1

Оказавшись дома, Алексеев в первую очередь позвонил Виктору – безрезультатно. Набирать номер любимой сестрицы поостерёгся, пускай её кто-нибудь другой будит…

Наскоро принял душ – из горячего крана лилась вода почти той же температуры, что из холодного, заварил кофе, посмотрел на часы.

Да, рановато, но в университет замучаешься звонить, у них там что-то вроде селектора, после городского номера нужно набирать дополнительный, и соединяет вечно с кем попало…

Ладно, решил журналист, в крайнем случае покурю на лавочке у входа, а там и Игорь появится, он парень исполнительный, на работу приходит вовремя.

Вызвал такси (пообещали, что машина будет через десять минут), уложил в наплечную сумку блокнот и авторучку, и в это время телефон залился прерывистой трелью. Похоже, Виктор решил проявиться, больше в такую рань звонить некому.

Но в трубке прозвучал голос, услышать который Алексеев никак не ожидал. Это был Седовласый.

– Олег Иванович, у меня есть информация, очень хотелось бы её обсудить. Я прилетаю в ваш город после обеда. Удобно будет, если позвоню часа в четыре?

– Вполне, – быстренько прикинув свои планы, ответил журналист. – Надеюсь, и у меня будет что рассказать.

– Вот и прекрасно. Тогда – до встречи…

Дедок-охранник с подозрением посмотрел на Олега, но ничего не сказал. Зато в глазах топтавшегося рядом с вахтёром вислоносого проректора почему-то светились одновременно и страх, и злорадство.

«Странный тип», – подумал журналист и направился к лестнице.

Ядовитый запах за прошедшие дни почти выветрился, что Олега порадовало. Зато дверь в музей археологии была приотворена, и возле неё стоял милицейский сержант. В полной форме, с табельным оружием в расстёгнутой кобуре. Это ещё что такое?

– Вы куда? – осведомился страж порядка.

Журналист молча указал рукой – сюда, мол.

– Та-ак… А документы у вас, гражданин, имеются.

– Естественно, – буркнул Олег, достал из кармана удостоверение и привычно добавил: – Паспорт с собой не ношу.

– Та-ак… – снова протянул сержант, немного поколебался и разрешил: – Проходите.

В музее никого не было, кроме Игоря, – старший научный сотрудник стоял около стенда с бюстом скифского воина и вид имел ошарашенный. Из задней комнатки-кабинета доносился незнакомый голос, бормотавший:

– Ну, и что мы тут имеем? То же самое… А здесь? М-да…

– Что случилось? – спросил журналист.

– Обокрали нас, Олег Иванович… – Голос Игоря дрогнул.

– Как?!

– В аудитории первого этажа кто-то оставил открытое окно. Туда и влезли. Дверь нашу как-то открыли, а запереть не смогли. Сторож пошёл по зданию с утренним обходом и сразу заметил, что замок сломан, а музей открыт. Вызвал начальство и в милицию позвонил. Ну и меня вызвали. Я приехал, а тут…

– Что украли? – у Алексеева появилось нехорошее предчувствие.

– Как раз выясняем…

В этот момент из «кабинета» донеслось:

– Эй, хозяева! Заходите!

Игорь устремился на зов, Олег пошёл следом за ним.

Полный человек, стоявший на коленях перед одним из шкафов, повернулся к вошедшим.

– Ну что? – спросил он.

– Там всё на месте, – с готовностью ответил археолог.

– Всё на месте, всё на месте… – весело пропел толстяк и констатировал: – Это хорошо! – помолчал и неожиданно добавил: – И одновременно плохо.

– Как это? – не понял Игорь.

Ответ на свой вопрос он получить не успел – послышались шаги, и в комнату вошли пожилой невысокий мужчина в штатском и давешний сержант. За ними тихо появился вислоносый Лупеску, шедший почему-то на цыпочках.

– Нашли что-нибудь интересное, Лавр Захарович? – поинтересовался пожилой.

– Как сказать, как сказать… – опять пропел толстяк. – Пожалуй, товарищ подполковник, ничего нового. Отпечатков пальцев грабителя предостаточно, все они принадлежат одному человеку, так что, если он раньше успел «засветиться», проблем с идентификацией личности у нас не будет. Серостанов этим уже занимается, он часа полтора как уехал.

– Это что же, ворюга даже перчатки не надел? – удивился Алексеев.

Тот, кого называли подполковником, покосился на журналиста, но ничего не сказал, а Лавр Захарович с готовностью сообщил:

– Ну как же без перчаток? Нынче все жулики детективы и смотрят, и читают. Взял он, голуба моя, перчатки, взял. Старенькие, осенние, кожаные, для такого дела несподручные. Мешали они ему дверь открыть, вот злодей наш их и снял, да на подоконник в коридоре уложил. А потом увлёкся и забыл про них начисто… А если серьёзно, товарищ, подполковник, странно всё это. Такое ощущение, что или дилетант работал, или был сей деятель вдрабадан пьяным.

– Похищено что? – спросил подполковник.

– В музее все экспонаты на месте, – отрапортовал Игорь. – Здесь, в лаборатории, взломаны шкафы, сняты крышки с коробок со сборами, но ничего не тронуто. Пропали несколько находок этого сезона: серебряные бляшки с мужского пояса и шейная подвеска из неизвестного металла, только вчера привезённая с раскопок.

«Опа! – мелькнуло в голове Алексеева. – Вот это сюрприз…»

– И заметьте, Александр Васильевич, – добавил эксперт. – Крышки с коробок действительно сорваны, но содержимым этих самых коробок грабитель даже не поинтересовался, всё аккуратненько лежит, как и было уложено.

– Намекаете, что сделано это для отвода глаз, а шли конкретно за тем, что взяли? Причём хорошо знали, где что искать? – прищурился подполковник.

– Не знаю, не знаю, но выглядит именно так…

Зазвонил телефон. Сержантик схватил трубку, выслушал сказанное и повернулся к начальнику:

– Вас. Капитан Серостанов.

– Сам ответь, – отрубил подполковник. – Я занят.

Милиционер что-то тихо зашептал в трубку, но разобрать свою фамилию Олег сумел.

– Какова ценность украденного? – спросил тем временем Александр Васильевич.

– Трудно сказать, – пожал плечами Игорь. – С точки зрения науки…

– Извините, – перебил его подполковник. – Меня прежде всего интересует сейчас ювелирная цена этого вашего серебра.

– Очень небольшая, – сразу же ответил научный сотрудник. – Бляшки не очень большого размера, да и серебро в них с примесями. К шедеврам ювелирного искусства они явно не относятся.

– А эта… подвеска… сколько она может стоить?

– Тоже почти ничего. Сто, может быть, двести тысяч.

– Рублей?

– Конечно, – археолог вымученно улыбнулся. – Не долларов же…

«Эх, мужики, не знаете вы её настоящую ценность…» – подумал Алексеев, но, естественно, промолчал.

– То есть если ваши находки и могли кого-нибудь заинтересовать, то разве что коллекционеров?

– Наверное, – согласился Игорь. – Но я в нашем городе таких не знаю. Да и не грабят у нас музеи ради пополнения частных коллекций.

– Раньше не грабили, это верно, – усмехнулся подполковник. – Ладно… Кто знал, где лежат эти вещи?

– Многие… Сотрудники музея, преподаватели, студенты.

– Короче – весь колхоз… Эх, товарищи учёные!.. Бедлам у вас творится. Разве можно так хранить ценности?

– Но ведь раньше ничего не случалось, – попытался оправдаться Игорь.

– Уже случилось.

– Особо ценные находки мы храним в соответствии с инструкцией, – не сдавался археолог. – Золотые серёжки, в прошлом году, например, найденные, лежат в отдельном отделении сейфа, в бухгалтерии.

– Ну а какой мудрец придумал дверь такую установить?

– Исправим! – тут же высунулся Лупеску.

– Да уж постарайтесь, – повернулся к нему подполковник. – Чтобы к вечеру здесь стояла металлическая дверь, как и положено. И сейф доставьте, причём именно сюда, в музей, а не в бухгалтерию.

– Сделаем! – заверил проректор.

– Уж постарайтесь… – повторил Александр Васильевич. – Если не хотите неприятностей.

– Я, пожалуй, пойду. – Алексеев почувствовал себя лишним.

Сержантик посунулся к своему начальнику и что-то тихо забормотал. Подполковник недовольно прищурился, но потом кивнул.

– Просьба у нас, Олег Иванович, – сказал он. – Нужно вам проехать в горотдел и ответить на несколько вопросов.

– Каких? – удивился журналист.

– Там объяснят, – туманно ответил Александр Васильевич. – Ну как, не откажете официальным лицам?

– Пожалуйста, – не стал спорить Олег. – Только мне позвонить нужно, предупредить, что задерживаюсь.

– Бога ради, – и подполковник указал на телефонный аппарат.

Номер Виктора по-прежнему не отвечал, и Алексеев позвонил сестре.

– Ну?.. – рявкнула та в трубку (судя по всему, телефонный звонок прервал особо сладкий её сон).

– Витя у тебя? – спросил Олег.

– Нет, но скоро должен прийти, – растерялась сестрица.

– Передай ему, что я в университете. Здешний музей ограбили…

– Не нужно об этом говорить, – недовольно пробубнил стоявший рядом сержант.

– Больше не буду, – пообещал ему журналист и снова в трубку: – Это я не тебе. Короче, я сейчас еду в милицию, надеюсь, ненадолго. Но на случай, если задержусь, запомни: в четыре мне будет звонить знакомый нашего Учителя.

– Кто, кто? – переспросила Ленка, и почти без паузы: – А-а-а, поняла!

– Ну и молодец. Отдай Виктору ключи от моей квартиры, пускай сидит у телефона и ждёт звонка.

– А зачем тебе в милицию? – спохватилась сестра. – Ты что-нибудь натворил?

– Просто хотят задать какие-то вопросы, – постарался успокоить её Олег. – Не волнуйся. Всё, меня уже торопят.

Действительно, сержантик поглядывал на него весьма недовольно.

– Готовы, Олег Иванович? – спросил подполковник. – Тогда поехали. А вы, Лавр Захарович, завершайте всё здесь.

– Замочек дверной придётся изъять, – жизнерадостно сообщил тостячок.

– Забирайте его вместе с дверью, – махнул рукой Игорь.

Вислоносый Лупеску при этих словах сильно поморщился, но ничего не сказал.

– Ах, да, – спохватился Алексеев и протянул археологу несколько листков бумаги. – Это тебе Евгений Васильевич передал.

– Как они там?

– Нормально. Думаю, он обо всём написал.

– Его, наверное, вызвать нужно? – спросил Игорь подполковника.

– Особой нужды в этом пока не вижу, – ответил тот. – Но сообщить о случившемся, конечно, необходимо.

«Итак, Ключ украден… – думал журналист, выходя из музея. – Неожиданность… И очень неприятная. Кто это сделал? Зачем?»

Ответов на эти вопросы у него не было.

2

Олег шёл длинным скучным коридором и размышлял: «Почему, интересно, в милиции, в судах, у нотариусов всё такое ободранное и угрюмое? Сразу настроение портится. Особенно если попадаешь в эти заведения не по своей воле…»

– Вам сюда, – голос сержантика, неотступно следовавшего за журналистом, заставил остановиться. А сам милиционер нырнул в какой-то кабинет, предварительно скомандовав: – Ждите тут!

Появился он довольно быстро и указал на оставшуюся открытой дверь. Алексеев пожал плечами и вошёл.

Небольшой кабинет: в углу вешалка, шкаф, похоже, сварганенный ещё артелью «Свежеразбуженный пролетарий», у давно не мытого окна стол, на котором разложены важные, по-видимому, документы. За столом – человек средних лет, на плечах погоны с четырьмя звёздочками. На вошедшего не смотрит, уткнулся в какую-то бумагу. Нет, отреагировал, молча указал на обшарпанный стул.

Алексеев тоже молча сел, покачался на стуле (расшатан, но разваливаться пока вроде не собирается) и сделал вид, что с интересом изучает окружающую обстановку. Капитану поведение журналиста явно не понравилось, он запрятал цедулу в ящик стола, извлёк оттуда же какой-то бланк, многозначительно кашлянул и произнёс отрывисто:

– Фамилия, имя, отчество?

Журналист хотел что-нибудь съязвить, но сдержался и ответил:

– Алексеев Олег Иванович.

– Год рождения?

– Одна тысяча девятьсот пятьдесят восьмой. Если считать от Рождества Христова.

Капитан нахмурился и старательно записал что-то в свою бумажку.

– Где прописаны?

– Улица Панфиловцев, дом три, квартира одиннадцать. Это в Октябрьском районе, если вас сие тоже интересует, – любезно сообщил Олег.

– С картой города мы знакомы, – сухо сообщил милицейский чин. – Где и кем работаете?

– Увы, – журналист развёл руками. – Попал под сокращение и, строго следуя действующему законодательству, использую предоставленную мне родным государством возможность отдохнуть от трудов праведных, а также восстановить здоровье, пошатнувшееся на ниве построения коммунизма, оказавшегося, как выяснилось, лженаучной и противной естеству разумного человека выдумкой…

– А конкретно? – капитан посмотрел на него ничего не выражающими глазами.

– Пишите: временно неработающий, – печально вздохнул Алексеев.

– Ага…

Прозвучало это весьма глубокомысленно.

Капитан снова полез в ящик стола, вытащил на свет какую-то папку, однако размочаленные верёвочки, не позволяющие её содержимому вывалиться, оказались завязаны на двойной узел, и ему пришлось изрядно повозиться, дабы его распутать. Наконец это удалось, и милиционер, напряжённо сопя, углубился в изучение понадобившихся ему документов.

Какое-то время Олег подождал, а потом решил осведомиться:

– Могу ли я узнать, чему обязан приятностию нашей встречи?

Капитан поднял на него затуманенные очи и изрёк:

– Лично я ничего приятного в этом не нахожу. Мы для того и трудимся, чтобы честные граждане могли наслаждаться жизнью!

Слово «честные» он выделил особо.

– Вот даже как… – подрастерялся журналист, но решил не уступать: – А узнать, с кем я, собственно, беседую, можно? На всякий случай…

– Старший уполномоченный городского уголовного розыска капитан Серостанов, – голос милицейского чина лязгнул, как винтовочный затвор. – Но никаких «всяких случаев» не будет. Намотайте себе это на ус! Времена, когда пресса могла безнаказанно оскорблять официальных лиц, ушли безвозвратно.

Олег с интересом посмотрел на пошедшую красными пятнами физиономию сидящего напротив его человека. Что имел в виду капитан, он догадывался.

Дело в том, что ушедший недавно на пенсию начальник городской милиции откровенно побаивался людей пишущих. Даже во времена горбачёвской борьбы с пьянством и алкоголизмом, инструктируя своих подчинённых, он заявил:

– Адрес запомните: «Каменская восемьдесят два». Пускай оттуда хоть на четвереньках выползают, делайте вид, что ничего не видите!

На удивлённый вопрос: «Почему?» – умудрённый жизнью борец с правонарушениями пояснил:

– Там писательская организация и журналисты всякие располагаются. Я по молодости лет одного задержал, так он на меня фельетон в стихах настрочил. До сих пор родные и друзья издеваются. Ну и начальство не забыло… Так что, ну их!

Может, и Серостанов этот успел сильно пострадать от прессы? Нужно будет разузнать…

Однако капитан уже оторвался от бумаг и соорудил на своей физиономии нечто, долженствующее, судя по всему, означать улыбку:

– А ведь вы, Олег Иванович, с покойным господином Срыбным были очень хорошо знакомы…

– И что? – рассердился журналист. – Я о наших с ним отношениях и в Тыйске рассказывал, и здесь. Поэтому, простите, повторяться не намерен. Тем более что и дело о гибели упомянутого вами Срыбного закрыто.

– Как сказать, как сказать… – капитан помотал головой, которую давно уже следовало помыть. – Даже сданные в архив дела могут опять открываться. По вновь выясненным обстоятельствам… Но сегодня меня гораздо больше интересуют ваши взаимоотношения с господином Шуйским.

– С кем? – удивился Алексеев. – Отродясь не был знаком с представителями этой славной фамилии. Разве они не все повымерли?

– А вот шутить не надо! – Серостанов зачем-то свёл глаза и уставился на кончик собственного носа. – И пытаться навести тень на плетень тоже! Михаил Васильевич Шуйский прописан в соседней с вами квартире…

– Мишка? – ещё больше удивился журналист. – Не подозревал даже, что его фамилия Шуйский. Вот уж воистину: не по Сеньке шапка…

– Что? – строго спросил старший уполномоченный.

– Да так, цитата…

– Попрошу без этого! – капитан значительно указал на лежавшую перед ним бумагу. – В протокол допроса не цитаты разные заносятся, а факты.

– Допроса? – нахмурился Олег. – И в каком же качестве вы меня… допрашиваете?

– Скоро узнаете, – Серостанов поджал губы, превращая их в узкую щель. – Но во многом это будет зависеть от полноты и правдивости ваших показаний.

– И так, как видите, изо всех сил стараюсь, – опять не удержался от реплики Алексеев.

– Ну раз так… Что вы можете рассказать о причинах, из-за которых ваш знакомый гражданин Шуйский ограбил музей университета?

– Мишка? – журналисту показалось, что он ослышался.

– «Мишка, Мишка», – передразнил его капитан. – Это для вас он Мишка. Друг, можно сказать, приятель! А для нас – злостный преступник-рецидивист Шуйский по кличке Шибздик. Его «пальчики» по всему музею оставлены. Так что сомнений в том, кто совершил ограбление, у нас нет. Осталось выяснить, зачем он это сделал.

– Не проще ли этот вопрос ему самому задать? – вяло поинтересовался Олег, а в голове его вертелось: «Ну и какое отношение пропойца Мишка может иметь к Ключу Умирающей Луны?»

– До этого мы и сами додумались! – фыркнул Серостанов. – Без ваших подсказок. Но… Впрочем, сначала расскажите, как вы провели сегодняшний день.

– Пожалуйста… – журналист пожал плечами. – В город я приехал электричкой в шесть сорок.

– Билет имеется?

– Не знаю. Может, и лежит в кармане куртки. Но в Линёво меня друзья провожали, могут подтвердить.

– А зачем вы туда вообще ездили.

– Журнал «Наука и жизнь» заказал мне статью об археологах, – сдержанно ответил Алексеев. – Можете позвонить туда, Корневу Антону Борисовичу. Это ответственный секретарь журнала.

– Проверим… – капитан что-то пометил на листке перекидного календаря. – От станции до дома на чём добирались?

– Естественно, на трамвае.

– От остановки шли по улице?

– Нет, срезал напрямик, так ближе.

– Это через заброшенное кладбище?

– Да. Я всегда там хожу. Дома переоделся, позавтракал, заказал на девять часов такси и уехал в университет.

– Номер такси запомнили?

– Зачем? – Олег попытался посмотреть на происходящее со стороны и подумал, что напоминает оно какой-то плохой детектив.

– Для того чтобы алиби своё подтвердить, например…

– Не собираюсь я ничего подтверждать! – рассердился Алексеев. – Вам нужно, вы и проверяйте. – Но потом всё же добавил: – Старая серая «Волга», на боку шашечки нарисованы.

– Шашечки, это хорошо, – констатировал капитан, но было видно, что думает он о другом. – А что вам в музее понадобилось?

– Статья должна быть иллюстрирована, – устало сказал журналист. – Я решил сразу же посмотреть на находки этого года, чтобы решить, о чём писать подробнее. Разрешение начальника экспедиции на это имеется.

– Убедительно у вас всё получается, складно, можно сказать, – капитан опять заинтересовался тем, что происходит на кончике его носа. – Вот только с фактами ваши слова расходятся…

– С какими ещё фактами? – вскинулся Олег.

– Расскажу, всё расскажу, – скривил физиономию, надо думать в улыбке, Серостанов. – Но попозже. А пока я хочу узнать о ваших связях с бизнесменом Пубекиным Ревмарком Даздраспермовичем[13].

– Ха! – не выдержал Алексеев. – То-то он Жоржем назвался. «Мои отсталые родители дали мне пошлое имя Федор, но я переменил его и называюсь теперь красивым заграничным именем Альфред»…[14]

– Я вам уже указывал на недопустимость засорения протокола словесной чепухой, – насупился капитан.

– Виноват, – широко улыбнулся Олег. – Обязуюсь исправиться. На ваш вопрос могу сообщить, что общался с господином Пубекиным один раз в жизни, чуть ли не дцать лет тому назад. Познакомил нас господин Срыбный, коего вы изволили упомянуть в начале нашей… м-м-м… беседы.

– Да-а… – удовлетворённо протянул старший уполномоченный. – Вот ведь какая картина вырисовывается… Очень даже интересная картина…

– Не понял вас… – насторожился журналист.

– Чего уж тут понимать? – капитан радостно хрюкнул. – Надеялись небось, что не разберусь я в вашей запутанной комбинации? Однако зря: мы тут не лаптем щи хлебаем и не таких видывали!

Он посмотрел на оторопевшего журналиста, хитро прищурился и продолжил:

– Задумал ты всё хитро и готовился долго, конечно. Чую я, что ещё вместе с родственничком своим, со Срыбным, вы дело начинали. Жучара он тот ещё был, вот только не сумели мои коллеги его за шиворот ухватить… Да…

Ну а потом надоел тебе подельник, мешать стал. Ты его и… того. Пришиб и концы в воду спрятал. Да так ловко, что никто тебя не раскусил.

Дальше начал уже сам всем заправлять. Съездил в Линёво, выяснил, что такого ценного учёные накопали. Дал знать Пубекину, а тот всю информацию Шибздику передал. Ты, конечно, в стороне, тебя в момент ограбления и в городе не было…

Приехал, подельники тебя на кладбище поджидали. И тут что-то у вас не заладилось. Думаю, что Шуйский на предложенные тобой деньги не согласился. Ну и ты пожадничал, а жадность, как известно, фраеров всегда губит. Тюкнул ты дурачка-соседа кастетом по голове, а Пубекин помог тело убиенное в кустах сховать. Радовался небось Ревмарк Даздраспермович, что его доля возрастёт, но ты и его метров через сто оприходовал. Тем же самым и по тому же адресу – на тот свет… Случилось всё это в районе восьми – восьми тридцати.

Награбленное ты спрятал в заранее подготовленном месте – на кладбище этом сам чёрт ногу сломит, а потом забежал домой, быстренько привёл себя в порядок и поехал в музей. С честным выражением на личике – интеллигенция, она же выше всяких подозрений…

Старший уполномоченный довольно потёр руки и спросил:

– И как тебе история?

– Бред… – еле выдавил из себя Олег.

– Ну-ну… Не хочешь, значит, по-хорошему?

Дверь в кабинет, скрипнув, отворилась. Появился давешний сержантик, передал капитану какую-то папку, зашептал что-то, склоняясь пониже.

– Ладно, – буркнул Серостанов.

Сержант настаивал.

– Сказал, посмотрю. Свободен! – рявкнул капитан.

Брезгливо посмотрел на журналиста и спросил:

– Будешь сознаваться?

– В чём? – Олегу на миг показалось, что всё это несерьёзно, розыгрыш идиотский, но он понимал, что этот дурачок в погонах уже уверовал в придуманную им ерунду и уверен, что схватил опаснейшего и коварного преступника.

– Ну, сам подумай, – почти ласково начал старший уполномоченный, – как могло получиться, что сразу трое твоих знакомых внезапно окочурились? Случайность? Не бывает в жизни таких случайностей, уж поверь мне. Зачем же зря запираться?

– Я с моей работой с сотнями людей знаком, если не больше, – возразил журналист. – И что, всех, кто из них умрёт, вы на меня повесите?

– Все меня не интересуют, – отмахнулся от него, как от мухи, капитан. – Мне поручено конкретное дело, и я его раскрыл. Осталось выяснить, где украденное из музея спрятано. Но ты мне это расскажешь. Правда?

Резко зазвонил телефон. Не тот, что стоял неподалеку от Серостанова, а другой, прикреплённый к углу стола.

Капитан встрепенулся, быстро облизал губы и осторожно поднял трубку.

– Слушаю, товарищ подполковник!.. Так точно, веду допрос… Но, товарищ подполковник, факты прямо указывают… Не успел ещё… Сию минуту… Слушаюсь, товарищ подполковник!..

Не глядя на Алексеева, он раскрыл принесённую сержантиком папку. Приблизил к глазам лежавший там листок бумаги, шевеля губами, прочитал напечатанный на нём текст. Ещё раз перечитал, тяжело вздохнул и процедил сквозь зубы:

– Подпишите протокол…

Олег просмотрел протянутый Серостановым бланк. Ничего там не было, кроме основных его данных. Пожал плечами, потянулся за авторучкой.

– Почему вы расписываетесь правой рукой? – проскрипел капитан.

– Потому что левой не умею! – взорвался Алексеев. – Ногой тоже. Не в цирке работаю!

– Свободны… – перехватив взгляд старшего уполномоченного, журналист понял, что нажил себе здесь и сейчас смертельного врага…

На улице ярко светило солнце. Олег вдохнул воздух полной грудью и широко раскинул руки: господи, хорошо-то как!

– Никак, отстрелялся?

Оглянулся на голос – к нему подходил широко улыбающийся Виктор.

– Ты как здесь? – удивился Алексеев.

– Тебя поджидал, – и почти потребовал: – Рассказывай!

– Не сейчас. Жрать хочу, – мрачно сообщил журналист.

– За чем же дело? Пойдём в какой-нибудь ресторан, совместим приятное с полезным, – предложил Ленкин ухажёр.

Алексеев посмотрел на часы и печально констатировал:

– Не получится. Седой просил, чтобы после четырёх я был дома… Ч-чёрт, полдня коту под хвост! И в холодильнике шаром покати…

– Обижаешь, – хлопнул его по плечу Виктор. – Я пельмешек прикупил, да и не только их. Елена тоже расстаралась для брата, чуть не попавшего в узилище. Едем?

И он, не дожидаясь ответа, остановил небрежным жестом (словно всю жизнь так делал) проезжавшую мимо машину.

3

– Весёленькие дела получаются… – Виктор, выслушав рассказ Олега, нахмурился и принялся барабанить пальцами по столешнице.

– Да уж… – Алексеев чувствовал себя абсолютно вымотанным: встал рано, не выспался, потом вся эта катавасия в университете, да ещё и «знакомство» с бравым капитаном Серостановым. – Ну чего этот придурок ко мне привязался? Несёт явную пургу и при этом верит всему, что напридумывал.

– Он всю жизнь такой, – хмыкнул Виктор, – самый въедливый из всех оперов. И самый тупой: если есть гипотеза, бросает все силы на то, чтобы её раскрутить. Ни вправо не смотрит, ни влево. Как лошадь в шорах[15].

– Ты что, знаком с ним?

– Бог миловал, – усмехнулся бывший Тёмин охранник. – Ребята рассказали. Наших «афганцев» в милиции немало, друг другу помогаем чем можем.

– Это каким же умом нужно обладать, чтобы связать вместе Мишку и Жоржа? – не успокаивался журналист.

– А вот тут твой пинкертон не ошибся, – возразил Виктор. – Они ещё со школы знакомы. Помню, я только работать к покойному боссу устроился, а этот Жорж притащился права качать. Ну и соседа твоего с собой прихватил как зэка со стажем. Тот раздухарился, начал орать, что на зоне «кровь мешками проливал, босиком по трупам бегал»[16], а за кореша, с которым за одной партой сидел, всех уроет.

– И что? – заинтересованно поднял голову Олег.

– Ничего, – Виктор пожал плечами. – Вышиб я их за порог, и поплелись горемыки искать себе счастья где-то ещё. Но в том, что они знакомы были, можешь даже не сомневаться.

– Неужели Мишка музей ограбил? – сказал Алексеев. – Никак не могу в это поверить…

– Он, – подтвердил Виктор. – У сыщиков наших на этот счёт никаких сомнений. И то, что сблатовал его на это бывший подельник моего босса, очень даже похоже. Жорж этот, как я разузнал, ничем не брезговал, ну и его услугами пользовались многие человеки.

– Думаешь, им было что-нибудь известно про Ключ? – предположил журналист.

– Непохоже, слишком уж они с Шибздиком людишки мелкие. Скорее всего, стоял кто-то за Жоржем, нанял его, а уж тот старого своего знакомца подрядил – не самому же двери да замки ломать. А потом этот кто-то пришиб бедолаг, чтобы не болтанули лишнего. У братвы сейчас это запросто делается.

– Серостанов так же, судя по всему, думает, – опять вернулся к своим злоключениям Олег. – Не пойму только, почему он так внезапно меня отпустил.

– Так ему же результаты свежей экспертизы принесли, – пояснил Виктор. – А из них следует, что орудовал кастетом человек не очень высокого роста, такой примерно, как Жорж, да к тому же ещё и левша.

– Ты-то как всё это разузнал?

– Сорока на хвосте принесла, – широко улыбнулся бывший секьюрити. – Говорят же: «Не имей сто рублей, а имей сто друзей». – И тут же стал серьёзным: – Только информация эта, сам понимаешь, не для распространения.

– Соображаю, – буркнул журналист, и тут ему в голову пришла новая идея: – Слушай, а вдруг Ключ у Мишки дома был?

– Маловероятно… Мне, во всяком случае, никто ничего подобного не рассказывал. Правда, обыск в берлоге Шибздика делали аккурат в то время, когда ты у Серостанова парился, а я изо всех сил старался тебя оттуда выцарапать. Так что…

Виктор встал из-за стола и выглянул в кухонное окно, по случаю устоявшейся жары распахнутое настежь.

– Всегда на посту, – удовлетворённо сообщил он.

– Кто?

– Бабки-бабулечки.

– И что?

– А то, что обыск без понятых не проводится, так что, скорее всего, их к этому делу и привлекали. Ты жди у телефона, а я быстренько всё разведаю и вернусь.

– Думаешь, получится их разговорить? – засомневался Олег.

– Ха! Даже и не сомневаюсь.

Вернулся Виктор не скоро – минут через сорок. Алексеев несколько раз в окно выглядывал: сидит на скамейке, общается с профессиональными сплетницами. Появившись, бывший секьюрити от души расхохотался:

– Уф… Ну, брат ты мой!

– Что-нибудь выведал? – взял быка за рога Олег.

– А как же! Прокофьевна и Тимофеевна чуть не подрались, отстаивая право рассказать мне обо всём. – И посерьёзнел: – В общем, именно их милиция и брала в понятые. Судя по всему, квартиру Шибздика прошерстили очень профессионально.

– И что нашли?

– Изъяли примерно ящик пустых водочных бутылок – подозреваю, для снятия с них отпечатков. А ещё – жменю серебряных «висюлек», как выразились старушки, «шибко старых», по их же определению. Сколько из музея поделок из серебра пропало?

– Семнадцать, – припомнил журналист.

– Точно! – Виктор поднял вверх палец. – Именно столько было занесено в протокол, старухи это запомнили.

– А Ключ?

– Ничего больше не найдено. Похоже, твой вороватый сосед прибрал серебро для собственных нужд. Вот только вряд ли он ради такой мелочи стал бы грабить музей. Подозреваю, что кто-то навёл Шибздика на Ключ, он и был его главной целью, за которую были обещаны хорошие деньги.

– Похоже на то, – кивнул Алексеев. – И что теперь делать? Ждать пока Серостанов отыщет Ключ? Как-то не верится мне в это…

– Ну почему же? Всё может быть, – не согласился с ним Виктор. – Пускай ищет. А тем временем я по своим каналам попытаюсь что-нибудь выяснить.

Но от ответа на вопрос, что именно он собирается предпринять, бывший секьюрити уклонился, предложив обсудить это попозднее. Потом, немного помявшись, спросил:

– Слушай… А ты не допускаешь, что за последними событиями могут стоять Седой и его ребята?

Олег недовольно поморщился (приходила ему в голову эта мыслишка, но журналист настойчиво гнал её прочь), но прямой вопрос требовал ответа, и он сказал:

– Если честно, не знаю… Вот только думать о таком варианте мне совсем не хочется. Седой, судя по моим впечатлениям и по записям Тёмы, с разными людьми по-разному разговаривает и методы убеждения использует разные. Но как-то не верится мне, что он на подобное способен. Не могу объяснить почему, но… В общем, не верю я в это…

Спорить Виктор не стал, покачал головой и предложил:

– А давай-ка и я во встрече с ним поучаствую. Заодно и присмотрюсь к нему повнимательнее…

Седовласый позвонил в начале пятого. Посетовал на то, что сам приехать не сможет, и предложил встретиться где-нибудь в районе набережной, если Алексееву, конечно, этот вариант подходит. Олег спросил, устроит ли его веранда ресторана «Обь», получил на это согласие, а потом сказал:

– Мне бы хотелось пригласить на нашу встречу одного друга.

– Виктора Павловича имеете в виду? – спросил Седой. – Ничего не имею против, более того, давно уже хочу с ним познакомиться, – и повесил трубку.

– Ну что? – спросил бывший секьюрити, поняв, что разговор завершился.

– Назвал тебя по имени-отчеству и сказал, что будет рад встретиться.

– Даже так? – хмыкнул Виктор. – Ну-ну…

Ресторан «Обь» Алексеев хорошо знал – с недавних пор там полюбили собираться писатели, журналисты, актёры, в общем, все, кто относил себя к категории «творческой интеллигенции». Правда, уже входя на тесно заставленную столиками веранду, Олег сообразил, что стоило, пожалуй, выбрать другое место: привяжется какой-нибудь знакомый или полузнакомый тип, и никакого разговора с Седовласым не получится. Впрочем, в это время ресторан был почти пуст, завсегдатаи собирались здесь позднее.

Друзья облюбовали столик, из-за которого открывался великолепный вид на могучую реку, неспешно несущую свои воды к северу, и заказали по чашке кофе с бутылкой минеральной воды – официант никакого недовольства при этом не высказал, видно, привык, что посетители «веранды» начинают по-скромному, зато потом, собравшись с духом, гуляют «во всю ивановскую» – пока хватит денег.

Виктор, попавший сюда впервые (бывший его босс предпочитал иные увеселительные заведения), с интересом осматривался, пока взгляд его не остановился на заросшем диким чёрным волосом мужике, – тот водрузил локти на стол и мрачно созерцал сиротливую, уже наполовину пустую рюмочку. Компанию волосатику составляла не первой молодости дама, облачённая в обтягивающий её костлявую фигуру костюм из чёрного кожзаменителя. Пальцы дамы сплошь покрывали тяжёлые, странной формы кольца, выточенные, судя по цвету, из стальной болванки.

Внезапно её партнёр воздвигся над столом, разинул мохнатую пасть и проревел:

Он оглядел зал налитыми кровью глазами, звучно ударил себя в грудь кулаком и добавил:

– Это я говорю! Я – Аристарх Мыслемудров!

Дама зааплодировала и припала губами к руке своего, судя по всему, божества, которое уже снова тяжело хлопнулось на стул.

– Чего это он? – удивился бывший секьюрити.

– Пиит, – насмешливо пояснил Алексеев. – Или считает себя таковым. Скорее всего, готовится к вечерней встрече с собратьями. Если у него все стихи таковы, в чём лично я не сомневаюсь, он быстро схлопочет по сопатке, а потом будет жаловаться своей поклоннице, на зависть окружающих его бездарей или на бездарность завистников, что, в общем-то, одно и то же.

– И что, тут все такие?

– К счастью, не все. Но многие. Чего ты, Витя, удивляешься? На бурно кипящем бульоне нашей жизни всплыла пена, а шумовки, которой её следует удалять, нет, да и желающих делать это не наблюдается… Кстати, за два столика от нас сидит ещё одна любопытная пара. Для психотерапевтов любопытная. Прислушайся, о чём они говорят.

Мужичок с монгольскими скулами и козлиной бородкой, на которого указал журналист, наскакивал на своего собеседника, снисходительно поглядывающего на петушащегося коллегу.

– Здоров, бугай, – уважительно заметил Виктор, оглядев его.

– Да уж, – усмехнулся Олег, – идеальный натурщик для любого художника-реалиста, пишущего картины из жизни трактористов и комбайнёров. При этом почему-то считается поэтом, эссеистом и знатоком стилистики.

В этот момент «тракторист» так вдарил по столешнице кулачищем, что бутылка вина, стоявшая перед спорщиками, опасно подпрыгнула (козлобородый ловко поймал её), и заявил:

– Ничего ты, издатель, не понимаешь в литературе! Слушай, что тебе говорят умные люди, и мотай на ус: настоящий лидер сегодняшней поэзии это Борис Руденко. Он и только он! «По ветру билась грудь японки…» А? Каково? Гениально! Это ж посильней, чем хрестоматийное «О, закрой свои бледные ноги» Валерия Яклича[17]. Какая экспрессия, какой образ!..

– Да уж, – растерянно протянул Виктор. – Похоже, я в овременной поэзии ничего не понимаю.

– Не ты один. Они, скажу тебе по секрету, тоже. Главное – убедить остальных в обратном…

– Ну, Лена где-то приличные стихи всё же находит… О чёрт! – бывший секьюрити хлопнул себя по лбу. – Мы же ей не позвонили, а она наверняка волнуется.

– Телефоны на первом этаже у входа, – подсказал Алексеев. – Только не задерживайся.

Виктор вышел, и почти сразу же журналист поймал чей-то напряжённый взгляд. Он машинально кивнул, здороваясь, и лишь потом понял, кто именно за ним наблюдает. Этого человека Олег знал (правда, знакомство их было шапочным) – тот работал заведующим отделом критики в литературном журнале, вид имел хронически обиженный и почему-то напоминал Алексееву крота из мультфильма «Дюймовочка», от которого сбежала невеста.

Заметив, что Олег обратил на него внимание, случайный знакомец скривил рот и, поблёскивая круглыми стёклышками очков, пробормотал:

– Раньше нашему поколению клятые коммуняки не давали проявить себя, теперь эти лезут из всех щелей…

Он явно рассчитывал на длинный и обстоятельный разговор, который был журналисту совершенно не нужен, но, к счастью, вернулся Виктор, и его широкая спина надёжно отгородила Алексеева от страдающего из-за так и нереализованных жизненных возможностей критика.

– Дозвонился, – сообщил бывший секьюрити. – Успокоил. Лена потом нас к себе приглашает. Ты как?

– Там видно будет, – не стал ничего обещать Олег. – Посмотрим, чем завершится разговор, ради которого мы с тобой сюда и пришли…

4

Седовласый задержался на несколько минут, за что сразу же извинился. Их с Виктором представление не заняло много времени, после чего посланец мира за Тремя Вратами сразу же перешёл к делу:

– Олег Иванович, – сказал он, – мы получили сообщение, что Ключ Умирающей Луны недавно проявил себя. Это очень важно…

– Уже знаю, – журналист не стал скрывать своего разочарования. – Я его, можно сказать, в руках держал, так нет же – проскользнул между пальцами…

И Олег рассказал Седому о случившемся в последнее время. Тот был явно озадачен. Поднял чашку заказанного чая, отпил из неё и надолго задумался. Потом признался:

– Да-а… Неожиданная, честно скажу, информация. Весьма неожиданная…

– И как вы всё это объясняете? – жёстко спросил Виктор.

– Не знаю… Есть у меня подозрение, что это дело рук приверженцев забытых богов, но… Очень уж всё невероятно…

– А ведь мы о них практически ничего не знаем, – сказал Алексеев. – Не считаете, что пришло время поделиться информацией? Поверьте, это не праздное любопытство.

– Да, конечно… – Седой опять отхлебнул из чашки и без каких бы то ни было предисловий начал: – Они пришли к моему народу очень давно. Попросили приюта. Рассказывали, что были вынуждены бежать из своего мира, жизнь в котором была совершенно невыносимой, но так ли это, никто не знает. Не удивлюсь, если окажется, что этих фанатиков просто изгнали… Кстати, речь идёт как раз о том мире, с искажённым отображением которого вам пришлось столкнуться в Ущелье. Мы никогда не пытались в него проникнуть… Пришельцев было немного, и все они исповедовали весьма своеобразную, скажем так, религию. В её основе лежит убеждение, что в незапамятные времена Бог-Творец превратил своих дочерей в стрелы и метнул их в никуда. Пролетая через Ничто, простиравшееся в Бесконечности, они стали гигантскими змеями. Первая ударилась в небесный свод, и от этого столкновения возникла земная твердь, а сама божественная змея обратилась в живое существо. Её сестра не смогла сбавить скорость и пробила земную кору, после чего вспыхнула под ней неугасимым пламенем, ну а третья змея растеклась по новорожденной планете океаном, по которому плыли гигантские ледяные острова… Я не слишком подробно рассказываю?

– Нормально, – успокоил его бывший секьюрити. – Информация лишней не бывает. Особенно в серьёзных делах.

– Это хорошо, – слабо улыбнулся Седовласый. – Интересно, что верящие во всё это на самом деле принесли с собой огромную змею, которая могла жить очень долго, а потом откладывала одно-единственное яйцо. Как только из него появлялся змеёныш, мать-змея погибала… Мои предки позволили пришельцам остаться в нашем мире, те построили свои храмы и кумирни, но годы шли, и постепенно их оставалось всё меньше и меньше. Тогда они попробовали обратить в свою веру моих соплеменников. Надо сказать, что наши люди очень не любят, когда им пытаются навязать своё мнение. В любых вопросах. А змеепоклонники тактом не отличались. Мало-помалу начали возникать конфликты, и в итоге незваным гостям указали, образно говоря, на дверь. Часть из них вроде бы вернулась в свой мир, но большинство осели в вашем. Нас они, честно говоря, мало интересовали, поэтому о том, как пошли у них дела здесь, я могу говорить с изрядной долей предположительности. Большого числа сторонников приверженцы древних богов, судя по всему, не снискали, но всё-таки сумели уцелеть, хотя их влияние на людей всё больше и больше ослабевало. Естественно, как и все фанатики, вину за свои неудачи змеепоклонники возлагали не на себя, а на окружающих и тех, кто якобы обидел их в прошлом… Сначала до нас дошли слухи, что они надумали вернуться к своим почти разрушенным временем храмам, ну а потом мы узнали, что приверженцы забытых богов решили прибрать к своим рукам Ключи от Врат и таким образом принудить нас разрешить им вернуться в мир за Тремя Вратами. Змеепоклонники почему-то верят в то, что древние храмы и святилища вернут былую силу и их богам, и им самим.

– А это не так? – спросил Олег.

– Конечно, нет. Но попробуйте хоть что-нибудь объяснить фанатикам… Достаточно долго мы не воспринимали их потуги всерьёз, однако происходившее вокруг Ключа Молодой Луны показало, что змеепоклонники от слов и мечтаний перешли к делу. Злая энергия, исходящая от заброшенных святилищ, резко возросла, вспомните хотя бы попытку овладеть сознанием вашей сестры.

– Меня они тоже пытались прибрать к рукам, – мрачно сказал журналист.

– Да? – удивился Седовласый. – Не знал об этом… Во всяком случае, после того как вы передали Учителю Ключ Молодой Луны, активность приверженцев забытых богов пошла на спад. И вот на тебе… Если последний Ключ попал в их руки, дело очень осложняется…

– Усильте охрану Врат, когда они открыты, – посоветовал журналист.

– Это само собой, – досадливо поморщился Седовласый. – Но всё дело в том, что Ключи не только закрывают Врата, они их и отпирают тоже. Так что…

– Расскажите, если не трудно, поподробнее, есть ли у организации этих… змеепоклонников какая-нибудь внутренняя структура, – заговорил бывший секьюрити. – Кто у них главный, как принимаются решения?

– Виктор Павлович, – с тревогой посмотрел на него Седой. – Поймите, это чрезвычайно опасные люди, и мне бы очень не хотелось, чтобы ваши пути пересеклись.

– Потому и спрашиваю, – безмятежно пояснил Ленкин ухажёр, но Олег подметил опасные огоньки, горевшие в глубине его глаз.

– Ну, извольте… – с явной неохотой ответил Седовласый. – Возглавляет эту… секту?.. группу?.. Даже не знаю, как их правильнее назвать… Так вот, во главе её стоит своеобразная триада, все члены которой формально равны. На самом деле, тот, кто обладает более сильным и жёстким характером, подминает остальных. Первого из них называют Мыслью Змеи. Считается, что он может управлять всеми Великими Змеями: живой, огненной и водной. Правда, насколько я знаю, это далеко не всегда у него получается…

– Выходит, натравить на нас своих чудищ там, в Ущелье Злых Духов, пытался именно этот самый «мыслитель»? – нехорошо прищурился Виктор.

– Похоже на то, – согласился Седовласый. – Ну а ещё Мысль Змеи прислуживает живому воплощению их бога – той самой змеюге, о которой я уже говорил. Кормит её, обихаживает, принимает новорождённого змеёныша… Второй – Глаза Змеи – занимается, говоря современным языком, шпионажем и сбором важных для приверженцев забытых богов сведений. Ну а третий – Жало Змеи – карает отступников и всех, кто мешает секте в выполнении её планов и чаяний. Кого следует наказать и как, решает сам Жало Змеи, ни с кем не советуясь. У него есть только одно достаточно странное ограничение: убивать людей всегда одним способом. Если, к примеру, он отрубил первой своей жертве голову, то и все следующие казни производит так же…

– Приятная компания, ничего не скажешь, – проворчал Олег.

– Именно поэтому я и прошу вас быть предельно осторожными. Если почувствуете хоть малейшую опасность, немедленно уйдите в сторону. А ещё лучше, если вообще перестанете вмешиваться в это дело, предоставив заниматься им нам. Поверьте, вы и так уже сделали немало…

– Учтём, – пообещал Виктор, но, как показалось журналисту, слишком уж легко. – А как вообще получилось, что Ключи от Врат оказались невесть где?

– Это ещё более давняя история… – Седовласый задумчиво потёр пальцем переносицу. – Дело в том, что мир, в котором вы побывали, не является родиной моего народа. Наши предки пришли туда на заре истории. Мир за Тремя Вратами был пуст, и они его заселили. Дорога из красного кирпича раньше шла до самой реки, которая у вас называется Тыей. На берегу был причал, от него уходили корабли, переправлявшие путников до другого порта, от него тоже шла дорога… В итоге можно было добраться до Врат в Первый мир, так он назывался. Кстати, все эти Врата построены людьми… Да, вот ещё что: миров очень много, никто не знает точно сколько их, но попасть из одного в другой можно только через вашу Землю… Потом что-то случилось, произошёл какой-то катаклизм, прямая связь между мирами нарушилась, и Врата, ведущие в Первый мир, переместились неизвестно куда. Естественно, их пытались разыскать, ведь мы по-прежнему оставались единым народом, активно обменивались знаниями и открытиями, на прародине жили родственники и друзья моих соплеменников. Но всё было тщетно… Наконец, на поиски утерянного мира направились три группы самых опытных разведчиков. Каждой был вручён один из Ключей, способных отпирать Врата, никто ведь не знал, когда они достигнут цели и насколько будет опасен их путь… Планировалось, что следопыты проведут в поиске несколько лет. И они ушли – на запад, на юг и на восток. В том, что Первый мир не может располагаться на севере, Учителя тех времён были уверены…

Заметив, что чай в чашке рассказчика закончился, Виктор сделал знак официанту. Седой, погрузившийся в воспоминания, этого, кажется, и не заметил. Он машинально отпил горячий напиток и продолжил свой рассказ:

– Случилось так, что через пару лет после ухода поисковиков на небе появилась планета-убийца. Это очень странное небесное тело, оно одновременно и притягивает, и отталкивает планеты и астероиды, обладающие меньшей, чем Убийца, массой. Они не могут упасть на её поверхность, уйти от неё тоже не могут и тянутся следом, образуя длинный шлейф-свиту. Пути нашей системы и планеты-убийцы сходились уже не раз, её появления ожидали, но то ли учёные ошиблись, то ли что-то изменилось в небесной механике… Короче, Убийца появилась значительно раньше, чем предсказывали расчёты… Один очень важный момент: на нашем мире, к примеру, встреча с этой блуждающей планетой практически не отражается, чего нельзя сказать о вашей Земле… Возможно, и вы что-нибудь об этом слышали?

Олег кивнул – первое его видение ярко встало перед глазами – и ответил:

– У нас эту гипотезу никто не принимает всерьёз, относятся к ней как курьёзной выдумке…

– Постой-постой, – перебил его Виктор. – Но если всё это правда и планета-убийца снова встретится с Землёй, то…

– То человечество окажется к этому абсолютно неподготовленным, – мрачно закончил журналист.

– Боюсь, что так… – согласился Седой. – Это произошло и в тот раз. Примерно в течение года с того момента, как она стала видна невооружённым глазом, планета-убийца увеличивалась в размерах, по мере того как всё больше приближалась к Земле. Наконец она так выросла, что почти сравнялась с Луной, а потом её шлейф зацепил Землю. На ваш мир обрушился град метеоритов, несколько крупных астероидов врезались в его поверхность. Резко активизировались вулканы, даже те, которые молчали тысячелетиями, страшные землетрясения сотрясали материки, огромные волны обрушились на прибрежные регионы, степные и лесные пожары шли стеной. Большая часть населения Земли погибла сразу, но и выживших поджидали нелёгкие испытания – изменился климат, резко похолодало, с севера стал наползать гигантский ледник…

Седой невидяще посмотрел на медленно текущую реку, на зелень деревьев, покрывающих её острова, и снова заговорил:

– Из трёх групп, ушедших на поиски Первого мира, вернулась только одна, та, что направлялась на восток. Они добрались до Врат – смертельно уставшие, обморозившиеся, но живые. Пришли не все, но уцелевшие сумели сохранить Ключ от самых больших Врат. Что случилось с их товарищами, они не знали. И никакой возможности помочь тем не было… С бессильным отчаянием смотрели мои предки на то, как лёд поднимался всё выше и выше, пока наконец полностью не закрыл все три арки…

На то, чтобы ледник отступил, потребовалось много времени. Было ясно, что никого из ушедших уже нет в живых, – люди нашего мира живут долго, но не настолько. Тогда начали искать потомков ушедших, надеясь получить от них хоть какую-то информацию о Ключах, – Врата, регулярно распахивающиеся настежь, беспокоили. Наконец удалось найти моего деда, его пращур был руководителем западной группы. Дед ничего не знал наверняка, помнил лишь передающийся из поколения в поколение рассказ о состоявшейся невесть когда битве со степняками, после которой Ключа никто больше не видел. А ещё он знал о своём Предназначении и сделал всё, чтобы его исполнить. В том, что это не удалось, не его вина… Потом поисками Ключа Умирающей Луны занимался мой отец, а теперь я.

– Значит, в могиле, о которой я рассказывал, действительно лежит ваш дальний предок? – спросил Алексеев.

– Да… За это вам отдельное спасибо… Я обязательно выберусь туда.

– А что случилось с третьей группой и как Ключ Молодой Луны попал к этому Кумару? – спросил Виктор.

– Судя по тому, что нам удалось разузнать, южный отряд тоже не смог пробиться к Вратам и был вынужден вернуться. Они осели в местах, наименее пострадавших от встречи Земли с планетой-убийцей, и ждали, когда ситуация изменится. Пожалуй, слишком долго ждали… В итоге Ключ перешёл к прадеду Кумара. Это был достойный человек, он прожил долгую жизнь и пользовался всеобщим уважением. Более того, он даже предпринял попытку попасть к Вратам, но как раз в это время в вашей стране произошла революция, потом последовавшая за ней неразбериха, когда брат резал брата, потом возникли непроходимые границы между странами… А ещё этому хранителю Ключа очень не повезло с наследником – его единственный сын оказался невероятно глупым человеком. Надежды на внука тоже не оправдались, тот слишком рано погиб. В итоге, уже на пороге смерти, хранитель был вынужден передать Ключ своему правнуку.

– Кумару? – уточнил журналист.

– Да, ему, – поморщился Седовласый. – Мелкий, хвастливый авантюрист, готовый на всё ради наживы. Мы разыскали его несколько месяцев назад. Он поначалу страшно перепугался, потом понемногу пришёл в себя, но не о каком Предназначении и слышать не хотел, твердил, что его всё устраивает в этом мире и заботился об одном – получить за Ключ как можно больше денег. Сказал, что семейная реликвия надёжно укрыта, и пообещал отдать её в течение нескольких дней. Врал, как я теперь понимаю, – Ключа в то время у него уже не было. А через несколько часов после нашего разговора Кумар был убит. При том образе жизни, который он вёл, это никого особенно не удивило, но я тогда уже заподозрил, что без поклонников забытых богов не обошлось… Ну вот, – Седой внимательно посмотрел на собеседников. – Кажется, всё?

– У меня ещё один вопрос, – сказал бывший секьюрити. – Вы говорили Олегу, что быстро придёте на помощь, если она понадобится, но информацию о появлении Ключа Умирающей Луны передали нам, мягко говоря, слишком поздно…

– Виктор Павлович… – с укоризной посмотрел на него Седовласый. – Мы ведь, кажется, договорились, что поисками Ключа вы больше не будете заниматься. Это слишком опасно.

– Не будем, не будем, – не стал спорить Виктор. – Но всякое может случиться. Вдруг Ключ везут вон в том трамвае или в этой машине и Олег его почувствует? Кстати, какое минимальное расстояние для этого должно быть?

– Не более двадцати метров, – не слишком охотно пояснил Седой. – А на ваш первый вопрос отвечу так: появление Ключа заметили в мире за тремя Вратами, а на то, чтобы передать эту информацию сюда, нужно время. И, как видите, немалое. Если же Олег Иванович и Ключ окажутся рядом, произойдёт такой выброс энергии, что его и я почувствую.

Он немного помолчал и продолжил:

– Уже сегодня мы вплотную займёмся поисками, я вызову сюда всех наших людей… А вот это вам. На всякий случай, как говорит Виктор Павлович, – и Седовласый положил на стол квадратик белого картона, на котором был крупно отпечатан шестизначный телефонный номер. Местный.

– Кого спросить? – деловито осведомился бывший секьюрити.

– И вообще, как к вам обращаться? – уточнил журналист.

– Как хотите, – улыбнулся Седой. – В вашем мире у меня много имён, но все они чужие. А как меня зовут по-настоящему, знают только там, – он махнул рукой в сторону востока, потом сказал уже серьёзно: – Если по этому телефону отвечу не я, просто представьтесь. Предупредят меня моментально и предадут всё, сказанное вами, слово в слово.

5

Седой ушёл. Виктор, погрузившийся в свои мысли, задумчиво пощёлкивал по пустой чайной чашке ногтем. Не желая мешать товарищу, журналист обвёл взглядом веранду.

Похожий на крота критик в очередной раз пересчитал мелочь, извлечённую из всех карманов, печально вздохнул и поплёлся к выходу. Аристарх Мыслемудров уже успел получить в зубы и что-то зло бормотал, шлёпая распухшими губами. Поклонница его таланта преданно погладила своего кумира по руке, потом, заглянув в кошелёк, подозвала официанта, и на столе перед ними появился графинчик с водкой, при виде которого глаза получившего моральную и физическую травму поэта просветлели. Появились и новые люди, некоторых из них Алексеев знал, но вступать в разговор с кем-либо не испытывал ни малейшего желания.

– Ну что? – наконец спросил бывший секьюрити.

– А ты что думаешь? – ответил вопросом на вопрос журналист.

– Похоже, наш седовласый друг и в самом деле не имеет к сегодняшним делам никакого отношения. Во всяком случае, твоя информация его явно ошарашила. Ну, или он гениальный актёр… И потом, если он всё-таки уже заполучил Ключ, на кой чёрт терять на нас время, да ещё и оставлять свои координаты? Не-ет, Седой не врёт. Так что будем исходить из того, что археологов ограбили эти самые пакостные змеепоклонники…

– И что дальше?

– Знаешь, – Виктор зло прищурился, – я никогда в жизни не прощал предателей и людей, которые целенаправленно делают мне гадости. И впредь отказываться от этого принципа не намерен. Огненная тварь, от которой пришлось отстреливаться в Ущелье, и её леденящий напарник мне хорошо запомнились. Мелькнула даже мыслишка тогда, что на этом мой жизненный путь и завершится… Ну а теперь выяснилось, что стоит за всем вполне конкретный прохиндей, который и к пропаже Ключа, вполне возможно, имеет отношение. Лично я очень хочу с ним встретиться и поквитаться. Ну а ты определяйся сам…

– Поругаться хочешь? – тихо спросил Олег.

– Не хочу. Прости… – Бывший секьюрити успокаивающе накрыл его ладонь своей и неожиданно предложил: – Слушай, а не дёрнуть ли нам по соточке? А на закуску я приглядел в меню бутерброды из ржаного хлебушка с солёным салом. Что может быть лучше? М-м-м…

– Давай, – улыбнулся журналист, мимолётная его обида на товарища уже прошла.

– Может, теперь поделишься своими планами? – спросил он после того, как Виктор сделал заказ встрепенувшемуся официанту, который явно считал, что засидевшимся посетителям пора бы уже если не уйти в загул, то отметить посещение заведения по-серьёзному.

– А вот давай прикинем, что у нас имеется, – предложил бывший секьюрити. – Первое: было бы неплохо узнать, кто дал убиенным ныне грабителям наводку на музей? Сам говоришь, что Мишка Шибздик явно знал, где что лежит.

– Думаешь, кто-то из археологов со злодеями стакнулся? И может что-нибудь о заказчиках знать?

– В жизни всякое бывает, – пожал плечами Виктор.

– Сомневаюсь… А знаешь, Евгений говорил мне, что студента, который Ключ в музей переправил, увёз с раскопок какой-то бизнесмен. Я тогда это мимо ушей пропустил, а сейчас подумал, что, судя по описанию, похож этот придурок-оленевод на бывшего Тёминого подельника Жоржа. Не отсюда ли ноги растут?

– Ну, с Жоржа уже не спросишь… Хотя мысль богатая.

– Завтра же разыщу этого студента, – загорелся журналист. – Он наверняка ещё свою простуду лечит.

– Э, нет! – не согласился бывший секьюрити. – Слишком известное ты в университете лицо. Особенно сейчас. Хочешь снова с Серостановым пообщаться? Лучше этим я займусь, благо меня там ни одна живая душа не знает.

– Пожалуй, – неохотно согласился Алексеев, которому новая встреча с въедливым капитаном милиции совсем не улыбалась. – Что ещё?

– Второе: Геша своё обещание выполнил и разузнал, как зовут типа, который интересовался Ключом Молодой Луны. Коптарь Генрих Тадеушевич. Тебе это о чём-нибудь говорит?

– Нет, – помотал головой журналист.

– Мне тоже. Где этот самый Генрих Тадеушевич живёт, Гешин дядька не знает, но мне ребята пообещали до завтра его адресок пробить… О, а вот и наш заказ!

Виктор споро разлил водку по рюмкам, похвалил:

– Холодненькая! Ну, за сбычу мечт! – лихо выпил и запустил зубы в бутерброд. Впрочем, выражение лица бывшего секьюрити тут же изменилось, и он прохрипел: – Не ешь! Занюхай лучше…

– А что такое? – не понял Алексеев.

– Морду за такое сало бить нужно, вот что! Это же натуральная подошва… – и завертел головой, отыскивая официанта.

– Э-э-э… – встревожился журналист. – Нам только скандала сейчас не хватает!

– Да знаю, – Виктор печально вздохнул. – Вечно эти условности всё портят… Ну ладно, разберёмся по-другому… – и он потянул к себе лежавшее на углу стола меню.

– Ещё что-нибудь заказать решил? – удивился Олег.

– Как же… Я пока с ума не сошёл. Расплачусь копеечка в копеечку. Хрен этому прохвосту, а не чаевые!.. А, ладно, провались он пропадом, чтоб им тут всем только это сало жрать… Давай о деле. Что у нас есть ещё?

– Вроде бы всё… – пожал плечами журналист, отламывая кусочек хлеба. – Ржануха вполне съедобна, – сообщил он.

– И слава богу, – буркнул Виктор. – Вообще-то есть у нас ещё одна зацепка, только не знаю, как к ней лучше подступиться.

– Ты о чём?

– Хочу выяснить, кто из местной братвы любит кастетом размахивать, ведь Шибздика с Жоржем явно не случайный прохожий пришиб. Пожалуй, встречусь-ка я с Лёхой-джигитом, он со всей шантрапой якшается, авось и подскажет чего. Куплю бутылку и разговорю бывшего коллегу.

– Ты что же, пить с ним собираешься? – решил построжиться Алексеев, намекая таким образом будущему родственнику, что этой привычки не одобряет не только Ленка, но и он.

– Зачем? – искренне удивился Виктор. – Если Джигиту налить сто грамм, он тебя как родного примет, а если позволить ему самому бутылку выжрать, Лёха выложит всё как на духу. Главное – разговор в нужное русло направлять.

– Ну хорошо… А чем прикажешь мне заниматься? – спросил Олег. – Сидеть дома и ждать от тебя новостей?

– Я бы на твоём месте как можно подробнее записал всё, что в музее увидал и возле могилы, – ответил бывший секьюрити. – Серьёзно. Сдаётся мне, что это не только Учителю интересно будет узнать.

– Пожалуй… – согласился журналист.

– Извините, пожалуйста, – послышалось внезапно у него за спиной.

Олег обернулся. Там стоял совершенно незнакомый ему человек – пожилой, аккуратно одетый.

– А в чём дело? – нахмурился Виктор.

– Я, видите ли, член Союза писателей. Могу удостоверение показать. Вот… – И незнакомец потянул из кармана красную книжицу с золотым профилем Ленина на обложке.

– И что? – не понял Алексеев.

– У меня, простите, возникло ощущение, что вы свои бутерброды кушать не будете…

– Очень правильный вывод! – фыркнул бывший секьюрити.

– В таком случае, не разрешите ли вы мне взять их? Очень неудобно, но… Понимаете…

– Да ради бога! – перебил его неуклюжие извинения Олег.

Он с трудом выслушал слова благодарности, посмотрел вслед уходящему незнакомцу и замысловато выругался.

– Ты чего? – удивился Виктор.

– Ничего… Слушай, пойдём отсюда, а? Смотреть не могу больше на этот рассадник культуры. Аж голова разболелась…