед», на Брук-стрит.)

Леди Мэри и мисс Хермион Литтон-Гор, коттедж «Роза», Лумут.

Мисс Мьюриэл Уиллс, Аппер-Кэткарт-роуд, 5, Тутинг[484].

Мистер Оливер Мэндерс. Фирма «Спайер и Росс», Олд-Брод-стрит, Восточно-Центральный сектор, 2.

— Хм… — произнес сэр Чарлз. — О Тутинге газеты не упоминали. Вижу, молодой Мэндерс тоже там был.

— Это произошло случайно, сэр, — объяснил суперинтендент Кроссфилд. — Молодой джентльмен врезался на своем мотоцикле в стену вокруг Эбби, и сэр Бартоломью, который, как я понял, был слегка знаком с ним, пригласил его остаться на ночь.

— Весьма беспечно с его стороны, — весело заметил сэр Чарлз.

— Пожалуй, сэр, — согласился суперинтендент. — Думаю, молодой джентльмен выпил лишнее. Будь он трезвым, зачем ему врезаться в стену?

— Полагаю, из спортивного интереса.

— По-моему, сэр, тут замешан спирт, а не спорт.

— Ну, благодарю вас, суперинтендент. Не возражаете, полковник Джонсон, если мы наведаемся в Эбби?

— Конечно нет, дорогой сэр! Хотя, боюсь, вы не узнаете там ничего, помимо того, что услышали от меня.

— Там кто-нибудь остался?

— Только прислуга, сэр, — сказал Кроссфилд. — Гости разъехались сразу после дознания, а мисс Линдон вернулась на Харли-стрит.

— Возможно, мы могли бы заодно повидать доктора… э-э… доктора Дейвиса? — предложил мистер Саттерсвейт.

— Неплохая идея.

Они узнали адрес доктора и удалились, поблагодарив полковника Джонсона за любезность.

Глава 3 Который из них?

— Есть какие-нибудь идеи, Саттерсвейт? — спросил сэр Чарлз, когда они шли по улице.

— А у вас? — отозвался мистер Саттерсвейт, предпочитая придерживать свое суждение до последнего момента.

— Они не правы, Саттерсвейт, — заявил сэр Чарлз. — Не правы во всем! Им кажется, что если дворецкий сбежал, значит, он убийца. Но это не так. Нельзя сбрасывать со счетов другую смерть, которая произошла в моем доме.

— Вы все еще придерживаетесь мнения, что эти две смерти связаны друг с другом? — осведомился мистер Саттерсвейт, хотя мысленно уже ответил на этот вопрос утвердительно.

— Они должны быть связаны! Все указывает на это… Нам нужно найти общий фактор — человека, который присутствовал при обеих трагедиях.

— Да, — согласился мистер Саттерсвейт. — Но это не так просто, как может показаться. Здесь слишком много общих факторов. Вы сознаете, Картрайт, что практически все присутствовавшие на обеде у вас были в гостях и у сэра Бартоломью?

Сэр Чарлз кивнул:

— Конечно, сознаю. А вот вы сознаете, какой из этого следует вывод?

— Я не вполне понимаю вас, Картрайт.

— Черт возьми, приятель, вы полагаете, что это совпадение? Нет, это было осуществлено намеренно. Почему все люди, присутствовавшие во время первой смерти, присутствовали и во время второй? Случайность? Нет! Это был план — план Толли.

— Вот как? Да, это возможно…

— Я в этом не сомневаюсь. Вы не знали Толли так хорошо, как я, Саттерсвейт. Он был очень терпеливым человеком, умеющим помалкивать. Я ни разу в жизни не слышал, чтобы Толли высказывал поспешное или опрометчивое мнение. Представьте себе следующую ситуацию. Бэббингтон убит — да-да, убит, будем говорить без обиняков — вечером в моем доме. Толли высмеивает мои подозрения, но сам подозревает то же самое. Он держит это при себе, но тайком строит план. Не знаю, какой именно, — едва ли он подозревал кого-то конкретно. Толли считал, что один из гостей — убийца, и придумал какой-то способ проверить, который из них.

— А как же другие гости — Идены и Кэмбеллы?

— Камуфляж. Толли пригласил их, чтобы его замысел не бросался в глаза.

— И что, по-вашему, это был за замысел?

Сэр Чарлз пожал плечами — аффектированный, чисто иностранный жест. Он снова был Аристидом Дювалем, гением секретной службы, и прихрамывал при ходьбе на левую ногу.

— Откуда мне знать? Я не волшебник. Но какой-то замысел у него был. План потерпел неудачу, потому что убийца оказался умнее, чем думал Толли. Он первым нанес удар.

— Он?

— Или она. Яд в такой же степени женское оружие, как и мужское, — даже в большей.

Мистер Саттерсвейт промолчал.

— Вы со мной не согласны? — настаивал сэр Чарлз. — Или вы на стороне общественного мнения и считаете убийцей дворецкого?

— А как вы объясняете его поведение?

— Я о нем не думал. По-моему, он не имеет значения… Впрочем, могу предложить объяснение.

— Какое?

— Ну, скажем, полиция права, и Эллис — профессиональный преступник, входящий в банду грабителей. Он занимает пост дворецкого с помощью фальшивых рекомендаций. Потом Толли убивают. В каком положении оказывается Эллис? В доме, где произошло преступление, находится человек, чьи отпечатки пальцев имеются в Скотленд-Ярде и который известен полиции. Естественно, он пугается и бежит.

— Через потайной ход?

— К черту потайной ход! Он ускользнул, покуда один из тупоголовых констеблей, наблюдавших за домом, подремывал.

— Это кажется более вероятным.

— Ну а каково ваше мнение, Саттерсвейт?

— Мое? Такое же, как ваше. Дворецкий представляется мне ложным следом. Я думаю, что сэра Бартоломью и бедного старого Бэббингтона убил один и тот же человек.

— Кто-то из гостей?

— Да.

Последовала пауза.

— И кто же это, по-вашему? — нарушил молчание мистер Саттерсвейт.

— Господи, Саттерсвейт, как я могу знать?

— Знать вы, конечно, не можете, — согласился мистер Саттерсвейт. — Я просто подумал, что у вас есть какое-то предположение. Никаких умозаключений — всего лишь догадка.

— Увы, нет. — Помолчав, сэр Чарлз добавил: — Знаете, Саттерсвейт, когда начинаешь об этом думать, кажется невозможным, чтобы кто-то из них сделал такое.

— Полагаю, ваша теория верна, — проговорил мистер Саттерсвейт. — Я имею в виду то, что сэр Бартоломью намеренно собрал всех подозреваемых. Но мы должны принять в расчет определенные исключения — нас с вами, миссис Бэббингтон да и молодого Мэндерса.

— Мэндерса?

— Его появление было чисто случайным. Он не был в числе приглашенных. Это исключает его из круга подозреваемых.

— Тогда надо исключить и женщину-драматурга — Энтони Астор.

— Нет-нет, она была там — мисс Мьюриэл Уиллс из Тутинга.

— Да, верно. Я забыл ее настоящее имя.

Картрайт нахмурился. Мистер Саттерсвейт превосходно читал чужие мысли. Он отлично знал, что творится в голове у актера, и, когда тот заговорил, мысленно поздравил себя с правильной догадкой.

— Знаете, Саттерсвейт, вы правы. Едва ли Толли подозревал всех, кого пригласил. В конце концов, леди Мэри и Эгг тоже там присутствовали… По-видимому, он хотел воссоздать обстановку первого преступления и подозревал кого-то из гостей, а остальные были нужны ему в качестве очевидцев.

— Что-то в этом роде, — согласился мистер Саттерсвейт. — На данном этапе можно только гадать. Допустим, мы исключаем из числа подозреваемых Литтон-Горов, вас, меня, миссис Бэббингтон и Оливера Мэндерса. Кто остается? Энджела Сатклифф?

— Энджи? Приятель, она дружила с Толли много лет!

— Тогда остаются Дейкрсы… Несомненно, Картрайт, вы подозреваете их. Могли бы сразу сказать это, когда я вас спросил.

Сэр Чарлз посмотрел на него. Лицо мистера Саттерсвейта выражало скромное торжество.

— Полагаю, вы правы, — медленно произнес сэр Чарлз. — Не то чтобы я по-настоящему их подозревал, но они кажутся более вероятными кандидатами, чем другие. Конечно, я не так хорошо их знаю, но не могу понять, зачем Фредди Дейкрсу, который проводит все свое время на скачках, или Синтии, чья жизнь посвящена изобретению немыслимо дорогой женской одежды, могло понадобиться убивать безобидного старого священника… — Он покачал головой, затем его лицо прояснилось. — Ведь есть еще эта Уиллс! Опять я забыл про нее! В ней есть что-то, не позволяющее ее запомнить. Самое невзрачное существо, какое я когда-либо видел.

Мистер Саттерсвейт улыбнулся:

— Мне кажется, она воплощает знаменитую строку Бернса: «Тот малый среди нас все подмечает»[485]. Думаю, мисс Уиллс проводит время, подмечая многое. Под очками у нее очень острые глаза. Наверняка она подметила все заслуживающее внимания и в этой истории.

— Вот как? — с сомнением отозвался сэр Чарлз.

— Сейчас нам нужно сходить куда-нибудь на ленч, — предложил мистер Саттерсвейт. — А потом мы отправимся в Эбби и попытаемся обнаружить что-нибудь на месте происшествия.

— Похоже, Саттерсвейт, это занятие увлекло вас, — с усмешкой заметил сэр Чарлз.

— Расследование преступлений для меня не внове, — объяснил мистер Саттерсвейт. — Однажды, когда моя машина сломалась и я заночевал в уединенной придорожной гостинице…[486]

Продолжить ему не дали.

— Помню, — заговорил Картрайт своим хорошо поставленным актерским голосом, — когда я путешествовал в 1921 году…

Сэр Чарлз одержал верх.

Глава 4 Показания слуг

Ничто не могло выглядеть более мирно, чем Мелфорт-Эбби, когда Картрайт и Саттерсвейт увидели его в тот сентябрьский солнечный день. Часть здания сохранилась с пятнадцатого века. Ее отреставрировали и пристроили к ней новое крыло. Санаторий не был виден отсюда — он находился поодаль.

Сэра Чарлза и мистера Саттерсвейта впустила кухарка, миссис Леки, — дородная леди в черном, с глазами, полными слез. Она знала сэра Чарлза и обращалась в основном к нему:

— Уверена, сэр, вы понимаете, что все это для меня значит. Хозяин умер, полицейские шляются по дому, всюду суют свой нос — даже в мусорные баки! — и все время пристают с вопросами. Не думала, что доживу до такого. Доктор был таким славным джентльменом — для нас был счастливый день, когда его сделали сэром Бартоломью. Мы с Битрис хорошо это помним, хотя Битрис пробыла здесь на два года меньше меня. А этот тип из полиции — его и джентльменом не назовешь, будь он хоть трижды суперинтендент… — Запутавшись в лабиринте собственных фраз, миссис Леки перевела дух. — Приставал с вопросами о всех служанках в доме! Конечно, Дорис ленится вставать по утрам, а Вики бывает дерзкой, но что взять с молодых — в наши дни матери не воспитывают их как следует. Однако все равно они хорошие девушки, и никакой полицейский суперинтендент не заставит меня думать иначе. «Не ждите, — сказала я ему, — что я стану говорить дурно о моих девочках. К убийству они никакого отношения не имеют — просто грех думать про них такое…» — Миссис Леки снова сделала паузу. — Мистер Эллис — другое дело; о нем я ничего не знаю и не могу за него отвечать. Он здесь чужой — приехал из Лондона, когда мистер Бейкер был в отпуске…

— Бейкер? — спросил мистер Саттерсвейт.

— Мистер Бейкер был дворецким сэра Бартоломью последние семь лет. Большую часть времени он проводил в Лондоне, на Харли-стрит. Помните его, сэр? — обратилась она к Картрайту, который кивнул в ответ. — Сэр Бартоломью обычно привозил его сюда, когда устраивал приемы. Но у мистера Бейкера стало худо со здоровьем, сэр Бартоломью дал ему двухмесячный отпуск, оплатил отдых на море, возле Брайтона, — доктор был очень добрым джентльменом — и временно нанял мистера Эллиса. Я объяснила суперинтенденту, что ничего не могу о нем сказать, хотя он сам говорил, что служил в лучших семьях, да и вел себя по-джентльменски…

— А вы не заметили в нем чего-нибудь… необычного? — с надеждой спросил сэр Чарлз.

— Странно, что вы об этом спрашиваете, сэр. Не знаю, что вам ответить — и да и нет, если понимаете, о чем я. — Ободренная взглядом сэра Чарлза, кухарка добавила: — Что-то в нем было, хотя я не знаю, что именно.

Вот так всегда, мрачно подумал мистер Саттерсвейт. Как бы миссис Леки ни презирала полицейских, она оказалась восприимчивой к их предположениям. Раз они считали Эллиса преступником, значит, она должна была что-то в нем заметить.

— Прежде всего, он держался сам по себе. Всегда был вежливым, как настоящий джентльмен, но много времени проводил в своей комнате и… не знаю, как это назвать, но что-то в нем было…

— Вы не подозревали, что он на самом деле не дворецкий? — предположил сэр Чарлз.

— Нет, он точно служил в хороших домах. Столько знал об известных людях…

— Например?

Но миссис Леки уклонилась от ответа. Она не собиралась пересказывать сплетни прислуги — это оскорбляло ее чувство благопристойности.

Мистер Саттерсвейт пришел ей на помощь:

— Не могли бы вы описать его внешность?

Лицо кухарки сразу прояснилось.

— Конечно, сэр. Выглядел он очень респектабельно — с бакенбардами и сединой в волосах. Немного сутулился и начинал полнеть — это его беспокоило. У него слегка подрагивали руки, но не по той причине, о которой вы, возможно, подумали. Мистер Эллис воздерживался от спиртного — не то что многие, кого я знала. Думаю, сэр, у него было что-то не так с глазами — от света они слезились. Он носил очки, но только в свободное от службы время.

— А у него были какие-нибудь особые приметы? — допытывался сэр Чарлз. — Шрам, сломанный палец или родимое пятно?

— Нет, сэр, ничего такого не было.

— В детективной литературе все куда удобнее, чем в жизни, — вздохнул сэр Чарлз. — Там у подозреваемых всегда есть особые приметы.

— У него не хватало зуба, — напомнил мистер Саттерсвейт.

— Может быть, сэр. Я этого не замечала.

— А как он себя вел в тот вечер, когда произошла трагедия? — спросил мистер Саттерсвейт, используя типично книжную фразу.

— Право, сэр, не могу сказать. Я была занята на кухне, и у меня не было времени что-то подмечать.

— Да, понимаю.

— Когда стало известно, что хозяин умер, нас всех как громом поразило. Мы с Битрис плакали навзрыд. Девочки, конечно, были возбуждены, хотя тоже огорчились. Мистер Эллис, естественно, не так расстроился, как мы, — он здесь новичок, — но вел себя очень предупредительно и заставил меня и Битрис выпить по стакану портвейна, чтобы справиться с потрясением. Только подумать, что этот злодей… — Миссис Леки гневно сверкнула глазами, не найдя слов.

— Насколько я понял, он исчез той же ночью?

— Да, сэр, пошел в свою комнату, а утром его как не бывало. Потому полиция его и заподозрила.

— Да, очень глупо с его стороны. А у вас есть идея насчет того, каким образом он покинул дом?

— Нет, сэр. Вроде полиция наблюдала за домом всю ночь, и никто не видел, как он уходил, но полицейские тоже люди, хотя напускают на себя невесть что, приходят в порядочный дом и всюду вынюхивают…

— Я что-то слышал о потайном ходе, — вспомнил сэр Чарлз.

— Наверняка от полицейских, — фыркнула миссис Леки.

— А он действительно существует?

— Вроде говорят, что да, — осторожно ответила кухарка.

— Вы знаете, откуда он начинается?

— Нет, сэр. О потайных ходах в холле для прислуги лучше не упоминать, чтобы не вбивать девушкам в голову ненужные мысли. Чего доброго, они станут убегать по нему среди ночи. Все мои девушки выходят только через заднюю дверь. Мы свое место знаем.

— Превосходно, миссис Леки. Вы очень разумны.

Миссис Леки просияла.

— Не могли бы мы задать несколько вопросов другим слугам? — поинтересовался сэр Чарлз.

— Конечно, сэр, но они расскажут вам то же, что и я.

— Я имею в виду, не столько о мистере Эллисе, сколько о самом сэре Бартоломью — о его поведении в тот вечер, и так далее. Понимаете, он был моим другом.

— Знаю, сэр. Можете расспросить Битрис или Алис — она прислуживала за столом.

— Да, пожалуй, я побеседую с Алис.

Однако миссис Леки соблюдала иерархию. Битрис Черч — старшая служанка — появилась первой.

Это была высокая, худощавая женщина с поджатыми губами, выглядевшая агрессивно-респектабельной.

После нескольких несущественных вопросов сэр Чарлз перешел к поведению гостей в тот роковой вечер. Были ли они сильно расстроены? Что говорили или делали?

Битрис оживилась. Как и многие, она питала нездоровый интерес к трагедиям.

— Мисс Сатклифф очень огорчилась. Она добрая леди и бывала здесь раньше. Я предложила ей немного бренди или чашечку чая, но она и слушать не пожелала. Приняла аспирин и сказала, что все равно не сможет заснуть. Но следующим утром, когда я принесла ей чай, она спала как младенец.

— А миссис Дейкрс?

— Не думаю, что эту леди что-то может особенно расстроить. — Судя по тону Битрис, она не жаловала Синтию Дейкрс. — Ей хотелось поскорее убраться отсюда — она говорила, что ее бизнес может пострадать. Мистер Эллис сказал нам, что она знаменитая лондонская портниха.

«Портниха» для Битрис означало ремесло, а на ремесло она взирала сверху вниз.

— А ее муж?

Битрис фыркнула:

— Успокаивал нервы бренди. Или, наоборот, будоражил их.

— А что вы скажете о леди Мэри Литтон-Гор?

— Очень приятная леди. — Битрис смягчила тон. — Моя двоюродная бабушка была в услужении у ее отца. Я слышала, в молодости леди Мэри была хорошенькой девушкой. Может, она и бедна, но сразу видно — настоящая леди: всегда вежливая, никогда не суетится. Дочка у нее тоже славная. Они не так хорошо знали сэра Бартоломью, но очень огорчились.

— А мисс Уиллс?

К Битрис сразу вернулась ее чопорность.

— Не могу сказать, сэр, что думала об этом мисс Уиллс.

— А что вы сами о ней думаете? — настаивал сэр Чарлз. — Ну же, Битрис, расслабьтесь немного!

На деревянных щеках Битрис неожиданно появились ямочки. В манерах сэра Чарлза было какое-то мальчишеское обаяние. Она не могла устоять против его чар, безотказно действовавших на публику в театре.

— Право, сэр, не знаю, что вы хотели от меня услышать.

— Только то, что вы думаете о мисс Уиллс.

— Ничего, сэр. Конечно, она… — Битрис заколебалась.

— Продолжайте, Битрис.

— Ну, она не того класса, что другие. Я знаю, что это не ее вина, — великодушно добавила Битрис. — Но она делала вещи, которые настоящая леди ни за что не сделала бы. Всюду совала свой нос, что-то вынюхивала…

Сэр Чарлз попытался вытянуть из Битрис нечто более конкретное, но потерпел неудачу. Она не смогла привести пример «вынюхивания», а только повторила, что мисс Уиллс совала нос в чужие дела.

— Молодой мистер Мэндерс прибыл неожиданно, не так ли? — спросил мистер Саттерсвейт.

— Да, сэр. Он попал в аварию прямо у ворот сторожки. Повезло, сказал он, что это случилось здесь. Конечно, дом был переполнен, но мисс Линдон устроила его в малом кабинете.

— Все удивились при виде его?

— Да, сэр, естественно.

Об Эллисе Битрис не могла высказать определенное мнение. Она не так часто его видела. Конечно, то, что он сбежал, выглядит подозрительно, но она никак не может предположить, зачем ему убивать хозяина, да и другие тоже.

— Как вел себя сэр Бартоломью? Он с нетерпением ожидал гостей? Вам не показалось, что у него что-то на уме?

— Хозяин выглядел очень веселым, сэр. Улыбался, словно какой-то шутке. Я даже слышала, как он пошутил с мистером Эллисом, чего никогда не делал с мистером Бейкером. Со слугами он был добрым, но сдержанным.

— Что именно он сказал? — встрепенулся мистер Саттерсвейт.

— Точно не помню, сэр. Мистер Эллис пришел сообщить, что звонили по телефону, а сэр Бартоломью спросил, уверен ли он, что не перепутал имена. Мистер Эллис ответил, что абсолютно уверен, — со всем почтением, разумеется. А доктор засмеялся и сказал: «Вы хороший парень, Эллис, и первоклассный дворецкий. Как вы думаете, Битрис?» Я так удивилась, что не нашла ответа, — хозяин прежде никогда так не разговаривал.

— А Эллис?

— Ему это вроде не слишком понравилось, сэр. Он выглядел так, словно не привык к подобному обращению.

— Что именно сообщили по телефону? — спросил сэр Чарлз.

— Звонили из санатория, сэр, насчет пациентки, которая прибыла туда и хорошо перенесла поездку.

— Вы не запомнили фамилию?

— Это была какая-то странная фамилия, сэр. — Битрис заколебалась. — Миссис де Рашбриджер — что-то вроде этого.

— Не так легко разобрать фамилию по телефону, — успокоил ее сэр Чарлз. — Большое вам спасибо, Битрис. Не могли бы мы поговорить с Алис?

Когда Битрис вышла из комнаты, сэр Чарлз и мистер Саттерсвейт обменялись впечатлениями.

— Мисс Уиллс вынюхивала, капитан Дейкрс напился, миссис Дейкрс не проявляла никаких эмоций. Этого чертовски мало!

— В самом деле, — согласился мистер Саттерсвейт.

— Будем надеяться на Алис.

Алис оказалась скромной молодой женщиной лет тридцати. Она охотно отвечала на вопросы.

Ей не верилось, что мистер Эллис в этом замешан. В нем было слишком много от джентльмена. Полиция подозревает, что он мошенник, но Алис уверена, что это не так.

— Вам казалось, что он обычный порядочный дворецкий? — задал вопрос сэр Чарлз.

— Не обычный, сэр. Он не походил ни на одного из дворецких, с которыми мне доводилось работать.

— Но вы не думаете, что он отравил вашего хозяина?

— Не вижу, сэр, как мистер Эллис мог это сделать. Я прислуживала за столом вместе с ним, и он не мог ничего добавить в пищу хозяина незаметно для меня.

— А в напитки?

— Вино подавал мистер Эллис, сэр. Сначала шерри к супу, потом рейнвейн и кларет. Но если бы в вине был яд, отравились бы все — во всяком случае, те, кто его пил. Хозяин пил то же, что и остальные. Портвейн также пили все джентльмены и некоторые леди.

— Бокалы унесли на подносе?

— Да, сэр. Я держала поднос, мистер Эллис поставил на него бокалы, и я отнесла их в буфетную. Там они и были, сэр, когда полиция пришла их обследовать. Стаканы с портвейном еще стояли на столе. Полиция ничего в них не нашла.

— Вы вполне уверены, что доктор ел и пил то же, что и другие?

— Да, сэр.

— А кто-либо из гостей не мог дать ему…

— Конечно нет, сэр.

— Вы что-нибудь знаете о потайном ходе, Алис?

— Один из садовников рассказывал что-то о нем. Вроде бы он ведет к разрушенной каменной кладке в лесу. Но в доме я не видела никакого потайного хода.

— А Эллис никогда о нем не говорил?

— Нет, сэр, едва ли он мог о нем знать.

— Кто, по-вашему, убил вашего хозяина, Алис?

— Не знаю, сэр. Не могу этому поверить. Должно быть, это несчастный случай.

— Хм… Благодарю вас, Алис.

— Если бы не смерть Бэббингтона, — проговорил сэр Чарлз, когда служанка вышла из комнаты, — ее можно было бы заподозрить. Она миловидная девушка и прислуживала за столом… Нет, это отпадает. Ведь Бэббингтон тоже был убит, да и Толли никогда не замечал хорошеньких девушек. Он был сделан из другого теста.

— Но ему было пятьдесят пять, — задумчиво напомнил мистер Саттерсвейт.

— Ну и что?

— В таком возрасте мужчина часто теряет голову из-за девушки — особенно если не делал этого раньше.

— Черт возьми, Саттерсвейт, мне тоже… э-э… скоро будет пятьдесят пять.

— Знаю, — кивнул Саттерсвейт.

Под его мягким, чуть насмешливым взглядом сэр Чарлз отвел глаза и покраснел.

Глава 5 В комнате дворецкого

— Как насчет того, чтобы обследовать комнату Эллиса? — предложил Саттерсвейт, наслаждаясь зрелищем покрасневшего Картрайта.

Актер с радостью переменил тему:

— С удовольствием. Я как раз собирался сказать то же самое.

— Конечно, полиция уже тщательно ее обыскала.

— Полиция! — Сэр Чарлз с презрением отмахнулся. Стремясь забыть недавнее смущение, он с удвоенной энергией вернулся к роли Аристида Дюваля. — Полицейские — тупицы! — заявил он. — Что они искали в комнате дворецкого? Доказательства его вины. А мы будем искать доказательства его невиновности — это совсем другое дело.

— Вы абсолютно убеждены в невиновности Эллиса?

— Если мы правы насчет Бэббингтона, значит, он должен быть не виновен.

— Да, и кроме того…

Мистер Саттерсвейт не окончил фразу. Он собирался сказать, что, если Эллис окажется профессиональным преступником, который убил сэра Бартоломью, потому что тот разоблачил его, все дело станет невыносимо скучным. Но мистер Саттерсвейт вовремя вспомнил, что сэр Бартоломью был другом сэра Чарлза, и сам ужаснулся собственной бессердечности.

На первый взгляд комната Эллиса не обещала особых открытий. Одежда аккуратно висела в шкафу и лежала в ящиках комода. Костюмы были хорошего покроя и с метками разных портных. Очевидно, прежние хозяева дарили ему обноски. Нижнее белье было такого же качества. Начищенные до блеска ботинки были надеты на колодки.

— Девятый размер, — пробормотал мистер Саттерсвейт, подобрав один ботинок. Но так как в деле следы ног не фигурировали, это едва ли могло чем-то помочь.

Судя по отсутствию сюртука дворецкого, Эллис ушел из дома в нем. Мистер Саттерсвейт указал на это сэру Чарлзу как на многозначительный факт.

— Любой человек в здравом уме переоделся бы в обычный костюм.

— Да, это странно… Выглядит так, будто он никуда не уходил. Конечно, это чепуха…

Они продолжили поиски, но не обнаружили ни писем, ни бумаг, кроме газетных вырезок, касающихся лечения мозолей и грядущей свадьбы дочери герцога.

На боковом столике находились блокнот с промокательной бумагой и пузырек с чернилами — ручки отсутствовали. Сэр Чарлз поднес блокнот к зеркалу, но ничего не добился. Одной страницей пользовались особенно активно, но на промокашке остались только бессмысленные каракули, а чернила выглядели старыми.

— Либо Эллис не писал писем с тех пор, как приехал сюда, либо не пользовался при этом промокательной бумагой, — сделал вывод мистер Саттерсвейт. — Блокнот очень старый. Смотрите сами. — Он указал на едва различимое среди каракулей имя «Л. Бейкер».

— Странно, не так ли? — заметил сэр Чарлз.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, человек обычно пишет письма…

— Нет, если он преступник.

— Возможно, вы правы… Конечно, Эллис сбежал неспроста. Но это не значит, что он убил Толли.

Они обследовали пол, подняв ковер и заглянув под кровать. Нигде ничего не было, кроме чернильного пятна у камина.

Сэр Чарлз и мистер Саттерсвейт вышли из комнаты обескураженными. Их детективное рвение значительно остыло. В книгах все складывается значительно проще.

Затем они побеседовали с младшей прислугой, трепетавшей перед миссис Леки и Битрис Черч, но не узнали ничего нового.

— Ну, Саттерсвейт, — спросил сэр Чарлз, когда они шли через парк (мистер Саттерсвейт велел шоферу подобрать их у сторожки), — вам что-либо показалось необычным?

Мистер Саттерсвейт задумался. Он не спешил с ответом, не желая признаться, что вся экспедиция оказалась пустой тратой времени, и перебирал в уме показания слуг, но информация была крайне скудной.

Как недавно подытожил сэр Чарлз, мисс Уиллс вынюхивала, мисс Сатклифф очень расстроилась, миссис Дейкрс не расстроилась вовсе, а капитан Дейкрс напился. Последнее могло указывать на желание заглушить угрызения совести, но мистер Саттерсвейт знал, что Фредди Дейкрс напивался достаточно часто.

— Ну? — поторопил его сэр Чарлз.

— Ничего, — неохотно признался мистер Саттерсвейт. — Разве только мы вправе заключить, благодаря вырезке, что Эллис страдал мозолями.

Сэр Чарлз криво усмехнулся:

— Логичный вывод. Но куда он нас приведет?

Мистер Саттерсвейт был вынужден признать, что никуда.

— Есть еще кое-что… — начал он и тут же умолк.

— Да? Продолжайте, дружище! Мы не должны ничего упускать из виду.

— Мне показалось немного странным то, как, по словам служанки, сэр Бартоломью болтал с дворецким. Это кажется абсолютно нехарактерным для него.

— Безусловно! — с энтузиазмом согласился сэр Чарлз. — Я знал Толли лучше, чем вы, и могу подтвердить, что он не был склонен к шуткам с прислугой. Толли никогда не стал бы так себя вести, если только не был по какой-то причине сильно возбужден. Вы правы, Саттерсвейт, это важно. Но опять же, куда это нас приводит?

— Ну… — Мистер Саттерсвейт не договорил, так как вопрос сэра Чарлза был стопроцентно риторическим. Ему хотелось не услышать мнение мистера Саттерсвейта, а изложить собственное.

— Помните, когда произошел этот инцидент? Сразу же после того, как Эллис передал ему сообщение, полученное по телефону. Думаю, мы можем сделать вывод, что это сообщение и стало причиной необычной веселости Толли. Если помните, я спросил служанку, что это было за сообщение.

Мистер Саттерсвейт кивнул.

— Просили передать, что некая миссис де Рашбриджер прибыла в санаторий, — напомнил он, демонстрируя, что тоже уделил внимание этому моменту. — Звучит не особенно возбуждающе.

— Пожалуй. Но если наши рассуждения правильны, в этом сообщении должен быть какой-то скрытый смысл.

— Да-а, — с сомнением протянул мистер Саттерсвейт.

— Мы должны узнать его, — продолжил сэр Чарлз. — Мне пришло в голову, что это могло быть кодированное сообщение — звучащее абсолютно безобидно, но в действительности означающее нечто совсем другое. Если Толли занялся расследованием смерти Бэббингтона, сообщение могло быть связано с этим. Допустим, он нанял частного детектива, чтобы выяснить какой-то факт. Толли мог сказать ему, что, если его подозрения оправдаются, он должен позвонить и произнести эту фразу, чтобы снявший трубку не мог понять, о чем идет речь. Это объяснило бы его возбуждение и то, что он переспросил Эллиса, уверен ли тот, что правильно расслышал фамилию, — ведь Толли отлично знал, что такой женщины не существует. Внезапная неуравновешенность может быть вызвана сообщением об успехе какого-то предприятия.

— Значит, вы считаете, что никакой миссис де Рашбриджер не существует в природе?

— Ну, я думаю, мы должны точно это выяснить.

— Каким образом?

— Мы могли бы сразу же отправиться в санаторий и расспросить старшую сестру.

— Ей это может показаться довольно странным.

Сэр Чарлз засмеялся:

— Предоставьте это мне.

Они свернули с подъездной аллеи и двинулись в направлении санатория.

— А вам, Картрайт, что-нибудь показалось необычным во время нашего визита в дом? — поинтересовался мистер Саттерсвейт.

— Да, — отозвался сэр Чарлз, — но будь я проклят, если помню, что именно.

Мистер Саттерсвейт с удивлением уставился на него. Картрайт нахмурился:

— Как мне вам объяснить? Был момент, когда что-то показалось мне невероятным, но тогда у меня не было времени об этом думать, и я отложил это на потом.

— А теперь не можете вспомнить, что это было?

— Не могу. Помню только, что я подумал: «Это странно».

— Это было, когда мы расспрашивали слуг? Кого именно?

— Говорю же, не помню! И чем больше я об этом думаю, тем сильнее забываю… Если я отвлекусь на время, это может вернуться.

Вскоре они увидели санаторий — большое белое современное здание, отделенное от парка забором. Они прошли через ворота, позвонили в парадную дверь и спросили старшую сестру.

Вскоре к ним вышла высокая женщина средних лет, со смышленым лицом и уверенными манерами. Она знала сэра Чарлза по имени как друга покойного сэра Бартоломью Стрейнджа.

Сэр Чарлз объяснил, что только что вернулся из-за границы, услышал о смерти своего друга и о возникших в связи с ней ужасных подозрениях и пришел узнать как можно больше подробностей. Сестра упомянула о блистательной медицинской карьере сэра Бартоломью и о тяжелой потере, какой явилась для них его кончина. Сэр Чарлз выразил беспокойство по поводу судьбы санатория. Женщина ответила, что у сэра Бартоломью были два партнера, очень способные врачи, один из которых проживает в санатории.

— Я знаю, что Бартоломью очень гордился им, — вспомнил сэр Чарлз.

— Да, его методы лечения имеют огромный успех.

— Он занимается в основном нервными заболеваниями, не так ли?

— Да.

— Это напомнило мне, что у парня, которого я встретил в Монте-Карло, здесь лечится родственница. У нее странная фамилия — что-то вроде Расбриггер.

— Вы имеете в виду миссис де Рашбриджер?

— Да-да. Она сейчас здесь?

— О да. Но, боюсь, она не сможет вас повидать еще некоторое время. Ей предписан полный покой. — Сестра улыбнулась. — Никаких писем, никаких возбуждающих посетителей…

— Надеюсь, она не очень плоха?

— У нее провалы в памяти и сильное нервное истощение. Но с ней все будет в порядке.

— Кажется, Толли — сэр Бартоломью — упоминал о ней. Она была не только его пациенткой, но и другом, не так ли?

— Не думаю, сэр Чарлз. По крайней мере, доктор ничего об этом не говорил. Миссис де Рашбриджер недавно прибыла из Вест-Индии — наша туповатая горничная никак не могла запомнить ее фамилию. Она пришла ко мне и доложила о прибытии «миссис Вест-Индии». По-моему, Рашбриджер звучит ничуть не похоже на Вест-Индию, но это любопытное совпадение — ведь женщина приехала как раз оттуда.

— Действительно забавно. А ее муж тоже приехал?

— Пока еще нет.

— Очевидно, я ее с кем-то спутал. Доктора особенно интересовал этот случай?

— Амнезия встречается достаточно часто, но она всегда интересует медиков, так как редко бывают два одинаковых случая.

— Ну, благодарю вас, сестра. С удовольствием поболтал с вами. Я ведь знаю, как высоко ценил вас Толли. Он часто о вас говорил, — солгал сэр Чарлз.

— Рада это слышать. — Сестра покраснела. — Мы были страшно потрясены! Убийство! Кому могло понадобиться убить доктора Стрейнджа? Это просто невероятно! Надеюсь, полиция поймает этого ужасного дворецкого. Хотя какой у него мог быть мотив?

Сэр Чарлз печально покачал головой и направился вместе с мистером Саттерсвейтом туда, где их ждал автомобиль.

Чтобы вознаградить себя за вынужденное бездействие во время беседы со старшей сестрой, мистер Саттерсвейт проявил живейший интерес к месту аварии, в которую попал Оливер Мэндерс, засыпав вопросами привратника — туповатого мужчину средних лет.

Да, это произошло в том месте, где сломана стена. Молодой джентльмен ехал на мотоцикле. Нет, он не видел, как это случилось, но услышал грохот и вышел посмотреть. Молодой джентльмен стоял там, где сейчас стоит другой джентльмен. Он не выглядел пострадавшим — только сожалел о мотоцикле, разбившемся вдребезги. Молодой джентльмен спросил, что это за место, а когда узнал, что здесь живет сэр Бартоломью Стрейндж, сказал, что ему повезло, и направился к дому. Привратник не знает, как произошла авария, но полагает, что такое случается часто.

— Странная авария, — задумчиво произнес мистер Саттерсвейт.

Он посмотрел на широкую прямую дорогу. Ни поворотов, ни опасных перекрестков, ничего, что могло бы заставить мотоциклиста внезапно повернуть и врезаться в десятифутовую стену.

— Что у вас на уме, Саттерсвейт? — с любопытством спросил сэр Чарлз.

— Ничего, — ответил мистер Саттерсвейт.

— Однако это странно, — промолвил Картрайт, озадаченно глядя на место аварии.

Они сели в машину и поехали.

Мистер Саттерсвейт был поглощен своими мыслями. Теория сэра Чарлза насчет кодированного сообщения не сработала — миссис де Рашбриджер существовала в действительности. Но, может быть, дело в ней самой? Не была ли она свидетельницей чего-то, или же сэр Бартоломью проявил столь необычное возбуждение, так как ее случай был интересен с медицинской точки зрения? А может, она просто привлекательная женщина? Влюбленность в возрасте пятидесяти пяти лет полностью меняет человека — мистер Саттерсвейт подмечал это неоднократно. Возможно, именно это сделало его веселым и разговорчивым…

Его размышления прервал сэр Чарлз:

— Не возражаете, Саттерсвейт, если мы повернем назад?

Не дожидаясь ответа, он взял переговорную трубку и отдал приказ шоферу. Машина медленно развернулась и покатилась в обратном направлении.

— В чем дело? — спросил мистер Саттерсвейт.

— Я вспомнил, что показалось мне странным, — ответил сэр Чарлз. — Чернильное пятно на полу в комнате дворецкого!

Глава 6 Касающаяся чернильного пятна

Мистер Саттерсвейт изумленно уставился на своего друга:

— Чернильное пятно? О чем вы, Картрайт?

— Вы помните его?

— Помню, что оно там было.

— А помните его местоположение?

— Ну… не совсем.

— У плинтуса возле камина.

— Да, теперь вспомнил.

— Как, по-вашему, пятно там появилось?

Мистер Саттерсвейт задумался.

— Пятно небольшое, — произнес он наконец. — Вряд ли опрокинулся пузырек. Думаю, Эллис уронил там авторучку — вспомните, что ни одной ручки в комнате не оказалось. — «Пусть видит, что я все замечаю не хуже его», — подумал мистер Саттерсвейт. — Должен ведь был этот человек иметь авторучку, если он хоть когда-нибудь вообще что-то писал — а доказательств этого у нас нет.

— Есть, Саттерсвейт. Чернильное пятно.

— Он мог не писать, а просто уронить ручку на пол.

— Но если бы ручка была в колпачке, пятна бы не возникло.

— Пожалуй, вы правы, — согласился мистер Саттерсвейт. — Но разве в этом есть что-то странное?

— Возможно, нет, — отозвался сэр Чарлз. — Не могу это определить, пока не вернусь и снова все не увижу.

Они прошли через ворота и через несколько минут подошли к дому. Сэр Чарлз успокоил любопытство прислуги, вызванное его возвращением, выдумав, что оставил карандаш в комнате дворецкого.

— А теперь, — сказал он, успешно избавившись от предлагавшей свою помощь миссис Леки и закрыв за собой дверь комнаты Эллиса, — посмотрим, свалял ли я дурака или в моей идее что-то есть.

По мнению мистера Саттерсвейта, первый вариант был куда более вероятным, но вежливость не позволила ему об этом упомянуть. Он сел на кровать, наблюдая за Картрайтом.

— Вот наше пятно. — Сэр Чарлз указал на него ногой. — Прямо у плинтуса с противоположной от письменного стола стороны комнаты. Мог человек при таких обстоятельствах уронить там ручку?

— Уронить ручку можно где угодно.

— Да, если швырнуть ее через всю комнату, — согласился сэр Чарлз. — Но обычно с ручками так не обращаются. Хотя кто знает? Авторучки могут очень раздражать. Перья высыхают в самый неподходящий момент. Возможно, это и есть решение проблемы. Эллис вышел из себя и отшвырнул ручку.

— Думаю, объяснений может быть очень много, — поддержал мистер Саттерсвейт. — Он мог просто положить ручку на каминную полку, а она скатилась на пол.

Сэр Чарлз поэкспериментировал с карандашом, столкнув его с полки. Карандаш свалился на пол на расстоянии не менее фута от пятна и откатился к газовой горелке.

— Ну а каково ваше объяснение? — поинтересовался мистер Саттерсвейт.

— Я пытаюсь его найти.

Со своего места у кровати мистер Саттерсвейт стал свидетелем презабавного зрелища.

Сэр Чарлз попробовал уронить карандаш, двигаясь в сторону камина, а затем сидя на краю кровати и что-то царапая им на листке бумаги. Но чтобы карандаш упал на пятно, нужно было стоять или сидеть, прижавшись к стене, в крайне неудобном положении.

— Это невозможно, — заявил сэр Чарлз. Он окинул взглядом стену, пятно и маленькую газовую горелку. — Если Эллис жег здесь какие-то бумаги… Но бумаги не сжигают на газовой горелке.

Внезапно он застыл как вкопанный.

Спустя минуту мистер Саттерсвейт получил возможность полностью оценить профессиональные данные своего друга.

Чарлз Картрайт превратился в дворецкого Эллиса. Он сел за письменный стол и начал что-то писать, потом поднял взгляд, бегая глазами из стороны в сторону. Казалось, он внезапно что-то услышал — мистер Саттерсвейт даже мог догадаться, что именно: шаги в коридоре, — вскочил с бумагой в одной руке и ручкой в другой, метнулся к камину, продолжая прислушиваться, и попытался затолкать бумагу под горелку обеими руками, нетерпеливо бросив карандаш на пол. Карандаш упал прямо на чернильное пятно.

— Браво! — воскликнул мистер Саттерсвейт, с энтузиазмом аплодируя.

Убедительный спектакль создал у него впечатление, что Эллис мог поступить только так.

— Понимаете? — со скромным торжеством в голосе заговорил сэр Чарлз, вновь становясь самим собой. — Если парень подумал, что идет полиция, и должен был спрятать то, что писал, где он мог это спрятать? Не в ящике комода или под матрацем — при обыске туда заглянули бы в первую очередь. Приподнимать половицы у него не было времени. Нет, самое лучшее место — под газовой горелкой.

— Остается проверить, спрятано ли там что-нибудь, — заявил мистер Саттерсвейт.

— Вот именно. Конечно, Эллис мог вытащить бумагу позднее, поняв, что тревога ложная. Но будем надеяться на лучшее.

Сняв пиджак и засучив рукава рубашки, сэр Чарлз лег на пол и приложил глаз к щели под газовой горелкой.

— Там что-то белеет, — сообщил он. — Но как это извлечь? Нам нужно что-то вроде женской булавки для шляпы.

— Женщины больше не пользуются шляпными булавками, — печально напомнил мистер Саттерсвейт. — Может быть, перочинный нож?

Но ножа под рукой тоже не оказалось.

В конце концов мистер Саттерсвейт вышел и позаимствовал у Битрис вязальную спицу. Хотя ей было любопытно узнать, зачем она ему понадобилась, чувство приличия не позволило спросить об этом.

Спица оправдала ожидания. Сэр Чарлз извлек полдюжины скомканных листков писчей бумаги, которые в спешке затолкали в щель.

С растущим волнением он и мистер Саттерсвейт разгладили их. Это явно были черновики письма, написанные мелким, аккуратным почерком клерка.

«Сообщаю, — начинался первый из них, — что автор этого письма не желает причинять неприятности и может ошибаться в том, что, как ему показалось, он видел вечером, но…»

Вариант не удовлетворил автора, и он начал новый:

«Джон Эллис, дворецкий, со всем почтением хотел бы побеседовать о вечерней трагедии, прежде чем идти в полицию с информацией, которой он располагает…»

Снова не удовлетворенный, Эллис попробовал еще раз:

«Джон Эллис, дворецкий, располагает определенными фактами, касающимися смерти доктора. Он еще не сообщил их полиции…»

В следующем варианте использование третьего лица было отвергнуто.

«Я крайне нуждаюсь в деньгах. Тысяча фунтов меня бы удовлетворила. Я мог бы кое-что рассказать полиции, но не хочу причинять неприятности…»

Последняя версия выглядела еще откровеннее:

«Я знаю, отчего умер доктор. Полиции я пока ничего не сообщал. Если вы встретитесь со мной…»

Это послание обрывалось по-иному — после слова «мной» следовали неразборчивые каракули и кляксы. Очевидно, Эллис услышал что-то, встревожившее его, скомкал листы бумаги и поспешил спрятать их.

Мистер Саттерсвейт с шумом выдохнул:

— Поздравляю вас, Картрайт. Инстинкт не подвел вас. Отличная работа. Давайте подведем итоги. — Он сделал паузу. — Эллис, как мы и думали, негодяй. Он не убивал сэра Бартоломью, но знал, кто убийца, и готовился шантажировать его или ее…

— Его или ее! — прервал Саттерсвейта сэр Чарлз. — К сожалению, мы этого не знаем. Жаль, что парень не начал одно из своих посланий со слова «сэр» или «мадам». Похоже, Эллис не чужд артистизма. Он тщательно потрудился над письмом. Если бы в нем содержалось хоть одно указание на то, кому оно адресовано…

— Все равно мы значительно продвинулись, — возразил мистер Саттерсвейт. — Помните, вы говорили, что нам нужно найти в этой комнате доказательство невиновности Эллиса? Ну, мы нашли его. Эти письма доказывают, что в убийстве он неповинен, хотя и законченный мерзавец в других областях. Сэра Бартоломью убил кто-то другой, и этот же человек убил Бэббингтона. Думаю, теперь даже полиция согласится с нами.

— Вы собираетесь рассказать им об этом? — В голосе сэра Чарлза слышалось недовольство.

— А как еще мы можем поступить?

— Ну… — Картрайт сел на кровать и задумался. — В данный момент мы знаем то, что больше никому не известно. Полиция ищет Эллиса, считая его убийцей. Это все знают, поэтому настоящий преступник должен чувствовать себя в относительной безопасности. Разве не жаль разрушать такую ситуацию? Ведь это наш шанс найти связь между Бэббингтоном и кем-то из этих людей. Они понятия не имеют, что кто-то связывает эту смерть со смертью Бэббингтона.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — кивнул мистер Саттерсвейт. — Согласен — это наш шанс. Но тем не менее не думаю, что мы можем им воспользоваться. Гражданский долг велит нам немедленно уведомить полицию о нашем открытии. Утаивать его от них мы не имеем права.

Сэр Чарлз с усмешкой поглядел на него:

— Вы образец благонамеренного гражданина, Саттерсвейт. Конечно, общепринятые правила надо соблюдать, но я не такой благонамеренный гражданин, как вы, и без всяких угрызений совести попридержал бы эту информацию хотя бы на один-два дня. Нет? Ладно, сдаюсь. Будем столпами закона и порядка.

— Понимаете, — объяснил мистер Саттерсвейт, — Джонсон мой друг и вел себя в высшей степени достойно — посвятил нас во все, что предпринимает полиция, сообщил все сведения и так далее.

— Вы правы, — вздохнул сэр Чарлз. — Хотя никто, кроме меня, не подумал заглянуть под газовую горелку. Эта идея и в голову не пришла ни одному из тупоголовых полисменов… Но пусть будет по-вашему. Как вы думаете, Саттерсвейт, где сейчас Эллис?

— Полагаю, — ответил мистер Саттерсвейт, — ему заплатили за то, чтобы он исчез, и он проделал это весьма эффективно.

— Да, — вздохнул сэр Чарлз. — Очевидно, так оно и было. — Он слегка поежился. — Мне не нравится эта комната, Саттерсвейт. Давайте выйдем отсюда.

Глава 7 План кампании

Сэр Чарлз и мистер Саттерсвейт вернулись в Лондон следующим вечером.

В разговоре с полковником Джонсоном приходилось соблюдать высшую степень тактичности. Суперинтендент Кроссфилд был не слишком доволен тем, что «штатские джентльмены» обнаружили то, что упустили он и его подчиненные, и изо всех сил старался сохранить лицо.

— Превосходно, сэр. Признаюсь, я ни разу не подумал заглянуть под газовую горелку. Не понимаю, что побудило вас это сделать.

Картрайт и Саттерсвейт не стали пускаться в подробный отчет о том, как теории относительно чернильного пятна привели их к открытию.

— Мы просто шарили в комнате, — ответил сэр Чарлз.

— Но при этом держали глаза открытыми, — заметил суперинтендент, — и были вознаграждены. Не то чтобы ваша находка очень меня удивила. Если Эллис не убийца, он должен был исчезнуть по какой-то другой причине, и у меня где-то гнездилась мысль, что, возможно, его бизнес — шантаж.

Результатом открытия стало намерение полковника Джонсона связаться с полицией Лумута, дабы расследовать смерть Стивена Бэббингтона.

— Если они обнаружат, что он тоже умер от отравления никотином, то даже Кроссфилд признает, что эти две смерти связаны между собой, — заметил сэр Чарлз, когда они ехали в Лондон. Он все еще был слегка недоволен тем, что о его открытии пришлось сообщить полиции.

Мистер Саттерсвейт успокоил друга, указав, что информация не подлежит огласке и не станет известна прессе.

— Убийца ничего не заподозрит. Поиски Эллиса будут продолжены.

Сэр Чарлз был вынужден признать, что это так.

Он объяснил мистеру Саттерсвейту, что собирается связаться с Эгг Литтон-Гор. На конверте с ее письмом значился обратный адрес на Белгрейв-сквер. Возможно, она все еще там.

Мистер Саттерсвейт одобрил эти намерения. Ему самому не терпелось повидать Эгг. Они договорились, что сэр Чарлз позвонит ей по прибытии в Лондон.

Эгг оказалась в городе. Она и ее мать гостили у родственников и не собирались возвращаться в Лумут еще около недели. Уговорить Эгг пообедать с двумя друзьями не составило труда.

— Полагаю, сюда ее не стоит приглашать, — заявил сэр Чарлз, окидывая взглядом свою роскошную квартиру. — Матери это может не понравиться. Конечно, можно попросить прийти мисс Милрей, но я предпочел бы этого не делать. От ее деловитости и компетентности у меня возникает комплекс неполноценности.

Мистер Саттерсвейт предложил свой дом. В конце концов было решено пообедать в «Беркли», а потом, если Эгг захочет, отправиться куда-нибудь еще.

Девушка выглядела бледной и похудевшей — мистер Саттерсвейт сразу это заметил. Казалось, ее глаза, под которыми темнели круги, стали еще больше, а подбородок — еще решительнее. Но очарование и детская энергичность никуда не исчезли.

— Я знала, что вы вернетесь, — сказала Эгг сэру Чарлзу, а ее взгляд говорил: «Теперь, когда вы вернулись, все будет в порядке».

«Но она отнюдь не была уверена, что он вернется, — подумал мистер Саттерсвейт. — Бедняжка мучилась неизвестностью. Неужели Картрайт этого не понимает? Актеры, как правило, достаточно тщеславны… Неужели он не знает, что девушка по уши влюблена в него?»

Ситуация казалась мистеру Саттерсвейту очень странной. Он не сомневался, что сэр Чарлз влюблен в Эгг, а она в него. Но связью между ними, за которую оба отчаянно цеплялись, было двойное убийство.

За обедом о преступлении почти не упоминали. Сэр Чарлз рассказывал о пребывании за границей, а Эгг говорила о Лумуте. Когда беседа грозила застопориться, вмешивался мистер Саттерсвейт. После обеда они поехали к нему.

Дом мистера Саттерсвейта находился на набережной Челси и содержал массу произведений искусства — картины, скульптуру, китайский фарфор, доисторическую керамику, изделия из слоновой кости, миниатюры, а также подлинную чиппендейловскую и хепплуайтовскую мебель[487]. Атмосфера здесь словно располагала к добросердечности и взаимопониманию.

Но Эгг Литтон-Гор ничего не замечала.

— Наконец-то! — воскликнула она, бросив манто на стул.

Эгг с живейшим интересом слушала повествование сэра Чарлза об их приключениях в Йоркшире — особенно описание находки шантажирующих писем.

— О том, что произошло потом, мы можем только догадываться, — закончил сэр Чарлз. — Очевидно, Эллису заплатили за молчание и помогли бежать.

— Нет, — покачала головой Эгг. — Неужели вы не понимаете? Эллис мертв!

Мужчины были удивлены, но Эгг повторила свое заявление:

— Конечно он мертв! Вот почему он исчез бесследно. Эллис знал слишком много, поэтому его убили. Он — третья жертва!

Хотя Картрайт и Саттерсвейт раньше не задумывались над таким вариантом, им пришлось признать, что он отнюдь не исключен.

— Но послушайте, дорогая, — возразил сэр Чарлз, — если он мертв, то где тело? Судя по описаниям, дворецкий весил не меньше двенадцати стоунов[488].

— Я не знаю, где тело, — отозвалась Эгг. — Оно может находиться во множестве мест.

— Едва ли. — Сэр Чарлз покачал головой.

— Дайте подумать… — Эгг сделала паузу. — Например, есть масса чердаков, куда никто никогда не заглядывает. Может быть, тело спрятали в сундук на чердаке.

— Возможно, хотя и не слишком вероятно, — согласился сэр Чарлз. — В таком случае его могут не обнаружить… до поры до времени.

Избегать упоминания о неприятных вещах было не в стиле Эгг. Она сразу же поняла, о чем идет речь.

— Запах распространяется вверх, а не вниз. Разлагающийся труп скорее можно обнаружить в погребе, чем на чердаке. К тому же люди долгое время могут думать, что это воняет дохлая крыса.

— Если ваша теория верна, то убийца — мужчина. Женщина не могла бы таскать тело по дому. Да и мужчине это было бы нелегко.

— Ну, есть и другие возможности. Вы ведь знаете, что там есть потайной ход. Мне рассказала о нем мисс Сатклифф, а сэр Бартоломью обещал показать его. Убийца мог дать Эллису денег, спуститься с ним в потайной ход якобы с целью показать выход и прикончить его там. Такое доступно даже женщине. Она могла ударить его ножом сзади, оставить тело на месте и вернуться. Никто бы ни о чем не догадался.

Сэр Чарлз с сомнением покачал головой, но больше не оспаривал теорию Эгг.

Мистер Саттерсвейт чувствовал уверенность, что на момент испытал такое же подозрение, когда они нашли письма в комнате дворецкого. Он припомнил, как поежился сэр Чарлз. Очевидно, тогда и актер подумал, что Эллис мертв…

«Если так, то мы имеем дело с очень опасной личностью», — размышлял мистер Саттерсвейт, ощущая, как по спине у него бегают мурашки. Убивший троих не поколеблется убить снова.

Следовательно, им всем грозит опасность — и сэру Чарлзу, и Эгг, и ему самому…

Если они узнали слишком много…

Голос сэра Чарлза оторвал его от размышлений:

— Я кое-что не понял в вашем письме. Вы упомянули, что полиция подозревает Оливера Мэндерса. Не вижу, каким образом он может попасть даже под малейшее подозрение.

Мистеру Саттерсвейту показалось, что Эгг слегка смутилась и даже покраснела.

«Ага! — подумал он. — Посмотрим, как вы из этого выпутаетесь, юная леди!»

— Это было глупо с моей стороны, — призналась Эгг. — Я запуталась. Мне казалось, что появление Оливера под предлогом, который мог быть выдуманным, способно вызвать у полиции подозрение.

Сэр Чарлз принял объяснение достаточно легко.

— Понятно, — кивнул он.

— А предлог действительно был выдуман? — заговорил мистер Саттерсвейт.

Эгг повернулась к нему:

— Что вы имеете в виду?

— Авария выглядит довольно странно. Я подумал, что, если она была подстроена, вы могли об этом знать.

Эгг покачала головой:

— Я никогда об этом не думала. Но зачем Оливеру притворяться, будто он попал в аварию?

— У него могли быть на то вполне естественные причины. — Сэр Чарлз улыбнулся, и Эгг густо покраснела.

— О нет! — воскликнула она.

Картрайт вздохнул. Мистеру Саттерсвейту показалось, что его друг превратно понял смущение девушки. Сэр Чарлз внезапно стал выглядеть печальным и постаревшим.

— Ну, — протянул он, — если вашему молодому другу больше не грозит опасность, зачем вам я?

Эгг схватила его за рукав пиджака.

— Не собираетесь же вы все бросить и уехать снова? Вы должны узнать правду! Я не верю, что кто-то, кроме вас, может это сделать! — Девушка говорила серьезно и убежденно. Исходившие от нее волны энергии словно захлестывали старомодную гостиную.

— Вы так верите в меня? — Сэр Чарлз был тронут.

— Да, да, да! Мы вдвоем доберемся до правды.

— Вместе с Саттерсвейтом.

— Конечно, вместе с мистером Саттерсвейтом, — без всякого интереса отозвалась Эгг.

Мистер Саттерсвейт тайком улыбнулся. Хотела того Эгг или нет, он не намеревался выходить из игры. Ему нравились тайны, он любил наблюдать за человеческой натурой и симпатизировал влюбленным. Это дело обещало удовлетворить его вкусы.

Сэр Чарлз сел. Его голос изменился. Теперь он был командиром, отдающим приказы.

— Прежде всего мы должны прояснить ситуацию. Считаем мы или нет, что Бэббингтона и Бартоломью Стрейнджа убил один и тот же человек?

— Да, — ответила Эгг.

— Да, — повторил за ней мистер Саттерсвейт.

— Считаем ли мы, что второе убийство явилось прямым следствием первого? Я имею в виду, что Бартоломью Стрейнджа отравили с целью предотвратить обнародование им фактов или подозрений, касающихся первого убийства?

— Да, — отозвались Эгг и мистер Саттерсвейт, на сей раз в унисон.

— В таком случае мы должны расследовать первое, а не второе убийство.

Эгг кивнула.

— По-моему, — продолжал Картрайт, — мы едва ли можем надеяться разоблачить убийцу, пока не откроем мотива первого преступления. А это серьезная проблема. Бэббингтон был славным безобидным стариком, не имевшим ни единого врага во всем мире. Тем не менее его убили — значит, на то была какая-то причина. Мы должны ее узнать. — Он сделал паузу и произнес обычным тоном: — Какие существуют причины для убийства человека? Полагаю, прежде всего корысть.

— Месть, — подсказала Эгг.

— Мания убийства, — добавил мистер Саттерсвейт. — Думаю, о преступлении на почве страсти в данном случае говорить не приходится. А вот страх исключить нельзя.

Картрайт кивнул, записывая ответы на клочке бумаги.

— Вроде бы все, — констатировал он. — Итак, во-первых, корысть. Кто-нибудь выигрывает от смерти Бэббингтона в финансовом отношении? Были ли у него деньги или он ожидал наследства?

— Мне это кажется маловероятным. — Эгг покачала головой.

— Мне тоже, но лучше поговорить об этом с миссис Бэббингтон. Далее месть. Не причинил ли Бэббингтон кому-то вред — может быть, в молодости? Не женился ли на чужой невесте? Это тоже нужно выяснить. Затем мания убийства. Не были ли Бэббингтон и Толли убиты безумцем? Вряд ли эта теория выдерживает критику. Даже безумец, совершая преступления, руководствуется какой-то логикой. Он может считать, что ему предначертано свыше убивать врачей или священников, но не тех и других. Думаю, версию маньяка мы тоже можем исключить. Остается страх. Откровенно говоря, это кажется мне наиболее вероятным. Бэббингтон знал что-то о ком-то — или узнал кого-то. Его убили, чтобы помешать рассказать об этом.

— Не могу поверить, что мистер Бэббингтон мог знать что-то компрометирующее о ком-то из присутствовавших у вас в тот вечер.

— Возможно, он сам не подозревал, что знает это, — предположил сэр Чарлз. — Мне нелегко объяснить, что я имею в виду. Допустим, например, что Бэббингтон видел определенную персону в определенном месте и в определенное время. Он не усмотрел в этом ничего необычного. Но предположим, эта персона по какой-то причине состряпала ловкое алиби с целью доказать, что в это время она находилась за сотню миль оттуда. Старый Бэббингтон абсолютно невольно мог в любую минуту ее выдать.

— Поняла! — воскликнула Эгг. — Допустим, в Лондоне произошло убийство и Бэббингтон видел человека, который его совершил, на вокзале Паддингтон, но этот человек доказал свою невиновность с помощью алиби, подтверждающего, что в то время он находился в Лидсе.

— Именно это я и подразумевал. Конечно, возможны иные варианты. Бэббингтон мог увидеть в тот вечер человека, которого он знал под другим именем…

— Это могло иметь отношение к браку, — решила Эгг. — Ведь священники проводят венчания. Что, если он увидел двоеженца?

— С таким же успехом это может быть связано с рождением или смертью, — промолвил мистер Саттерсвейт.

— Можно сколько угодно строить догадки. — Эгг нахмурилась. — Лучше подойти к проблеме с другой стороны — заняться всеми присутствовавшими на месте обоих преступлений. Давайте составим список. Кто был в вашем доме и кто — у сэра Бартоломью? — Она взяла бумагу и карандаш у сэра Чарлза. — Дейкрсы были и там и там. Потом женщина, похожая на увядшую капусту… как бишь ее… мисс Уиллс. И мисс Сатклифф…

— Энджелу можете исключить, — запротестовал сэр Чарлз. — Я знаю ее много лет.

Эгг недовольно сдвинула брови.

— Мы не можем исключать никого на том основании, что хорошо его знаем. Кроме того, мне ничего не известно об Энджеле Сатклифф. Она могла сделать это так же, как любой, — а с моей точки зрения, даже вероятнее других. У всех актрис бурное прошлое. Думаю, мисс Сатклифф — наиболее вероятный кандидат.

Она с вызовом посмотрела на сэра Чарлза. В его глазах блеснули ответные искорки.

— В таком случае мы не должны исключать Оливера Мэндерса.

— Каким образом это может оказаться Оливер? Он неоднократно встречался с мистером Бэббингтоном и раньше.

— Он присутствовал в обоих местах, а его появление у Стрейнджа выглядит… немного подозрительно.

— Хорошо. — Помолчав, Эгг добавила: — Тогда мне лучше включить в список маму и себя… Итого у нас шесть подозреваемых.

— Я не думаю…

Эгг сверкнула глазами:

— Мы будем делать все как следует или не делать вовсе.

Мистер Саттерсвейт восстановил мир, предложив выпить, и позвонил, чтобы принесли напитки.

Сэр Чарлз удалился в угол и стал разглядывать скульптурную голову негра. Эгг подошла к мистеру Саттерсвейту и взяла его под руку.

— С моей стороны было глупо выходить из себя, — пробормотала она. — Но почему эту женщину нужно исключать из списка? Почему он на этом настаивал? О боже, почему я так чертовски ревнива?

Мистер Саттерсвейт улыбнулся и похлопал ее по руке.

— Ревность никогда не приносит пользы, дорогая моя. Если вас она одолевает, не показывайте этого. Кстати, вы в самом деле думаете, что молодого Мэндерса следует включить в число подозреваемых?

На губах Эгг мелькнула дружелюбная детская усмешка.

— Конечно нет. Я включила Оливера, чтобы не спугнуть его. — Она бросила взгляд на сэра Чарлза, все еще мрачно изучающего голову негра. — Не хочу, чтобы он чувствовал, будто я за ним бегаю. Но я не желаю, чтобы он считал меня влюбленной в Оливера, потому что это не так. Господи, как же все сложно! Он вот-вот скажет: «Благословляю вас, дети мои», а мне это совсем не нужно.

— Имейте терпение, — посоветовал мистер Саттерсвейт. — В конце концов все образуется.

— У меня нет терпения, — заявила Эгг. — Мне все нужно сразу же или даже еще быстрее.

Мистер Саттерсвейт засмеялся, а сэр Чарлз повернулся и подошел к ним.

Потягивая напитки, они разрабатывали план кампании. Сэру Чарлзу предстояло вернуться в «Воронье гнездо», для которого он еще не нашел покупателя. Эгг и ее мать должны были возвратиться в коттедж «Роза» скорее, чем предполагали. Миссис Бэббингтон все еще жила в Лумуте. Они постараются получить от нее всю возможную информацию и будут действовать на основании этих сведений.

— Я знаю, что мы добьемся успеха! — Эгг склонилась к сэру Чарлзу и чокнулась с ним. — Выпьем за наш успех!

Глядя на нее, Картрайт медленно поднес бокал к губам.

— За успех и за будущее, — провозгласил он.