Господин маршал,

дабы не вскрывать письмо, которое я имел честь написать Вам, имею честь сказать Вам, что по самом зрелом размышлении я преисполнился уверенности, что ни заложники, ни хотинский гарнизон, вовсе не искушенные в тактическом искусстве, не заметили ничего, что могло бы доставить неприятности позициям Вашего Превосходительства.

Напротив, добрые люди поведали капитану Рему все, что они знали или разведали о своей позиции, не слишком выгодной, как он будет иметь честь сказать о том Вашему Превосходительству.

Посему я нижайше прошу Вас не только во имя общего дела, но и во имя бога Марса, у которого Вы, господин маршал, первый фаворит и первосвященник, без обиняков исполнять план, о замысле которого Ваше Превосходительство писали принцу Кобургскому.

Сей план столь хорош в своем роде, как мне все доносят о том, что я по-прежнему надеюсь быть свидетелем Вашего гениального вдохновения, благодаря которому Вы прогоните ничтожнейший корпус турок и татар за Дунай. Несколько пушечных выстрелов послужат им предвестием беды, если они не сложат оружие к ногам Вашего Превосходительства.

Моя поездка в Тыргу-Фрумос[1438], где я назначил свидание принцу Кобургскому, дабы чересчур не удаляться от Вашего Превосходительства, будет иметь целью лишь избежать всяческих недоразумений, которые могут возникнуть несмотря на приказы Его Императорского Величества и добрую волю Его генералов, возможно допускающих ошибки, не подозревая о том.

Я тешу себя надеждой, что среди рядовых обнаружится больше порядка, а среди командиров больше предусмотрительности. Мое желание устранить все трудности равняется моему восхищению Вашим Превосходительством и почтительной преданности, с которой я имею честь быть,

господин маршал,

Вашего Превосходительства

Яссы, 13 октября.