Любезный принц!

Хотинские заложники, содержавшиеся до сей поры у принца Кобургского, были препровождены через Яссы, где пробыли вольно с 8‐го по 10‐е число сего месяца и продолжили путь к Рябой Могиле на другую сторону реки. Решительно, самая ловкая хитрость, сопряженная с самым счастливым стечением обстоятельств, не смогла бы доставить неприятелю лучшей возможности узнать о моей позиции и местности, что я занимаю на обоих берегах Прута, как доставила ее капитуляция гарнизона названного города и способ, которым она была приведена в исполнение.

Таков предмет моего письма к принцу Кобургскому, которое я любезно прошу Вашу Светлость передать ему.

Итак, любезный принц, опыт сполна оправдал мои опасения и позволяет мне высказать свои жалобы на то, что со мной никогда не держали совета по поводу соглашений, которые должны были, однако, иметь прямое влияние на принимаемые мною меры.

Если согласие между союзными войсками, коим предназначено содействовать одной цели, служит единственным залогом их успеха, то доверие и предусмотрительность поддерживают согласие и обеспечивают его долговечность. Мне ведомо усердие Вашей Светлости к укреплению сего согласия, Ваш гений всегда умел отвести все, что могло повредить ему. Рассудите же, любезный принц, сколь счастливым должен почитать себя я, обладая легкой возможностью прибегнуть к Вашему посредничеству. Ибо придерживаясь с равным рвением правил, что столь хорошо отвечают интересам августейших союзников, я не стану более поощрять в наших обоюдных поступках бесплодного усердия. Мы сможем достичь понимания, коли постараемся услышать друг друга. И вот, избавившись от груза горестей, я могу еще тешить себя надеждой чаще наслаждаться теми мгновениями, которые Вы, любезный принц, привычно делаете столь приятными и занимательными и которым я предаюсь всякий раз с новым удовольствием, дабы убедить Вас в своей неизменной преданности и глубочайшем уважении, с которыми я имею честь быть,

любезный принц,

Вашей Светлости

Лагерь в Цецоре,

13(24) октября 1788 года.

P. S. Вскоре после Вашего отъезда, любезный принц, я принял депутацию от хотинского паши[1440] насчет заложников, упомянутых в моем письме. Поскольку срок, в который они должны были явиться в гарнизон, истек, паша решил, что я задержал их у себя. Глава депутации пытался заверить меня, что между армией Его Императорского Величества и армией великого визиря установлено 5‐месячное перемирие. Не придавая веры подобным известиям, передаю их Вашей Светлости в том виде, как я их получил ut in latus[1441].