Итак, Вы никогда не перестанете, дражайший князь (простите, что обращаясь к Вам, употребляю титул), принимать участие в тех милостях, которых удостаивает меня наша государыня. Излияния моего сердца, в которых Вы распознали любимую Вами простоту, открытость и чувствительность, кажется, пришлись Вам по вкусу. Таковы единственные средства соблазнить Вас. Соблаговолите передать это письмо Ее Императорскому Величеству[1237]. Уж не знаю, о чем я пишу в нем, кажется, что-то дурное о Вас, но я был опьянен, а в таком состоянии и вкупе с глубоким умилением легко говорить глупости. К тому же в чем опасность злословить о Вас, когда Вы мстите неблагодарным глупцам, оказывая им милости?

Еще больше удовольствия я испытываю от этого дорогого моему сердца подарка, поскольку, становясь благодаря ему подданным Российской империи, я имею право умножить Вашу славу в случае войны. Вам следовало бы стать столь же жестоким, сколь добрым и человечным Вы являетесь, чтобы запретить мне стать Вашим адъютантом.

Родственники и друзья господина де Лаколиньера[1238], состоящего при моем дорогом посланнике Сегюре, которого я люблю как самого себя и за Ваши милости к которому я имею честь Вас благодарить, просят меня рекомендовать также его Вам. Он пользуется большой любовью и уважением во Франции и достоин даже, как сказали мне в Версале, предстать перед Вами с поклоном. И я хотел бы испытать подобное счастье. Таким образом, пока я ожидаю, что оно приключится со мной в конце 86‐го или начале 87‐го года, сохраните для меня малую толику памяти и примите заверения в нежной и почтительной преданности, с которой я имею честь быть,

любезный князь,

Вашей Светлости